Скрытый (Latent)

Джон резко пришёл в себя. В памяти сразу всплыло всё случившееся в конференц-зале. Сердце наполнилось печалью, страхом – и животной яростью. Он попытался сесть, но растянутые плечи, спина и шея отозвались мгновенной болью, и тут же он осознал, что прикован. Тогда он откинулся на спину, постарался расслабиться и обвёл широко распахнутыми глазами комнату, в которой оказался: белые стены, дверь, флуоресцентные лампы и, собственно, кровать, на которой он лежит – больше в помещении ничего не было. Джон осоловело глядел в потолок. От наркотика, который Уолтер подсыпал в чай, его подташнивало. Скорее всего, наркотик этот разрабатывали специально для использования на Стражах, причём так, чтобы те не могли его почуять – поэтому Шерлок ничего и не заподозрил. В самом деле, кому, как не другому Стражу, лучше всего знать, какой наркотик останется незамеченным? Оставалось надеяться, что с Шерлоком всё хорошо. Постепенно к Джону возвращались болевые ощущения. С каждым ударом сердца левую руку и запястье прошивала тупая боль. Двигаясь медленно и осторожно, Джон осмотрел себя: на нём был больничный халат, одежду забрали. Гипс сняли, и сломанное запястье осталось без поддерживающего каркаса. Рука распухла, а там, куда пришёлся удар свинцовой трубой, наливался синяк. В то же время, заживающая рана на ноге, что на корабле причиняла столько проблем, теперь еле давала о себе знать. Зато чесалась именно там, куда никак не дотянуться – ну кто бы сомневался. Подводя итог: тело болело, но хуже всего была очередная разлука с Шерлоком. Сможет ли Джон вернуться к нему прежде, чем случится ужасное? Он злился на себя за то, что в очередной раз попался. Он изначально не доверял Мёрфи, но эмпатия ни о чём его не предупредила – интересно, почему. Может, что-то в конференц-зале приглушало его способности? Но отчасти он и сам виноват – он испугался такого количества Проводников поблизости и не стал использовать скрытые способности. Вместо этого он усилил свои внутренние щиты, чтобы защитить Шерлока, прекрасно осознавая, сколь мало ему известно по сравнению с остальными. К сожалению, от того, что он лежит тут и проклинает собственную глупость, толку не будет. Сейчас есть проблемы поважнее. Необходимо сохранять спокойствие и выяснить, где он находится и что его ждёт. Судя по тому, что Джон услышал перед тем, как отключиться, он до сих пор в Лондоне. Осталось узнать, где именно, и тогда он костьми ляжет, чтобы выбраться и вернуться к Шерлоку. Однако время поджимало. Они попытаются разрушить его связь, а на следующий день выставят на аукцион. Чуть было не захлестнувший его страх тут же сменился яростью. Пусть попробуют – Джон будет оберегать их с Шерлоком творение. Он ощущал такое ярое желание защитить эту зародившуюся, ещё не набравшую силу связь, словно речь шла об их ребёнке. Возможно, в каком-то странном духовном смысле так оно и было. В любом случае, без боя Джон её не отдаст. Интересно, Шерлок уже очнулся? Скорее всего, нет – Мёрфи же сказал, что на Стражей наркотик действует сильнее. Но стоит Шерлоку прийти в себя, он начнёт искать Джона – и здесь у них есть преимущество: у Джона уже получалось общаться с Шерлоком, используя свои скрытые способности, а значит, получится снова. Надо обязательно попробовать – как только наркотик выведется из организма. Судя по запаху антисептика и дезинфицирующих средств, Джон находился в каком-то медицинском учреждении. Он вспомнил, что Мёрфи велел заняться его запястьем, прежде чем они начнут разрывать связь. Невдалеке слышались приглушённые голоса – правда, разговаривали тихо, так что слов Джон не разобрал. Он осторожно пошевелил правой рукой; растянутые плечо и спина противились малейшему движению, однако боль была терпимой. Как выяснилось, он пристёгнут к кровати специальными ремнями: щиколотки, бёдра, верхняя часть тела и руки оказались скованными. Единственное, чем Джон мог пошевелить – так это головой и шеей. В этот момент дверь открылась и голоса стали громче. В коридоре Джон разглядел кучку медицинских работников. К сожалению, там же находился и Мёрфи – он зашёл в палату, за ним по пятам следовал Уолтер. Гневный взгляд Джона метался между Мёрфи и оставшимися снаружи медиками, и наконец остановился на Мёрфи. При его появлении Джон, сам того не желая, задышал чаще, сердце забилось сильнее. Что же этому уроду нужно на этот раз? У кровати Мёрфи остановился и сцепил руки за спиной. – Процесс разрыва связи назначен на сегодняшний вечер. Полагаю, прежде вы захотите задать мне некоторые вопросы. Я бы на вашем месте захотел, – притворно улыбнувшись, он склонил голову набок, выжидательно глядя на Джона. Конечно, у Джона были вопросы, но этот человек ничего от него не услышит. Джон прищурился, мысленно проклиная Мёрфи на чём свет стоит. Как мог он надеяться и верить, что Мёрфи обойдётся с ними по справедливости; что он действительно сочувствует им с Шерлоком и искренне печётся об их судьбе? И то потрясение, какое Джон испытал, узнав правду – он бы хотел, чтобы оно никогда не повторилось. Не зря Шерлок был настроен скептически – нужно было его послушать. Что ж, этот урок Джон запомнит на всю оставшуюся жизнь. Уолтер ахнул, почувствовав весь спектр Джоновой ярости, и постарался укрепить защитные барьеры вокруг своего Стража, но Джон знал, что сможет легко их пробить. Откуда он это знал – оставалось загадкой, сейчас же имела значение только охватившая его злость. Тщетные попытки Уолтера оградить своего Стража вызывали смех. Побледнев от страха, Уолтер уставился на Джона – он явно запаниковал, осознав, что не способен защитить Мёрфи. Вдруг Джону стало стыдно; он прекратил атаку, и Уолтер слегка расслабился. Джона затошнило при мысли о том, чтобы причинять кому-то боль таким образом. Уолтер не виноват, что ему промыли мозги; он всего лишь поступает так, как его научили. И всё-таки Джон подозревал: хоть Уолтер оказался не самым сильным Проводником, но вот подлости ему не занимать. Казалось, тогда, в конференц-зале, Уолтер каким-то образом помешал Джону заметить, что Мёрфи собирается их предать. Как же ему это удалось? Наверное, Уолтер использовал какие-то более тонкие приёмы, которые Джон пока не освоил. Мёрфи бросил на своего Проводника встревоженный взгляд. Он чувствовал, что Уолтер подавлен, хотя и не представлял, какое молчаливое противостояние произошло между двумя Проводниками. Он успокаивающе дотронулся до Уолтера и повернулся к Джону: – Понимаю, вы злитесь и не желаете со мной разговаривать. Я предвижу некоторые ваши вопросы и постараюсь на них ответить, прежде чем передать вас в руки врачей. Можете не верить, но я понимаю, что вам сейчас очень больно – и сожалею об этом. Постараюсь надолго не задерживать. Судя по словам Уолтера, ваши способности очень сильны, даже при том, что вы не прошли специальной подготовки. На наше счастье, разрывом связи с Холмсом будет заниматься сильнейший Проводник во всей стране. Против него вам никоим образом не выстоять – не советую и пытаться, дабы не причинять себе ненужной боли. Вуд, как и вы, Проводник-омега. Он разъяснит, чего следует ожидать по окончании аукциона и заключении связи. Как вам уже известно, к торгам будут допущены исключительно Стражи-альфы. Полу-альфы и Стражи-беты принять участие не смогут. Правда, ваш аукцион идёт завтра следом за обычным, так что многие несвязанные Стражи будут присутствовать при таком знаменательном событии. Подобные аукционы случаются редко, поэтому я позаботился о том, чтобы недостатка в зрителях не было. Все шесть Стражей-альф очень заинтересованы в том, чтобы вас приобрести – даже те, у кого уже есть Проводники-омеги, так что представление должно получиться ярким. Если бы взглядом можно было убивать, Мёрфи был бы уже мертвее мёртвого. Джон нарушил данное себе обещание молчать и процедил сквозь стиснутые зубы: – Второй раз вам меня не продать. Нашу с Шерлоком связь не разрушить. Мёрфи залился смехом, словно Джон рассказал отличную шутку: – Сколько смелости! Подождите, вот встретитесь с Вудом… Быстро поймёте, что против него не выстоять. Помяните моё слово: завтра в это время вы будете стоять на сцене и ждать, когда вас купит ваш новый Страж-альфа, а связь с Холмсом уже будет полностью уничтожена. Вуд в этом специалист. Джон бросил на Уолтера гневный взгляд. Тот побледнел, посерел и старательно прятал глаза, но Джона это не остановило: – Ты же знаешь, что так неправильно, и всё равно остаёшься с ним, всё равно ему помогаешь. Наша с Шерлоком духовная связь – единственная в своём роде, и ты это понимаешь. Уолтер, не ожидавший, что Джон обратиться к нему, нервно сглотнул и взглянул на своего Стража – а тот стоял со скучающим видом. – Ты не понимаешь, Уильям. Вот заключишь связь, тогда узнаешь. Ты будешь до конца верен своему новому Стражу и напрочь забудешь про Холмса. – Прислушайтесь к нему, Ларссен, он знает, что говорит, – Мёрфи явно хотел поскорее закончить разговор. Джон прикусил язык, чтобы не выругаться на этого идиота: – Уолтер ошибается. Он не представляет, что такое взаимная любовь и уважение, возникающая между двумя взрослыми людьми. Он же связан с вами с подросткового возраста, верно? У него в жизни не было ни крепкой дружбы, ни подлинного доверия, которые перерастают в искреннюю любовь – и уже не будет. Мне его жаль. Мёрфи только закатил глаза, но вот Уолтер побледнел пуще прежнего – слова Джона задели его за живое. Правда, Джону от этого было не легче. Оставшиеся снаружи медики потихоньку теряли терпение. Джон замолчал и отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Этим двоим ему больше нечего сказать, и, будь его воля, он бы предпочёл больше никогда с ними не встречаться. Мёрфи ласково похлопал Джона по плечу. Удивительно, но в его голосе слышалось сочувствие: – И всё же, Уолтер знает, что говорит. После продажи и заключения связи вам придётся смириться с тем фактом, что у вас теперь большая новая семья. Вы будете слишком заняты вынашиванием детей и заботой о них, и времени на переживания не останется. Разве не об этом мечтают все омеги? У Джона челюсть отвисла; он не находил слов. Мёрфи отошёл, по-прежнему оставаясь спиной к двери. В мгновение ока выражение его лица стало угрожающим, утратив всякую благожелательность. – Ещё одно, прежде чем я уйду: обмолвитесь хоть кому-то о том, что слышали в конференц-зале, и с вашим драгоценным Шерлоком Холмсом произойдёт несчастный случай со смертельным исходом. Всё же работа у него довольно опасная. Вы меня поняли? Похоже, Уолтер убрал щиты, ограждающие Стража: Джон буквально чувствовал исходящую от него угрозу. Онемев от ужаса, Джон лишь кивнул. Тут же на лицо Мёрфи вернулась ласковая улыбка. Джон всерьёз задумался: а вдруг этот человек ещё безумнее, чем Мориарти? Пусть это было безумие другого рода, но оно могло оказаться даже опаснее. Мёрфи развернулся и жестом велел медикам войти. Затем они с Уолтером ушли, а Джон так и остался лежать в недоумении, пытаясь понять, что сейчас произошло. Кто-то покашлял, вырывая Джона из своих мыслей. К нему осторожно приблизился доктор и нерешительно произнёс: – Мистер Ларссен? Прежде, чем мы начнём лечение, мне нужно знать, есть ли у вас аллергия на какие-либо препараты. И нам придётся задать ещё несколько вопросов. Джон раздражённо вздохнул, но решил с медиками не спорить. Они профессионалы и ни в чём не виноваты; а если он собирается отсюда выбираться, ему нужно вылечиться. Он сообщил врачам всю необходимую информацию, и тогда его наконец повезли на рентген. Ремни так и не сняли, а в коридоре обнаружился внушительного вида охранник. Постаравшись абстрагироваться, Джон терпеливо ждал, пока с ним проводили всевозможные манипуляции. От удара трубой рука, на удивление, не сломалась, но он получил ушиб кости. А вот сломанному запястью опять досталось, придётся накладывать гипс заново. К тому же, у него оказалось лёгкое растяжение мышц правого плеча, шеи и спины. В целом же, Джону требовалось отдохнуть – и он будет в порядке. На запястье наложили временную шину, выдали Джону обезболивающее и пакеты со льдом, чтобы прикладывать к растянутым мышцам и синякам, и перевезли в отдельную палату без окон, но с собственной ванной. Там ремни сняли, и Джон наконец смог свободно походить и чуть размяться. Хотелось просто принять душ и отдохнуть, но прежде всего надо было попробовать связаться с Шерлоком. Опасаясь, что выданные лекарства могут этому помешать, Джон решил их не принимать – к большому недовольству санитара. Но не зря же Джон был военным врачом – любому санитару хватало одного его взгляда, чтобы подчиниться. Джон велел ему уйти – и пусть сбитый с толку санитар так до конца и не понял, почему его послушался, он, тем не менее, оставил лекарства на тумбочке и запер тяжёлую дверь с той стороны. Джон откинулся на кровать, чувствуя, как растянутые мышцы потихоньку расслабляются. Сейчас бы уснуть, но нельзя. В те разы, когда его эмпатия пускалась на поиски Шерлока, Джон либо находился в серьёзной опасности, либо пребывал в крайне эмоциональном состоянии. Он не понимал, как ему удавалось наладить контакт – в те моменты его способности действовали, словно по собственной воле, будто отдельный организм. Похоже, пора научиться их контролировать. Как это сделать – можно только догадываться, но попытаться надо. Джон привык доверять своему чутью – и здесь будет действовать так же. Трудно было успокоиться, не зная, сколько времени у него в запасе, и когда его поведут разрывать связь. Вспомнить, что конкретно он сделал прежде, чем дотянуться до Шерлока, было нелегко, но Джон не сдавался. Он устроился на подушках поудобнее и изо всех сил напряг память. Должен быть способ разбудить эту странную способность и направить её в нужное русло, ведь для обученных Проводников это было обыденным делом. После Мёрфи с Уолтером Джон понимал, что наладить полноценный контакт возможно – даже без помощи слов. Скорее всего, большую роль играло обучение и то, что возникало между партнёрами, когда они заключали полноценную связь – но придётся работать с тем, что есть.   Возможно, чтобы понять, как осознанно использовать эту способность, следует вспомнить стереокартинки, так популярные в его юные годы. Чтобы разглядеть изображение, нужно было расслабиться, дать мозгу и глазам заглянуть за поверхность, в самую глубь – и тогда из множества непонятных форм и пятен вдруг выступала трёхмерная фигура. Стоило Джону этому научиться и попрактиковаться – и он с лёгкостью стал видеть эти изображения. Джон решил: он представит разум Шерлока во всей его прекрасной многогранности, а потом направит свои способности на его поиски. Расслабленно погрузившись мыслями в узоры памяти, Джон отдался на волю инстинктов и полностью отрешился от окружающей действительности. В одно мгновение разум вырвался на волю, а Джон будто и впрямь его направлял – правда, получалось не очень хорошо. Напоминало то, как он учился ездить на велосипеде: руль мотало туда-сюда, а вокруг было столько всего, что не уследишь. И сейчас сконцентрироваться удавалось с большим трудом. Джоном овладело беспокойство. Он словно раздробился на несколько частей, тело будто утратило физическую оболочку. Джон хотел изучить ситуацию получше, но необходимо было найти Шерлока, а времени оставалось в обрез. Стоило его мыслям ринуться на поиски Шерлока, как Джон почувствовал вокруг холод и тьму; понятия «направление» больше не существовало: верх и низ, право и лево – ничего не осталось. Странное ощущение, оно лишь сбивало с толку. В то же время, вокруг чувствовались проблески тепла – откуда-то Джон знал, что они олицетворяют энергию чужих разумов. Он попытался их игнорировать: они только отвлекали от поисков Шерлока. Джон вздрогнул – холод уже пробирал до костей. Вдруг он понял, что не знает, куда двигаться; он растерялся. Вспышки тепла так и взывали к нему, тянули к себе, и отмахиваться от них становилось всё труднее. Почувствовав неладное, его интуиция запоздало сообщила: искать Шерлока вот так, не понимая, что делает, очень опасно; Джон крайне рисковал потеряться навсегда. В груди неожиданно разлился страх, и Джону с трудом удалось не запаниковать. Он вспомнил, что у них с Шерлоком установилась духовная связь – уж в этом странном месте должна же она себя как-то проявить? Наконец-то у него появилась цель: найти их связь. Если удастся за неё ухватиться, она, наверняка, приведёт его к Шерлоку – или хотя бы к самому себе. Джон осмотрелся. Вдруг в темноте мелькнула еле заметная, как паутинка, нить – но тут же дрогнула и пропала. С трудом сдерживая обуявший его страх, он не отрывал взгляда от того места, где заметил её в первый раз – и чуть не заплакал от облегчения, когда снова её отыскал. Почти бесплотными руками Джон дотронулся до нити. Он буквально ощущал, насколько она хрупка и тонка – и всё равно схватил покрепче. Тут же его пронзил разряд энергии, а нить стала плотнее и ярче, как будто впитала что-то от Джона. В свою очередь, Джон тоже почувствовал, как наполняется силой. Как бы странно ни звучало, Джону казалось, что связь подпитывалась от его прикосновения. Может, его чувства к Шерлоку придали ей энергии – а забота Шерлока о Джоне подарила ему сил в ответ. При мысли о Шерлоке Джон вспомнил свои мечты о том, как они будут жить вместе, любить друг друга и растить детей. Воспоминания согрели, и холод потихоньку отступил. Джон вздохнул с облегчением. Он попытался было следовать за нитью – но как это сделать? Потянул на себя – ничего не вышло: призрачными руками многого не добьёшься. Да что ж такое! Без помощи не обойтись – если б можно было кого-то спросить… Стоило об этом подумать – и перед ним предстало чёрно-белое клыкастое создание, которое Джон впервые увидел тогда на складе. От неожиданности он чуть не выпустил нить. Джон уставился на животное, которое Шерлок, смеясь, назвал медоедом. А ещё, Джон вспомнил, Шерлок назвал медоеда его духом-покровителем. Что ж, оно и понятно – сейчас Джон сам представлял из себя нематериальный дух. Не успел он подумать, что делать дальше, создание пробурчало на человеческом языке: – Наконец-то, явился-не запылился. Я уж почти крест на тебе поставил – да и на твоём дружочке тоже. О чём я думал, когда на тебя соглашался? Парочка тугодумов, каких поискать. Почему не заключили связь, когда был шанс? Господи Иисусе… У Джона от удивления глаза на лоб полезли – и при этом его разбирал смех. Зверёк говорил, точь-в-точь как один из его инструкторов по военной подготовке. Джон не сдержался – из груди вырвался сдавленный смешок. Глаза медоеда сузились, и он обнажил внушительные клыки. – Смейся-смейся, засранец. Тебе известно, где ты находишься, как сюда попал? Ты вообще представляешь, как опасно здесь находиться без Проводника или наставника? Раз здесь звери умели разговаривать, может, и у Джона получится. Он придал лицу серьёзное выражение, кашлянул и попробовал ответить. Кажется, сработало: он слышал свой голос, а животное его понимало. – Ну, не совсем. Где я, не знаю, и как здесь оказался – тоже не совсем понимаю. Я просто пытался понять, как проследовать за этой нитью и найти Шерлока, и тут появился ты. Медоед взглянул на нить в руках Джона и фыркнул: – Для начала неплохо, но тебе ещё учиться и учиться. Тебе понадобилась помощь, вот я и пришёл. – Вот как? – Джон не нашёлся с ответом. Он не совсем понимал, что происходит, и лишь удивлённо моргал. Зверёк нетерпеливо закатил глаза – в буквальном смысле. – Мать твою за ногу! Ладно, ладно! Начнём с начала. Я твой духовный проводник в этом мире – его иногда называют миром духов. Шаманы и Проводники приходят в это мистическое место за мудростью и особыми знаниями, чтобы затем провести своих Стражей через жизненные перипетии в целости и сохранности. Необученным здесь находиться опасно, а ведь ты затронул лишь верхушку айсберга. Тебе ещё многое нужно узнать, но время у нас поджимает. Найди свою пару и изо всех сил постарайся объяснить ему, что происходит. В этот раз мы с моим партнёром поможем, но в конце концов придётся научиться ходить по здешним тропам самостоятельно. А для этого нужно заключить постоянную связь. Джон озадаченно огляделся – его окружала сплошная тьма: – Тут есть какие-то тропы? Не понимаю. Зверёк вздохнул, не скрывая досады, отвернулся и направился туда, куда уводила нить. – Где ж тебе понять. Идиот. Хотя и очень талантливый идиот. Ничего не попишешь, ещё научишься. Держи глаза и разум открытыми и следуй за мной. Стоило только подумать о том, чтобы отправиться за зверьком – и вот уже Джон, к своему удивлению, легко и быстро движется за ним. Вспышки тепла, пытавшиеся отвлечь Джона от цели, потеряли всякое значение – теперь у него спокойно получалось не обращать на них внимания. Темнота вокруг приобретала более чёткие очертания, и у Джона появилось какое-никакое чувство направления; нить, за которой он следовал, оставалась прочной и яркой. Вскоре перед ними возник дымчатый леопард. Джон удивлённо уставился на это изящное создание. Шерлок же говорил, что дымчатый леопард – его дух-покровитель. Кончик хвоста подёргивался из стороны в сторону, и Джону казалось, будь леопард человеком, он бы сейчас хмуро поглядывал на часы и нетерпеливо постукивал по циферблату. Леопард заговорил без всяких предисловий: – Давайте, пошевеливайтесь. Ему скоро возвращаться, времени мало. Я привёл своего, но ему тоже надолго не остаться: он всё ещё под воздействием наркотика, – взглянув на Джона раскосыми зелёно-голубыми глазами – точь-в-точь глаза Шерлока – он взволнованно произнёс: – Джон, иди. Он ждёт тебя там. И помни, времени в обрез. Ваша духовная связь слаба. Необходимо как-то её укрепить, иначе потеряешься. В смысле: укрепи связь или потеряешься? Как ему это сделать? Он не совсем понимал, как ему вообще удалось эту связь установить. За спинами животных на фоне окружающей темноты еле виднелся чуть более светлый прямоугольник – похоже на дверь. Там же исчезала лежавшая у Джона в руках нить. Духи его поторопили. Тогда Джон быстро достиг двери и переступил порог Шерлоковой квартиры. Нужно обязательно узнать у покровителей, почему в мире духов это место для них столь важно. Может, потому что теперь для обоих оно стало домом? Сердце Джона сжалось: если он провалит задание, дома здесь ему больше не обрести. Джон взглянул на себя: он ожидал увидеть больничную рубашку, но, к своей радости, обнаружил, что одет в любимый бежевый вязаный свитер, подаренный мамой несколько лет назад, клетчатую рубашку и джинсы; правда, на левую руку по-прежнему была наложена временная шина. Похоже, в этом конкретном месте – где бы оно ни находилось – Джон становился гораздо более материальным. Оставалось понять – как найти Шерлока? Вдруг Джон услышал какой-то звук, обернулся – и увидел, как объект его мыслей широким шагом выходит из спальни в гостиную. Шерлок был одет в чёрный, сшитый на заказ, костюм, застёгнутый на талии; туфли ручной работы и белую накрахмаленную рубашку, открывавшую шею. Джон удивлённо моргал, не в силах оторвать глаз от такой красоты. Шерлок в отчаянии дёргал за волосы, не замечая Джона – но потом он поднял взгляд и замер с открытым ртом как вкопанный.   – Джон? Это правда ты? – он казался встревоженным, но явно был рад видеть Джона. При виде человека, которого, как он боялся, потерял навсегда, Джон утратил дар речи и лишь приветственно раскрыл руки; Шерлок в два шага пересёк гостиную и сгрёб Джона в объятия. В этот момент к Джону словно вернулась способность дышать; он обнял Шерлока в ответ, решив, что никогда не отпустит. И тогда, сжимая Шерлока изо всех своих немаленьких сил, облегчённо уткнувшись ему в шею, Джон почувствовал, что наконец-то обрёл настоящий дом. – Теперь вспомнил! Я думал, что потерял тебя! Они подмешали нам наркотик, а потом тебя забрали, – бормотал Шерлок Джону в макушку охрипшим от страданий голосом, обнимая ещё крепче. Наконец к Джону вернулась способность говорить, правда, получился лишь бессвязный лепет: – Ты цел. Слава богу, ты цел. Я так боялся, что они оставят тебя умирать. Он отстранился – а ведь так не хотелось! – и заглянул Шерлоку в глаза; тот ласково погладил его по лицу, стараясь не задевать синяки и царапины, оставленные руками Мориарти. – На этот раз, Джон, я по-настоящему тебя чувствую. Не как в том другом сне, когда мы оба здесь были. Но что это за место? Мир духов? Что мы тут делаем? Шерлок бывал здесь во сне вместе с ним? Джону тоже снился сон, в котором они с Шерлоком находились в этой самой квартире. Им что, приснился один сон на двоих? Шерлок никогда об этом не говорил. Может, он только сейчас вспомнил. Надо будет спросить, но пока нет времени. Джон глубоко вдохнул и, как мог, рассказал всё, что случилось с того момента, как их разлучили. Шерлок слушал не перебивая. Когда Джон пересказал слова Мёрфи об ИП и приспешниках Мориарти, лицо Шерлока посуровело, он помрачнел. А стоило рассказать, что Мёрфи угрожал жизни Шерлока и какие планы вынашивал в отношении Джона, как альфа пришёл в ледяную ярость. Джон также поведал о своём путешествии через мир духов; о том, как наткнулся на их тотемных животных и о том, какое задание они ему дали. Выслушав Джона, Шерлок отпустил его и принялся нервно вышагивать, погружённый в собственные мысли. – У нас на курсах для Стражей упоминали мир духов, но предполагалось, что понимание к нам придёт только после того, как у нас появится Проводник. И даже в этом случае, насколько я понял, большинство Стражей и Проводников с миром духов практически не соприкасаются. А уж увидеть своих тотемных животных способны считаные единицы. То, как тесно конкретная пара может контактировать с миром духов, напрямую зависит от силы Проводника. Я уже говорил, что видел своё животное всего пару раз, и то мельком. Поэтому так удивительно, что ты не только можешь чётко видеть обоих наших покровителей, да ещё и разговаривать с ними, и, к тому же, путешествовать по миру духов, не имея никакой подготовки. Это, мягко говоря, поразительно. Лишний раз доказывает то, что я и так знал: какой ты сильный и невероятно могущественный, – во взгляде Шерлока читались гордость и восхищение. Джон покраснел, смущённый и довольный одновременно, и поспешил вернуться к делу. – Всё это, конечно, прекрасно; но духи-покровители сказали, что нам надо найти способ усилить связь, вот только ещё бы пояснили, как именно. Я не шибко представляю, как нам это поможет, а времени почти не осталось. Могу только догадываться. Возможно, если мы укрепим связь, тому другому Проводнику будет труднее её разрушить. А если он не сможет этого сделать, меня завтра не выставят на аукцион, и у тебя появится время меня найти и вытащить меня оттуда. Но из нас двоих только у тебя есть какие-то полезные навыки. Ты в курсе, как нам это сделать – тут, в мире духов? Шерлок снова протянул руку и нежно погладил Джона по лицу. Длинные пальцы замерли под подбородком, мягко касаясь набухших желёз. Джон задрожал, чувствуя, как от прикосновения взлетел пульс и стало трудно дышать. Не успел он осознать, что делает, а пальцы уже расстегнули Шерлоков пиджак. Джон обвил его талию, прижался теснее; тепло тела обжигало ладони, и Джон снова покрылся мурашками. Обхватив руками его лицо, Шерлок прижался лбом к Джону; теперь у них было словно одно дыхание на двоих. – В реальном мире мы бы просто занялись любовью, как и собирались, пока не ворвалось Управление. Таким образом мы бы закрепили связь, и можно было бы не волноваться, что тебя насильно привяжут к кому-то другому. Здесь такое не сработает, но, возможно, секс поможет нашу связь укрепить. Больше ничего в голову не приходит. Так что, если у тебя нет других идей, стоит попробовать. Он ласково обнял Джона и зашептал на ухо; его глубокий голос звучал так сокровенно, что Джон вздохнул и закрыл глаза. – Поскольку в реальном мире мы идеально совместимы, одного моего прикосновения будет достаточно, чтобы ты возбудился. Железы у тебя набухнут, и, когда я тебя укушу, выделят гормон, который позволит нам завершить связь, соединив нас навеки. Ну что, попробуем? Может быть опасно. Его запах, глубокий голос, шептавший об опасности окутали Джона мощными чарами, так что он лишь согласно проскулил и прижался теснее, тяжело дыша. Джон не сразу заметил, как откинул голову, подставляя Шерлоку набухшие железы. Тот не преминул воспользоваться ситуацией: мягкие губы принялись ласкать шею Джона, вырывая у него судорожный вздох. Он сильно возбудился, как и раньше в реальном мире, а железы пульсировали и разбухали ещё сильнее. Как же ему хотелось, чтобы всё это было наяву! Джон перехватил инициативу: зарывшись пальцами в чёрные кудри, он наконец в первый раз ощутил вкус этих великолепных губ. Целовался Шерлок так же здорово, как и расследовал преступления; Джон таял в его объятиях. На секунду проснулась ревность: а Ирен он тоже так целовал? – но мысль сразу испарилась. Шерлок поклялся, что никогда не притрагивался к другим омегам, и Джон ему верил. Вдруг что-то изменилось. Словно подтверждая нереальность происходящего, в один миг они, полностью обнажённые, оказались на диване, сплетясь руками и ногами и лихорадочно целуясь. Не задумываясь о том, как такое возможно, Джон застонал, схватил Шерлока за задницу, прижимаясь теснее, обвил ногами его талию. Словно опутанные туманом, они тёрлись друг о друга, извивались в погоне за наслаждением. Всё случилось слишком быстро: Шерлок прижался губами к его соскам, возбуждение Джона взлетело до предела, он вскрикнул и кончил, выгибаясь и откидывая голову, открывая шею. Шерлок, всё так же яростно толкаясь Джону в живот, подтянулся, вонзил зубы в подставленную плоть и кончил следом. Джон ожидал после укуса какой-то великой перемены, однако ничего не произошло. Он было напомнил себе, что здесь всё не по-настоящему, но вдруг их мысли соединились. Пока оба дрожали, приходя в себя от почти одновременного оргазма, удивлённый, но счастливый Джон купался в лучах прекрасного разума своего альфы. Странно было ощущать, что чувствует Шерлок после секса, но, как бы ему ни хотелось, долго предаваться эмоциям Джон не мог. Нужно было проникнуть дальше в разум Шерлока, преодолеть более глубокие барьеры и найти способ укрепить их связь. Он чувствовал, как Шерлок открывается ему навстречу, и осмелился пойти дальше, соблюдая исключительную осторожность, дабы не навредить Стражу. И тут он увидел кое-что; этого бы хватило, чтобы закрепить их связь – вот только Джон никак не мог дотянуться. Он всё равно попытался – не получилось. В отчаянии он выругался, осознавая, что ускользает из разума Шерлока. Их время подходило к концу: вот-вот всё исчезнет, нужно действовать быстро. Джон лихорадочно искал, за что бы зацепиться. Не для того он проделал такой путь, чтобы в последнюю секунду подвести обоих; нужно понять, как укрепить связь. В этот момент он, кажется, увидел, где начиналась та нить, которая вела его в мире духов. Джон быстро за неё ухватился, чтобы не потерять, и от его мысленного прикосновения она засияла ярче.   На секунду он задумался, что же делать. Ответ пришёл неожиданно: не от него, и не от Шерлока, а откуда-то извне. Мысленно поблагодарив своего духа-покровителя за помощь, Джон тут же подумал о Шерлоке, вызывая в памяти глубокие чувства, которые к нему питал. Он с нежностью вспомнил сон, показавший их с Шерлоком возможное будущее, где только счастье, любовь и детишки. Джон восхищённо наблюдал, как тусклая нить наполняется объёмом, расцвечивается красками, сияет и пульсирует всё сильнее в такт с их сердцебиениями. Он почувствовал чьё-то удовлетворение – мол, хорошо сработано – и послал очередную благодарность их тотемным животным. Он ощутил в ответ нотку удовольствия, а потом понял, что дольше удерживать связь не получается. Джон неохотно выскользнул из разума своего альфы и открыл глаза: он лежал на диване, всё ещё тесно переплетясь с Шерлоком; тот устроился у Джона между ног и взирал на него с немым удивлением. Измождённый Джон наконец расслабился и опустил одну ногу на пол. Повинуясь внезапному порыву, он обвил Шерлока за шею, притянул к себе и принялся целовать – долго, сладко, самодовольно покусывая и посасывая прекрасные губы. Джон знал: у них получилось укрепить связь. Невероятно, с какой лёгкостью он мог передать Шерлоку ощущение своего триумфа. Их связь, пусть пока и не постоянная, стала намного, намного сильнее. Шерлок прямо-таки излучал безмерную гордость и восторг, и Джон купался в них, словно в солнечных лучах. Прервав поцелуй, Джон улыбнулся, смахнул прядь волос с лица Шерлока. Тот глядел на него сверху вниз с довольной ухмылкой, а в глазах плясали весёлые огоньки. Джона переполняли чувства; не думая ни о чём, он произнёс то, чего никогда никому не говорил: – Я так тебя люблю. Не представляю, как бы я без тебя жил. Шерлок ошеломлённо вздохнул и отстранился; Джона прошиб страх: слишком откровенно? Слишком рано? Ему казалось, он знает, что Шерлок к нему чувствует, но… Он себе никогда не простит, если похерит всё лишь потому, что после секса не удержал язык за зубами. Словно чувствуя его нарастающую панику, Шерлок обхватил его лицо, наклонился и нежно поцеловал. В этот момент его чувства стало так легко прочесть, будто они были выведены пятиметровыми сверкающими неоновыми буквами. Слова были не нужны: чувства Джона оказались абсолютно взаимными и с этого момента навсегда запечатлелись у Джона в сердце. Он растворялся в поцелуе, забывая, как дышать. Какое счастье – нежиться в объятиях своего альфы… Но пора возвращаться в реальный мир: надо придумать, как сбежать из Управления и воссоединиться с Шерлоком. Правда, единственное, чего ему хотелось – опять заняться сексом, и в этот раз растянуть удовольствие на подольше. Пусть всё случилось не по-настоящему, от этого оно не становилось менее прекрасным. Да и когда ещё выпадет шанс заняться сексом в мире духов? Джон принялся целовать Шерлока с удвоенной силой, прижимая его ближе и нежно перебирая пальцами тёмные спутанные кудри. Вдруг к ноге, свисающей с дивана, прижалось что-то ледяное, а потом по стопе прошёлся влажный, шершавый язык. От неожиданности Джон дёрнулся, и они с Шерлоком повалились на пол. Выпутавшись из своих конечностей, они оказались лицом к лицу с потешающимися над ними духами-покровителями. Джон недовольно нахмурился, а медоед лишь весело фыркнул. – Я бы с радостью ещё над вами посмеялся, но пора идти. Время здесь идёт по-другому, однако дольше оставаться здесь нельзя. Джон взглянул на Шерлока – узнать, как тот отреагирует – и вдруг понял, что тот видит их тотемных животных в первый раз. Протянув к леопарду руку, Шерлок благоговейно тронул его ухо, и тот с довольным урчанием прижался к его ладони. Лицо Шерлока засветилось от восторга. – Я видел тебя пару раз, но никогда не думал, что смогу к тебе прикоснуться. Как такое возможно? Леопард потёрся о его руку: – У тебя очень сильный Проводник. Пусть он ещё и не обучен, но он интуитивно знает, что для тебя лучше и как сбалансировать твои потребности. Видеть нас тебе жизненно необходимо, и сделать это ты можешь именно через него, несмотря на то, что вы пока не заключили связь. Потом леопард отстранился, голос его зазвучал жёстче: – Как только вернёшься в реальный мир, сделай всё возможное и невозможное, чтобы вернуть своего Проводника. Иначе ваша связь будет разрушена, а его против воли свяжут с другим. От этого никому не будет лучше. Пройдёт ещё целая следующая жизнь – и лишь тогда вы сможете встретиться вновь. Не допусти этого, юный Страж, иначе вас обоих ждут лишь одиночество и уныние. Тебе нужно серьёзно пересмотреть цели, которые ты перед собой поставил. Возможно, они не настолько важны, как кажется. Но всё же, это решение ты должен принять самостоятельно. – На это нет времени. Чёрт побери, Страж, слушайся своего духа-покровителя. А теперь пора идти. Давайте, двигайтесь. Они встали и обнаружили, что снова полностью одеты. Джон потянулся к Шерлоку; он услышал, как медоед вздохнул, но объятиям мешать не стал. – Шерлок, разыщи меня. Я где-то в городе – по словам Мёрфи, в одном из их самых охраняемых зданий. Может, Майкрофт его найдёт. Мёрфи сказал, сначала запланирован аукцион Скрытых для полу-Стражей и бет, а потом уже мой. Может, попробуешь туда проникнуть. Правда, Мёрфи велел охране глядеть в оба и не впускать тебя. – Я скажу Майкрофту поискать здание, где будет проводиться аукцион. Если кто и сможет тебя найти, то это он. У него в Управлении больше шпионов, чем раньше. – Спасибо. Буду защищать нашу связь изо всех сил. Но если они своего добьются… От одной мысли, что их связь могут уничтожить, Шерлок побледнел. – Нет, Джон, не добьются. Ты слишком силён, ты им не позволишь. – Ты же не знаешь наверняка. Нужно готовится к худшему. Раз у нас получилось создать связь, получится снова. Я сделаю всё, что смогу, чтобы её не разрушили, но могу я пока что не так уж много. В разговор вмешался леопард: – Джон, ты всегда доверял интуиции – доверься и сейчас. Она всегда подсказывала тебе верный путь. Защищай связь из последних сил – тогда всё получится. А теперь вам обоим пора идти. Шерлок нехотя отступил, не сводя с Джона растерянного взгляда. Джон отчаянно храбрился, а самому казалось, будто у него сердце вырывают. Он повернулся к задумчиво рассматривающему их медоеду. – Пошли, приятель. Надо возвращаться, а то придёт тот чёртов Проводник, обнаружит, что ты задумал, и тогда хлопот не оберёшься. Пока они тебя недооценивают; тебе же лучше, чтобы так оно и оставалось. Джон оглянулся – Шерлок с леопардом направлялись в спальню. В этот момент Шерлок тоже обернулся – взгляд у него был совершенно убитый. Джон понимал, что на его лице отражаются те же самые эмоции, но ничего не мог с этим поделать. Он расправил плечи, отвернулся, скрепя сердце, и направился к окну. Пройдя через загадочный дверной проём, они с медоедом вновь ступили во тьму, которая, казалось, стала ещё более осязаемой. Медоед показывал дорогу, а Джон меж тем замечал вокруг всё больше деталей, словно глаза наконец стали привыкать к окружающей действительности. А может, в том была заслуга их укрепившийся связи. Под ногами, и впрямь, пролегала тропа, а тело приобретало очертания – пока еле заметные, но ведь раньше не было и этого. Местами проглядывали слабые намёки на бледно-голубую траву и листву. Чудеса, да и только! Джон изумлённо озирался, не сбавляя торопливого шага. – А ты потихоньку учишься. Как только станешь настоящим Проводником и вы заключите связь – как Страж и Проводник, и как альфа с омегой – способности твои возрастут в геометрической прогрессии. Тебе откроются удивительные явления, о которых ты и не мечтал. Пройти по этим тропам станет раз плюнуть. Но пока ты даже не представляешь, на что способен – и не узнаешь, если дашь Управлению победить. Джон промолчал. Так и не дождавшись ответа, медоед хмыкнул: – Вам двоим суждено вершить великие дела – надо бы только вытащить головы из задниц и заключить нормальную связь. Сам не зная почему, Джон ощетинился и запротестовал: – Эй, заключение связи – это не шутки! Мы должны были сначала всё обговорить. – Слишком много думаете! Нужно было этим заняться с самого утра, как только проснулись. Что уж теперь. И помни слова леопарда. Она не только Шерлоку советовала пересмотреть свои жизненные цели. Тебя это тоже касается. Джон озадаченно нахмурился. – В смысле? Мне и так пришлось пересмотреть-перекроить всё самое важное в жизни, лишь бы быть с Шерлоком. Хочешь сказать, этого мало? Медоед закатил глаза: – Конечно, тебе кажется, что жизнь жёстко с тобой обошлась. Согласен, вам обоим пришлось несладко. Однако всё происходит не просто так – вам ещё предстоит вынести некоторые уроки. Первый раз встречаю парочку таких упёртых придурков. Вы, наверное, перестанете тупить, только когда сама вселенная треснет вам по башке – что ж, значит, так оно и случится! У Джона, не ожидавшего такого, челюсть отвисла, а медоед лишь хмыкнул и продолжил: – Как только вернёшься, используй любую, даже самую отталкивающую возможность изучить всё о том, как быть Проводником. Твои враги изо всех сил постараются подавить твои таланты и помешать тебе научиться ими пользоваться. Ты ведь, наверное, даже не подозреваешь, что можешь управлять разумами других людей, особенно Стражей? – увидев ошарашенный взгляд Джона, медоед в отчаянии покачал лохматой головой. – Так я и думал. Современные Проводники ни хрена не умеют – спасибо Управлению. Столько знаний утрачено или сокрыто. Раньше было по-другому; когда-то Проводники гордились тем, что выполняют такое почётное дело. А теперь всё извратили, и для человечества это настоящая потеря. Если тебе удастся заключить связь со своим Шерлоком, сможешь многого достигнуть. Для вас практически не останется неодолимых преград. Вот мы и пришли. Рад был повидаться. И больше не пытайся попасть сюда в одиночку, без меня – или же только после заключения связи, усёк? А если попытаешься – башку оторву. Пока что духовная связь тебя немного защищает, но постоянная всегда проведёт тебя по этим местам в целости и сохранности. И совет на будущее: в реальном мире я могу являться тебе в моменты опасности; чаще всего, чтобы предупредить – поэтому не вздумай меня игнорировать. Велю что-то сделать, а ты не послушаешься – я тебе не просто башку оторву. При условии, что ты вообще выживешь. А теперь сматывайся, пока они не обнаружили, что тебя не было. И помни: доверяй интуиции! Джон озадаченно захлопал глазами. Он хотел было спросить, что медоед имел в виду, – особенно про возможность влиять на разумы других людей – но уже в следующую секунду обнаружил, что сидит в кровати. Всё это произошло не взаправду, но казалось очень реальным; тело довольно напевало, как после настоящего секса. Медленно поднявшись, – боль ещё не прошла – Джон прошёл в ванную и принял горячий душ. В шкафу обнаружилось несколько халатов. Он оделся, улёгся в кровать и уснул сразу же, как голова коснулась подушки; он настолько утомился, что на короткое мгновение даже забыл о назначенном на вечер разрыве связи. Несколько часов спустя Джон проснулся от звука открываемой двери. Всё ещё сонный, он уселся – внушительных размеров санитар принёс еду. Другой человек, не менее мускулистый, с ключами и электрошокером в руках застыл у входа. Ну конечно: они ему не доверяли и не собирались оставлять возможности для побега. В любом случае, пока что Джон не был готов ни к каким физическим усилиям, поэтому он просто откинулся на спину и ждал. Санитар поставил поднос, ушёл и запер дверь. Пах ужин отвратительно – Джон к нему даже не притронулся, а вместо этого попил воды из-под крана. Рисковать не хотелось – с Мёрфи станется опять подсыпать ему какой-нибудь наркотик, который помешает ему использовать свои скрытые способности . Минут через тридцать пришёл доктор, чтобы сменить гипс. При виде нетронутого ужина он вскинул брови, а потом охранник пристегнул Джона к кровати и встал неподалёку с электрошокером наготове. Джон с досадой поглядывал на запертую дверь: из комнаты не выберешься, нечего даже и думать. Без лишнего шума наложили свежий гипс – довольно увесистый, пусть и сделанный из облегчённого синтетического материала; всё равно пришлось использовать бандаж, чтобы не напрягать больное плечо и дать растянутым мышцам отдохнуть. Заметив раненое плечо, доктор запричитал. Из-за постоянной беготни последних дней рана сильно воспалилась, поэтому доктор выписал Джону парацетамол. Джон вежливо поблагодарил, на что тот рассеянно улыбнулся и продолжил работу. Возможно, сейчас самое время проверить, получится ли у него повлиять на мысли врача. Медоед сказал, что способности Джона лучше всего действуют на Стражей, но зверёк не говорил, что с остальными не сработает. Стоило доктору дотронуться до открытого участка кожи, Джон направил на него свою эмпатию, попытался проникнуть в чужие эмоции и тут же судорожно вдохнул: получилось почти мгновенно. Доктора беспокоило что-то, связанное с Джоном; но, конечно, прочитать его мысли Джон не мог. Или мог? Бросив взгляд на скучающего охранника, он закрыл глаза и снова переключил внимание на доктора. По мере того, как Джон погружался в слои его разума, простые чувства сменялись странными ощущениями и образами. Мысли доктора занимал Джон; более того, он тревожился, потому что знал: в течение нескольких часов произойдёт что-то, способное Джону навредить. Не удовлетворившись ролью наблюдателя, Джон пустился на поиски ответов. Однако врач этот не был ни Стражем, ни Проводником, и сам точно не знал, что должно случиться. Он просто видел, как предстоящий Джону процесс травмировал других, и ему это не нравилось. Похоже, он уважал Джона и беспокоился о нём. Джон открыл глаза и медленно, осторожно выбрался из разума доктора, пока тот заканчивал с гипсом. А ведь большинство врачей поручили бы такую работу санитару, но этот человек отчего-то ему сочувствовал. А если попросить об одолжении – да подключить эмпатию, чтобы доктор охотнее согласился? Как только тот принялся собирать инструменты, Джон приподнялся и благодарно улыбнулся. – Спасибо. Кстати, можно кое о чём спросить? Я ведь даже вашего имени не знаю. Доктор отложил сборы и с улыбкой ответил: – Дерил Мур. Рад знакомству, мистер Ларссен. Вы ведь тоже врач? Так вот, что у них общего. Может сыграть ему на руку, нужно пользоваться. – Да, был в армии хирургом. Служил в Афганистане, потом комиссовали из-за вот этого, – он кивнул на раненое плечо – правая рука оставалась прикована к кровати. Доктор Мур удивлённо уставился на Джона: – Я и понятия не имел, что вы ветеран войны. У меня брат там служил, тоже пострадал, – он проглотил комок в горле и продолжил. – Под его машиной бомба взорвалась, обе ноги потерял. Он… непросто всё это переживал. Порой я боюсь… – на его лицо тяжёлой тучей набежала печаль. Джон медленно вытянул левую руку и легонько до него дотронулся. Охранник тут же напрягся, но, увидев, что Джон не замышляет ничего дурного, расслабился. – Я через это проходил. Депрессия, ПТСР иногда пугают, накрывают с головой – это и для семьи испытание, и, в особенности, для него самого. Могу только сказать, что со временем станет лучше. Но замыкаться нельзя. Мне очень помогли друзья; не сомневаюсь, ваша семья тоже его поддержит. Просто проявите терпение и не забывайте о себе. Если сами пойдёте на дно, ему помочь не сможете. Тот же Хейрстон – пусть и оказался предателем, о чём вспоминать совершенно не хотелось – и правда помог Джону обрести себя прежнего, а Шерлок довёл дело до конца, показав ему, ради чего стоит жить дальше. У Джона было много поводов испытывать благодарность. Не задумываясь, он применил на Муре свою эмпатию, стараясь поддержать его, подбодрить. Похоже, получилось: Мур расправил плечи, а давивший на него груз тоски, казалось, стал чуточку легче. Встряхнув головой, он отступил на шаг и впервые искренне улыбнулся Джону. – Спасибо, что поделились опытом, доктор Ларссен. Понимаю, он, наверное, оказался очень болезненным. Извините, что втянул вас в этот разговор. Вы хотели о чём-то спросить? Джон кивнул: – Хотел, спасибо. Я всё думал, как бы сменить больничный халат на что-нибудь другое. Вы не курсе, куда делась одежда, в которой меня привезли? Могли бы её достать? – он подключил эмпатию в надежде добиться утвердительного ответа. Доктор удивился, на секунду призадумался и осторожно похлопал Джона по руке: – Думаю, одежда хранится в том помещении, куда вас изначально доставили. Я выясню и верну её вам. Если не получится, найду другую, – он невесело улыбнулся. – Это меньшее, что я могу сделать для ветерана. Как только что-нибудь узнаю, я вам скажу – думаю, это быстро. Похоже, получилось! Мур развернулся к охраннику и попросил отстегнуть Джона от кровати, а Джон старался не выдавать своего ликования. Но нужно убедиться, что это не просто совпадение, и опробовать свои способности на ком-то ещё. Мур ждал у двери, и Джон переключил внимание на охранника. Надо выяснить, сможет ли он повлиять на человека, не испытывающего к нему особого сострадания, да ещё и без помощи прикосновений. Даже если не получится, будет полезно узнать. Как только охранник потянулся открыть замок, Джон направил на него свою эмпатию и почувствовал в нём, по большей части, одну лишь скуку. Тогда он попытался внушить мужчине, что у того зудит в носу и надо бы его почесать. Охранник снял наручники, а Джон пристально за ним наблюдал – и увидел, как нос его дёрнулся; он отступил, по-прежнему направляя на Джона электрошокер – и потёр нос. Сердце Джона взволнованно подпрыгнуло; пришлось отвернуться, чтобы скрыть довольную ухмылку. Опять получилось! Как распорядиться своей способностью – уже другой вопрос. Сможет ли он убедить охранника открыть дверь и отпустить его? Надо попробовать – как только получит одежду. Однако, стоило первому воодушевлению пройти, на Джона вдруг накатила ужасная усталость – хорошо, что он лежал. Не из-за того ли он утомился, что так по-новому использовал эмпатию? Если так, может, не стоит с её помощью влиять на людей? С другой стороны, возможно, тут как с мышцами, которые сначала нужно натренировать – а для этого им дают нагрузку. Но кто знает, сколько времени понадобится для того, чтобы научиться использовать эмпатию по полной? У Джона времени не было – процедура разрушения связи начнётся очень скоро. То, что он не знал, когда именно за ним придут, очень действовало на нервы. Возможно, так они пытаются ослабить его оборону? Нужно собраться и беречь силы: ему предстоит битва с другим Проводником-омегой – хорошо обученным, знающим своё дело и, похоже, имеющем немалый опыт в разрыве чужих связей. И вообще, что за человек будет таким заниматься? Возможно, были люди, которые по каким-то причинам хотели разорвать свою связь – тогда профессионал, умеющий делать это максимально безболезненно, пришёлся бы очень кстати. Но у Джона-то другой случай; разрушать их с Шерлоком духовную связь неправильно и совершенно безнравственно. Можно ли переубедить этого Проводника, – Вуд, так его фамилия – если дать ему понять, что они любят друг друга и хотят быть вместе? Ослушается ли он приказа или же в любом случае постарается его выполнить? Скоро Джон это узнает. Он настолько погрузился в свои мысли, что аж вздрогнул, когда дверь снова открылась. Санитар пришёл забрать нетронутый поднос с едой и заодно принёс пластиковый пакет, в котором Джон обнаружил свою одежду и кроссовки. Пояса с припрятанными инструментами тут не оказалось, но всё равно он испытал огромное облегчение и благодарность, сменив, наконец, больничную пижаму на свою поношенную одежду. Джон снова почувствовал себя человеком – и воспрял духом. Хотелось бы как-то связаться с Шерлоком, но, вспомнив предупреждение своего тотемного животного, Джон передумал: попытка представить, как медоед будет надирать ему задницу, и без того истощила его воображение. Только он оделся, как в палату вошли двое незнакомых охранников, вооружённых электрошокерами. Они обступили Джона с обеих сторон, приказали встать, развернуться и положить правую руку на затылок. Джон с лёгкостью их прочитал и понял: стоит ему что-нибудь предпринять, они не замедлят пустить шокеры в дело. Похоже, час пробил. Джон медленно выполнил указания; хотя спина и правая рука запротестовали, боль оказалась вовсе не такой сильной, как он ожидал. Один из охранников застегнул ему на талии ремень с наручниками; затем взял Джона за правую руку и заковал в наручник спереди. Цепь была чрезвычайно короткой, что практически полностью ограничивало Джона в движениях. Второй наручник был устроен так, чтобы удобно обхватывать загипсованную левую руку, при этом длина цепи позволяла руке спокойно оставаться в повязке. Первый охранник пристально следил за происходящим, держа электрошокер наготове, а второй тем временем присел и надел Джону на ноги кандалы, соединённые короткой цепью, которая, в свою очередь, более длинной крепилась к ремню. Джону, закованному таким образом, останется только ковылять с черепашьей скоростью. Управление явно не хотело рисковать и давать ему хоть малейший шанс избежать своей участи. Сердце Джона рухнуло от отчаяния: времени почти не оставалось; но вспомнив, что дух-покровитель велел ему довериться интуиции, он успокоился, вздёрнул подбородок и приготовился сражаться со всем, что уготовила судьба. Охранник жестом велел ему подойти к двери, и вот так, перетянутый, как рождественский гусь, Джон под конвоем захромал, шаркая, по коридору, стараясь по максимуму изучить служившее ему тюрьмой здание, но почти ничего не узнал. Совершенно безликий вестибюль, через равные промежутки установлены камеры, двери не пронумерованы; на некоторых вместо ручек – кнопочные панели, что, конечно, интересно, но бесполезно. Ни окон, ничего, что помогло бы понять, где он находится. От безысходности хотелось кричать. Вдруг он заметил дверь с надписью «Выход», воспрял было духом, но потом увидел, что она оснащена не только кнопочной панелью, но ещё и считывателем для карты. Они прошли дальше, свернули за угол и оказались в точно таком же коридоре. И тут ни единого окна, но Джон всё равно держал ухо востро – мало ли что сыграет ему на руку. Запнувшись, он остановился у двери, неотличимой от остальных. Взмах картой, быстрый стук по клавишам – и дверь открылась, Джона толкнули внутрь, а он постарался быстро запомнить код. Помимо металлического стола и стульев, комната была пуста. Одну стену почти полностью занимало двустороннее зеркало – интересно, для чего? Что ж, скоро он узнает. Охранники подтащили Джона к стоящему лицом к двери стулу, заставили сесть, вытащили откуда-то очередную цепь и приковали его к столу, прикрученному, запоздало заметил Джон, к полу. А потом он остался в этой безликой комнате один. Взглянув в зеркало, Джон увидел только своё отражение. Повинуясь порыву, он отпустил эмпатию и почувствовал, что в комнате по ту сторону стекла собралось приличное количество зрителей. Сказать, кто точно, он не мог, но минимум четверо из них были Стражами. Потом Джон задел двоих, могущих оказаться Проводниками, и быстро отвёл эмпатию, чтобы они вдруг не заметили его присутствия. Не ощутив никакой реакции на своё мысленное вторжение, он снова обратился чувствами к комнате за стеной в надежде что-нибудь услышать. Джон закрыл глаза и опустил голову, чтобы лучше сконцентрироваться. Поразительно – никто не заметил его вмешательства. Может, он делает что-то не так? Как бы то ни было, постепенно он ощущал эмоции собравшихся, и, чем дольше его восприятие разгуливало по комнате и чем больше он вслушивался, тем лучше он их различал. Странное ощущение: поначалу чужие эмоции смешивались друг с другом, но потом мозг стал автоматически их фильтровать и отсортировывать. Джон потрясённо вскинул брови, «услышав» удивление и даже лёгкое негодование при виде его физического состояния. Похоже, все эти синяки и царапины, украшающие его лицо и шею, стали для них сюрпризом. Однако подавляющими эмоциями были острое любопытство и живой интерес – правда, непонятно, им интересен сам Джон или то, что с ним собираются сделать. Вполне вероятно, среди собравшихся присутствовали и Стражи-альфы, желающие хорошенько рассмотреть, за что же они, возможно, будут бороться на аукционе – хорошо бы они разочаровались и отказались делать ставки. Поскольку Джон не проходил никакого обучения, он не представлял, как этот Вуд намерен разрушить связь. Какую стратегию защиты ему выбрать? Информации слишком мало, а придумать что-то надо, причём быстро. Джон сделал глубокий вдох, стараясь успокоить сердцебиение, но напрасно, и, если Стражи по ту сторону стекла на него настроены, они поймут, как ему страшно. Он медленно и осторожно отвёл эмпатию и максимально – насколько позволяли знания – укрепил свои мысленные щиты. Стратегия у него одна: обороняться и ещё раз обороняться, и сделать всё возможное, чтобы защитить связь. Прикрыться крепкими щитами, не позволять себе вступать в контакт с Проводником – и возможно, он будет в безопасности. В этот момент приоткрылась дверь, и Джон увидел стоявшего к нему спиной светловолосого омегу, который что-то втолковывал встревоженной женщине. – … ни один необученный Проводник не сможет мне противостоять. И на счёт завтра можете быть спокойны: никаких фокусов он не выкинет. У меня всё под контролем, он не пострадает – по большей части. С этими словами он зашёл в комнату и закрыл дверь прямо перед лицом собеседницы; развернулся к Джону, гордо прошествовал к стулу и уселся с довольной улыбкой. С первого взгляда Джону стало понятно, что Проводник не просто хорошо обучен, но и представляет большую угрозу. Пока Джон не разберётся, с кем имеет дело, придётся быть предельно осторожным, чтобы не сказать и не сделать лишнего. – Ну здравствуйте! Меня зовут Терренс Вуд, но можно просто Терри. Вам, конечно, известна основная причина, почему я здесь – мы приступим к этой неприятной процедуре через пару минут. Но ещё я расскажу вам, что будет происходить во время аукциона и чего вам следует ожидать после того, как вы присоединитесь к нашему многочисленному сообществу омег и Проводников. Я отвечу на все ваши вопросы. Думаю, вам захочется иметь максимум информации, дабы избежать неприятных сюрпризов, – Вуд презрительно оглядел его потрёпанную одежду. – Вам принесут что-нибудь поновее – завтра для Стражей-альф вам нужно одеться прилично. Вы ведь хотите выглядеть на все сто? – не дожидаясь ответа, он продолжил. – Вам наверняка любопытно узнать, что вас ждёт. Завтра днём вас доставят к месту, где запланирован аукцион. Процедура вам уже знакома, но в этот раз вы будете звездой представления. Уже ждёте не дождётесь? Вас продадут победившему на аукционе Стражу-альфе – вы сразу заключите с ним связь и начнёте новую жизнь. В зависимости от того, кому вы достанетесь, будьте готовы к тому, что в новом семействе уже будет приличное количество омег и, возможно, ещё один Проводник. Да, Стражи-альфы могут заключать связь с двумя и более Проводниками. Отношения между нами довольно сложны и основываются на порядке приобретения: главенство присваивается первому Проводнику-омеге, а затем идут все последующие. У некоторых Стражей-альф есть Проводники-беты, но вы, будучи омегой, стоите выше. Омеги, заключившие с альфой связь, но не являющиеся Проводниками, подчиняются Проводникам. В доме, где омег несколько, о потомстве заботятся все – не только о своём. И никаких нянек не надо! В любом случае, скоро вы всё узнаете. Начнём? Но прежде чем перейти к главному, я должен задать вам несколько вопросов. У Джона внутри всё сжалось, но он велел себе расслабиться и в ответ на все вопросы только пожимать плечами. Заболела голова, словно кто-то сжимал ему череп, всё сильнее и сильнее – и не особо больно, но раздражает и уводит внимание в сторону. Нужно сосредоточиться и не давать себя отвлекать. Самое главное – придумать, как сберечь связь. Джон сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь сконцентрироваться, но вдруг Вуд громко шлёпнул по столу блокнотом с ручкой. При взгляде на неё Джон приободрился: вот бы как-нибудь заполучить эту ручку, тогда можно будет вскрыть замок. Нужно внимательнее следить за Вудом, дабы понять, что он задумал. Тот положил ручку на блокнот, выжидательно посмотрел на Джона и продолжил тем же радостным голосом: – Для начала давайте познакомимся. Итак, все мы знаем, что зовут вас не Уильям Ларссен. Мне нужно ваше настоящее имя, чтобы мы правильно заполнили все документы, и тогда новую жизнь вы со своим Стражем начнёте уже безо всяких секретов. Пожалуйста, расскажите о себе. Как вас зовут, где и когда вы родились? – несмотря на весёлый тон, слова его звучали не как вопрос, а как приказ. Джон молчал и лишь слегка нахмурился – неужели Вуд и правда думал, что он ответит? Невидимая сила сдавила виски сильнее, и Джон вдруг понял, что его щиты атакуют. Вуд использовал эмпатию, пытаясь пробиться в разум Джона – отсюда и давление. А вопросы – просто уловка, чтобы отвлечь внимание и тем временем разрушить щиты. Что ж, Джон разгадал его план и, сохраняя молчание, продолжал стойко обороняться. Вуда, похоже, его сопротивление немного обозлило и выбило из колеи – голову сдавило сильнее. Джон понимал, что со стороны Вуда использовать эмпатию с целью его подчинить совершенно безнравственно – с другой стороны, чего ещё ожидать от Проводника-омеги, чья профессия – разрушать связи? К счастью, давление просто раздражало, не более, и Джон продолжал сопротивляться, не позволяя себе показывать никаких эмоций. Приняв скучающий вид, он переключил внимание и стал разглядывать ногти на левой руке. Надо бы почистить. Выковыривая из-под ногтей грязь, Джон одновременно подключил свои способности, чтобы проанализировать мысленную атаку Вуда. Тот не пытался проскользнуть сквозь щиты с помощью обмана – нет, Вуд шёл напролом, рассчитывая на одну только силу. И Джон, несмотря на недостаток опыта, понимал: будь на его месте Проводник со слабыми щитам, Вуд точно добился бы успеха, прорвался в его разум и быстро бы им завладел. Судя по тому, что Джон узнал за те несколько раз, когда сам использовал на других свою эмпатию, разум состоял из слоёв воспоминаний, мыслей и эмоций. Сначала шли поверхностные мысли и недавние, сильные эмоции – к ним было подобраться легче всего. Сложные, нечёткие эмоции и воспоминания, а также сама сущность человека закручивались спиралью и уходили всё глубже и глубже – чтобы приблизиться к ним, требовалось гораздо больше энергии, и вот тогда обнажалось ядро разума. Джон знал: их с Шерлоком связь зародилась именно там, и именно туда Вуду требовалось добраться, чтобы вырвать связь с корнем, и тем самым её разрушить. Хотя Джон никогда не дотрагивался до средоточия чужого разума, он видел прекрасную сущность Шерлока и знал, что лежащий за этими защитными слоями разум чрезвычайно хрупок. Он интуитивно понимал, что средоточие всякого разума священно, особенно для Проводника; его надлежит оберегать и защищать любой ценой и никогда, ни при каких обстоятельствах, не вторгаться в него насильно. Но та же интуиция подсказывала ему, что Вуд подобных взглядов не разделяет: сумей он добраться до сущности Джона, он прорвёт её без зазрения совести. За свою недолгую практику Джон решил, что к чужому разуму лучше всего подбираться постепенно, огибая естественные щиты, почти соблазняя. А пока Вуд набрасывался на него с лобовой атакой, Джон легко отражал нападение. А если применить к Вуду свой метод: обогнуть его щиты и зайти сзади? Одновременно Джон якобы позволил Вуду маленькую победу и подпустил его к своим поверхностным мыслям, соблюдая осторожность, чтобы дать ему почувствовать лишь своё беспокойство и страх. Получилось на удивление легко, будто он проделывал такое уже тысячу раз. Вуд больше не казался раздражённым, стоило Джону подпустить его поближе, но, похоже, до сих пор удивлялся, почему у него не получается продвинуться дальше. Он нахмурился, наклонился вперёд, пристально разглядывая Джона, а тот на секунду оторвался от чистки ногтей, издевательски приподнял бровь и отвёл взгляд, продолжая изображать полное равнодушие. А в это время эмпатия Джона подкралась к разуму Вуда и обнаружила в его щитах зияющие дыры. Вот это самонадеянность: он даже не позаботился о надёжной обороне! Либо так, либо он направил все свои усилия и энергию на то, чтобы пробить защиту Джона, не ожидая при этом ответного удара. Джон поразился, насколько легко ему всё удаётся, и тут же засомневался: а не заманивает ли Вуд его в ловушку. В конце концов, он имеет дело с прекрасно обученным, очень сильным Проводником. Но по мере того, как Джон медленно продвигался дальше, он не замечал никаких признаков, что Вуд в курсе его действий. С величайшей осторожностью шаг за шагом пробираясь вперёд, Джон вдруг осознал, что у него начинает кое-что получаться. Он каким-то образом наткнулся на отдел в разуме Вуда, где хранилось обилие знаний, касающейся Проводников. Он не понимал, как сюда добрался, но стоило ему осознать, где он оказался, и мозг словно начал впитывать информацию. Вуд продолжал атаковать его щиты и задавать бессмысленные вопросы, но Джон их не слышал – он всё глубже погружался в чужой разум. Сказать, что находиться в нём было неприятно – значит ничего не сказать, но Джон не сдавался и узнавал потрясающие факты о том, на что способны Проводники и как это использовать. Как только Джон узнал всё, что мог впитать за ограниченное время, не выдав себя Вуду, он медленно отсоединился от его разума. Трудно поверить, но его вторжение осталось совершенно незамеченным. Он не знал, сколько оно продлилось, но по ощущениям прошло меньше минуты – и вот он снова надёжно укрыт своими щитами. Джону казалось, что от соприкосновения с мыслями Вуда он словно испачкался – но это было необходимо, он многое узнал. Не совсем понятно, что делать с полученной информацией, со многим ещё нужно разобраться, но теперь он хотя бы яснее понимал, что Вуд задумал – и что приказы эти поступили прямиком от Мёрфи. Оказывается, Вуд собирался шаг за шагом захватить разум Джона и, пока Джон будет беззащитен, проникнуть в глубину и разрушить связь. Затем Вуду предстояло подобраться к его памяти и стереть воспоминания обо всём, что случилось в конференц-зале. Правящая верхушка Управления распорядилась сделать так, чтобы Джон не доставил никаких проблем и послушно пошёл на аукцион, словно ягнёнок на заклание. Лучше Вуда с этим не справился бы никто: этот ублюдок без зазрения совести уже не раз успешно промывал Проводникам мозги и разрушал связи. Кроме того, Джон выяснил, каким образом Вуд собирался всё провернуть. Да, дух-покровитель не ошибся: обученный Проводник мог управлять разумом других людей; а сильный Проводник, не отягощённый моральными принципами, мог творить ужасные вещи. На принятие решения у Джона ушло несколько секунд. Вуд должен поверить в свой успех. Если все будут считать, что Джон не опасен, что связь разрушена, может, охранники расслабятся, и у него появится шанс сбежать – попытаться лучше всего во время поездки к месту проведения аукциона. И лучше бы Вуд – и вообще никто – не узнал, что Джон может без усилий выдержать игры разума обученного Проводника: когда люди вас недооценивают, это даёт большое преимущество – не хотелось бы его лишаться. Но план у Джона сложился рискованный, ведь практики у него не было, одна теория. Что ж, либо выплывешь, либо потонешь. Если пустить Вуда слишком глубоко, кто знает, сможет ли Джон его остановить. Джон медленно вернулся во внешний мир и услышал, как голос у Вуда становится более раздражённым, а всё потому, что ему никак не удавалось пробиться через крепкие щиты Джона. Вдруг Вуд бросил задавать свои ненужные вопросы и сосредоточился на том, чтобы сломить его защиту; лицо Проводника превратилось в гневную маску, на которой отражались злость и, что уже тревожнее, подозрительность. Определившись наконец со стратегией, Джон решил: он даст Вуду «прорваться» через очередной поверхностный уровень своего разума и посчитать, будто он частично контролирует Джона. Одновременно Джон снова войдёт в его разум, внедрит ложное воспоминание, и тогда Вуд подумает, будто у него получилось разорвать связь. Теперь, когда Джон понимал механику, сделать это казалось до смешного простым; но чем глубже он пускал Вуда, тем меньше контролировал происходящее. Просыпалась боль. Надеясь, что скоро всё закончится, Джон сконцентрировался и стал ждать следующего шага Вуда.   Одновременно Джон усиливал защиту вокруг настоящей связи и тогда же решил выстроить в своём разуме отсек, где он воссоздаст эмоциональный облик и ощущения их с Шерлоком бесценной связи. Теперь, если исходный план не сработает, у него будет своеобразный муляж. Обманку придётся заложить глубже, чем он рассчитывал подпустить Вуда; но, если до этого дойдёт, Джон полагал, он сможет построить в своём разуме защищённый коридор, по которому и проведёт Вуда. С некоторой отрешённостью Джон заметил, что новый отсек он начал создавать в опасной близости оттуда, где были заперты его самые жуткие, самые тёмные ночные кошмары. Джон содрогнулся: не дай бог Вуд до них доберётся и выпустит наружу.   Давление снова возросло. Джон поколебался и решил ответить на дурацкие вопросы Вуда, чтобы выиграть побольше времени: связь-обманка ещё не готова. Вместе с тем, ему нужно осторожно внедрить в сознание Вуда мысль, будто он получил контроль над Джоном – может, тогда он немного ослабит напор. Пока Вуд сосредоточенно налегал на его щиты, Джон быстро проник в его разум, заложил ложное поверхностное воспоминание и снова скрылся за своими мысленными заслонами. За время его короткого отсутствия они начали ослабевать – тревожный знак. Он отвлёкся – и тут давление резко ослабло. Джон хотел было праздновать победу, но держался настороже – маловероятно, но вдруг самонадеянность Вуда была лишь уловкой. Пора отвечать на вопросы, дабы укрепить внедрённое ложное воспоминание. Оставалось надеяться, что Вуд больше ничего не заподозрит. Для пущей драматичности Джон притворился, будто отвечает через силу. – Рубин. Уильям Рубин. Друзья зовут меня Билли, – он назвал выдуманные дату и место рождения, а затем уставился на Вуда, всем своим видом – и мыслями – выражая неповиновение, злость и растерянность. Вряд ли Вуду хватит образования и начитанности, чтобы понять настоящее значение липового имени. Тот самодовольно усмехнулся, устроился поудобнее и полностью покинул разум Джона, тем самым предоставив ему столь нужный отдых и время на создание поддельной связи. – Ну вот, ничего сложного, правда? Значит, вас так и зовут – Уильям? Очень удобно. Что ж, Билли, мы легко пробьём ваши данные, чтобы предоставить их вашему новому Стражу. Теперь расскажите, чему вы обучены. Вы сказали доктору Муру, что служили в армии хирургом. Ясно, что это неправда: слишком вы молоды и не особо умны. Помотав головой, Джон выдавил полуправду: – Я какое-то время служил в армии и выполнял много разной работы. Последнее, кем работал – санитаром в Прайс Клиник. Вуд счёл его ответ правдивым, записал в блокнот и хищно улыбнулся: – Приятно было познакомиться поближе, Билли, но уже пора. Смотрю, вопросов у вас нет, так что давайте приниматься за дело. Вы ведь знаете, почему здесь оказались? У вас установилась слабая связь с другим Стражем, а я должен её разрушить, чтобы завтра вы смогли заключить связь с подходящим партнёром. Будет больно, но не долго, обещаю; потом будете как огурчик. Не сопротивляйтесь – иначе будет больнее. Готовы? Джон опустил взгляд и упрямо покачал головой, отказываясь отвечать. Он укрепил щиты, надеясь, что Вуд не зайдёт глубже, чем он намерен был его пустить, и приготовился: нужно будет дотянуться до его разума и посеять созданное ложное воспоминание. Сработало один раз – должно сработать и теперь. Хорошо бы потом Вуд отступил и отстал от него. Неожиданно Вуд надавил сильнее, чем раньше – и внешний мир для Джона растворился; давление увеличилось, причиняло боль. Джон ослабил щиты, намереваясь впустить Вуда совсем чуть-чуть, но тот проскользнул через них; к своему ужасу, Джон осознал: из-за своей неопытности и недостатка знаний он пропустил Вуда слишком глубоко и не мог внедрить ложное воспоминание. Джон тратил все свои силы, отчаянно пытаясь удержать Вуда; он не успел доделать мысленный отсек со связью-обманкой, куда надеялся его заманить. То, что получилось, находилось слишком близко к настоящей связи – как же передвинуть муляж, как защитить истинную связь? Пока Джон метался, не зная, что предпринять, давление и боль стали невыносимыми. Охваченный ужасом, Джон полностью впустил Вуда, вопреки всему надеясь, что тот не зайдёт дальше, чем Джону нужно. Он огораживал свой разум как мог, но такое глубокое вторжение было настоящей пыткой. Краем уха он услышал, как кто-то сдавленно вскрикнул – Джон запоздало понял, что это он сам. Вуд оказался слишком быстр и хорошо обучен; Джон совершил роковую ошибку, вообще его впустив. Он запаниковал; что же делать, что же делать? Он в ужасе наблюдал, как с самого начала Вуд обнаружил истинную связь, а не ложную, пролегавшую рядом. Вуд проталкивался вперёд, – уверенно, грубо – потом набросился на эту часть Джонова разума и вспорол её, открывая взору уязвимую связь. Джон, ошалевший от боли, отчаянно вскрикнул: Вуд потянулся к связи, стал рвать её, разбрасывая кусочки, словно конфетти; правда, получалось с трудом: связь оказалась очень крепкой. Эмпатия Джона набросилась на Вуда, но тщетно: не обращая на неё внимания, он продолжал рвать нить, связывающую Джона с Шерлоком. Боль была невыносимой; Джону казалось, что он этого не переживёт, но всё равно он направил всю свою силу в изодранную связь, пытаясь её спасти. Вуд не останавливался; боль и изнеможение брали своё: Джон слабел, а поддерживающая связь жизненная сила утекала. Если ничего не предпринять, всё потеряно. Никогда в жизни Джон не чувствовал себя таким беспомощным – хотелось сдаться и заплакать от страха, но нужно было придумать, как спасти связь. Вдруг его осенило. Он направил все свои угасающие силы в связь-обманку, и та засияла – ярко и красиво. Оградив, как смог, остатки настоящей связи, Джон придал ей неживой вид. Когда стало казаться, что он не выдержит больше и секунды, Вуд отвлёкся и в недоумении замер. Он почувствовал рядом фальшивую связь, бросил то, что осталось от настоящей, и направился к подделке. Джон подпитал её энергией, отчего она засверкала пуще прежнего. Сработает или нет? В мучительном напряжении Джон ждал, что же сделает Вуд. Стоило тому схватиться за фальшивую связь – Джон начал действовать. В отчаянной попытке восстановить повреждённую, изорванную связь он направил в неё всё, что у него оставалось, одновременно скрывая свои действия от Вуда. Тот методично уничтожал подделку, проделывая с ней всё то, что и с настоящей связью. Джон чувствовал, как Вуд торжествует. На этот раз связь была разрушена полностью. Добившись успеха, Вуд вышел из его разума так резко, что Джон дёрнулся от боли. Освободившись от чужого присутствия, Джон снова мог воспринимать окружающий мир. Он повалился на стол, тяжело дыша, дрожа всем телом; по коже бежали мурашки, казалось, будто его изнасиловали. Вуд явно был доволен проделанной работой: он был уверен, что ему удалось выполнить главную задачу; но, вместо того чтобы отвалить и закончить сеанс, он глубоко вздохнул – и Джон почувствовал, как давление на его разум опять нарастает. Вуд верил, что разрушил связь, но ему ещё нужно было стереть Джону память о случившемся в конференц-зале и обеспечить полный контроль над его разумом – так велел Мёрфи. Джона охватил ужас: а вдруг Вуд поймёт, что не закончил дело? Он изо всех сил сдерживал вторжение, но от этих самых сил остались жалкие ошмётки. Вуд бесился, что Джон всё ещё борется, и в то же время получал извращённое удовольствие от перспективы подчинить сильного, хоть и необученного скрытого Проводника, намеренно сделать ему больно. Он хотел преподать Джону урок за то, что тот сопротивлялся и выставил его некомпетентным специалистом. При виде этой умышленной жестокости Джон пришёл в ярость, а ещё он боялся, что Вуд обнаружит уцелевшую связь. Нужно придумать, как его остановить. И снова Джона осенило. Как и многие солдаты, он отлично умел отгораживать свои воспоминания – в противном случае, он бы просто не пережил те ужасы, с которыми столкнулся в Афганистане. Ночные кошмары, отражавшие самые жуткие события его жизни, были надёжно заперты за мысленной дверью, открывавшейся без его разрешения только во время сна. Со значительной долей своих худших воспоминаний он уже разобрался, но кое-какие ужасы останутся с ним до конца жизни. И теперь Джон знал, где они находятся. Джон как мог не пускал Вуда к себе в голову; теперь, наученный горьким опытом, он был уверен, что сможет завести Вуда, куда намеревался. Нужно только время проложить путь – такой, чтобы Вуд клюнул. Силы были на исходе, но их как раз хватит для воплощения задуманного – только надо как-то ненадолго отвлечь Вуда. Вуд снова надавил, без всякой на то необходимости, просто, чтобы причинить Джону боль. Джон вскрикнул, схватился за голову, чувствуя, как бешено бьётся сердце. Он задыхался от боли, являя картину полной измученности и растерянности. Частичку оставшихся сил Джон использовал, чтобы продемонстрировать сидящим в обоих комнатах свои совершенно искренние страдания, а большую часть эмпатии направил вовнутрь, дабы устроить ловушку. То ли вздохнув, то ли всхлипнув, Джон принялся жалостливо умолять: – Пожалуйста, хватит. Пожалуйста! Мне больно! Уйдите! Вуд остался глух к его мольбам и лишь усилил атаку. Вдруг по системе внутренней связи раздался голос, и Вуд притормозил, чтобы послушать. – Терри, немедленно прекращай! Ты его доконал, неужели не видишь? Нельзя причинять ему такую боль. Меня уже достало такое твоё обращение с необученными скрытыми! Голос был Джону незнаком, но звучал он сердито. Удивительно, но в нём слышалось беспокойство за Джона. Возможно, кто-то из Стражей или Проводников наконец увидел, что у Вуда скрывается под внешней оболочкой. Вуд яростно запротестовал: – Мёрфи ошибся! Меня убеждали, что связь слабая, а на самом деле она не похожа ни на какие другие временные связи. У меня ушла уйма энергии только на то, чтобы до неё добраться – настолько сильные у него щиты. А ещё он гораздо умнее, чем мы думали. Не знаю, как ему удалось, но он создал фальшивую связь, чтобы отвлечь внимание от настоящей, и я почти попался. Теперь настоящая связь разрушена, я почти его контролирую. Поэтому, если хотите, чтобы он вас слушался и был паинькой, хватит вмешиваться и дайте мне закончить! Иначе я снимаю с себя всякую ответственность! Ответа не последовало, и Вуд расценил это как разрешение продолжать. Короткая заминка позволила Джону собраться с силами и подготовить ловушку. Вуд, раскрасневшийся от злости, ворвался в его сознание – как раз в этот момент Джон опустил щиты и приглашающе распахнул дверь, ведущую к его ночным кошмарам: заходи, урод, не стесняйся. Не встретив сопротивления, Вуд натурально пролетел по заготовленному пути прямо в открытую дверь. Джону едва хватило сил её захлопнуть и запереть, заточив Вуда наедине с воспоминаниями о пережитых ужасах, и тут же Джон чуть не потерял сознание от резкой вспышки боли. Вуд боролся, пытался разнести свою мысленную «тюрьму» в клочья, но комнаты, хранившие его кошмары, Джон выстраивал долгие годы , и были они прочнее и надёжнее стальных клеток. Он отстранённо наблюдал за Вудом: глаза у того расширились от ужаса, он сжал пальцами виски, – ручка выпала и откатилась – и его швырнуло на спинку стула. Джон и сам схватился за голову: в висках стучало, его пронизывала острая, невыносимая боль. Дёргаясь, Вуд случайно задел ручку – она подкатилась к Джону точнёхонько под бандаж. Джон неловко её схватил, спрятал в гипс, а затем открыл дверь в свои кошмары, выпуская Вуда на свободу. Боль тут же поутихла; Вуд выскочил наружу, поджав свой эмпатический хвост, но Джон понимал, что перестарался. Комната завертелась перед глазами – Джон уронил голову обратно на стол, чтобы не отключиться. Так он и сидел, стараясь прийти в себя, чувствуя, как каждый удар сердца отдаёт в голову. Поднял руку, чтобы почесать нос, и увидел, что она вся в крови. Похоже, чрезмерное использование эмпатии чревато не только крайним истощением, но ещё и кровью из носа. Чувствуя себя, словно с тяжелейшего похмелья, Джон медленно поднял голову и, увидел, как всхлипывающего Вуда рвёт прямо на полу. Джон коварно усмехнулся: мерзавец получил по заслугам. Скольких же скрытых он уже измучил совершенно безнаказанно? Так странно, что одному Проводнику нравится причинять страдания другим, но Джон давно усвоил, что у всякого правила есть исключения. В голове так стучало, что Джон еле различал окружающий мир. Он аж вздрогнул, когда дверь распахнулась и в комнату ворвались перепуганные и встревоженные Стражи и Проводники. Джон осоловело на них уставился, отстранённо подумав, что, наверное, это их присутствие он ощущал в соседней комнате, а вот теперь они подоспели на выручку, правда, запоздало. Кто-то поднял и вытащил наружу потерявшего сознание Вуда, но большинство столпились вокруг Джона. Почти все они оказались Стражами; Джон забеспокоился, но сил уже ни на что не оставалось: он мог только сидеть и пытаться не отключиться. К счастью, они к нему не прикасались и лишь беспокойно перетаптывались. Джон чувствовал исходящее от них желание защитить; ощущал, что они крайне расстроены, но не понимал почему. Он знал одно: его мозг словно превратился в фарш, и жутко хотелось спать. Но не судьба: какая-то женщина шагнула вперёд и хотела до него дотронуться. Джон сразу понял, что она связанный Проводник и таким образом пытается оценить его психическое состояние – а это означало очередную порцию боли. Защищаясь, он шарахнулся в сторону, насколько позволяли цепи, и, собрав остаток сил, мысленно набросился на неё в ответ. Было больно, но женщина тут же потрясённо отпрянула, обиженно глядя на Джона. Один из Стражей приобнял её и отвёл в сторону. Джон вызывающе зарычал на собравшихся; угроза, правда, была довольно жалкая, ведь сейчас он был слаб, как котёнок – но они-то этого не знали. Большинство отступили подальше, по-прежнему излучая смятение и тревогу. Но один Страж присел рядом с Джоном и, не пытаясь до него дотронуться, осторожно протянул носовой платок. Незнакомец пах очень хорошо; Джон взял платок и поднёс к носу, чтобы остановить кровотечение. Затуманенным взглядом Джон заметил, что мужчина к тому же симпатичный. От него исходил манящий пряный аромат. Не такой приятный, как у Шерлока, но всё равно довольно неплохой. Сердце Джона забилось спокойнее, и боль в голове стала отпускать. Мужчина заговорил – голос у него был звучный и тоже приятный. Командный голос, но приятный. – Ты! Охранник! Тащи сюда свою задницу и отстегни его, живо! Ему нужен врач! Удивительно, но охранник тут же подскочил и освободил Джона из оков. Джон хотел поблагодарить мужчину, попытался встать, однако ноги подогнулись, и он стал заваливаться на пол. Поразившись своей собственной слабости, Джон удивился ещё больше, когда крепкие руки, не дав ему упасть, подхватили его и подняли, словно ребёнка. Какая же сила в этих руках: он ведь далеко не пушинка. Но тут комната снова завертелась; Джон закрыл глаза и слабо ухватился за рубашку поднявшего его мужчины – только секунду спустя до него дошло, что это тот человек с манящим запахом. Джон уткнулся ему в шею, глубоко вдохнул – и сразу же успокоился, взял себя в руки, хотя мозг всё ещё отказывался нормально работать. – Ммм… Как ты вкусно пахнешь, – только услышав над ухом смешок, Джон понял, что сказал это вслух. Приоткрыв один глаз, он увидел перед собой привлекательное лицо и нежную улыбку. – Ты тоже, Билли. Оно и не удивительно: я Страж-альфа, ты Проводник-омега. Мы созданы друг для друга. Скоро ты будешь моим, я об этом позабочусь. Ты просто удивительное создание, ты в курсе? Джон был не в курсе. Это он-то удивительный? Голова отказывалась соображать, он не понимал, где находится. Ещё раз: кто это такой? Их не представили друг другу, но Джон слишком устал, чтобы переживать по этому поводу. Глаза закрывались, и он мог только невнятно бормотать. – Бред какой-то. Никакое я не создание, и тем более не удивительное. Я никто. – Ты очень даже «кто». Очень особенный «кто», – снова смешок – и Джон уже лежит на чём-то мягком. Правда, глаза открыть он не решился: боялся, что комната опять завертится. Кто-то погладил его по голове, и железы опять стало покалывать, а в паху запульсировало: потрясающее ощущение – и одновременно раздражающее. Джон оттолкнул чужую руку: – Прекрати. Голова раскалывается. Ты мне не нужен, у меня уже есть Страж. – Уже есть? Но… Мне сказали, связь поверхностная. Её же разрушили?.. – в голосе вдруг послышались смятение и беспокойство. Почти уже отключившись, Джон встряхнулся и из последних сил ответил: – Угу. Мой собственный Страж-альфа. Ш’локом з‘вут. У нас сильная связь. Духовная. Приятно пахнешь, но он лучше. Люблю его, – и отрубился.    Пробуждение далось тяжело. «Похмелье» вернулось с удвоенной силой. Джон еле успел перекатиться на бок, как его стошнило. К счастью, рядом оказалась медсестра с тазиком, так что пол не пострадал. В любом случае, Джон ничего не ел с полудня, как его привезли, поэтому желудок был почти пуст. Потом его лицо протёрли прохладной тканью. Тяжело дыша, Джон пробормотал «спасибо» и, когда медсестра ушла, лёг на бок, чтобы оценить ситуацию. Всё болело, особенно голова. Смутно припомнив, что его куда-то несли, Джон сообразил, что он снова в своей палате. Видимо, без сознания он пробыл недолго: одежда на нём та же, только кроссовки кто-то снял. Вдруг его обдало волной паники: он вспомнил про израненную связь. Разум болел, словно его искромсали на кусочки, но, закрыв глаза, Джон быстро обнаружил искорёженную связь. И чуть не заплакал: доселе прекрасная лента из переплетённых разноцветных нитей превратилась в нечто жалкое и истрёпанное. Но всё же в ней теплилась жизнь. Джон инстинктивно протянул руку и нежно её погладил. К его удивлению, она откликнулась на мысленное прикосновение и отважно вспыхнула живым светом. Джона затрясло при мысли о том, что могло случиться со связью, если бы они с Шерлоком не усилили её в мире духов, и если бы Вуда вовремя не отвлекли. Как хорошо, что духовные наставники посоветовали им её укрепить, иначе при первом же касании Вуда она бы разрушилась без остатка. Осторожно держа в руках драгоценную нить, соединяющую его с Шерлоком, он чувствовал, как эмпатия медленно наполняет её силой: она сияла чуть ярче, а некоторые оборванные волокна снова вплетались в связь и плотно с ней срастались. Джон улыбался, как ненормальный. Связь выжила, и он мог её восстановить! Правда, попозже: голова до сих пор раскалывалась. Хорошо хоть мозг более-менее заработал. Весь дрожа от боли и изнеможения, Джон устроился на подушках и разлепил один глаз. В этот момент зашёл доктор Мур – наверное, медсестра позвала. При взгляде на Джона он ужаснулся и весь поник, а значит, вид у Джона был и правда кошмарный. С другой стороны, сей факт лишний раз убедит окружающих в том, что связь разрушена. – О боже, так и знал, что этим закончится. Ума не приложу, почему они это допускают. Но у меня есть кое-что, что вам поможет, если согласитесь принять. Сердце Джона сжалось: Мур всего лишь спросил разрешения дать ему лекарство, но этот простой вопрос дал Джону понять, что, находясь в заточении, он уже перестал ощущать себя полноценным человеком. Стоило Муру проявить к нему обычное уважение, и в глазах защипало – пришлось прикрыться трясущейся рукой. Успокоившись, Джон кивнул, со вздохом откинулся на спину и устало закрыл глаза.   Он услышал, как Мур подошёл ближе. – Станет гораздо лучше; правда, вы уснёте. Джон почувствовал укол в руку и постарался расслабиться. Доктор оказался прав: лекарство сразу же стало действовать. Голову словно набили ватой, но это было намного лучше, чем раньше, так что Джон просто устроился поудобнее. Мур ласково похлопал его по руке и тихонько вышел. Джон тут же уснул. Очередное пробуждение оказалось намного приятнее. Спал он долго, уже наступило раннее утро. Лекарство, которое дал Мур, почти перестало действовать; Джон чувствовал себя гораздо лучше. Голова, правда, болела, и усталость не прошла, но всё же его состояние не шло ни в какое сравнение с тем, что было до этого. Он быстро проверил связь и с облегчением обнаружил, что она не только никуда не делась, но, казалось, стала сильнее. Видя, как быстро она восстанавливается после таких серьёзных повреждений, Джон приободрился и воспрял духом. Но нужно вести себя осторожно, нельзя показывать излишнюю радость. Если какой-нибудь Проводник почувствует его хороший настрой, они поймут, что связь уцелела и, возможно, заставят пройти ещё один сеанс с Вудом. От мысли о том, чтобы снова с ним столкнуться, Джона замутило, и он пообещал себе быть предельно осторожным. Ему было интересно, что случилось с Вудом после того, как его забрали, но не то чтобы его это сильно волновало. Лёжа на кровати, Джон пытался осмыслить случившееся. Не считая того, что связь чуть было не разрушили, столкновение с Вудом оказалось, в определённом смысле, чрезвычайно полезным. Джон пробыл с ним меньше часа, но так много успел узнать о том, каково быть Проводником. Он пока не во всём разобрался, – предстояло многое разложить по полочкам – но зато теперь он понимал, почему духовный наставник говорил, что предстоит очень многому научиться, и посоветовал усваивать любое знание откуда бы оно ни пришло. Малая доля информации, выдернутая из разума Вуда, была лишь вершиной айсберга. Даже узнав столько нового, Джон ещё не совсем понимал, как применить это на практике: в этом он, к несчастью, убедился, когда пустил Вуда слишком далеко и не смог его остановить. Будь у него учитель или наставник, он бы помог Джону применить эти знания и развить своё мастерство. Уму непостижимо, чего бы он мог добиться, если бы прошёл надлежащее обучение. Майкрофт обещал с этим помочь, но можно ли хоть на толику верить его словам? Вот Шерлок придумает, как всё устроить. Больше всего Джону хотелось просто стать хорошим Проводником для Шерлока. Он заслуживал самого лучшего, а Джон, если дать ему шанс, может быть очень хорош. Вуд и впрямь испугался его силы и не захотел признавать, насколько мощные у Джона щиты. В итоге, его слепота и нежелание принять тот факт, что кто-то может оказаться сильнее, дорого Вуду обошлись. Мысль эта отчего-то грела душу. Джон надеялся, что Вуду хорошенько досталось; может, в следующий раз он дважды подумает, прежде чем вызваться разрушать чужую связь или промывать очередному скрытому мозги. Судя по эмоциям наблюдавших за ними Стражей и Проводников, они поняли, что Вуд любит издеваться над другими – возможно, ему это с рук не сойдёт. Вдруг Джон вспомнил про ручку. Он резко сел, подождал, пока комната перестанет вращаться, достал ручку и разобрал – будет вместо отмычки. С дверью она, конечно, не справится – там кодовый замок, но не вечно же ему торчать в этой комнате. Днём его повезут на аукцион – может тогда представится шанс её использовать. В любом случае, сейчас Джону не до побега, нужно отдохнуть. Он закрыл глаза и провалился в сон. Несколько часов спустя – а казалось, прошла пара секунд, – Джон проснулся от того, что открылась дверь. Удивительно, но он чувствовал себя почти хорошо, голова больше не болела. За открытой дверью виднелся всё тот же охранник. Санитарка принесла завтрак и обещанную Вудом новую одежду, при виде которой Джон вспомнил, что его ждёт через несколько часов, и сразу поник духом. Если не удастся сбежать, его попытаются продать чужому Стражу-альфе. Их тотемные животные сказали, что Шерлок должен найти способ вернуть Джона домой, и Джон всем сердцем хотел верить, что у него получится. Ему всегда было сложно доверять другим людям, а Шерлоку он доверял. Но, если Шерлок не придёт за ним в ближайшие часы, возможно, они никогда больше не увидятся. Мёрфи ведь приказал охранникам быть начеку и не пускать Шерлока на аукцион. Тут Джон вспомнил, что Шерлок здорово умеет маскироваться. Может, он именно так проникнет на аукцион! Но потом что? Получится ли у него пройти незамеченным и вытащить Джона? Оставалось только надеяться, но поверить в успех было так сложно. Подобные мысли ввергли Джона в такое уныние, что, казалось, он задохнётся. Но тут же в нём вскипела злость. Он не станет повиноваться! Он не позволит снова выставить себя на аукцион – будет драться и, если понадобиться, умрёт, сражаясь. Сказав Шерлоку, что не сможет без него жить, Джон не преувеличивал. Управление, однако, считало, что их связь разрушена, а Джон у Вуда под контролем. Пока не представится возможность действовать, Джон не будет их разубеждать. Он ухмыльнулся: интересно, они когда-нибудь узнают, что он сообщил им фальшивое имя, и если да – что они сделают? В этот момент Джон вспомнил о добродушном Страже, который отнёс его обратно, и с ужасом осознал, что рассказал тому о своём Страже-альфе, тем самым выдал Шерлока, и вдобавок признался, что у них до сих пор есть связь! Тот Страж вообще его понял? Джон не мог вспомнить почти ничего. Может, он принял слова Джона за фантазии? Хоть бы так и оказалось. Страж восторгался Джоном и пообещал выиграть его на аукционе. От этой мысли ему поплохело, вновь нахлынуло отчаяние, но уже ничего не попишешь. Несмотря на то, что Джон умирал с голоду, к еде он не притронулся, а вместо этого вскрыл посылку от Управления. Изучая присланную одежду, он недоумевал: о чём они вообще думали? Он бы предпочёл остаться в своих джинсах, рубашке и свитере, но, во-первых, весь перед свитера был залит кровью, а во-вторых, в этой одежде он уже проспал несколько часов. Управление же прислало новые рубашки, брюки, носки, нижнее бельё и пару классических туфель. Мало того, что Джон такую одежду не носил, она и по размеру не подходила – особенно обувь. Нет уж, он останется в своих поношенных ботинках из чёрной кожи, но эти дурацкие туфли не наденет. В итоге Джон остановился на наименее спорных вариантах: чёрных шерстяных брюках и тёмно-синей рубашке с длинными рукавами. Рубашка слишком облегала в плечах, брюки жали в бёдрах, а на талии сидели чересчур свободно. Вернулась санитарка, забрала оставшуюся одежду и нетронутый поднос. Несмотря на ночной сон, Джон всё ещё чувствовал себя так, словно его на полном ходу протащили по асфальту. Он прилёг на кровать. Хотелось заняться восстановлением связи; к тому же, важно было отдохнуть, ведь днём начнётся ад. Шестое чувство подсказывало, что время, потраченное на излечение связи, не пройдёт впустую, поэтому Джон устроился поудобнее и нырнул в свой разум. Поразительно, как быстро он освоился в своём мысленном ландшафте и с какой лёгкостью теперь находил связь. Выглядела она по-прежнему жалко, но всё же лучше, чем несколько часов назад. Отсек разума, разгромленный Вудом, тоже надо было подлечить, но Джон не знал как. Может, сам со временем восстановится? К тому же, он не настолько важен, в отличие от связи. Поддельная связь окончательно исчезла, а дверь в его ночные кошмары была цела, хотя и изрядно помята. Джон сосредоточился на восстановлении. До сего момента у Джона не было времени тщательно изучить связь, но теперь он это исправил. При мысли о том, что ещё чуть-чуть, и он мог её потерять, перехватывало дыхание. В некоторых местах от волокон, составляющих связь, остались тоненькие ниточки – невероятно, но они всё ещё пропускали через себя жизненный поток и заметно крепли под внимательным взглядом Джона. Так же, как и в мире духов, здесь, в своём разуме, у Джона было своего рода тело. Он взял связь в руки и принялся обследовать на предмет других повреждений – прямо как с пациентом. Он встревожился, обнаружив и другие раны, но почувствовал, что они, как и те, что были доступнее взгляду, от его прикосновений возрождаются. Чем больше времени Джон уделял связи, тем быстрее она исцелялась. Он изо всех сил сосредоточился на том, чтобы восстановить их с Шерлоком творение. Стоило подумать о своём Страже, как в связь стало вливаться ещё больше силы – возможно, она каким-то образом передавалась прямиком от Шерлока? Время потеряло всякое значение, но в какой-то момент Джон понял, что, пока он был занят исцелением связи, в палату пришли люди. Чувствуя, что они не причинят ему вреда, он остался в своём разуме, но при этом прислушивался к разговору. – … так плохо выглядит. Неужели вы больше ничем не можете ему помочь? – Джон узнал голос добросердечного Стража-альфы, который отнёс его в комнату. – Сожалею, мистер Хэммонд. Здесь поможет только время. Честно говоря, я видал случаи и похуже. Не знаю, что этот ужасный человек творит со скрытыми, но явно ничего хорошего. – Кстати, как Терри? Кто-нибудь знает, что с ним произошло? – несмотря на вопросительную интонацию, голос Стража звучал жёстко. Похоже, он злился на Вуда или не особо о нём переживал. Доктор Мур вздохнул: – Он в коме. Что случилось, мы не знаем – и не узнаем, пока он не очнётся. Конечно, не мне судить, но по-моему, этот орешек оказался ему не по зубам. И снова – этот приятный глубокий смех. Джон еле сдержал улыбку. – Соглашусь, доктор Мур. У Уильяма определённо есть неведомые нам таланты. С одной стороны, мне очень жаль, что ему так досталось; но при этом я очень рад, что все наконец увидели, как ужасно Терри обращается со скрытыми. Мы решили больше его к ним не подпускать. Мёрфи не спешил соглашаться, но против нас всех не попрёшь. Сейчас власть его слишком шаткая. Но он постепенно укрепляет свои позиции, – ответил Страж-альфа – Хэммонд – с горечью. Разговор принял неожиданный оборот – Джон навострил ушли. Доктор Мур понизил голос до шёпота: – Здесь такое лучше не говорить. Никогда не знаешь, кто услышит. Мёрфи пользуется большой популярностью, потому что выполняет свои обещания. Он искоренил коррупцию, и при нём Управление снова начинает процветать. – Я его не боюсь. Мне он ничего не сделает. Да, он избавился от предыдущего Председателя и его прихвостней, но взамен привёл своих, не менее коррумпированных. Нам нужен человек со свежим взглядом, который сможет всё начать сначала. – Кто же у вас на примете? Никому не пожелал бы руководить Управлением! – Пока не знаю, но кое-какие мысли имеются. Есть у меня внутренний источник – он снабжает меня информацией, которую можно использовать против Мёрфи. Сначала нужно дождаться, когда закончится очередной этап правительственных расследований – посмотрим, что они откопают. Мёрфи сейчас полностью занят Уильямом и предстоящим аукционом, а нам это на руку. Деньги, которые он рассчитывает выручить на аукционе, помогут ему укрепить свою власть и осуществить следующий этап реорганизации. А прямо сейчас мои агенты прочёсывают его дом и кабинет в поисках доказательств. – Просто не верится, Кит, что вы участвуете во всём этом безумии. Вы сильно рискуете. Порой я не знаю, что и думать. – Вы правы, но должна же революция с чего-то начаться. Думаю, мы получим гораздо больше поддержки, чем рассчитываем, если сможем разоблачить настоящие планы Мёрфи и предоставить доказательства его деяний. Тут всё может сложиться по-разному. Возможно, нам не удастся Мёрфи изобличить – вполне вероятно, этот раунд он выиграет. Если так, нам просто придётся быть начеку, чтобы не упустить очередную возможность. А сейчас мне пора. Аукцион скоро начнётся, а мне нужно ещё кое-что сделать. Мёрфи, будь его воля, приказал бы охранникам меня не пускать, но закон гласит, что ни одному Стражу-альфе не может быть отказано в доступе на аукцион, где продают Проводника-омегу. – Хорошо, Кит. Удачи. – Спасибо, Дерил. Пожалуйста, проследите, чтобы с Уильямом всё было хорошо – ради меня. Я его заполучу, даже если придётся довести себя до банкротства, поэтому я должен знать, что он в надёжных руках. – Не волнуйтесь, я обо всём позабочусь. Дверь закрылась, и голоса стихли. Джон лежал, потрясённый открывшимися фактами. Оказывается, в сообществе Стражей зрел мятеж, во главе которого стоял Страж-альфа. Отличная новость, вот бы у них всё получилось. Хэммонд, похоже, порядочный человек – хотя Джон сомневался, можно ли доверять своей эмпатии, поскольку сейчас биология играла против него. Джон почувствовал укол совести, ведь Хэммонд казался ему почти таким же привлекательным, как Шерлок. Нет, они с Шерлоком созданы друг для друга; Шерлок принадлежит ему, и никого другого быть не может, как бы вкусно от этого другого ни пахло. При мысли о Хэммонде Джон почувствовал странную пульсацию внизу живота. А вот это уже нехорошо. Двое альф, борющихся за омегу, могли спровоцировать преждевременную течку. Пережиток эволюции, отсылающий к первобытным временам: при виде двух яростных альф, сражавшихся порой до смерти, омеги возбуждались и у них начиналась течка – таким образом, победителю доставался омега, уже готовый к зачатию. Пусть сейчас никто и не дрался, очевидно, что и Хэммонд, и Шерлок хотят заполучить Джона, а его первобытная часть мозга вполне могла воспринять этот как состязание. А учитывая, насколько Джону по жизни везёт, именно так его организм и расценит ситуацию. Только этого для полного счастья не хватало.   Сейчас стоит волноваться о другом. Судя по словам Хэммонда, аукцион скоро начнётся. Джон встал, принял душ и натянул плохо сидящие обновки. Пока Джон брился и причёсывался, он рассмотрел себя в зеркало и удивился – не так уж плохо он выглядит. На лице ещё оставались следы ногтей Мориарти, но они быстро заживали. Из хорошего: Джон чувствовал себя гораздо лучше. Пока ждал, размял затёкшие мышцы – нужно быть готовым действовать в любой момент. Он напомнил себе, что нужно оставаться начеку и притворяться послушным. Что ж, он готов как никогда. Время пришло.