Страх

В голове шумит - с алкоголем и драками пора завязывать, не мальчик уже. Стайлз осторожно садится в постели и щурится, осматриваясь. Он не в своей квартире, конечно же, да и память не отшибло. Недопоцелуй горит клеймом в голове, и Стилински сам себя костерит последними словами, потому что так нельзя. Это недопустимо в той мере, в какой случилось. Он осторожно опускает ноги на пол, улыбается, нащупывая стопами мягкие тапочки, и с переменным успехом пытается ощупать себя, потому что поражен - его раздели - и слегка огорчен - спал один, что доказывается небрежным осмотром кровати. Немного ноет тело, но это не смертельно, как могло бы быть. Окажись он в одиночестве - было бы хуже. Не будь навыков - в стократ хуже. Кажется, слегка припухла скула, остальные удары прошлись вскользь, ничего не сломав. Это радует. И ароматы готовящейся еды тоже не могут оставить равнодушным. Есть и пить хочется до бликов перед глазами, ведь прошлой ночью он, похоже, только напивался. На стуле лежит сложенная одежда. Похоже, даже выстиранная. Стайлз вдруг задумывается, а спал ли Дерек вообще? Он впрыгивает в джинсы и шлепает мимо постели, застегивая ширинку на ходу. Отчаянный зевок подавить не удается, но заваливаться обратно спать уже как-то невежливо. - Знаешь, бросать гостя в гордом одиночестве - не совсем хорошо, - Стилински проходит на открытую кухню и застывает с открытым ртом - на Хейле только простые домашние штаны, которые чуть сползли и открывают прекрасный вид на поясницу с ее ямочками, а сама серая ткань идеально обтягивает красивую упругую задницу хозяина квартиры. Кухня маленькая, уютная и выполнена в бежевых тонах. Плита рядом с окном позволяет наблюдать за жизнью мегаполиса в процессе готовки, а стойка из светлого дерева с темными прожилками не дает гостю рухнуть от вида полуобнаженного Дерека, ловко переворачивающего омлет. - Гость храпел так, что я точно спихнул бы его на пол, - мужчина чуть поворачивается, и Стайлз давит в себе тихий стон. Спереди Дерек ничуть не хуже, хотя карие глаза привычно цепляются за шероховатости и неровности смуглой кожи, за свежие гематомы и пару подживающих ссадин. Хейл возвращается к готовке, позволяя гостю усесться на высокий круглый стул, обитый красной кожей. Парень упирается локтями в столешницу и укладывает подбородок на сложенные лодочкой ладони. Он собирается немного понаблюдать, что в этом противозаконного? Дерек старается делать вид, что не замечает. Не замечает пристального взгляда ставших кофейно-черными глаз. Взгляд скользит по нему так, что мужчина его отчетливо чувствует - на затылке, который хочется тут же потереть, чтобы убрать ощущение, будто кто-то долбится в череп; на плечах, которые он мгновенно расправляет, от чего они кажутся еще шире, чем есть; на позвоночнике, словно Стайлз вырисовывает глазами линию его хребта; на заднице, которую захотелось прикрыть чем-нибудь еще, кроме штанов. Не замечает усмешки, которая словно застыла на губах Стайлза с прошлого вечера. Она буквально кричит о мыслях своего владельца - взять, подчинить, завлечь. Эти губы могут подарить удовольствие, Хейл откуда-то знает это, как и то, что этими губами можно ранить так глубоко, что потом не зашьешь и не исправишь. И ему до скрежета сжатых челюстей хочется стереть эту усмешку, сцеловать ее. Не замечает лениво постукивающих по щекам длинных пальцев. Стайлз словно проверяет его на прочность - перебирает подушечками под разбитой скулой чуть шипя и морщась от легкой боли, которую так и тянет забрать себе, были бы силы, и поглаживает каждую родинку, словно усмиряет их чтобы не рассыпались еще большими скоплениями, которые Дерек с удовольствием бы прихватил губами, попробовал на вкус. От такого изучения в штанах заинтересованно дергается член, а это уже не совсем хорошо, потому что завтрак готов, надо повернуться. Дерек вздыхает и прикрывает глаза, пытаясь представить хоть что-то отвратительное, но в голову настойчиво лезет не состоявшийся толком поцелуй и драка в клубе, от которой и волосы дыбом, и член колом. - Пахнет вкусно. Угостишь? Или вызовешь такси и спровадишь домой? - Стайлз ухмыляется, словно точно знает, по какой причине Хейл застыл, словно изваяние. - То есть, я для себя две порции готовил? - мужчина придвигается к стойке одним скользящим шагом так, что Стилински не успевает проверить свою теорию об эрекции, прилично оттягивающей штаны, и ставит перед гостем тарелку с ароматно-пахнущим омлетом. Завтрак проходит в тишине, если не считать постукивания вилок о тарелки и периодического движения посуды по поверхности столешницы. Только вот, если нет слов, еще не значит, что разговор не клеится. Дерек смотрит на длинные пальцы, обхватившие стакан с холодной минералкой, на дне которого плещатся кусочки льда с лимоном и мятой. И его взгляд буквально кричит на всю квартиру - я хочу облизать каждый гребанный миллиметр этих богически красивых рук. Стайлз не отстает и высматривает, как ходят желваки под скулами мужчины, когда он напряженно жует свою порцию. И почти наклоняется вперед над столом, чтобы упереться в светлое дерево ладонями и, низко склонившись, вылизать чертовы щеки, которые, блядь, манят его, как заколдованного. Они оба тихо хмыкают, когда попадается самый мощный взгляд - глаза в глаза. Хейл почти давится непроглоченным куском, Стайлз просто задыхается и передергивает плечами, отгоняя от себя толпу мурашек. И дыхание срывает резко. У обоих. Стайлз почти стекает со своего стула, обходит стойку, не удивляясь, когда Дерек следует его примеру. Они сталкиваются примерно на середине пути, может, Стилински нашагать успел побольше - кто теперь разберет. Просто вцепляются друг в друга пальцами, тянут на себя и вминаются поцелуем в губы. Все настолько точно выверено, словно они обсуждали это, планируя до секунды. Это горячо. Мокро. Почти грубо. Дерек пытается верховодить, но быстро понимает, что затея провальная. Потому что его прижимают к кухонной стойке тонкие сильные руки, и Стайлз вжимает в бока мужчины пальцы, от которых наверняка останутся следы. Стилински метит его, и от этого в голове Хейла щелкает оглушительно и ощутимо - он, блядь, до слепящих звезд перед глазами хочет подчиниться. Надо вдохнуть, нужно насытить легкие кислородом - они отстраняются снова будто по команде, разрывают связь одновременно и смотрят рассеянно. Дыхание загнанное, сорванное с петель, ненормальное. Сердцебиение скачет по всему телу - из грудины в глотку, ухает оттуда в пятки, а потом разрывает барабанные перепонки. И трясучка лихорадочная от кончиков пальцев до корней волос. Дерек уже открывает рот, правда хочет спросить, но Стайлз прижимает подушечки пальцев к его губам, сводит брови к переносице и так напряженно хмурится, обдумывая что-то, что Хейл не сдерживает улыбки. - Чему ты так радуешься? - со смешком интересуется парень, немного отодвигаясь, давая себе пространство для более разумных действий, потому что вплотную к мужчине думать не получается вовсе. В голове Стилински уже отчетливо рисуется план разговора, раскрытия некоторых тайн, но тут Дерек делает нечто неожиданное даже для него самого - слегка прикусывает подушечки пальцев парня и втягивает нежную кожицу между зубами. Блядь, у Стайлза звезды в глазах от этого, он ведь как-то и не подозревал, что у него есть такая странная эрогенная зона. Он смотрит на свою руку, не может просто оторваться, а Дерек не останавливается - касается языком, губами, влажно вылизывает. Это нереально разрывает мозг, но... Честное слово, какая нахер разница уже, если все мысли утекают в пах? Стайлз делает пару шагов назад, потом еще, пока не упирается поясницей в ручку духового шкафа. Он тихо охает, ударившись немного больнее, чем предполагалось изначально, и смотрит в глаза Хейла - жадно, властно и так горячо, что у того внутри все растекается, превращаясь в непонятную жижу. - Мы понимаем, что мы делаем? - выдыхает Дерек, застывая напротив, и кусает губы в ожидании ответа. Он рассматривает Стайлза, пока есть такая возможность, и давит в себе пораженный вздох - тело парня покрыто шрамами. Не так, что вообще живого места нет, но достаточно, что в горле появляется липкий противный ком, который надо либо сглотнуть, либо выплюнуть. Что должно случиться с человеком, чтобы на нем осталось столько отметин? Какие кошмары надо носить в себе? - Вопрос не ко времени, - Стилински цепляется пальцами за резинку его штанов и тянет на себя, почти роняет массивное мужское тело и смеется, запрокидывая голову. - Мы возбужденные и сумасшедшие, что тебе еще надо? Хейл пожимает плечами, потому что он действительно не знает. Рядом красивый парень, который выглядит моложе своих лет, но носит в душе целую вечность, судя по глазам и рубцам, покрывающим процентов восемьдесят тела. Они пышут желанием, поделенным на двоих, целуются, хватаются друг за друга, не думая о том, что задевают ссадины и синяки. И стоны почти в унисон, только у Стайлза более хриплые нотки прорезаются - много курит, а у Дерека низкие, на взрыке. Стилински улыбается, видит ответ в стремительно темнеющих глазах и обхватывает узкими ладонями жилистую шею Дерека, выводит точную линию по кадыку большими пальцами и не может сдержать восхищенного вздоха, когда мужчина прикрывает глаза и пошло-мокро облизывает губы, заблестевшие в отсветах солнца, пробивающегося в окно. - Блядь, Дерек, ты красивый. Просто невероятно красивый. Особенно сейчас, - он готов запрыгнуть на Хейла, обхватить руками и ногами, вжаться в сильное тело, но лишь заставляет мужчину наклониться и снова целует в приоткрытый рот, буквально трахая его языком - скользит по небу, щекоча, обрисовывает кромку зубов, касается внутренней стороны щек и сплетается с языком Дерека в борьбе за главенство. Мгновение - и становится очень много ВСЕГО. Эмоции капают за грань, прикосновения обжигают, поцелуй бьет током. Дерек рвется вперед и стонет на одной ноте, когда чувствует острое колено, мягко упирающееся в пах. У него стоит так крепко и так болезненно, что кажется будто хватит одного прикосновения. Грубого или ласкового, не важно уже, просто дайте, потому что срочно надо! В глазах муть какая-то, он плотно смыкает веки и наслаждается отсветами фейерверков. Гул вокруг стоит такой, что поначалу Хейл пугается - вдруг что-то с техникой в доме, или может катастрофа вселенская, а они и не в курсе, но это просто сердцебиение прямо в барабанные перепонки бьется. Прохладная ладонь, по девичьи узкая, пробирается под резинку домашних спортивных штанов, и Дерек разрывает поцелуй, глотая сразу много кислорода, которого так не хватало последние пару минут. А руки Стайлза уже мнут, поглаживают, оставляют следы... - Черт, Стайлз. Ты от меня не оставил меня, - шепчет в самое ухо парня и толкается в подставленный кулак, шипя сквозь стиснутые до хруста зубы. Вторая рука Стилински с нажимом ведет вдоль бедра, комкая ткань, оттягивая вниз с явным намеком - стащить, раздеть, полюбоваться на оголенную кожу. Он, кажется, ловит руками каждое мгновение близости, каждый вздох и стон губами собирает и бережно откладывает в тайники памяти. Такие мгновения настолько редки, парень мало им отдается, но сейчас готов раствориться. - Возвращаю тебе эту фразу, - Стайлз жмет плечами на удивленный взгляд зеленых глаз и все-таки стягивает вниз чертову мешающую ему одежду, оставляя болтаться где-то в районе колен. Большего ему не надо. Дерек охает, ощущая легкую прохладу, и берется спешно расстегивать джинсы парня, который успешно его от этого занятия отвлекает - обхватывает пальцами почти всю длину горячего ствола, оставляя неприкрытой только чувствительную головку, поглаживает, а еще так блядски правильно вылизывает шею, что изо рта сами собой вырываются какие-то дикие стоны. Хейл и не знал, что умеет так. Он смотрит в безумные темные глаза Стайлза, цепляется за собственное ускользающее сознание и все-таки справляется с ненавистной пуговицей, подцепляя язычок собачки и оттягивая его вниз. - Блядь, я ведь тебя почти не знаю, - запоздало вспоминает и хохочет, как сумасшедший, но захлебывается звуками, когда подушечкой большого пальца Стилински размазывает по всей гладкой коже и уздечке естественную смазку. - Ты течешь для меня, - сдавленный хрип вместо уверенного голоса, но Стайлзу так насрать, потому что с него сдергивают плотную ткань и вжимают в себя, удивительным образом не задевая ни одного шрама. И, блядь, у каждого такие сверхновые перед глазами взрываются от столкновения напряженных членов. Парень не теряется, смещает немного руку и сжимает уже оба ствола, поглаживая в ленивом темпе, который только разжигает страсть, но явно не поможет ей во что-то выплеснуться. Дерек не знает - накрыть эти тонкие идеальные пальцы своими шершавыми или просто наслаждаться. Стайлз, который дышит в шею прерывисто и горячо, решение задачи не облегчает. - А с тобой бывает иначе? - не может молчать, это единственная возможность не сойти сейчас с ума. Стилински замирает, рука останавливается, и Дерек готов скулить и умолять, постыдно раздвигает ноги шире, упираясь руками в раковину за спиной парня и засматриваясь в насмешливые глаза. Блядь, этот чертенок знает, что он делает! - Ты хочешь проверить? - Стайлз ведет зубами вдоль ключицы, слегка царапая туго натянутую на кость кожу, и вскидывает бедра, толкаясь размеренно и осторожно, но от этого не менее охуительно-сладко. Хейл выдает что-то нецензурное, но не двигается, полностью отказываясь от власти над ситуацией. Он всегда держит под контролем свою жизнь, каждый ее аспект учитывая, и оказывается довольно приятно хотя бы на какое-то мгновение просто поплыть по волнам. Стилински нравится все - от тихого поскуливающего стона прямо в ухо до абсолютной покорности мужчины, который, при желании, мог бы развернуть его на сто восемьдесят и взять, причем парень не обязательно бы сопротивлялся. Он удивленно подмечает, что не отказался бы от столь странного для себя положения дел, но быстро отметает эту идею, когда покоренный Дерек опускает голову на его плечо, чуть поворачивается, прижимаясь щекой к молочно-белой коже, подсчитывая родинки и узкие шрамы на тонкой длинной шее, и выдыхает: - Ты так чертовски правильно это делаешь, - у него колени дрожат, и голос хрипит, но не простонать выше его сил: - Стайлз... У парня голову сносит от того, как звучит имя из этих чертовых приоткрытых рядом с бешено бьющейся веной губ, которые так и тянет целовать не прекращая. Он часто слышал, как его стонут, скулят, кричат, шепчут, но столь странного тянущего звука, будто ласкают каждую букву, не было никогда. И Стайлз понимает, что становится зависим от этого сразу же - как будто вогнали одним махом слишком большую дозу героина, вынуждая привыкать с первого укола под язык. Стайлз пытается удержать лениво-размеренный темп, но срывается, вынуждая Хейла стонать громче и двигать бедрами в такт. Он сжимает кулак крепче, дурея от соприкосновения членов, и ведет второй ладонью по спине мужчины, выгибается и шепчет что-то, словно в дурмане, не задумываясь о произнесенных словах. Потом придумает, как оправдаться, если потребуется. Они сталкиваются уже как-то хаотично, да, собственно, и плевать на это. Оргазм маячит где-то на периферии сознания, периодически вспыхивая яркими разноцветными огнями, но кажется, что конечная цель так далека, будто недостижима вовсе. - Блядь, - Стилински понимает, что зря ткнулся Хейлу под ключицей лбом и посмотрел вниз. Одно дело - чувствовать, как ты надрачиваешь два члена, совсем другое - видеть, как повлажневшие головки трутся друг о друга. - Блядь, - повторяется, но не до этого, когда позвоночник прошибает от копчика до затылка и выгибает будто хочет выломать, и по пальцам стекает белесая сперма, а где-то над ухом отчетливо стонет Дерек, кончающий следом. Стоят и дышат в унисон. Так надо сейчас, так правильно, иначе просто рухнут на пол и останутся лежать, пока полиция или скорая не найдут, наверное. Вжимаются все еще друг в друга. Будто последние крупинки надежды собирают, самих себя выстраивают обратно, ведь секунду/минуту/вечность назад рассыпались осколками. - Охренеть, - произносит почти по буквам и улыбается, прижимаясь губами к ямке под ключицей. Стайлз чувствует, что отголоски оргазма, эфемерные, но приятные, будут долго вспыхивать в его голове, поэтому инстинктивно пытается продлить момент близости, обнимая Дерека крепко и надежно. - Согласен на все сто, - прикрывает глаза и лениво ведет пальцами линию позвоночника, запрещая себе останавливаться на неровностях рубцов. Когда-нибудь, если позволят, он сосчитает их и узнает историю, но не будет давить. - Думаю, надо принять душ, - Стайлз запрокидывает голову и упирается ладонями в грудь Хейла, чуть отталкивая, давая себе пространство для вдоха, запрещая дальнейшие прикосновения к обнаженной коже. Дерек отходить совсем не торопится. Рассматривает рисунок Большой Медведицы из родинок на щеке парня, который причудливо заворачивается под мочкой, и понимает, что совсем как-то не хочется это забывать. В голове мелькает - сколько их, этих созвездий, спрятано на теле Стайлза? - Один, - Хейл не успевает задать вопрос, а ответ уже получен. Что ж, на что он еще мог рассчитывать? За крышесносный оргазм - спасибо, остальные эмоции можно спрятать глубоко в своей заднице, они не нужны никому. - Хотя, надо будет как-нибудь повторить, как считаешь? - или нужны? Брошено через плечо, потому что Стилински уже успевает натянуть джинсы и двинуться в сторону спальни, из которой мог спокойно попасть в хозяйскую ванную. Дерек словно оглушенный - стоит, смотрит в окно и знает, что, в принципе, пропадает, теряет сам себя. И не боится этого. Он давно не растворялся в ком-то, почему бы не попробовать? Конечно, игра смертельная, со своими правилами. Шаг влево, шаг вправо, кругом колючая проволока и мины через каждый сантиметр, но в том и смысл отношений, если двое их пытаются построить - найти чистый клочок земли и на нем держаться. Друг за друга держаться. Он выжидает какое-то время, хватает минут на десять не больше - хваленая выдержка Хейлов на нем закончилась - и идет в спальню, застывая в дверях. Стайлз возле постели натягивает на себя одежду, не особо заботясь, что она мятая и вряд ли выглядит эстетически так же хорошо, какой была вчера. Но при этом парень смотрится настолько потрясающе, что Дерек на секунду даже теряется и стучит костяшками по косяку, забывая, что это его квартира, ему не нужно разрешение, чтобы войти куда-то. - Я так понимаю, приглашать тебя пообедать... - Не вариант. Прости, Дерек, мне надо встретиться с отцом, - Стайлз кидает взгляд на настенные часы и ухмыляется - он ожидал что угодно, но никак не застекленные розы с циферблатом. - Подарок младшей сестры. Последний, - Хейл не извиняется, просто выдает факт из жизни. Психотерапевту он таких подробностей не рассказывал. Стилински резко разворачивается, смотрит в упор, но ничего не говорит. Он не собирался стебаться - вкусы разные, кому, как ни ему знать. Но откровение мужчины как-то режет по венам, вскрывает незаживающее. Парень не будет сознаваться. Не сейчас. Просто делает шаг, берет за руку и прикладывает к своей щеке. Жест слишком романтичный и умильный, но времени на раздумья - секунды, не больше. - Хей, все в порядке. Если хочешь, можем пообедать, но завтра, - ему надо уходить, но отпускать от себя удивительное ощущение, что все происходит правильно - выше сил. Стайлз вдыхает поглубже, собирается назначить встречу и выдыхает уже в поцелуй - несдержанный, сладкий. - Разберемся, - Дерек шепчет, опаляя дыханием ухо, и прикусывает мочку, отстранившись и потрепав парня по волосам. - Вызвать тебе такси? Дерек выглядит сконфуженным, да он и должен быть таким. Он не понимает, что случилось, прокручивает в голове, правильно ли назвал адрес, не ругнулся ли... Да нет. Тогда какие проблемы у этого парня? - Все же решил остаться? - ответ вряд ли будет утвердительным, но попытка ведь не пытка? Стайлз качает головой и улыбается, прищуриваясь и выглядывая в окно. Кивает сам себе и протискивается мимо удивленного Хейла, который не смеет даже пальцем дернуть, почти выбегая в гостиную. Дерек не успел перехватить парня, который босиком выскочил на лестничную площадку и рассмеялся, наклонившись и упираясь ладонями в колени. - Блядь, и почему я сразу не догадался, что Судьба именно так поиздевается? - Стилински оборачивается и улыбается, медленно выпрямляясь и потирая свои щеки. - Стайлз? - Какова вероятность, что мы с тобой живем в одном доме, как думаешь? - Быть не может, - выдыхает Хейл и тут же понимает - может. Более того - так оно и есть. - Пиздец, да? Я ведь утром еще подумал, что вид в окне какой-то слишком уж знакомый, - Стайлз зябко ежится, поджимая пальцы на босых ногах, но обратно в квартиру возвращаться не торопится. - Слушай, у меня ведь теперь есть пара свободных минут на чашечку кофе, - парень щурится и обхватывает себя руками, прикусив губу и сдерживая широкую улыбку. Стилински не понимает, что именно его радует в новом открытии. Просто радуется, что появилась возможность провести еще какое-то время с этим шикарным мужчиной. Блядь, он влип. Конкретно так влип. И есть только один способ все это прекратить - удовлетворить свои потребности, перепробовать с Дереком все, что хочется, а потом спокойно разойтись, если этому бруталу хватит ума пойти в разные стороны спокойно и без скандала. Правда, Стайлз не думает, что Хейл будет устраивать истерики. Если у них вообще что-то получится. И почему-то дико напрягает это гребаное "если". - Я готов тебя и шоколадом горячим напоить, только вернись в квартиру, иначе отморозишь ноги, - усмехается Дерек, замечая, как парень, бросив взгляд наверх, фыркает и качает головой. - О, так ты и есть тот гей, который живет в нашем пентхаусе? - Какая точная формулировка, - фыркает Стилински, проходя мимо мужчины и проводя пальцами по его плечу. - Это не я! Это миссис Дорн, консьержка наша, - Дерек вскидывает руки вверх и думает, что Судьба иногда подкидывает неожиданные сюрпризы.