Ukiyo / Плавающий мир

- Артур. Рад вас видеть. Альфред сказал это так искренне, словно они и не виделись вчера ночью. Словно они не просто знакомые, и Альфред действительно скучал по нему. Он несомненно был хорошим актером, отличным дополнением к прочим мужчинам и женщинам в Ёсиваре. Будь Альфред женщиной, Артур бы точно попал под ее чары, поверил в ложь, что он действительно ей нужен, и потратил бы все деньги на мечту и фантазию. Однако, несмотря на то, что они оба были мужчинами, Артур чувствовал, что это все равно работает. Прогнав эти мысли, он отвернулся от Альфреда и наконец-то заметил цветущие в полной красе вишневые деревья по всему острову. На секунду он встрепенулся и насторожился, гадая, как они могли расцвести за ночь. Затем он вспомнил, что это волшебное место. И, кроме того, было вполне вероятно, что он просто увлекся тем, что рассказывал вчера Альфред, и не заметил цветущие деревья вокруг театра. Они были прекрасны даже в ночной темноте. Блестящие от света фонарей бледные, хрупкие цветы переливались всеми оттенками розового - от фуксии до пастельного белого. Все деревья были низкими, словно не могли вырасти из-за груза цветов на их ветвях. Сами цветы были маленькими, но их было очень много. Казалось, можно сломаться и утонуть, если стоять под кроной слишком долго. - Я думал познакомить вас с традицией ханами, - сказал Альфред, встав рядом с Артуром и тоже посмотрев на крону из цветов вишни. - Это одно из наиболее важных и любимых времен года в Японии. Мы наряжаемся и идем на пикник с друзьями под цветущие сакуры. Это же событие ночью называется ёдзакура. Мы пьем и веселимся... И я хотел бы пригласить вас присоединиться к нам. Артур наконец-то обернулся к Альфреду и кивнул. - Спасибо. Это очень великодушно с вашей стороны. Альфред все еще не улыбался и было немного странно видеть его таким серьезным. И в лучшие времена его эмоции сложно было прочесть, но все же Артур не мог избавиться от чувства, что он что-то задумал. - Вам очень идет эта униформа, - неожиданно отметил Альфред. Артур моментально покраснел сильнее любого цветка сакуры, и, заметив это, Альфред хмыкнул. - Но мне было интересно... - продолжил он. - Обычно люди надевают традиционную японскую одежду на ёдзакуру и ханами. Вы бы не хотели... Сегодня вечером попробовать это? Глаза Артура расширились и он честно не знал, ответить ему да или нет. Если бы он согласился, Альфред бы обрадовался, но англичанин бы точно выделялся и неловко себя чувствовал в толпе иностранцев. - Я о вас позабочусь, - сказал Альфред, хитро улыбнувшись кончиком губ. Сейчас, с удлиненной красной подводкой глазами, он выглядел не как человек. Не как монстр, но... Как что-то неприкосновенное, что-то, что не должно быть рядом с кем-то вроде Артура. Англичанину не хотелось чувствовать такую пропасть между ними. - Отлично. Альфред отвел его в один из маленьких домиков в поместье и поднялся по крутой лестнице в пустую комнату с бумажными стенами. Из всех украшений был лишь рисунок дерева на стене, а из мебели - пара матрасов в углу. Слуги принесли сумки и пакеты, и, когда они вынули все из них, Артур понял, что перед ним лежит кимоно, как на Альфреде. Он не был уверен, для женщин ли только эта одежда или нет. Многие японцы ходили в кимоно, но не именно в таком, как у Альфреда. Его одежду точно можно было назвать женской, но работницы Ёсивары носили куда больше под шелковыми кимоно. Альфред же обычно носил одну-две настолько свободно перевязанных робы, что, когда ворот распахивался, была видна его голая грудь. Артур нервничал, потому что не хотел выставить себя дураком, одев что-то неподобающим образом. Но, раз Альфред наряжает его, все должно быть в порядке. Он решил довериться ему, несмотря на то, как глупо он чувствовал себя в этой одежде. Он хотел показать Альфреду, что поддерживает его во всех начинаниях. Коммандер снял китель и брюки и позволил слугам облачить себя в тонкую черную мантию. Она была узка ему в талии и липла к ногам, но зато свободно болталась на плечах и открывала грудь, как у Альфреда. Затем девушки надели сверху синее шелковое кимоно, украшенное бледно-белыми цветами и несколькими геометрическими алмазами. Кимоно Альфреда сегодня тоже было украшено цветами и, как обычно, было темно-красным. Артур думал, что зря ему сегодня дали такую длинную робу, но скоро слуги накрутили что-то у живота, и край стал доставать ему до лодыжек, полностью открывая ноги. Когда девушки закончили утягивать мантию на талии, она оказалась достаточно узкой и закрывающей почти все тело, но оставляющей немного открытой груди. Это во многом отличалось от его формы королевского военно-морского флота. Хотя его униформа была жесткой, древней и закрытой, он мог чувствовать все тело, каждую мышцу в нужном ей месте, а ноги могли свободно двигаться и даже бежать. Но в этом кимоно мало того, что было несколько слоев одежды, так еще и тело словно тонуло во всей этой ткани. Это было очень странно, но заставляло его гордиться собой, и он обнаружил, что стоит прямо, а не прячется от самого себя. Слуги принесли Альфреду несколько коробочек красной краски и пару кистей, и американец встал перед Артуром. Англичанин закрыл глаза, дико краснея, и почувствовал, как Альфред провел кистью по его веку до виска. То же произошло и с другим глазом, а потом кисть слегка коснулась его нижней губы. - Вы чудесно выглядите, Артур. Артур открыл глаза и увидел собственное отражение. Он чувствовал, как отлично от обычного своего облика он сейчас выглядит в этой одежде, но его все равно это удивляло. Он не был похож на себя, хотя лицо совершенно не изменилось. Кимоно изменило его, и он чувствовал себя... По-другому. Он должен был всегда оставаться собой, вне зависимости от одежды, но тут было что-то настолько японское, настолько чужеродное, что он не мог не чувствовать себя иначе. - Ваши волосы несколько коротки, так что... Я для вас кое-что принес. Альфред ухмылялся, но Артур думал, сколько еще у него козырей в рукаве. Альфред открыл одну из сумок на полу, и Артур нагнулся ему через плечо, чтобы узнать, что там. Вещь была похожа на связку золотой травы... - Вам нужны длинные волосы, так что я преподношу вам эти, из тростника. Ёсивара означает "причал в камышах", но также его можно записать и как "причал наслаждений". Некоторые по понятным причинам находят это забавным. Он встал сзади Артура, и англичанин почувствовал, как его потянули за волосы и что-то прикрепили к голове. Когда, наконец, раздался щелчок, Альфред отошел, держа в руках зеркало, чтобы Артур мог увидеть себя со спины. Он покраснел, осознав, что тростник очень похож на его неряшливые, словно соломенные волосы, и Альфред посмеялся над его возмущенным выражением лица. - Жутко, правда? Вы похожи на призрака причала в камышах! Артур протянул руку за голову и дотронулся до конского хвоста из тростника, но Альфред перехватил его движения, заставив англичанина подпрыгнуть. - Пойдемте. У нас не вся ночь в запасе. Артур не понимал, почему не вся, но Альфред всегда куда-то торопился и быстро исчезал на их встречах. Англичанин даже не смог увидеться с ним после вчерашнего представления. Кстати... - Прошлой ночью! На представлении... - Спасибо еще раз за то, что защитили меня, - сказал Альфред, пока они с Артуром шли по длинному деревянному мосту в основную часть Ёсивары. - Пошли слухи, и теперь все говорят, что за иностранцем приглядывает ужасающий дух, - американец тихо рассмеялся. - Но... - Все хорошо, Артур, - прервал его Альфред и ответил на вопрос, который англичанин даже не успел задать. - Как таковая опасность мне не угрожала. Иногда клиенты слегка взбешиваются, выясняя, кто увидится с актером после представления. - После представления? - спросил Артур, чувствуя, как его сердце трескается на части и болезненно сжимается одновременно. Альфред посмотрел на него краем глаза и молча кивнул. Артур опустил взгляд на темную землю, пытаясь сосредоточиться на носках в новых сандалях, выглядывающих из-под кимоно. Он не хотел думать, чем занимался Альфред после представления, не хотел знать, что именно входило в его услуги. - Кику проверяет, чтобы ко мне не допускали тех, с кем мне неприятно, - сказал Альфред, нарушая молчания и лишь сильнее раня Артура своими словами. - Я достаточно популярен, чтобы быть капризным. Но, Артур... Это не так ужасно, как вы думаете. - Бог запрещает мужеложство, - сказал Артур, не поднимая взгляда и пытаясь сдержать жгущие глаза слезы. Мысль о том, что Альфред занимается подобным и пытается склонить его к этому... - Родись вы здесь, вы бы это знали? - спросил Альфред, ненарочно повысив голос. - Почитали бы вы Его, живя на другом конце мира, где Его слово ничего не значит? Где люди даже до сих пор не слышали о Нем? Если бы вас по-другому растили, если бы родители, общество и император не видели ничего плохого в том, что мужчин привлекают подобные им... Изменилось бы ваше мнение? Я думал, вы говорили, что не в праве судить, чья культура правильнее. Они молча шли до конца моста. Опять пошел дождь, мягкий и легкий, как снег, тихо капающий в воду озера. Только пара капель проскользнула между огромными арками, закрывающими собой мост, но Альфред не забыл прихватить с собой зонт - опять тот большой и красный, так похожий на луну на горизонте. Наконец, они дошли до задних ворот в Ёсивару. Они открылись без команды, и Альфред вывел Артура на главную улицу Нака-но-чо. Она была полна людьми, даже больше, чем обычно, хоть Артур думал, что это уже невозможно. По центру улицы располагалась длинная линия деревьев, всех отяжелевших от цветов, а вокруг них толпились клиенты и работники Ёсивары. Артур едва замечал людей вокруг - он зачарованно смотрел на магию вишневых деревьев. Некоторые ветви выпирали из кроны то тут, то там, демонстрируя редкие идеальные цветы, украшающие дерево, и Артур хотел бы запечатлеть их красоту. Они были слишком волшебны, чтобы просто оставить их и знать, что они не останутся навсегда. То, что скоро все эти цветы завянут и появятся только в следующем году, разбивало Артуру сердце. Ему казалось, что каждый цветок заслуживает, чтобы его хранили, как сокровище. И, скорее всего, он больше никогда не увидит их, когда вернется в Англию. Было слишком больно думать, что он никогда не сможет наслаждаться подобным. Он уже желал, чтобы никогда не видел их. - По вашему выражению лица могу сказать, что вы уже поняли красоту и трагедию сакуры, - мягко сказал Альфред. Артур слышал его сквозь смеющуюся толпу, бесчисленных японцев, снующих с едой и напитками, мужчин и женщин в ярких одеждах, гуляющих и пьющих саке. - Они милы, но мне почему-то от них грустно, - отметил Артур. - Это чувство называется ошиму. Вам жаль, что цветы не останутся навечно и что мы ничего не сможем сделать, чтобы сохранить их чистоту и красоту, но также присутствует и чувство жизни, надежды и продолжения. Они вновь расцветут в следующем году. Без сакуры будет мрачно и одиноко, но они к нам вернутся. Артур не мог решить, ненавидит ли он или любит сакуру. Он испытывал оба этих чувства одновременно и едва мог вытерпеть это. Он очень хотел отвернуться от нее и никогда больше не поворачиваться, но в то же время считал это неправильным и жалел, что не мог остаться рядом с ней подольше. К счастью, Альфред увел его от деревьев и купил у торговца пару сладостей. Он дал Артуру гладкий розовый полукруг из чего-то, похожего на сырое тесто. Он был слегка припудрен бледно-розовой, как все цветы ночью, посыпкой и завернут в зеленый лист. - Сакурамочи, - объяснял Альфред, когда они встали под одним из деревьев. - Популярная сладость на ханами и ёдзакуру. Артур подождал, пока Альфред откусит кусочек, думая, в самом ли деле он собирается съесть лист, и последовал его примеру. Вкуса не было никакого, но немного отдавало чем-то сладким. - Их делают из толченого и гладкого риса, - объяснил Альфред, нежно улыбаясь тому, как Артур нерешительно кусает шарики. - Если откусите побольше, внутри будет сладкий красный боб - анко. Артур, конечно же, укусил побольше и обнаружил очень сладкую пасту внутри, слегка горчащую от бобовой кожуры и действительно вкусную. Он закрыл глаза, чтобы сосредоточиться на вкусе и, когда это сделал, он понял, что видит куда больше в темноте. Теперь, не сосредоточившись на себе и Альфреде, он слышал шум наслаждающейся ёдзакурой толпы. Его радовало то, какими счастливыми все звучали. Он не думал, что в Ёсиваре всем жилось легко, но сегодня люди выглядели свободными. Сакура действительно много для них значила. Он почувствовал легкий ветерок, коснувшийся его лица и принесший с собой пару дождевых капель, как напоминание о прошлом. Прохладная вода освежала и даже была желанна ночью, посвященной наслаждению природой. Он слышал, как цветы над ним тихо шуршат на ветру. Это было похоже на шепот, и он мог поклясться, что слышит голоса среди цветов, но это, видимо, было его воображением. Если только, конечно, это не был очередной дух Ёсивары из тех, что он повидал за две ночи. Он был бы не удивлен, если бы у волшебной сакуры был свой дух вроде лисы или крылатого кролика. Что-то такое было в этих совершенно магических деревьях - Артур был уверен в этом. Неожиданное прикосновение к лицу ошарашило его. Он почувствовал, как палец гладит его по лбу, но, когда он открыл глаза, Альфред все еще держал остатки своего сакурамочи. Американец тепло и искренне улыбнулся ему, съел сладость и приблизился. - Вы весь в лепестках. Американец протянул руку и вытащил пару цветков из волос Артура, и особенно тот, что упал самым последним ему на лоб. Артур понял, что так сосредоточился на глазах Альфреда, что не заметил, как сделал шаг к нему. Он осознал, что случилось только когда почувствовал руку Альфреда, глажущую его тростниковый конский хвост. - Вы не клиент, Артур. Артур посмотрел на него, и сердце его билось так громко, что он не слышал собственных мыслей. Альфред опустил зонт, скрывая их от глаз толп в Нака-но-чо. Здесь, под цветами сакуры, прижатые к стволу вишневого дерева, они были отделены от всего мира. - Я никогда ничего не желал, - продолжил Альфред, поглаживая конский хвост и волосы Артура и спускаясь пальцами к его щеке. - Но вы заставили меня хотеть всего. Гораздо больше, чем я даже мог представить. Знаю, это будет вам в тягость... Но вы нужны мне. Вы поможете мне? Артур кивнул прежде, чем успел даже подумать. - Я сделаю все, что смогу, ради вас, Альфред. Альфред опустил взгляд, счастливо улыбаясь и выглядя намного моложе, чем в прошедшие дни. - Спасибо. Я знал, что смогу рассчитывать на вас. Всегда могу. И опять, прежде чем Артур успел что-либо подумать, они приблизились друг к другу и соприкоснулись губами. И все в этот миг было столь же естественно, сколько цветы вишни над ними. Все было медленно и осторожно. Артур никогда ни с кем не целовался, и Альфред, похоже, чувствовал это. Англичанин смущался и беспокоился, не раздражен ли из-за этого Альфред, но тот не отстранялся и так же нежно касался его губ, словно поддерживая. Когда они наконец-то оторвались друг от друга на расстояние вдоха, Артур открыл глаза и увидел Альфреда, так напряженно смотрящего на него, что он задрожал еще сильнее, чем от поцелуя. - Простите, что вынудил вас пойти на такое, - прошептал Альфред. Красная подводка снова подчеркнула грусть в его синих глазах. - Простите за все это. За то, что перевернул ваш мир вверх дном, за то, что дал вам увидеть то, что вы считали неправильным. Но спасибо вам, Артур, за то, что остались со мной. Я так счастлив, что встретил вас. Он выглядел таким искренне грустным и расстроенным, словно на самом деле жалел, что открыл Артуру новый мир. Англичанин не мог позволить этого. Чувствуя себя благодаря нему сильнее и смелее, Артур протянул руку и схватил конский хвост Альфреда. Он мягко намотал его на ладонь, пробегаясь пальцами по гладким золотым локонам. - Если я смогу встретиться с вами и помочь, то мне плевать, что со мной будет. Я приду ради вас. Это звучало, как жертвоприношение, но Артур был рад, что сказал это. Все, чего он хотел - успеть помочь Альфреду и сделать его счастливым. От чего-то в его словах у Альфреда навернулись слезы на глаза. Артуру хватило секунды, чтобы увидеть, как что-то заблестело у кромки его век, и соленая вода потекла по щекам. Он быстро обнял Альфреда за плечи и прижал его к своей груди, чтобы успокоить. Он снова умудрился сказать что-то не так и не знал, что именно. Но, пока Альфред знает, что англичанин тут ради него, может, ему будет лучше. Он надеялся на это. Он не знал, чем помочь ему. Он не знал, зачем такому великолепному созданию доверяться обычному человеку вроде Артура. Но он будет здесь. Пока Альфред нуждается в нем, Артур не посмеет покинуть его. Они были едва ли знакомыми и знали друг друга всего три дня, но англичанин уже понимал, что Альфред важен ему. И, глядя на склоненную голову Альфреда под бледными, идеальными цветущими сакурами, колышущимися на ночном ветру, Артур знал, что защитит Альфреда также, как хотел защитить цветы. Он сделает так, чтобы Альфред цвел и оставался жить на долгие годы. Теперь это стало его целью в жизни.

-- Историческая сводка --

Ханами = вековая традиция любования весенним цветением. Изначально было уделом только элиты, но, ко времени действия фанфика, стало популярным и среди простых жителей. Это было одним из тех редких моментов, когда женщинам Ёсивары позволялось выйти за стены района - они могли пойти в парк и понаблюдать за сакурой. Ночное ханами называется ёдзакура. На нем обычно пьют чуть больше саке, но в остальном это тоже самое - любование цветущими деревьями. Ёсивара = изначально Ёсивара располагалась в порту среди камышей. Поэтому его и назвали Ёсивара ("причал в камышах"), однако, та Ёсивара сгорела. В Эдо вообще много что горело, потому что все строили из дерева. "Новую Ёсивару" построили на северном конце Эдо (там и живет Альфред), не в порту, но название привязалось. Если немного изменить один из кандзи в "Ёсиваре", то получится "причал наслаждений", что показывает ее как квартал красных фонарей. Сакурамочи = традиционная сладость на ханами. Когда я пробовала мочи, они оказались очень плохо разжевываемыми и довольно безвкусными, в которые просто добавлена начинка или что-то полито сверху для аромата.