Этюд в радужных тонах.

      Боль. Тупая, ноющая боль. Никакого света в конце тоннеля и остального бреда. Каждый миллиметр моего несчастного тела будто прокалывали тысячами кинжалов, обжигали адским огнем. Может так закончилась моя жизнь? Нет. Я все еще думаю, рассуждаю, чувствую... Но как бы я не пыталась, мне никак не удавалось пошевелить хоть пальцем!       Последнее, что я помнила – это звук хруста моих костей, затем падение и тьма... До этого, я точно помню, читала ту злосчастную газету с мордой Валдиса на всю страницу. А еще раньше, я вновь была выкинута на улицу, как бездомный котенок, которого берут домой на время, поиграться. А потом за шкирку выталкивают обратно на холодный асфальт. Хм... Двоякое чувство: любовь и ненависть, понимание и обида.       Она , наверное, даже не знает, что со мной случилось, и когда я окончательно умру, она даже не узнает, что каждый мой вздох принадлежал ей. Как там говорил Шекспир? Ах, да: « Нет повести печальнее на свете...» Любовь – это как русская рулетка: или пан, или пропал. На протяжении всех этих месяцев мне везло. Каждый раз, нажимая на курок, я оставалась живой, но, по-видимому, колесо фортуны решило в этот раз не баловать меня... - Доктор, как ее состояние? - Все еще тяжелое. Боюсь, она потеряла много крови, плюс перелом нескольких ребер и повреждены внутренние органы, сильнейшие гематомы, сотрясение... Нам остается ждать и надеяться, что Мария сильная и что у нее есть стимул бороться. "Чьи это голоса? Так, ладно, один из них точно принадлежит врачу, а второй чей?" - Спасибо, Владимир Петрович. Можно я с ней посижу наедине? - Да-да, конечно. Зовите, если что.       Дальше пару секунд тишины, а затем щелчок входной двери и снова тишина. "Где же она и самое главное – кто она? Чего она молчит? Я никак не могла вспомнить, кому же мог принадлежать этот голос! Улавливались знакомые нотки, но присутствовало что-то чужое, незнакомое."       Прошло еще достаточно времени и я начала думать, что моя неизвестная гостья уже ушла, и на душе стало до боли одиноко, тоскливо и так... - Машуличка, солнышко! Мне так тебя не хватает! Вернись ко мне...прошу, - раздался шепот и я почувствовала теплое прикосновение. В этот момент меня просто осенило. Голос у нее изменился: появилась легкая хрипотца, голос стал немного ниже и тише, но это по-прежнему была моя Аня. - Это моя вина, что ты сейчас тут. Боже, это все я...- я отчетливо слышала всхлипы, которые просто разрывали меня изнутри, - Как я могла подумать на тебя?! Я ужасна... Я не достойна твоей любви... «Нет, не говори так! Не плачь, пожалуйста. Мы преодолеем это все вместе, как и всегда. Я... люблю тебя» - Мне так тебя не хватает, наших уютных вечеров, прогулок по ночному городу, обнимашек под теплым пледом... - раздался неуверенный смешок, от нахлынувших воспоминаний.       Теплые пальцы касались моего лица: глаза, нос, задержались на губах, подбородок. От этих прикосновений, по моему телу побежали толпы мурашек, ну или мне показалось. Но ощущения были именно такими. - Может, я тебе этого раньше и не говорила, но я очень люблю тебя! Ты единственный лучик радости и света в моей жизни, - Аня поцеловала меня в уголок губ.       Поцелуй вышел нежным, трогательным и соленым от слез, которые ручьями бежали по ее щекам.       Я должна очнуться, я должна снова обнимать ее, я хочу жить! Хочу! Она нуждается во мне так же, как и я в ней!       Сердцебиение ускорилось и , подключенные ко мне приборы начали неистово пищать. - Доктор, Доктор!!! Скорее сюда! Я не... Я не знаю, что происходит. Я ничего не делала, как вдруг все запищало... Ч-что происходит?! - Сестра, быстро сюда! Вколите успокоительное, срочно!       Но тут произошло то, чего никто явно не ожидал. Я открыла глаза, сделала громкий вдох и побыв пару мгновений в сознании, вновь впала в беспамятство.       Дальше я уже ничего не слышала, не чувствовала.       Я не знаю, сколько провела времени в таком состоянии, но когда почувствовала в себе силы вновь открыть глаза, первой, кого я увидела, была Софа. Рядом с ней на стуле сидела Аня. - Что у тебя с руками? – шепотом произнесла я, еле-еле шевеля пересохшими губами. - О, дорогуша, с возвращением! Ты только пришла в себя, а тебя интересуют мои руки. Идешь на поправку! - отшутилась она, но руки все же спрятала в рукава своего большого худи.       Хоть я еще не могла нормально фокусировать зрение, но я точно разглядела, что у Софы были разбиты костяшки на обеих руках. Потом переспрошу ее. - Дорогая! – бросилась ко мне Аня, аккуратно обвивая руки вокруг моей шеи, стараясь не причинить мне боли.       Ее шоколадные волосы каскадом скатились на мою подушку, и, пользуясь моментом, я уткнулась в них носом, втягивая такой родной аромат. - Маня, улыбнись послабее, и положи руки на талию Анне Вячеславовне! Я пытаюсь сделать нормальные фотки! - сказала Софа, направляя на нас телефон.       Я услышала, как Аня что-то фыркнула мне в шею, продолжая обнимать. Софа засняла нас со всех ракурсов, «запилила» видео и наделала гиффочек в наш «семейный альбом», как сама называла его. - Малышка, мы так переживали! И я так перед тобой виновата... - Ой, я вас умоляю, просто поцелуйтесь! – закатила глаза Софа. - Первый раз с тобой согласна,- улыбнулась я и притянула, насколько позволяло мое самочувствие, свою любимую.       Поцелуй вышел таким нежным, но в то же время, требовательным, выражая все переживания, любовь и трепет. В такие моменты наружу выходят животные инстинкты, дикое желание быть ближе к своему любимому человеку, необузданная страсть.       Руки уже вовсю блуждали по телам друг друга, и если бы не мои травмы и тактичное покашливание Софы, я не знаю, что бы произошло в этой палате. - Сколько я провела в отключке?- спросила я первое, что пришло мне в голову, после, ну очень неуютной паузы, которая смущала всех! - 3 дня,- тихо ответила Аня. - Мы дежурили с Анной Вячеславовной возле тебя. Родители тоже постоянно приезжали, и целый день проводили здесь. Они, кстати, скоро будут. Врач позвонил им. - Спасибо, я... Софа, можно... Я бы хотела поговорить с Анной Вячеславовной наедине. - Конечно, дорогуша. Я пока всем нашим напишу в твиттере, что ты снова с нами, - подмигнув, сказала моя подруга и тихонько вышла из палаты. - Маша, извини меня! Только одна я виновата в том, что сейчас происходит. Я не знаю, как я могла подумать... Я просто очень переживала. Когда ты ушла, я через пару минут, осознав, что сделала, побежала за тобой. Я хотела спокойно поговорить, а потом перед глазами та машина, скрип тормозов... - женщина запнулась и одинокая слеза скатилась по щеке.       Было видно, что брюнетка пролила достаточно слез для того, чтоб сейчас более ни менее спокойно говорить. Ее глаза были красными и слегка припухшими, но, для меня, не менее красивыми.       Не могу сказать, что полностью ей все простила. Для меня эта женщина - яд, который медленно расходится по всему организму: сначала приносящий удовольствие, а потом - мучения. Каждый мой сон, каждая мысль только о ней, о моем персональном ангеле и палаче. Она наполняет мои легкие своей горечью и, одновременно, сладостью. Наркотик. Один раз взглянув в ее глаза-омуты, дальше жить не можешь!       Аня продолжала что- то говорить, но я уже не улавливала смыла сказанного. Я просто слушала звучание ее голоса: такого бархатного, нежного, родного и успокаивающего... - ...Не помню, что было дальше. Все происходило как в замедленной съемке.       Я уже не помнила, что хотела ей сказать, что хотела доказать или обвинить. Безмятежность поселилась в моем изнеможенном сердце.       Мерный писк приборов, легкий ветерок, обдувающий мое лицо, и голос любимой.... Писк. Веки медленно наливаются свинцом. Писк. Теряется ощущение реальности. Писк. - Будь рядом. - Всегда.       И я погрузилась в царство Морфея. Моя рука лежала в нежной, слегка прохладной ладошке Ани. И голос. Теплый, тихий, убаюкивающий и такой красивый... Легкий ветер присмирел, Вечер бледный догорел, С неба звездные огни, Говорят тебе: "Усни!" Не страшись перед судьбой, Я, любимая, с тобой, Я, любовь моя, пою: "Баю-баюшки-баю". Тот, кто знает скорби гнет, Темной ночью отдохнет. Все, что дышит на земле, Сладко спит в полночной мгле, Дремлют птицы и цветы; Отдохни, усни и ты, Я всю ночь здесь пропою: "Баю-баюшки-баю".