Беременные

Себа/Сиэль       Пылкие и кроткие взгляды… Глубокие поцелуи… Горячие прикосновения… Темнота давит на тебя и делает ночь слаще и загадочней. Все, что окружает становится нереальным… Картинка плывёт от накатывающего экстаза… По щекам текут слёзы… Горячее дыхание на шее… Раздирающая боль, приносящая удовольствие, превращает тебя в животное. Ты стонешь и не можешь контролировать свои чувства и эмоции, своё поведение, то, что ты говоришь, растворяется во тьме ночи… Голоса отражаются от стен и размножаются эхом по комнате… Раз за разом в тебя впивается голос любимого, он доставляет тебе неземное наслаждение, которое ты забудешь с течением времени… Сильные руки, что держат тебя, оставляют синяки. Их форму ты не спутаешь ни с чьей… Губы твои пересохли от поцелуев страстных, во рту, как железа кусок… Тяжёлое и мускулистое тело, горячее, как пламя свечи. Оно страстно нависло над тобою во тьме… Луна, пробираясь через окно, освещает его… «Само совершенство», - думаешь ты мимолетно… Касаясь его холодной рукою, тебя обжигает страсть… Она, богиня постельной ложи, что делает мир вокруг тебя краше на ночь… То, что превращает тебя из ангела дня в дьявола ночи... Губы сладкие, как липовый мёд, касаются тебя и ты дрожишь, как осенний листок на ветру… Тебя пробивают мурашки, делают кожу негладкой… Твоё лицо, краснея, выражает похоть, тот порок, что заставляет почувствовать своё тело в полной красе… Ты, как будто котёнок, которого поймал царь зверей… Лев, что поймал тебя в свои лапы. Он ласкает тебя непорочного, своею душою чёрною, грешною, полною пороков безбожных… Он властен над тобою, ведь ты беззащитен сейчас… Ты неумел, мал, кроток и слаб в объятиях могучего зверя… Что ты можешь сделать?... Лишь подчиняться и прогибаться… Пусть тебе больно, но это на время… На тебя из тьмы смотрят глаза бездонные. Они прожигают тебя, ты краснеешь все больше и больше… Так страстно, так властно, только ты один можешь так… Меня накрывает волна, что поделать, ведь до тебя я на суше жил, не зная моря блаженного счастья… Твой запах наполнил комнату, от него у меня дурман… Я сейчас умираю снова, ещё поцелуй, и я оживаю вновь… Стоны, крики, царит несдержанность здесь… Скоро настанет утро, пора Раю уйти в пучину ночную и озарить светом наши пороки, что зародились там… Тела с дыханием сбивчивым падают на мягкий матрац… По лицу уставшему в капельках пота пробегает луч шаловливый. Ты прячешь глаза от него в простынях, что пропитаны ночью… Свет, делает твоё тело явным, живым, освещая сущность твою изнутри… Ты занят делами и встаёшь с кровати, не отдышавшись… Впрочем, ты же король, зачем тебе это надо… Мне же теперь до обеда крутиться в мыслях… Я не усну теперь. Ты оставил на мне свои метки. Они прожигают кожу, от них мне не скрыться во сне… Не спасёт меня даже солнечный свет… Мне не скрыться в рассвете и не укутаться в ночи, ведь ты всегда рядом стоишь над душою… Ты всегда будешь рядом, но всё равно когда-то ты покинешь меня, и только тогда провалюсь я во тьму, провалюсь я в пучину Ада, а пока ты со мною, я буду наслаждаться сладостью Рая… — Господин, что Вы желаете на обед? — спросил дворецкий, собирая свои шмотки по полу. — Ничего… Хотя, если можно, то сна под соусом отдых. — Ха-ха-ха. Вижу, Вы живы, а боялись, что разорвётесь… — Замолчи! — Как прикажете. Я приготовлю Вам что-нибудь восстанавливающее силы, а то Вы и до завтра не встанете. Всё же мы всю ночь дом будили… — Да захлопнись ты! – крикнул Сиэль, кидая в Себу подушку. Он завернулся в одеяло и стал засыпать. Дворецкий ушёл с довольным видом. Ночь с графом прошла так, как он и не мечтал. Столько стонов и страсти в невинности и девственности он не ожидал. Сейчас Себастьян напоминал Чеширского кота, которому дали пожизненный абонемент на сметану… Внизу стояли слуги с красными лицами. Хорошее настроение сыграет с ними злую шутку, уж поверьте… — Д-д-доброе утро, Себастьян-сааан… — проговорила Мэйлин. — И тебе, краснеющая девочка. — А? — Себастьян, что вы имеете в виду? — спросил Барт. — Я имею в виду то, что некрасиво подслушивать, как я занимаюсь сексом, — с иронией проговорил дворецкий, наблюдая за стремительным покраснением слуг. — Мы вовсе не подслушивали, Себастьян-сан! Просто вы так громко стонете!!! — разревелся Финни. Девушка упала в обморок, из носа потекла кровь. Барт стоял в недоумении. Себастьяна исказило в злой усмешке. Сейчас ему хотелось убить Финни, сожрать его кишки, а тело закопать и посадить на нём розы… — Постараюсь быть тише, — Себастьян пошёл дальше в кухню, пора было заняться обедом… Клод/Алоис       Он, порочного мрака царь, а ты лишь его игрушка… Время покажет, как ты был не прав, когда плача ты будешь с жизнью прощаться… Он тот, кто властен и плюет на все правила с башни… Ты, плача, кричишь: «Умоляю!», а он с улыбкой смеётся, заслоняя душу развратом, а после он скажет, что не слышал… Ты снова простишь… Всё вновь повторится, раз за разом, так было всегда и будет… В постели ты думаешь, как всё прекрасно, но стоит ему снять маску свою, ты в ужасе станешь кричать… Страшный до боли в сердце, он разрывает душу… Ты плачешь навзрыд, твоё горло болит, а тело во мраке сгорает… Ты не в силах бежать от него, ты под властью дурмана ночного… На ногах твоих цепи тяжёлые, что не дают уйти без оглядки. Они длинные и всегда возвращают обратно… Вы связаны на веки, ты знаешь прекрасно, что не уйти тебе… Твои страдания… Напрасно! Посмотри, открой глаза пошире, увидь кто пред тобой стоит… Он не человек, а жестокий монстр, что породнился с тьмой… Взгляни в его глаза, поверь, ты не увидишь света… На лице его прочти, улыбка всё расскажет… Ты игрушка в руках, на время… Но ты закрываешь уши, кричишь, что это не так, но поверь мне, ты скоро узнаешь, что означает Ад… Холод вокруг, одиночества стук - это поступок излишний… Во тьму ты меня заманил, а я как глупец повёлся… Ты как всегда: холодный, жестокий, но я остаюсь с тобою… Я ранимый, небрежный, порочный, хуже, чем ты во сто раз, но ты говоришь мне: «Спокойно, я хуже тебя в миллион…». Я не верю тебе, изо дня в день закрывая глаза… «Ты совершенство, ты идеал», - кричит душа без опаски, разум же вторит мне: «Берегись! Ты не прав, отстранись, и беги без оглядки…». Что слушать, не знаю… Я просто в тебя окунусь, и мы насладимся друг другом… Ты жестокий тиран, покоривший меня своим взглядом холодным и властным… Пусть я буду проклят за всё, что сейчас происходит, пусть буду страдать я потом, но это лучше, чем в жизни не испробовать боли, не знать, как ты обнимаешь во мраке, как губы твои целуют… На ногах моих цепи, они к тебе приведут… Мы связаны вместе, знаю, мне так душа говорит… Разум кричит: «Напрасно! Послушай меня, обернись…». Но не стану я слушать разум, я буду с тобою, я вынесу всё… По спине пробегает холод, а тебе всё равно… По лицу стекают кровавые слёзы, тебе опять всё равно… Интересно мне станет однажды, а когда я умру, тебе тоже будет плевать… Я для тебя ничего не стою, так, игрушка... Мы поиграем с тобою, я буду играть свою роль до конца, захлёбываясь крикам, я доиграю роль до конца, возможно, я уже не проснусь однажды, но в памяти ты будешь всегда, мой милый, любимый тиран… — На обед будет яичница и апельсиновый сок, — сказал дворецкий и вышел из комнаты. Алоис остался лежать на том месте, где его оставили. Он дотягивается до одеяла и заворачивается в него с головой. К нему подступает жар. В груди что-то странное, неужели это предчувствие? Оно так давно его не навещало… Но о чем оно ему говорит? Кто знает...