Ukiyo / Плавающий мир

- Артур. Англичанин обернулся и увидел Альфреда в нескольких шагах от себя, все так же по-японски спокойно улыбающегося, но необъяснимым образом делающим это так, как ни один другой житель этой страны. - Я надеялся, что вы сможете сегодня прийти. Мы ставим великолепную пьесу, и я очень хотел, чтобы вы ее увидели. Пытаясь придумать, что сказать, Артур неожиданно понял, почему ему так сложно думать и говорить рядом с Альфредом. С ним всегда надо было быть настороже. Даже вчера, когда он провел с ним столько времени, каждый взгляд на него удивлял англичанина как в первый раз. Он не мог свыкнуться с этой мыслью. Как кто-то вроде него может существовать на самом деле? Внезапно он вспомнил тот ужасающий момент прошлой ночью, когда клиенты чайного домика начали отращивать уши и хвосты. Может, тут все не реально. Может, в этом вся проблема. - Вы меня прямо заинтриговали, - сказал Артур, чуть ли не согнувшись в вежливом поклоне. - Но, я бы хотел спросить... Альфред... Это все на самом деле? Вы... Кто вы? Он надеялся, что это не звучало излишне нетерпеливо или невежливо, но сдержать этот вопрос не мог - после вчерашней ночи ему нужно было знать, что происходит. В любом случае, правда его не испугает, что бы там Альфред ни думал. Ему нужна была правда и он намеревался узнать ее любым способом. Альфред одарил его идеально пустым взглядом. Если бы на Артура так смотрел англичанин, он бы решил, что тот либо скучает, либо хочет соврать. Но Альфред при этом умудрялся выглядеть искренним. - Все, что вы видите, реально, Артур. Знаю, вы в последнее время повидали много чего странного, но разве иногда странное не может быть настоящим? Артур моргнул и кивнул. - Полагаю, что это так, - он улыбнулся. - Кроме того, если оно не настоящее, это было бы не удивительно. Это были бы просто легенды. Альфред лукаво улыбнулся. - Вы поразительны, коммандер Кёркленд. Артур покраснел и снова покрепче сжал рукоять меча. Он точно знал, что никакой он не "поразительный" - особенно в сравнении с Альфредом. Но, прежде чем он смог выдавить из себя что-то вежливое и не обидное, Альфред поднял над ним свой зонт. - Пойдемте. Представление скоро начнется. Мне разрешили привести вас, так что нам стоит поторопиться. Артур подошел ближе к нему, под зонт, такой красный, восхитительно выделяющийся на фоне черно-золотого расшитого кимоно Альфреда. По сравнению с прошлой ночью, капало всего чуть-чуть, крупные капли образовывали небольшие лужи на земле, но не настолько, чтобы испугать толпы посетителей этим вечером. - Прошу, позвольте мне, - предложил Артур, забирая зонт у Альфреда и поднимая его над ними. Альфред благодарно наклонил голову, таинственно улыбаясь, отчего у Артура весь разум перевернулся и наполнился вопросами, которые он не смел задать. - Сам я не столь великолепен или загадочен, каким кажусь, - сказал Альфред, улыбаясь Артуру, когда они уходили от чайного домика - места их встречи. - Мои светлые волосы дурачат людей, но на самом деле я ничем не отличаюсь от других жителей Ёсивары. Я родился в Соединенных Штатах, но мои родители вскоре переехали сюда из Перри. После их смерти я бы... Ну, не знаю. Что ждет странного американского ребенка, который не знает японского, в стране, где еще не доверяют иностранцам? К счастью, меня взял себя человек, который заведует тут некоторыми заведениями. Он обучил меня изобразительным искусствам Ёсивары, и, из-за цвета моих волос, я пришелся весьма к месту. Вот, собственно, и все. - Уверен, вы принижаете себя, Альфред, - посмел сказать Артур, весь переполняясь адреналином от столь смелых слов. - В вас гораздо больше всего, что делает вас особенным - не только цвет глаз и волос. Его голубые глаза расширились, и Альфред заметно вздрогнул, несмотря даже на многие слои его одежды. Артур подумал, что был излишне прям и каким-либо образом оскорбил Альфреда. Он собирался извиниться за свои слова - или, скорее, пробормотать что-то смущенное, чтобы спасти ситуацию, - но тут заговорил Альфред. - Я обычный, Артур, но... Сегодня вечером в театре вы увидите гораздо более странные вещи. Прошлой ночью в чайном домике была лишь прелюдия, простая проверка, чтоб узнать, сможет ли ваш разум выдержать это... Ну, посмотрим. Вы готовы? Некоторое время Артур думал над этим, больше пытаясь успокоить и подготовить себя. Он собирался сказать "нет". Он глубоко вдохнул и кивнул, глядя на стены Ёсивары. - Понимаю. Я все выдержу. Альфред посмотрел краем глаза на его нахмуренные брови и улыбнулся. - Я уверен в этом. Вы в самом деле особенный, Артур. Прежде чем англичанин успел возразить, он понял, что Альфред довел его прямиком к воротам в деревянной стене, окружающей квартал красных фонарей. Единственный вход в Ёсивару остался далеко позади, на другом конце района. Наверно, эта дверь была простым служебным выходом в маленький парк или больницу - Артур не слышал, чтобы в этом конце был театр кабуки. Но, похоже, он ошибался, раз Альфред сложил свой зонтик и прошел к охранника у ворот. Они быстро поговорили, и двери открылись. - Ваш театр там, в парке? - из любопытства спросил Артур. - Не совсем. Артур удивленно взглянул на Альфреда, но тот не пожелал объясниться, а просто прошел в открытые врата. То, что открылось его взгляду, поражало воображение. Уже по первому впечатлению Артур мог сказать, что это точно одна из тех "странных вещей", которые обещал ему Альфред. Прямо по другую сторону ворот земля превращалась в огромное озеро, конца и края которого не виделось. Возможно, сейчас было раннее утро, когда небо еще темно, но красная луна до сих пор светит и освещает мир вместе с сотнями и сотнями фонариков в виде цветов, лениво плывущих по поверхности озера. Тяжелые, крупные капли дождя колыхали его гладь, создавая мягкий, глубокий звук, похожий на звучащие вдали барабаны. От ворот сразу же начинался длинный деревянный мост, ведущий через все озеро, висящий так близко к нему, что казалось, будто бы он лежит в воде. Но Артур почти не заметил его - его внимание немедленно привлекли огромные темно-красные арки, рядом идущие над ним. Наверное, их было больше сотни, все стояли друг за другом, нависая над каждым метром моста и погружая доски под собой в тень, из-за чего казалось, что они просто стоят над темной водой. Артур вполне разумно опасался идти по мосту, потому что в ночной темноте он совершенно не отличался от черной воды, и англичанин не мог отделаться от чувства, что сейчас ему придется занырнуть в озеро. Но, сделав первый шаг, Артур почувствовал, что покинул реальный мир - или, по крайней мере, тот, к которому он привык - и пути назад не было. - Как вы себя чувствуете? - спросил Альфред после того, как они пару минут шли по мосту в молчании. Его лицо то пропадало в тени, то возникало на свету, когда они проходили под огромными арками, проскакивая из их теней в лучи красного лунного света. Артур с минуту подумал, пытаясь подобрать из бесчисленного множества эмоций и чувств нужные. Он решил остановиться на: - Странно... Но заинтригованно. Альфред задорно ухмыльнулся ему на это, так, как Артур никогда прежде не видел, но что очень ему понравилось. Он улыбнулся ему в ответ. - Мне стоит немного рассказать вам о театре кабуки прежде, чем вы придете туда, - сказал Альфред, когда они проходили над черным озером. - Понимаете, представления там могут идти по нескольку часов, иногда даже целый день. Вы можете посмотреть один акт или пару сцен, а потом вернуться в реальность к своей работе и жить своей жизнью, после чего вернуться и продолжить наслаждаться фантазией. - Звучит интересно. - Да, вне всякого сомнения. Думаю, вы не сможете остаться с нами на все представление, так что насладитесь стольким, скольким сможете. В любом случае, вы же не понимаете японский, так что, скорее всего, многого не потеряете. Вы уже пропустили один акт, так что я расскажу вам всю пьесу. Артур решительно кивнул, уже завороженный видами театра. Они пошли вниз по мосту, которому конца и края видно не было. Они словно потерялись во времени, словно шли целую вечность, и Артур не особенно был против этого. - Это самоубийство любви, очень популярный жанр, хоть и печальный, - Альфред слегка поморщился. - Сегодняшняя пьеса написана владельцем театра, человеком, который взял меня к себе после смерти родителей. В пьесе рассказывается, что давным-давно жила кицуне - волшебная лиса, способная превращаться в человека. Вы их, кстати, вчера видели. Это была хорошая кицуне, посланница богини-лисы Инари. Она влюбилась в человека, и они хотели пожениться - такие браки часто заключали в то время. Но был другой человек, желавший заполучить кицуне. Он украл ее звездную жемчужину - сокровище, в котором кицуне хранит душу. С помощью жемчужины плохой человек взял кицуне под свой контроль, заставил ее выйти за него замуж. Этим заканчивается первый акт. - А что происходит в следующем? - спросил Артур, так захваченный историей, что он заметил золотого сияния вдалеке. - Кицуне и ее истинная любовь продолжали тайно встречаться. Хоть пожениться они и не могли, это не останавливало их любовь друг к другу. Но вскоре злой муж обо всем узнал и подчинил себе волю кицуне. Он запретил ей писать и видеться с ее возлюбленным. Возлюбленные решают покончить с жизнью и воссоединяются на небесах. Это было очень трагично, и Артур почувствовал, что эта история глубоко засела ему в сердце. Это была просто пьеса, но англичанин всегда замечал, что больше остальных чувствителен к художественной литературе, и именно это произведение так странно, так волнующе задело ему душу. Что было в ней такого? Почему то, что возлюбленные не могут быть вместе и силой разделяются магией и условностями, так разжигает его сердце? - Мы на месте. Артур огляделся и увидел ряд красных арок. Они доходили до великолепного поместья, окруженного небольшими постройками, образовывающими маленький деревянный островок на конце длинного моста. Архитектура, выполненная в традиционном японском стиле, поражала взгляд и выглядела куда впечатляюще других строений в Ёсиваре, но Артур догадывался, что сейчас они в той ее части, которую не многим довелось увидеть. - Теперь я должен вас покинуть, - сказал Альфред, когда они миновали последнюю тень от арки на острове. - Мне нужно наложить грим. Кику скоро подойдет и покажет ваше место. Альфред забрал зонтик у Артура и пошел к проходу между двумя ближайшими зданиями. - Погодите! - крикнул Артур. - Кого вы играете? Альфред глянул через плечо. - Кицуне, - и он исчез в тени. Артур обернулся к основному зданию и внезапно увидел японца, стоящего прямо перед ним. Англичанин аж подпрыгнул от удивления. Надеясь, что не оскорбил этим незнакомца, он быстро поклонился. - Добрый вечер, сэр. Прошу прощения, не слышал, как вы подошли. Я... А... Альфред-сан пригласил меня на представление. Боюсь, я забыл забрать у него свой билет, так что... Мужчина просто смотрел на него таким мертвым и высокомерным взглядом, какой Артур привык видеть на лицах японцев. Поэтому-то Альфред и выделялся на общем фоне - его взгляд всегда был живым и открытым. - Я предупрежден. Прошу, следуйте за мной. Только услышав, что мужчина может говорить по-английски, Артур облегченно выдохнул. Он не подумал об этом раньше. Они зашли в фойе основного здания, сняли обувь и пошли по извилистым коридорам, пустым и почти ничем не украшенным. Неожиданно для себя Артур обнаружил, что едва поспевает за японцем. На вид он был худощав и мал ростом и был одет в широкие сине-белые одежды, в которых, как казалось, было трудно передвигать ногами, но японец чуть ли не бежал, притом бесшумно. - Для меня большая честь посетить представление в этом театре. Знаю, этого много не значит, но не могли вы передать мои благодарности владельцу заведения? - Я владелец, - сказал незнакомец, не оборачиваясь. Все, что Артур мог видеть - лишь короткие черные волосы и затылок, освещенный золотыми лучами фонариков, висящих в коридорах. - О! И-Извините пожалуйста! Я не понял. Спасибо большое за то, что впустили. Представление еще не началось, а мне уже все нравится. - Мужчина ничего не сказал, но тишина вокруг давила и оглушала. - Ну вот... - Артур замялся, прежде чем задать новый вопрос. - Вы, случайно, не тот человек, который взял к себе в детстве Альфреда? Мужчина неожиданно повернулся лицом к британскому коммандеру, и Артур чуть не столкнулся с ним лбами. - Да, это я. Артур моргнул. Теперь, освещенного светом из коридора, "Кику" можно было как следует рассмотреть. Этот японец был красив, довольно женоподобен, с умными темными глазами и короткими иссиня-черными шелковыми волосами, обрамляющими его белоснежное лицо. Однако, Артура вогнало в сомнения то, что он не видел в этом человеке владельца театра. Да, Альфред говорил, что он взял его к себе ребенком, но этот японец на вид был очень молод - на год или два старше самого Альфреда. Как он мог взять его к себе после смерти родителей? Альфред говорил, что тогда он был совсем ребенком. Ничего... Ничего не сходится. - Ваше место в той ложе, коммандер Кёркленд. Не создавайте проблем Альфреду. Артур кивнул, стыдясь тому, как грубо он смотрел на него. Кику открыл дверь в стене коридора, и англичанин зашел в комнату, которая опять оказалась оглушающе шумной и полной людей. Прямо как вчерашний чайный домик - разве что эта по размерам была больше. Театр был огромен, его сводчатый, раскрашенный золотом деревянный потолок создавал величие собора. На стене было два ряда мест, готовых впустить в себя зрителей. На земле же располагалось с полдюжины неглубоких ям, в которых также сидели посетители, ели, пили и ждали следующего акта. Судя по всему, представление началось уже много часов назад. Сцена была тем еще зрелищем. Искусно раскрашенные традиционными японскими видами створки и парочка деталей реквизита украшали собой платформу на возвышении, гордо располагавшуюся в центре комнаты. Посередине к сцене была прикреплена длинная дорожка, проходящая в зрительный зал, прямо между ям в земле. Артур услышал, как дверь за ним захлопнулась, и, хотя звук от нее был очень тих, некоторые зрители, сидевшие поблизости, услышали его и обернулись. Они не были людьми. Теперь Артур понимал, почему театр располагался в таком странном месте. Это был не обычный театр. Хоть он и нервничал - и был немного испуган, если честно - это осознание успокаивало его. Он оказался прав: Альфред был слишком особенным, чтобы работать в обычном чайном домике или театре, как остальные в Ёсиваре. В подобном месте столь завораживающий американец был как раз кстати. Некоторые клиенты, заметив Артура, начали шептаться между собой, многозначительно поглядывая на него, не заботясь о том, как грубо это выглядит. Может, они не привыкли видеть обычных людей - или, того больше, иностранцев - приходящих на особенные представления на уединенном острове? Артур сжал руку на рукоятке меча и подумал, не сесть ли ему там, где он стоял. Это было одно из низких мест, в двух секциях от основной сцены. Он мог бы сесть здесь и не привлекать внимания, но ему хотелось быть рядом со сценой, если Альфред решит подойти к нему во время представления. - Эм, извините? Артур приподнял голову и увидел маленького бледно-зеленого кролика с крылышками, парящего в воздухе рядом с его носом. - Как вас зовут? - спросил кролик писклявым тоненьким голоском. Он звучал очень молодо, почти по-детски. - Артур Кёркленд, - ответил он, поклонившись. Похоже, кролик хихикнул - по крайней мере казалось, что он улыбался. Он был очень похож на обычного кролика, даже несмотря на крылья и цвет меха, но выражения его морды были вполне человеческими. - Альфред упоминал, что вы можете сегодня прийти. Я очень надеялся встретиться с вами! Не сядете со мной на представлении? Артур улыбнулся, с облегчением поняв, что кто-то взял его под крыло (в буквальном смысле), пусть и этот "кто-то" был крылатым зеленым кроликом. - Это было бы замечательно, большое вам спасибо. Кролик пролетел к дорожке, где хотел сесть Артур. Хотя существо было весьма маленьким, оно умудрилось прогнать желавшее сесть там создание (зеленое и чешуйчатое, со странной лысиной на голове) и заняло два места. - Вы не нервничаете в таком окружении? - спросил кролик, когда Артур сел рядом и положил ногу на ногу. - Нервничаю, но мы же здесь собрались посмотреть представление. Уверен, чем бы эти... Существа не занимались в обычной жизни, театр все же есть театр. Здесь нет места вражде и нет места горестям. Кролик взглянул на него куда более мудрым оценивающим взглядом, чем ожидаешь от миленького пушистого создания с большими ушами. - Альфред был прав насчет вас, - наконец сказал кролик. Артур покраснел, и на этот раз кролик засмеялся в голос. - Я вас не разочарую, - внезапно заметил он. Артур смутился, но внезапно все зрители умолкли. Все гоблины, люди-животные, пара тех "кицуне" и бесчисленное число неизвестных ему существ заняли свои места на полу, как только на сцену вышли актеры. - Надеюсь, вы не... Оскорбитесь, если я предложу вам сесть мне на плечо или, скажем, на голову? - шепнул англичанин кролику. - Может, вам будет лучше видно? Кролик улыбнулся и запрыгнул ему на плечо, прямо на кристально белую форму. Артур почесал его за пушистым ухом, и представление началось. Вначале на сцене разговаривало двое мужчин, одетых в такие большие костюмы, что пропорции их тела до нелепого искривлялись. Один, очевидно, был каким-то воином, разукрашенный черно-красным гримом на белом лице. У другого на лице была белая маска лисы, а одет он был в белое, как снег, кимоно. Движения и выражения лица воина были заметны и понятны из любого края комнаты. Артур неожиданно понял великолепие кабуки - оно было сильно, эмоционально, захватывало дух и притягивало внимание даже в таком большом помещении. Он сам уже успел влюбиться в эту мощь и желал поскорее узнать о театре так много, как только было возможно. Крылатый кролик нашептывал Артуру то, что вкратце происходило на сцене. Через несколько минут на сцене появился Альфред, но Артур не заметил, как он это сделал. Часть сцены отодвинулась и поднялась, ставя Альфреда выше остальных актеров. Это не было похоже на магию, но для Артура, полностью погруженного в представление, это было волшебно. На Альфреде было тоже самое кимоно, в котором он его встретил - черное, как тень, блестящее на свету, все расшитое красными и золотыми цветами, соединенными различными узорами. В отличие от остальных актеров со сложными прическами из черных волос, у Альфреда оставался тот же длинный золотой конский хвост, который великолепно смотрелся на черной ткани с каждым драматичным поворотом тела. На его голове виднелась черная лисья маска, а на лице, покрытом белой пудрой, были нарисованы красные линии от глаз до щек, а также на губах, создающие иллюзию то улыбки, то печали в зависимости от движений рта. Он выглядел немного странно, но все равно убийственно прекрасно и невероятно захватывающе. Когда появился Альфред, по залу прошелся одобрительный шепоток. Артур решил, что он, видимо, довольно популярный актер. Он был уверен, что это не только из-за необычных волос, а по большинству из-за его способностей. Артур не мог должаться его звездного часа. - Теперь женщина-кицуне - персонаж Альфреда - идет на встречу с ее любовником-человеком, - прошептал зеленый кролик Артуру на ухо. Альфред заговорил с каким-то мужчиной на сцене, который, судя по злому гриму, был злым мужем кицуне. Его вычурные движения вызывали недовольные выкрики и посвистывания в толпе. Похоже, зрители отлично понимали, кому из героев нужно отдавать предпочтение. После того, как муж ушел, Альфред побежал на дорожку, прямиком к Артуру. Британец так завороженно смотрел на приближающегося к нему Альфреда, что не заметил, как из-под сцены появился актер, изображающий возлюбленного кицуне. Альфред подбежал к нему; все движения его были невыносимо похожи на то, как бы вела себя потерянная и отчаявшаяся женщина. Хоть его грим и одежды были весьма гротескны, но то, как он подавал персонажа, заставляло верить всей душой в его игру. Альфред-кицуне и ее возлюбленный-человек какое-то время поговорили на дорожке перед зрителями, и Артур не мог не замечать все плотоядные взгляды, которые некоторые, сидевшие рядом со сценой, бросали на Альфреда. Может, он был популярен не только, как актер, он и... Артур не хотел верить в это, но подозревал, что у Альфреда были и другие работы, кроме тех, что в театре кабуки и в чайном домике. Он слышал, что в Ёсиваре и мужчины торгуют своим телом. И, если спрос на мужчин был, то какой же спрос должен быть на Альфреда? Кроме того, эти существа не были людьми, может, у них другая мораль. Но Альфред с кем-то... Вроде них? Даже не с людьми? От этой мысли желудок Артура связался узлом, а сердце запылало от гнева. На дорожке появился злой муж, поймавший любовников с поличным. Толпа начала кричать и возмущаться, и крылатый кролик объяснил Артуру, что злой муж запретил кицуне видеться с ее возлюбленным. Любовник исчез за пеленой дыма и шелковых покрывал, а муж ушел за кулисы. Альфред остался один, так близко к Артуру, что тот мог коснуться подола его кимоно. Толпа возбужденно забормотала, и Артур огляделся, пытаясь понять, чем вызвана такая реакция. - "Мие", - прошептал кролик Артуру на ухо, его дыхание опаляло ему кожу. - В этот момент актер встает в идеальную позу, отражающую все эмоции переполняющие героя. Когда ему это удается, это захватывает дух! Давай, Альфред! Как и ожидалось, Альфред начал двигаться, медленно, но весьма доходчиво передавая чувства персонажа зрителям. Он опустился на колени, возвел руки к потолку и, спустя какое-то время, осторожно начал поворачиваться так, чтобы все зрители хорошо его видели. Его глаза были закрыты, уголки губ сползли вниз, а благодаря гротескному гриму казалось, что он хмурится от отчаяния, готовясь разрыдаться. Когда он сделал полный круг, Альфред согнулся и сжался, почти касаясь грудью колен, все также держа одну руку над головой, а другую, в кулаке, на земле. Зрители начали кричать его имя со всеми японскими акцентами. - Джонзуя! Джонзуя! В толпе слышались и нечеловеческие крики - рыки, шипение и завывания на все лады. Сам Артур лишь похлопал, в трепете глядя на Альфреда. Их лица были так близки... Он никогда не видел подобного представления. Пусть он не понимал ни слова, но его это захватывало. На сцене появилась массовка - некоторые актеры начали танцевать, возможно, чтобы скрыть Альфреда, чтобы он незаметно ушел со сцены. Но, прежде чем они успели выйти на дорожку, в толпе позади Артура раздался рык. Англичанин обернулся, инстинктивно закрывая зеленого кролика рукой и плечом. Два... Создания... Спорили. Один был похож на гоблина из сказок - тело грязно-коричневого цвета, большой живот навыкате, висящий над короткой набедренной повязкой, широкая челюсть и огромные острые клыки, выпирающие из челюсти. Другой же был очень похож на человека - разве что шея его медленно удлинялась, а рот раскрылся неестественно широко, словно у змеи, готовящейся поглотить свою жертву. Артур не понимал, что происходит, но вдруг гоблин вскочил на ноги и рванул вперед, прямо на Альфреда. Не думая ни секунда, Артур вскочил, вытащил меч и встал между Альфредом и гоблином. Уже готовясь ударить, Артур осознал, что существо в два раза превосходило его по размерам и могло попросту отшвырнуть его с пути. Но он не мог этого допустить, нет, только не перед Альфредом. Он не был испуган, ведь, даже в такой толпе, он знал, что поступает правильно. Он чувствовал, как Альфред смотрит на него из-за спины, как и все остальные в этой большой, очень большой комнате. Зрители зашептались и забормотали, но Артуру не нужно было знать японский, чтобы понимать, что они осуждают его глупое решение выступить против такого здоровяка. Маленький зеленый кролик подлетел к гоблину и что-то быстро по-японски сказал ему в одно из маленьких ушей. Что бы там ни было, это возымело действие, и гоблин низко поклонился сначала Артуру, потом Альфреду за его спиной, и вернулся на свое место. Как только он сел, Артур заметил Кику, владельца театра, стоящего в дверном проеме. Сейчас на его голове виднелась пара острых звериных ушей и три пушистых хвоста за спиной, все черные, выползающие из-под его кимоно. Значит, он тоже кицуне. Чья-то ладонь легла англичанину на плечо, и тот подпрыгнул. - Все хорошо, Артур. Это я. Артур обернулся и посмотрел Альфреду в глаза. Сейчас американец, стоящий на дорожке, казался еще выше обычного. У англичанина сердце выпрыгивало из груди, кружилась голова, он беспокоился за Альфреда и боялся, что ему больше никогда не разрешат приходить сюда. Или что Альфред возненавидит его. Но один лишь взгляд этих ясных синих глаз развеял все его сомнения. - Вы все правильно сделали, Артур. Спасибо, что защитили меня. Я хотел этого. Артур кивнул, и Альфред легонько погладил его по шее, слегка коснувшись кончиков его нечесаных волос на затылке. - Вам ничего за это не будет. Будьте уверены. Артур не знал, о чем именно он говорил - что Кику, хозяин, нанял его защищать Альфреда, или что гоблина вытурят отсюда - но в любом случае верил ему, даже не зная, почему. Альфред точно не был плохим человеком, но Артур никогда не начинал так просто доверять кому бы то ни было. - Я должен идти, - сказал Альфред. - Спасибо, что пришли сегодня. Жду нашей новой встречи. Артур хотел спросить, могут ли они увидеться после представления, но слова не лезли изо рта, а Альфред тем временем уже успел улизнуть за кулисы. Англичанин долгое время смотрел ему вслед, пока не понял, что привлекает слишком много внимания. Множество глаз больших и маленьких существ наблюдали за ним. - Артур? Он сел, живой и переполненный адреналином, и обернулся к крылатому кролику. - Альфреду повезло, что вы у него есть, - сказал кролик, запрыгивая Артуру на колено и глядя со всей искренностью, которая только может быть в глазах у животного. - Он вас заслуживает. Прошу, сделайте так, чтобы он был счастлив и в порядке? Не давайте ему отпускать вас, не давайте ему делать то, что ему кажется правильным. Вы со всем справитесь. Он уже достаточно настрадался. Вы нужны ему. Артур кивнул, не успевая задуматься над тем, что он пообещал, потому что каким-то образом он уже успел пообещать это сам себе.

-- Историческая сводка --

Алые арки = тории, ритуальные врата, но Артур не знает, как они называются. В то время их делали из дерева, крашеного киноварью, поэтому они эффектно выглядели в любое время года. Тории стояли в некоторых буддистских храмах, но в большинстве своем их ставили в синтоистских кумирнях в качестве дара от мирян святой земле. Их ставили перед входом даже в маленьких храмах, но в святилищах Инари (лис-покровитель риса) их могло быть много, пожертвованных богатыми купцами. Самым известным является святилище Фушими Инари в Киото, в котором есть более 10,000 тории по всей горе со стороны синтоистской кумирни. Театр кабуки = вид японского театра, популярный среди простых людей, а не у элиты и представителей высшего света. Зрителям разрешалось буянить, есть и пить во время представления и даже кричать на актеров. Самоубийство любви = довольно частый жанр/сюжет для представления в театр кабуки, ставший популярным из-за драматурга по имени Шикамацу. Двое возлюбленных не могут быть вместе и поэтому они убивают себя (или умирают как-нибудь еще), воссоединяясь в другой жизни. Сцена = сцена в театре кабуки имела также и дорожку, проходящую прямиком в зрительный зал, и некоторые эпизоды происходили именно на ней. В дорожке было припрятано много бутафории вроде крюков и канатов, которые прикреплялись к одеждам и создавали иллюзию полета, разные разъезжающиеся панели, которые могли также подниматься и опускаться, и много чего еще. "Джонзуя!" = в определенные моменты актер мог встать в драматическую позу (называемую "мие"), чтобы показать зрителям эмоции своего героя. Если зрителям нравилось, они выкрикивали сценическое имя актера или его фамилию, если ОЧЕНЬ хотели похвалить его, в конце добавляя "я". Альфред - необычный актер в труппе, поскольку он с Запада, поэтому сценического имени у него нет. Он - особенный. Поэтому зрители кричат "Джонс-я", чтобы похвалить его за игру. Красный грим = в театре кабуки черный грим наносят, чтобы показать отрицательные черты, поэтому его можно увидеть только на злодеях. Красный подчеркивает все хорошее - любовь, праведность и героизм, так что Альфред точно играет хорошего персонажа (хотя Артур этого и не знал). Оннагата = молодой человек (обычно подросток), играющий женские роли в театре кабуки. Женщинам разрешали играть в театре кабуки до XVII века, и даже были целые труппы целиком из женщин. Но их запретили, поскольку актрисы часто совмещали работу с проституцией и приходили в негодность. Поэтому все роли отдали мужчинам, и мальчикам достались женские роли (примерно как было с постановками пьес Шекспира). Однако, запрет женщинам играть не особо обуздал проституцию, поскольку клиентам нравились и мальчики, и они тоже начали совмещать работу с продажей своего тела (как Альфред в этой истории). День кабуки = день, когда представления могут длиться весь день. Хоть между пятью актами и были антракты, все длилось очень долго. Артур вряд ли увидит всю историю, если он пришел ненадолго.