Досчитай до пяти

Да, всем есть что рассказать, У всех есть раны, что должны ещё зажить. Я хочу верить, что в этом есть красота, Потому что я так устала держаться. Я не могу отпустить, не могу двигаться дальше, Я хочу верить, что во всём этом есть смысл.

      Я беременна.       Я беременна. Боюсь произносить это вслух, чтобы все кошмары не стали реальны.       Беременна.       Беременна.       Беременна.       Беременна.       «Больше ходи в лес, не лежи в кровати, а то ты растолстела», — советует Хеймитч.       «Пора прекращать стряпать булочки», — смеется Пит.       А я попросту беременна. Бе-ре-мен-на.       Единственный человек(человек ли?), который знает обо всём, — Прим. Она всегда была, есть и будет единственной, которая узнаёт обо всём первой. Сестра раньше всех узнала, что Пит сделал мне предложение; она первая услышала мои упрёки к самой себе, что у меня не получается быть хорошей женой; она первая разделила со мной радость быть женой Пита; а сейчас она единственная, знающая мою тайну, точнее, мою беременность.       Боюсь звонить даже маме, хоть она и врач, меня просто пугает, что она — последний родной человек, оставшийся у меня. Боюсь, что она расскажет Питу. Боюсь, что она вернётся домой. Боюсь, что заставит пить таблетки. Боюсь, что запретит гулять по лесу. Боюсь, боюсь, боюсь... Кажется, последнее время моя жизнь только и состоит из этого противного и мерзкого слова.       Боюсь.       Боюсь.       Боюсь.       Боюсь.

Несмотря на то, Несмотря на то, что я иду сквозь тени И мне, мне очень страшно, Пожалуйста, останься, пожалуйста, будь рядом со мной С каждым шагом, что я делаю.

— Я дома, Китнисс, — слышу голос Пита и захлопывающуюся дверь. Застываю перед зеркалом, где еще мгновение назад разглядывала свой животик. Оглядываюсь на кровать, где лежит сантиметровая лента и моя домашняя кофта. Быстро надеваю её на себя, опуская ниже, чтобы не было видно талии, и убираю ленту в комод, стоящий около зеркала. Кажется, всё.       Пит заходит в комнату и, увидев меня, сидящую на кровати, улыбается. Он подходит ближе и заключает меня в объятия, целуя в макушку. Делаю всё возможное, чтобы он не коснулся живота. Боюсь.       Боюсь.       Боюсь.       Боюсь.       Боюсь. — Чем сегодня занималась? — интересуется он, присаживаясь рядом.       И правда, что я сегодня делала? Сходила к врачу, сдала необходимые анализы, приготовила ужин, сделала уборку... — Ничего особенного, — улыбаюсь. — В гостиной так чисто! Может, всё-таки, навела там порядок? — Совсем чуть-чуть. — Молодец, Китнисс! — Спасибо. — А что ещё делала? — Гуляла, — выдаю я быстрее, чем думаю. — Прошла по городу, купила кое-что. — А почему ко мне не зашла? Я бы прогулялся с тобой. — Хотела сходить одна. — Ну ладно, — Пит встает и, дойдя до двери, оборачивается. — Хочешь что-нибудь? — Нет, спасибо.       Он кивает и спускается вниз. Глубоко вздыхаю, радуясь, что успела сделать всё до прихода Пита. Последнее время он стал слишком подозрительным. Всё время что-то недоговаривает, молчит, ходит задумчивым. Но и я не лучше: когда мы ложимся спать, отворачиваюсь на другую половину кровати; игнорирую его предложения прогуляться; всегда переодеваюсь в ванной... Этот список бесконечен. Кажется, у нас у обоих появились секреты. И, если честно, его тайны я боюсь. Мало ли, вдруг он нашёл себе новую возлюбленную, ведь его жена медленно превращается в шарик, всегда отмалчивается, скрывается...       Решаю, что в ближайшее время всё расскажу Питу, и если он нашёл себе новую любовь, — отпущу. Не буду мучить, хоть и боюсь, ведь без него я не смогу вырастить дочку. Боюсь, опять боюсь.       Боюсь.       Боюсь.       Боюсь.       Боюсь.       Слышу непонятные звуки внизу, включая открывающуюся дверь и голоса. Спускаюсь вниз, движимая чувством любопытства. А вдруг, это она?.. Я уже придумала, сотворила в воображении образ новой возлюбленной Пита. Красивая. Но в нашей прихожей стоит мой врач, Катарина Хейз. Мой врач. У меня дома. Пит открыл дверь. Я беременна. Я боюсь. — Китнисс, здравствуй ещё раз! — улыбается Катарина, увидев меня. — Ты забыла забрать направления на УЗИ.       Женщина роется в сумочке, находя сложенные вдвое бумажки, и отдает мне. Я улыбаюсь, принимая их, и боюсь смотреть на Пита, который прожигает меня взглядом. — Я такая рассеянная, — шепчу я. — Не переживай, все в твоём положении такие. Что же, не буду вас задерживать. До понедельника, Китнисс! Рада была увидеться, Пит! — До свидания, — одновременно говорим мы с Питом.

Сколько раз ты слышал мой крик — «Боже, прошу, забери эти страдания»? Сколько раз ты давал мне силу Просто продолжать дышать? Ты мне нужен, Боже, ты мне нужен сейчас.

      Пит закрывает дверь и медленно разворачивается ко мне. Я не знаю, куда деться от смущения и страха. Боюсь, боюсь, боюсь. — Что это значит, Китнисс? — спрашивает он, складывая руки на груди. — Почему врач приходит к тебе? Почему ты забываешь в её кабинете направление на УЗИ? И какое такое «твоё положение»?       Вижу, как глаза Пита становятся чернее, — злится. Я тоже злюсь. Неконтролируемые эмоции, как обычно. Больше не боюсь. Мне не страшно. — Я беременна, Пит! — выпаливаю, борясь со слезами. Ещё одно проявление неконтролируемых ненужных эмоций. — Ты всегда рядом со мной, поддерживаешь, а я боюсь. Просто как сумасшедшая. Боюсь всего: что ты уйдёшь, что буду плохой матерью, что малышка будет несчастна, что не смогу подарить ей тепло. Буквально боюсь всего! А последнее время ты стал где-то пропадать, молчать, обходить меня стороной! У тебя появилась другая? Я отпущу, если захочешь. Сделаю всё, чтобы ты был счастлив. Я бы могла и малышку вырастить одна, но без тебя я не справлюсь. Я слаба без тебя, Пит, ты даёшь мне силу. Просто спасаешь, даёшь надежду на завтра. Я привязалась к тебе, люблю, но готова отпустить. Прости меня, пожалуйста. Я так сильно люблю тебя!.. И я беременна. И всё так...       Начинаю плакать, и Пит, обняв меня, усаживает на диван. Он приносит мне воды и ждёт, пока я успокоюсь. Когда муж начинает говорить, его голос дрожит: — Китнисс, я не знаю, что сказать. Я, честно говоря, не понял и половины всего, что ты наговорила. Единственное, что я понял: ты беременна и хочешь, чтобы я ушёл. Я счастлив, что ты беременна, но...почему я должен уйти от тебя? — У тебя есть другая?.. — Что? Китнисс, боже... Нет! Китнисс! Как ты могла такое подумать? — Ты что-то скрывал, я и подумала... — почти оправдываюсь. — Тебе явно следует больше гулять, нужно выветривать эту дурь из головы. И для малышки... чёрт, ты беременна.       Сказав это, Пит замирает. Он, не моргая, смотрит в противоположную стену. А потом резко поворачивается ко мне, и я замечаю слёзы в уголках его глаз. — Скажи ещё раз, — почти умоляет. — Я беременна, Пит, — шепчу и глажу его по макушке.       Он улыбается и утыкается носом в мой живот, а я глажу его волосы. Вот бы у девочки были его глаза, и волосы, и характер... Боюсь. Никогда. Больше никогда.       Не боюсь.       Не боюсь.       Не боюсь.       Смелая. — Я так сильно люблю тебя, — шепчу. — Я люблю тебя больше жизни, — слышу в ответ.