Страх

- Знаешь, я все равно не понимаю, - Стайлз сгребает на пол плед, подушки и все, что может этот самый пол хоть немного утеплить. И все это время не сводит взгляда с Дерека, которому, кажется, уже не так сильно нравится идея с вечером откровений. - Самостоятельно я бы никогда не пошел к психологу, - Хейл жмет плечами и держит в руках коробки с лапшой и курицей в кисло-сладком соусе. Его желудок поет какую-то песнь умирающего кита, видимо, потому что есть хочется просто пиздецки, но нельзя, пока Стайлз не совьет им гнездо из всего теплого и мягкого, что нашлось в квартире. - Вот этого я и не понимаю, - Стилински вытягивает из пальцев мужчины свой ужин и усаживается, привалившись спиной к дивану и складывая ноги по-турецки. - Если у тебя проблемы, то почему не обратиться к специалисту? Дерек наблюдает за тем, как Стайлз увлеченно поедает небольшие кусочки птицы, и думает, что даже это простое действие у Стилински получается эротичным. Не смотря на то, что он запихивает в рот сразу много еды, облизывает длинные пальцы и кому-то другому может показаться, что Стайлз просто чушка, не наученная этикету. Хейл знает, что у парня на этот счет свое мнение - получая в день пару кусочков хлеба, сложно потом держать себя в руках, когда дорвешься до нормальной еды. - Я не люблю говорить о себе, - Хейл наматывает на палочки лапшу и смотрит поверх коробки на то, как Стайлз выхватывает из еще одной коробочки фунчозу, не озаботив себя вилкой или чем-то в этом духе. Мужчина ловит себя на фетише - он просто, блядь, влюблен в длинные пальцы Стайлза. Просто может смотреть на них часами и представлять, как облизывает их, посасывает, кусает, позволяет этим пальцам растягивать его задницу, чтобы потом... на этом месте фантазию приходится остановить. Иначе член снова пережмет ширинкой, а так и отсохнуть все может. - Я понимаю, но, блядь, Дерек, - парень мотает головой, вздыхая, когда Опра начинает свою речь - эта женщина даже простые вещи могла вывести в абсолют и утрировать до степени идеала. - Ты же не хочешь в дурку? Хейл в дурку не хочет, но рассказать психотерапевту все, о чем думает, чего желает - прямой путь обратно за решетку. А у него в жизни рамок и ограничений столько, что заваливает с головой. Он попал по ошибке туда, где чуть не сломался. И вернуться не входит в его планы. - Ты тоже не особо горел желанием ходить к ней, - Дерек выгибает бровь, да так красноречиво, что Стайлз фыркает и толкает его плечом. Атмосфера достаточно домашняя, они расслаблены и сидят на максимально близком расстоянии. Дерек даже Лору редко подпускает настолько близко, а Стилински в его личном пространстве не впервые, и это совершенно не доставляет дискомфорта. Что само по себе уже достаточный прогресс, как сказал бы терапевт. - Да, но я хожу к ней по своей воле, только оплачиваю лечение деньгами государства, - Стайлз чуть поворачивается и закидывает свои ступни на бедра Хейла. И довольно вздыхает, когда мужчина чуть сжимает его лодыжки и берется поглаживать - невесомо, почти не касаясь, но так приятно, что парень готов стонать в голос. - Мы сейчас типичные геи, которые едят ресторанную еду и смотрят Опру, - Хейл улыбается и чуть щекочет стопу Стайлза, от чего тот тихо сопит и дергает ногой. Это настолько умиротворяет, что Дерек думает о том, можно ли уснуть в такой ситуации, а еще лучше - засыпать так каждую субботу. И это слегка пугает, отрезвляет, потому что одно дело - сидеть сейчас, пить пиво, есть не самую лучшую в мире корейскую лапшу, которую приготовили японцы, и смотреть в зомбоящик, прижимая к себе очаровательного носителя родинок, а совсем другое - думать о завтрашнем дне, в котором будет Стайлз. Стайлз, в данный момент плотно обхватывающий губами горлышко бутылки и глотающий пиво так, что Хейл едва держит себя в руках невероятным усилием воли, потому что хочется завалить или подставиться, не суть. Получить и дать. Первостепенная задача, которая уже все мозги затапливает. - Не отвлекай меня, - Стайлз хмурится. Наигранно, но по спине Хейла все равно прокатываются волной мурашки. - Почему ты не хочешь поговорить хоть с кем-то о том, что тебя тревожит? - Потому что это больше тревожит окружающих, чем меня? - вопросом на вопрос отвечать не вежливо, но Дерек честный чувак, а это единственное, что он может сейчас выдать. - Если бы ты не волновался по этому поводу, то драки в баре не случилось бы, ты же понимаешь это? - Стилински недоволен. Он, блядь, чует на кончике языка ложь, которая осела там после слов Дерека. Понятное дело - мужчина просто даже думать не хочет, что у него серьезные проблемы. Но вранья это не оправдывает. Хейл в курсе, что с ним не все нормально, особенно внутренне, но упорно обманывает сам себя, создавая еще больше проблем. - Тот парень нас толкнул, - Дерек немного склоняет голову к плечу и начинает закипать. К чему вообще портить такой вечер подобным разговором? - Вообще-то, мы на него наткнулись, - Стайлз невозмутимо жмет плечами и понимает - играет с взбешенным зверем. - Ага, за что он и кинулся... - Не совсем так... - Ладно, но он позвал еще парней, - Хейл щурится, злится и хочет остановиться, но не знает, как. - Мы могли сказать охране, - парень кладет руки на грудь Дерека и перетекает на его колени, прижимаясь бедрами к бокам мужчины, у которого в глазах столько ярости, агрессии, что можно утонуть в напряженных эмоциях. - Не ищи себе оправданий. - Не ищи себе сейчас проблем. Слезь с меня, - рычит Дерек и негромко охает, когда получает ощутимый щипок за кожу на плече. Стайлз хищно скалится, обхватывает шею мужчины ладонями и чуть давит пальцами на затылок, заставляя Дерека запрокинуть голову. Смотреть в его темные сверкающие глаза стало личным кинком Стилински с первого взгляда, потому что это привораживает, утягивает в омут безумия. - Если я все правильно помню, ты гость в моем доме, - в каждом движении Стайлза, в каждом касании чувствуется странная глубинная мощь дикого необузданного хищника. И это, если быть честным, больше возбуждает Дерека, чем пугает. - Поэтому не указывай, что мне делать. - И что будет, если не послушаюсь? Ответ он получает сразу же. Стайлз медленно давит подушечкой большого пальца на яремную впадину, сжимает пальцы на горле мужчины и видит, как на место возбуждению приходит легкий страх. Это хорошо. Так должно быть. Главное - не позволить перерасти в убивающую панику. Поэтому парень чуть прогибается в пояснице, ерзает, отчетливо чувствуя чужую эрекцию даже через четыре слоя ткани. Он улыбается, наклоняется низко к уху Дерека и аккуратно, почти не касаясь кожи, ведет кончиком языка, слизывая/забирая страх. И урча в ответ на тихий стон. - Как будешь прятать труп? - хрипит и смеется, сам не зная, почему, но на Стайлза это действует успокаивающе - он отодвигается и прикусывает губу, ведет руками вниз и упирается ладонями в грудь. Мол, показывает, что больше не опасен. Ага, как же, так Дерек и поверил. - И что это было за показательное выступление? - Твою агрессию можно научиться контролировать. Можно приручить, если захочешь, признаешь, - Стилински думает, что надо отстраниться, прервать чертов контакт. А вместо этого гладит чужое тело сквозь ткань, облизывается, как довольный кот, которому только что выложили в миску сметаны, и не торопится заканчивать общее на двоих сумасшествие. Где-то в подсознании рвутся тонкие нити, на которых держалось самообладание и полный непоколебимый контроль Стайлза. Он выстраивал в себе стены последние пару лет, но они рушатся, осыпаются пылью под напором темного взгляда глаз, которые по цвету сейчас напоминали мокрую траву. Руки нестерпимо чешутся, потому что тянет отпереть ящик, содержимое которого очень давно хочется выбросить так, чтобы навсегда. Нельзя так сразу, нельзя. Напугает, упустит возможность. Шикарную, кстати, потому что Хейл сам стекает в его руки именно сейчас. - Очередные мантры, гипноз или нечто из разряда - читай правильную литературу? - Дерек хмыкает и выразительно изгибает бровь. Стайлз всерьез думает, что он может общаться только так, и слов не надо будет. Ему хватает наставлений врача, которые чаще всего пиздецки раздражают и бесят до степени "ебанись башкой об стену". Неужели Стайлз тоже будет лечить, уговаривать, пытаться навязать контроль лаской? Не похоже. Этот парень, скорее, силой вынудит делать все, что захочется его шебутной фантазии, а Дерек и противиться не посмеет, уляжется на спину и вскинет вверх лапки - мол, делай уже, что хочешь, я устал бороться один. - У меня своя запатентованная методика, - Стайлз облизывает свои сочные губы и растягивает их в шальной, полубезумной улыбке. Хейла совершенно ожидаемо ведет. У него туман перед глазами и каша в голове, когда парень склоняется низко-низко, ведет широко по челюсти Хейла своим влажным шершавым языком и тянет в поцелуй. Тянет настойчиво и неотвратимо, словно цунами накрывает, враз отрезая все пути к отступлению. Дерек прикасается к пояснице парня, успевает лишь на секунду ощутить мягкую ткань под пальцами, как его руки тут же оказываются сжаты за запястья более сильными и ловкими. Стайлз на мгновение надавливает сильнее, оставляя синяки, которые к утру нальются темнотой, и сдвигает ладони Хейла с себя на диван. И все это не разрывая поцелуй. Намек понят. Сопротивляться мужчина не собирается. Он отдается поцелую, будто это впервые, ловит тихие вздохи Стайлза губами и понимает, что заводится от этого ничуть не меньше, чем если бы перед ним тут стриптиз станцевали. Стилински умеет пользоваться тем, что дала ему природа - он прихватывает зубами нижнюю губу Дерека и чуть оттягивает; ласково и чуть с нажимом проводит кончиком языка по ребристому небу; неожиданно мягко продолжает, ведет в соприкосновении губ. При этом Стайлз почти не двигается. Его руки аккуратно прижимают Дерека к дивану, невесомо давя на крепкую грудь, колени прижаты к бокам, и весь он как-то статично замирает, будто боится спугнуть момент любым лишним телодвижением. Напряжение в нем буквально сверкает, сияет всевозможными оттенками неуверенности. И это обескураживает Хейла. Поцелуй прерывается, и оба дышат слегка загнанно, с присвистом. Дерек вскидывает ошалелый взгляд и пристально всматривается в сосредоточенного Стайлза, который прикрыл глаза и задумчиво свел брови на переносице. Хейл и сам не знает, какого черта приподнимает руку, чтобы коснуться указательным пальцем небольшой складочки и разгладить ее, на что Стилински широко распахивает глаза. Удивлены оба, но не шарахаются в стороны, хотя внутренняя дистанция держится достаточно хорошо. - У тебя всегда это было? - интересуется Стайлз. Дерек моргает, не сразу понимая, что обращаются к нему, и отдергивает руку, словно обжегся. Он не знает, чего сейчас хочется больше - скинуть с себя парня, который, кажется, уже просто перестал видеть границы дозволенного, или притянуть ближе, запечатывая поток вопросов поцелуем. Одно точно - Хейл не ощущает внутри безумной скребущей жажды ударить, размазать, раздавить. Прогресс? Определенно. - Нет. Это... Это началось девять лет назад, - Дерек выдыхает и опускает голову, почти дотрагиваясь подбородком груди. Стайлз совершенно точно растерян. Он не имеет ни малейшего понятия о том, как вести себя. Подсознательно парень осведомлен, что в мгновения откровенных разговоров нужен тактильный контакт. И не такой, к какому он привык, а более ласковый и нежный, осторожный, как к дикому зверю. Но получится ли толкнуть себя в сторону умолкшего Хейла? - Тогда случился первый приступ? - Стилински судорожно вздыхает, прикасаясь к плечам Дерека, сжимая и обводя подушечками больших пальцев ключицы. - Как это было, расскажешь? - Зачем? - мужчина все еще не поднимает головы, но жмурится от приятных прикосновений. - Что тебе даст рассказ о ночи, которую я пытаюсь забыть? Боль Дерека практически выходит наружу, вытекает из пор эфемерными волнами, фантомными толчками бьет Стайлза в грудь и живот. Парень знает этот оттенок страданий - а их он успел испытать предостаточно, чтобы делить на спектры в своей голове. И эта - небесная, чистая, голубая. Боль по тому, что не вернуть, по родному, по в сердце вросшему. Стилински не выдерживает, его почти дробит эмоциями на куски, и утыкается носом в взъерошенную макушку Хейла, прижимая его к себе. - Мне может и ничего, но тебе станет легче, я точно знаю. Я вижу, сколько ты носишь в себе. Это неподъемный крест, груз невероятно тяжелый. Он давит на тебя, - тихо шепчет, потому что не хочет вынуждать, но услышать должен. - Перед каждым моим отъездом в колледж, мама готовила кролика, а папа ворчал, что я мог бы учиться и получше, - Дерек выжидает пару минут, прежде чем начать говорить. Он усмехается, пальцы в замок позади Стайлза и трется носом о его шею. Сердце стучит неровно, спотыкаясь от каждого звука, но оно бьется - это уже хорошо. - Иногда я думаю, что было бы лучше, случись все, как в драматичных фильмах, по канону современности - мы бы поругались перед тем, как я собрал вещи и уехал, а потом я вернулся к пепелищу и, типа, "выл на луну", - Хейл заковывает последние слова в кавычки одной только интонацией, руки все еще расслабленно лежат параллельно бедрам седлающего его Стайлза, который за пару секунд до разговора чуть смещается. - В радужных пони, которых тебе дарили, придерживая на привязи единорога, тоже слабо верится, - выдает Стилински и сам смеется от столь нелепого сравнения. - Наверное, я никогда не пойму, как работает твоя голова, - ухмыляется Дерек. - Я сам не всегда в курсе той хуйни, что выдает мой мозг через мой рот, - Стайлз частит. И это, блядь, кажется пиздец. Потому что он не бормотал так после двадцати. Последние семь лет его речь напоминала саркастическую подъебку временами, но была вполне спокойна по ритмике. - Меня все устраивает, - Хейл откидывается спиной на диван, но Стайлз остается неподвижен, поэтому ладони Дерека застывают в опасной близости от задницы парня. - Ты отвлекаешь. Это хорошо. Он закрывает глаза и поджимает губы. Не знает, как и откуда начать. Блядь, пять минут назад они исступленно целовались, а теперь говорят о прошлом так, словно это действительно необходимо. - Мне не дарили животных, хотя не думаю, что ты об этом. Я получал книги и свитера. Просто охуеть как много свитеров, - вдох, выдох, вдох, выдох. Вспоминать больно, забыть - взорвет изнутри, оставив висеть на ошметках собственного разума. Парень не торопит. Его острые колени почти больно упираются в выступающие тазовые косточки Дерека, ладони спокойно гладят по щекам и шее мужчины, выводят узоры, будто забирают боль от дурных воспоминаний. Он знает, что у Хейла не простая история. Как и знает, что она сломала его изнутри. Иначе, такой сильный мужчина, как Дерек, не появился бы на пороге кабинета психотерапевта. - А Кора всегда находила в небольшом магазинчике рядом с въездом в город невозможные тетради со всякими принтами, которые она считала, как там это слово, очешуенными, - слабая улыбка расцветает на лице Дерека всего на мгновение, а потом в уголках его глаз начинает скапливаться влага, которую он поспешно смаргивает, взяв себя в руки. Слезы - это нормальная и естественная реакция организма на горе. И не важно, кто их проливает и по какому поводу - молодая девушка, которую бросил парень, маленький малыш с разбитой коленкой или взрослый мужчина, потерявший почти всю семью. Но Стайлз не говорит этого, молчит, ждет, когда к этой мысли Хейл придет сам. - Я учился на журналиста. Хотел заниматься военной или криминалистической журналистикой, писать правду, рассказывать о злодеях, а по итогу сам стал газетной сенсацией Бейкон-Хиллс, - Дерек горько усмехается и открывает глаза, смотрит на парня и зачарованно осознает, что готов выложить все, как на духу. - Слушай, если ты не хочешь говорить, я пойму, - Стайлз поднимает руки вверх, ладонями к мужчине, показывая, что он открыт для любого ответа, что готов принять любой исход. Просто, ему совсем не по душе видеть Дерека таким - загнанным, тоскующим, едва произносящим слова. - Я не знаю, как признаться в том, что я повинен в смерти человека, - Хейл прикасается самыми кончиками пальцев к линиям на слегка грубоватой коже ладоней парня, исследует, заставляет вздрагивать и вздыхать, чего не мог добиться почти никто последние пару лет. - А только что было не признание? - Стилински перехватывает пальцы мужчины, сжимает и замолкает. Он догадывался, но сложить два и два все еще не получалось. Не хватало данных в уравнении, как ни крути и не переставляй переменные. Дерек вздрагивает и рвано выдыхает остатки кислорода сквозь плотно стиснутые зубы. Он ждет. Не знает, чего конкретно, потому что где-то внутри есть страх, что Стайлз сейчас просто ударит его чем-нибудь потяжелее и сбежит из собственной квартиры, что было бы нормально в данной ситуации. Оказаться в одном помещении с убийцей - приятного мало, не так ли? - Я приехал уже после праздников. У моей семьи есть небольшой домик недалеко от Тахо, - он запинается и проглатывает следующие слова. Моргает и тихо поправляет себя: - Был дом. Еще дедушка его отстраивал. Проводить там каникулы или уикенды, катаясь с друзьями на лыжах и сноубордах, валяя Кору в снегу и получая за шиворот целый ворох раскрошенного льда... Я любил это. Поэтому отправился туда. Дерек кусает губы и тут же зализывает небольшие ранки. Стайлз думает, что хочет ударить его за это, а потом целовать так, чтобы оба задыхались. Иррационально, но так ощутимо бьется в сердце, стучится в голову - мол, привет, меня зовут Увлечение, можно войти? И Стайлз распахивает двери, точно зная, что давно открыто, просто никто не просился. - Я издалека увидел этот адский огонь. Сквозь лес, понимаешь? Бросил машину и помчался в сторону дома, прихватив с собой огнетушитель из машины. Гребаный, блядь, маленький огнетушитель, - не смеется Хейл только усилием воли. Хотя истерика медленно набирает обороты, разрастается в груди. Она может перерасти в панический страх, из которого, как пшеница на благодатной почве, взойдет агрессивность. - Кажется, его потом нашел кто-то из офицеров. Меня приковало к месту, метрах в ста от полыхающего дома. Мужчина передергивает плечами, будто пытается стряхнуть со своих плеч навалившееся видение из прошлого. Стайлз отчетливо видит каждый яркий язычок пламени в ментолово-зеленых глазах Хейла и почти дрожит под напором этого пожара. - Я слышал, как трещали и рушились потолочные балки, погребая под собой все, что попадалось им на пути. Мне казалось, это звук крошащихся костей, казалось, я чую запах горелой плоти, - дышит, как загнанный в клетку зверь, смотрит исподлобья, собирает себя по кускам, хоть и поздно уже - Дерек слаб и открыт настолько, насколько позволяет собственная гордость и чужое непоколебимое присутствие. - Я помню их крики... У Стилински внутри переключается тумблер. Он тянет Дерека к себе, обнимает и трется носом о его щеку, не зная, откуда в нем вдруг зародилось желание защитить, укрыть собой. Плевать. Потому что мужчина расслабляется в его руках и вжимается телом в тело, гладит ладонями спину Стайлза и понимает, что он в безопасности, что здесь никто не заставит вновь и вновь говорить о событиях той ночи. - Выжили только мы с Лорой. У сестры заболела дочь, это спасло их, а я всего лишь опоздал, - тихий шепот режет тишину умело, будто горячий нож специальный сыр для бутербродов. - Мама, отец, дядя Питер и Кора с Малией погибли. Пять человек. Я не мог не отомстить. - Это был поджог, - Стайлза поражает догадкой. Он вдруг видит перед мысленным взором расцвеченный алым и желтым дом, сгорбленную фигуру Дерека и кого-то, кто лишил его семьи. Почти все родственники Хейла погибли в одночасье, и найди повинных Стайлз, было бы нечто гораздо хуже смерти. - Исполнители нашлись только через год. Год кошмаров и страха за свою жизнь, за жизнь сестры и ее семьи. Да, Хейлов знали в определенных кругах бизнеса, но... - Дерек жмет плечами и смотрит куда-то сквозь Стилински. Хорошо, что парень уже видел такое раньше, иначе нехило бы струхнул, уж больно жутко выглядел мужчина, глубоко ушедший в себя. - Мы с Лорой и подумать не могли, что все дело в нашей сети магазинов. Начался суд, знаешь, и я... Я кидался каждый раз. И не только на них. - Неконтролируемая агрессия, перепады настроения, депрессивные расстройства, - перечисляет Стайлз так, будто читает его дело. При этом его пальцы бездумно путаются в волосах Дерека, перебирая короткие мягкие пряди. - Хуже именно приступы гнева, - Хейл кивает, стискивая парня в своих руках и пытаясь восстановить вдруг сорвавшееся рыком дыхание. - Я бросился на них в зале суда. Меня вывели. Не задержали. Фатальная ошибка. Восемь лет за решеткой, досрочное за положительную характеристику и обязательное посещение психотерапевта. Стилински цокает языком почти на каждую отрывистую фразу, рассеянно переместив руки на плечи Хейла и слегка массируя напрягшиеся мышцы. Вполне может случиться, что после озвучания своих мыслей, Стайлз получит в бубен со всего размаха. Пиздец в том, что, блядь, он осознает - выйдет драка, ведь отпустить Дерека не так-то просто даже на уровне эмоций, об окончательном упущении любого тактильного контакта даже думать оказывается физически больно в районе солнечного сплетения. - Я правда могу помочь. Точнее, выйдет, что ты мне, а я тебе, - Стайлз напрягается, сползает с Дерека и разминает шею, плечи, ноги, щелкая попеременно то суставами, то позвонками. Он выгибается так красиво, растопырив в сторону длинные пальцы, что Хейл невольно начинает любоваться, но возвращается в реальность, когда парень тихонько покашливает. - Дерек, не отвлекайся. Помощь. Друг другу. Помнишь? Хейл кивает и тоже потягивается. Оказывается, он достаточно долго высидел в одной позе, почти не двигаясь и дыша с перебоями. Мужчина делает глубокий вдох, но слышит фразу, которая вынуждает его буквально давиться кислородом: - Я практикующий садист, - Стилински делает шаг назад и осматривается в поисках особенно тяжелых предметов, которыми можно нанести серьезные травмы. - БДСМ, кожа, плетки... НЕ думаю, что надо объяснять тебе, что это такое. И это действительно может принести тебе пользу. - Даже не думай, - Дерек резко поднимается на ноги и едва не перескакивает через спинку дивана, когда Стайлз делает шаг в его сторону. - Нет. Чувак, ты охуенный, но я не по этим делам. - Не по этим делам? - парень выгибает бровь и усмехается, почесывая тонкий и почти не заметный шрам на лбу, доставшийся ему в пьяной драке в каком-то баре. - Ты так выражаешься, как будто я трахаю собак или автомобильные покрышки. - Ты намеренно причиняешь людям боль для собственного удовольствия. Не вижу особой разницы, - мужчина скрещивает руки на груди, интуитивно отгораживаясь и защищаясь. Стайлза встряхивает. Буквально. Он весь становится неким подобием оголенного провода, от которого искрит за километр. Нет, конечно, Стилински не ждет, что его сразу поймут и примут с распростертыми объятиями, но смотреть на него, как на какого-то противного паука, который раскидывает свою паутину - это уже слишком. - Когда мы целовались, ты не возражал, что тебя буквально придушивают, не давая разгореться жутким эмоциям, которые вечно сидят в твоей голове, - он говорит медленно, словно объясняет что-то идиоту, и плавно сдвигается немного в сторону, поворачиваясь к Дереку боком, но не отводя настороженного взгляда кофейных глаз. - И поверь - тебе это может понравиться ничуть не меньше, чем мне. - Мне надо подумать над всем этим, - Дерек смотрит как-то виновато, но оставаться не собирается. Стайлз не меняет позы, заставляет себя застыть и не мешать, хоть и до одурения хочется схватить Хейла за руки, дернуть на себя, подчинить и вынудить остаться, прогибаясь под умелыми прикосновениями. Нельзя. Иначе окончательно напугает или разозлит. А отдыхать в реанимации после кулаков Дерека как-то не тянет. - Пойми одно - я не буду мучить тебя. То есть, да, тебе будет больно. Иногда очень сильно больно, потому что мне это нравится, - Стилински усмехается и смотрит исподлобья, запускает одну ладонь в волосы на затылке, чуть сжимая их и оттягивая. Он не привык упускать контроль, но сейчас перед ним мужчина, которого Стайлз и правда желает до зубовного скрежета. И это мужчина, который не будет принимать его правила игры за деньги. - Но я умею извиняться за боль, - добавляет тихо и еще пару секунд прислушивается к тихому хлопку входной двери.