Страх

Во сне Дерек прижимает его к себе и тычется холодным носом между лопатками. Стайлз мягко выбирается из его рук, садится на край постели и зябко ежится. Ему нравится, как Хейл растворяет его в себе, нравится это ощущение полной защищенности, но быть слабым нельзя - это в подкорку вбито. Хуже всего то, что ему Стилински буквально жаждет рассказать все, что скрывал от терапевта. Потому что электричеством под пальцами мелькает - Дерек не выдаст, не предаст, не сдаст его на опыты в психушку. И мужчина заслуживает честности за честность. История за историю, так ведь? - Чего не спится? - Дерек потягивается и переворачивается на спину, сонно щурясь и пытаясь рассмотреть силуэт Стайлза в темноте. - Я сплю очень чутко. Просто невероятно. Поэтому мало, - признается и улыбается, запуская руки в волосы и чуть оттягивая короткие пряди. - И как ты до сих пор не свалился где-нибудь? - мужчина хмурится, приподнимаясь на локтях и прикусывая губу. После вчерашнего обучения контролю до сих пор побаливала поясница. - Лучшая звукоизоляция - в ванной комнате. Сплю там, - парень чуть откинулся назад, коснулся губами виска Хейла и сполз с кровати, даже не подумав озаботить себя одеждой или пледом. Два месяца полусна. Только так мог назвать это Дерек. Потому что Стайлз постоянно куда-то отлучался посреди ночи, иногда возвращаясь, но чаще всего - к утру его уже не было рядом. Он действительно очень чутко спал, Хейл убедился однажды, когда просто положил телефон Стилински на тумбочку с его стороны. Тот сразу вскинулся, вцепился в руку мужчины и чуть не вывернул из суставов. При этом - не произнес ни звука, только смотрел как-то странно. Не безумно, напугано. - Блядь, я связался с ребенком, который думает, что он все еще на войне, - Дерек все же усаживается в постели, тянется за сигаретами и вспоминает, что они в кармане куртки. Он, кажется, не успел ее даже самостоятельно снять. Мужчина свешивает ноги на пол и вздрагивает от контраста горячих ступней и ледяного пола. Это освежает. Немного даже отрезвляет, потому что после их игр у Хейла бывает порой такой отходняк, что пару дней просто невозможно думать о чем-то связно. Новому психотерапевту это нравится - эта чокнутая блуждающая улыбка Джокера. - Мы психи, детка, просто психи, которым весело вместе, - шепчет и разминает шею, пока идет до прихожей, ищет недавно купленную пачку и посматривает в сторону ванной комнаты. Очень тихо. Как и всегда. На балконе он кутается в теплый шерстяной плед, который подарила еще сестра, просто обожавшая розы в различных формах и оттенках. И курит с таким удовольствием, будто не притрагивался к сигаретам полгода, если не больше. Утром Стилински щурит сонные глаза, прижимаясь к бортику ванны, и сжимает пальцами края плотного пледа с изображением огромных бархатистых красных роз. - Как тебе удалось ко мне подобраться? - Дерек стоит к Стилински спиной, переворачивая шкворчащие на сковороде немецкие сосисочки. У парня есть возможность полюбоваться тем, как домашняя одежда выгодно облепляет тело его любовника - широкий разворот плеч, изящная и крепкая линия спины, упругие ягодицы. Остальное скрыто тканью, но Стайлз знает, что тело этого мужчины идеально. - Я точно помню, что засыпал без пледа. - Просто открыл дверь, услышал, как сорвано ты дышишь, и увидел, как ты дрожишь, - Хейл пожимает плечами и выкладывает на тарелки завтрак - пышный омлет, сосиски и нарезанные овощи, а по всей кухне отчетливо ползет аромат крепкого кофе. - Я сам удивлен, что ты меня не заметил. Кошмар? Он поворачивается вполоборота, не настаивает на ответе, но у Стайлза между ребрами что-то зажимает, а внутри переключаются тумблеры, загорается красная тревожная лампа и что-то идет наперекосяк. Кажется, система летит ко всем чертям. Парень медленно подходит к Дереку, упирается лбом в его плечо и облегченно вздыхает, когда Хейл ерошит волосы на его макушке. Это так сильно успокаивает, что Стайлз позволяет себе обхватить теплого мужчину руками и закрыть глаза. Ответного объятия и прикосновений по голой спине и бокам не следует. Что ж, он сам так просил. - Просто не самый лучший сон из всех, что мне снились, - парень улыбается и отстраняется, подхватывая одну из тарелок с едой, ведет над ней носом и демонстративно облизывается. - Пахнет вкусно. Кому продать душу, чтобы питаться так каждое утро? - Мне, - просто отвечает Хейл, не зная, какую бурю вызывает простое местоимение в душе Стайлза, зависшего на пару секунд. Они завтракают в тишине - так любит Дерек. Он вообще не переносит лишнего шума за столом. А еще боится открытого огня и отвратительно чувствует себя, когда поблизости кто-то зажигает свечи. При этом - зажигалка под запрет не встает. Видимо Хейл вбил себе в голову, что она не причинит вреда, потому что подконтрольна, а может он просто решил не заострять на этом внимания, чтобы оставить себе привычку из прошлого. - Сегодня очередное собеседование, на которое я не пойду, - мужчина отставляет пустую тарелку в раковину и трет лицо с таким остервенением, будто пытается его содрать, скинуть маску безразличия к ебнутому миру, который не дает ему шанса жить и выживать. - Сколько их еще будет? - А может стоит сходить в этот раз? - Стайлз подпирает щеку кулаком и оглаживает взглядом каждый изгиб тела, которое хотелось "расчехлить", медленно вынимая из хлопкового домашнего комплекта. - Вдруг повезет? - Я отсидевший убийца, который одного человека прикончил по неосторожности, а второго покалечил, - Дерек смеется и поворачивается к молодому парню, который сидит спиной к припекающему солнцу и понятия не имеет, как идеально каждый попавший в квартиру луч подсвечивает его шрамы, которые Стилински считал ужасными. - Сам подумай - какую работу мне могут предложить? Киллера? - Ты так сильно утрируешь, - Стайлз пожимает плечами и улыбается. В его голове Дерек в строгом костюме и с оружием в руках, в кожаных перчатках, становящийся на колени и отбрасывающий в сторону пистолет - картина шикарная и подлежащая исполнению. - Просто рискни. Что там за вакансия? - Охранник в гей-клубе, - в Хейла летит скомканное полотенце, и мужчина смеется. Надо же, каким Стилински оказался собственником. - Шучу, - парень заметно расслабляется под ласкающим взглядом Дерека, но тут же напрягается, когда мужчина усмехается. - Там же. Но барменом. С хорошим окладом. Но раз ты против - я не пойду. Стайлз фыркает достаточно громко, чтобы была понятна степень его незаинтересованности этим вопросом. Но в глазах мелькает некое разочарование, недоверие, страх, в конце концов. Он не любит делиться тем, что принадлежит ему, но прав на Дерека не заявляет, зная, что может потерять такого любовника - сильного, красивого, выносливого, терпеливого. - Со своей жизнью ты волен делать все, что вздумается, не так ли? - Стайлз прикусывает губу, всем своим видом показывая - не так. Он, блядь, готов даже ногами потопать для убедительности, но молчит, сидит на попе ровно и только выжидающе смотрит, отслеживает, распознает ложь в каждом мельчайшем мимическом жесте. - Стайлз, кажется, мы договаривались - без уверток. Но тебе привычнее отмалчиваться не только о прошлом, но и о настоящем. Обо всем, что до чертиков пугает тебя, - Хейл загружает посуду, которую все это время споласкивал, отвлекаясь на это монотонное занятие, чтобы не подойти к парню и не подолбить пальцем о его лоб, доказывая свою правоту. Стилински с шумом отодвигает стул, достает из свободных шорт пачку и едва не сминает ее в руке. Понимает - Дерек прав. Настолько, насколько и близко не удалось подобраться Хоуп. Признаться? Ни за что. Нет. Не сейчас. Может, никогда. Он не может решиться, не может показать свою светлую сторону, когда настолько отдался влиянию темной. - Знаешь, ты о себе настолько высокого мнения, - голос тягучий, неприятный, липкий, словно паутина. И Хейл чует, что разговор потек в совершенно ненужное русло. - Но незаменимых нет, ты в курсе? Парень едва не выплевывает последние слова, резко разворачивается, почти врезаясь в стул, который сам же и отодвинул минутой ранее, и уходит на балкон, торопится, словно гонится за ним свора адских гончих. Уходит от проблемы, от правды. Всегда так делал. И будто не понимает, что разговор явно уже ушел от темы нужности Дерека в его жизни. Дерек не бьет посуду, не пинает мебель и шкафчики. Он молча сжимает руки в кулаки, подчиняет гнев своей воле, хотя очень хочется подойти к объекту, который повинен в таком его состоянии, и врезать хорошенько, чтобы всю дурь выбить. Господи, да ведь он же не дебил полный. Знает, что этот говорливый странный парень очень быстро привязывается, становится зависим с полпинка, хоть и скрывает все это за маской абсолютного безразличия, - Вероятность ебанутости обоих - сто двадцать процентов, - Хейл замирает в балконных дверях, рассматривает сгорбленную фигуру, ласкает каждый позвонок одним только взглядом и изучает рубцы с интересом маньяка. Ничего не может с собой поделать - влюбляется, тянется к теплу и замкнутости. - Учишься делать правильные выводы. Это хорошо, - в голосе слышна усмешка. Стайлз манит его пальцем, почти не поворачиваясь лицом, и мужчина не может отказаться, летит мотыльком к опасному огню. Стилински быстро ориентируется. И еще быстрее придумывает способы наказаний. В этом он мастер. Отчего-то Дерек уверен, что во времена службы в армии равных ему было мало. Парень хватает любовника за загривок, чуть ведет пальцем - со стороны решат, что нежно даже - и слегка дергает на себя. Хейл не в курсе, на что именно тот давит, но чувствует, как пол уходит из-под ног, а в глазах стремительно темнеет. - Узнаю - будет больно. - Новость дня? - как в таком положении можно позволить себе сарказм? Было, у кого учиться. - Не шути со мной, Дерек, - отпускает так же быстро, отталкивая в сторону, снова съеживаясь. Как у него так получалось? Секунду назад - хищник, готовый терзать на куски и выдирать сухожилия, а потом - маленький перепуганный мальчик, который видел слишком много. - Тебе бы стоило доверять мне немного больше, знаешь? - Хейл трет горло и раскладывает ту немногую информацию, что у него имеется на Стайлза, по полочкам, но выходит какая-то странная сюрреалистичная картина. А разговорить парня - не вариант, раз он сам не хочет. - Не вижу причин для этого, - Стайлз тушит сигарету и отодвигается от балконного ограждения, внимательно смотрит на мужчину и не понимает, с чего вдруг ему стыдно. Он предупреждал изначально, что не собирается впускать кого бы то ни было в свою жизнь. Только в постель. Дереку хочется сграбастать Стилински в охапку, закинуть на плечо, втащить в квартиру и доказать, что не он один может быть главным в их недоотношениях, основанных на сексе и БДСМ-сессиях. - Ты просто... невыносим. Я даже не уверен, что ты вообще человек, потому что у людей есть такая штука, как сердце, представляешь? Это ведь... Зачем ты дал мне высказаться, выслушал, если не собирался делать подобного в ответ? - мужчина сжимает руки в кулаки и не отступает, когда Стайлз встает напротив и всем своим видом показывает, что разговор исчерпал себя, и он хочет войти внутрь. - А ты хотел сопливых романтичных отношений? Я предупреждал... - Знаю. Но я ведь... Блядь, Стайлз, я тебе свое тело доверяю, помнишь об этом? - Дерек щурится и пытается дышать ровнее. Чувствует, как ярость медленно скапливается внутри, требуя выхода, и не может ее остановить. Она сильнее. Всегда была сильнее. Стилински выгибает бровь и думает - врезать зазнавшемуся мужчине или просто попросить отойти с дороги. Но он ведь может и не послушаться, а тогда придется наказывать. Нет, Стайлз совершенно не против такого расклада, но вот задница Дерека ему спасибо не скажет, а воспользоваться ею очень уж хочется, желательно - прямо сейчас, на этом чертовом открытом со всех сторон балконе. - И это дает тебе право требовать от меня ответной откровенности, - это вопрос, но звучит так, словно Стайлз утверждает, забирая у Хейла возможность ответить. - Если ты боишься за сохранность своей великой тайны, то могу заверить... - О, избавь меня от клятв в верности, - Стайлз поднимает ладони и прижимает их к груди Дерека, вталкивая мужчину в квартиру и улыбаясь. Кажется, у него был план, как совместить наказание, секс и небольшую откровенность. Где-то в нижних ящиках шкафа лежит веревка, там же должно быть масло и стек, еще не распакованный. А утро из вполне обычного очень быстро превращается в занимательно-увлекательное. Главное - не переборщить. Подобными приспособлениями они еще не пользовались, но все бывает в первый раз. Стайлз усмехается и представляет, какую красоту предстоит увидеть - связанный за руки, почти неспособный шевелиться Дерек, подвешенный к потолку, на коленях, без возможности встать или сдвинуться так, чтобы не было выворачивающей боли в плечевых суставах. И его горячий рот, чуть шершавый язык, влажные губы и упругая задница, которая давно принимает его без подготовки. Черт, от одной только мысленной картинки член встает и оказывается плотно прижат ширинкой. - А чего тогда ты хочешь? - Хейл замирает на пороге спальни. Он не боится, но не уверен, стоит ли сейчас доверять парню, у которого в глазах слишком много лихорадочного блеска для того, кто хочет просто поговорить. - Тебя, - Стайлз просто жмет плечами и улыбается, подходя к шкафу и начиная рыться на полках. Необходимое ложится в руку так привычно, что Стилински даже вздрагивает. Он поворачивается к мужчине, и тот потрясенно приоткрывает рот, но скрыть участившееся дыхание не может. - Что скажешь? Дерек смаргивает пелену возбуждения и едва не задыхается следующим вздохом, потому что ему хочется ощутить эти веревки, которые будут натирать кожу, подталкивая его к границе между болью и удовольствием, потому что он мечтает об узких ладонях, намазанных маслом и скользящих по спине и груди, и о тонком стеке, который не будет касаться его нежно, подарит боль, но такую желанную. Жизнь практически на чердаке имеет свои преимущества. К примеру, когда Хейл проходит в середину комнаты и садится там на колени, вытягивая руки перед собой, Стайлз вскидывает взгляд к потолку и облизывается. Мужчина находится ровно под крючком, с которого свисает более прочная, чем в руках Стилински, веревка. Когда парень впервые обнаружил эту штуку в своей квартире, то сразу же понял, что именно хочет сделать. - Ты такой послушный, - Стайлз присаживается перед Дереком на корточки и гладит его кончиком указательного пальца ровно по линии челюсти. - Это хорошо. Он обматывает запястья мужчины, вяжет профессиональные узлы, но старается не сильно затягивать, потому что излишняя боль испортит все удовольствие. Конец веревки Стайлз объединяет с одним из концов жгута, висящего с крючка, и вздергивает руки Хейла над его головой с помощью второго, натягивая получившийся общий канат и приматывая его к кольцу, которое прикреплено к полу. Он отходит на пару шагов и рассматривает получившуюся картину, чуть не стонет от идеального полукруглого изгиба хребта и облизывается, когда оказывается вплотную к Дереку и гладит ладонью его покрасневшую от прошлых ударов поясницу. - Я все делаю правильно, сэр? - шепчет мужчина, не поднимая головы. - Да, - Стайлз не говорит, насколько сильно ему нравится, когда Хейл называет его так, но едва не дрожит от трех букв, произнесенных хриплым от возбуждения голосом. Парень осторожно разрезает футболку, стягивая ошметки ткани с тела Хейла, но хлопковые штаны пока оставляет. Полуобнаженный Дерек так и напрашивается на все, что только может придумать Стайлз, но в длинных пальцах оказывается лишь флакон массажного масла, которое он щедро льет на смуглую кожу, дурея уже от того, как тягучая ванильная смесь стекает по рельефным мышцам, вырисовывая на торсе Хейла невероятно притягательный и сексуальный узор. - Такой божественно красивый, - не сдерживается, выводит языком извилистую линию по напряженной жилистой шее мужчины, отстраняется и льет немного масла на руки, на которых явственно проступают вздувшиеся вены - это один из многочисленных фетишей Стайлза в Дереке, в которых он сознается только под очень серьезными пытками. Хейл не поднимает взгляд, знает, что за это его по голове не погладят, а он не намерен нарываться. Мужчина ждет, мелко подрагивает и кусает губы, жмурится, когда намасленные пальцы обводят контур губы и скул, и не выдерживает - чуть прикусывает замершие пальцы, лижет подушечки кончиком языка и чувствует, как его ведет от тихого несдержанного стона Стайлза. - Хочешь меня, да? - рука опускается, сжимает прямо через ткань напряженный твердый стояк, и в ответ слышится глухой вскрик. - Хочу, сэр. Пожалуйста, - это почти скулеж, но Хейлу настолько плевать, что он готов молить о пощаде. Стайлз улыбается, сжимает чуть сильнее и отходит. Он просто не может не насладиться этим кадром, не может отказать себе в удовольствии запечатлеть в подсознании извивающегося, тянущегося к нему сильного Дерека. Парень на секунду прикрывает глаза, берет себя в руки и распаковывает стек, уютно ложащийся в ладонь. - Когда я попал в плен, афганцы очень быстро сообразили, что я не могу долго находиться без движения. Я буквально дурею от неподвижности, - Стайлз ходит вокруг связанного Дерека, иногда поводит по блестящей от масла коже стеком, и видит, как тяжело тому дается такое подчиненное положение. - Меня подвешивали за руки. До тех пор, пока по рукам не текла кровь. Я не мог касаться земли даже кончиками пальцев. Как думаешь - это было больно? Отвечай. - Да, сэр. Очень больно, сэр, - Дерек кивает, сжимает руки в кулаки и напрягается еще больше, чувствуя, как веревки практически сжигают кожу, натирая ее до красноты. Стилински сжимает в ладони рукоятку и размахивается. Свист почти неслышен, но он и не нужен - парень и так прекрасно знает, каким бывает жуткий звук рассекаемого воздуха. Стек с легким шлепком приземляется на спину Дерека, оставляя слабы красноватый след. Недостаточно. За первым следует еще несколько ударов, каждый из которых причиняет все больше боли, но той острой, граничащей с безумием боли, которая жаркой волной возбуждения ухает в живот, сжимаясь там в горящий шар. - Скажи, чего ты хочешь, - приказывает Стайлз, тяжело дыша и едва сдерживаясь, чтобы не коснуться оставленных им отметин. - Тебя. Я хочу тебя, - Дерек пытается повернуться, посмотреть на парня, который исхитряется мастерски доводить его до крайней степени желания, причиняя боль до той черты, за которой начинается реальное страдание. Стилински усмехается, прищуривается, осматривая натянувшуюся веревку и откидывает стек в сторону. Сегодня он ему больше не пригодится. - Прогнись. Настолько, насколько сможешь, - это маленькое послабление от него, которое всегда вводит в легкий ступор самого Стайлза. Небольшое разрешение на свободу действий. Дерек наклоняется, послушно выгибая измученную спину, и тихо выдыхает, когда веревка натягивается все сильнее с каждым миллиметром, гнущим его к полу. Он понимает, что еще чуть-чуть - и руки вывернет, а кожу сдерет до кровавых следов. И улыбается, почти незаметно, чтобы не получить нового наказания, когда тонкая ладонь гладит о плечу и немного сжимает - сигнал остановиться. - Ты понимаешь, за что наказан? - За любопытство, сэр? - это не ответ, который устроит Стилински, поэтому он наотмашь бьет Дерека по лицу, а тот даже бровью не ведет, только дышит все сорваней. - За любопытство. - Правильно, - Стайлз вздергивает голову мужчины за подбородок, давит большим пальцем на нижнюю губу, и Хейл послушно открывает рот, даже не думая сопротивляться, когда крупная налитая головка скользит в его рот. Дерек тихо урчит, пропуская твердый член все глубже в глотку, наслаждаясь крупицами даже такой близости. Все его тело пылало после ударов стека по напряженной, словно звенящей коже, по венам текла ртуть, отравляя не хуже цианистого калия, запущенного напрямую в сердце. Это поначалу Дерек убеждал себя, что такая потеря контроля, возбуждение от боли и приказного тона тощего парня с улыбкой маньяка - ненормальны. А потом научился получать от этого ни с чем не сравнимое удовольствие. - Ты узнаешь. Если будешь хорошо себя вести, - Стайлз вплетает длинные увитые венами пальцы в короткие волосы на затылке Хейла и чуть оттягивает, заставляя мужчину выпустить член изо рта и запрокинуть голову так сильно, как это вообще было возможно в подобной позе. По подбородку Дерека стекала ниточка слюны, которую он тут же подобрал языком, облизываясь, словно последняя блядь, выдирая из горла Стилински утробный рык, заставляя парня снова насаживать рот коленопреклоненного саба на свой член, буквально требующий разрядки. Он не хочет быть грубым, не сейчас, когда Дерек усваивает уроки на лету, но не сдерживается и задает быстрый темп, выстанывая какие-то нечленораздельные звуки и цепляясь кончиками пальцев за крепкие плечи мужчины, усердно работающего языком и губами. Хейл прикрывает глаза и чуть заметно рычит, посылая по члену Стайлза легкие вибрации, выводит по всей длине узоры вен кончиком языка и вылизывает головку, умело подталкивая к краю. - Блядь, - Стилински жмурится и прикусывает губу, когда опускает взгляд и видит, как по штанам Дерека растекается влажное темное пятно. И это толкает его к краю так быстро, что стоит задуматься - с чего бы? Оргазм все еще сотрясает его легкой дрожью, когда Стайлз ощущает, как Дерек отстраняется сглатывая последние капли, утыкается лбом в его бедро и дрожит от собственной разрядки. Парень удивленно моргает, отвязывая Хейла и осторожно сжимая его руки в своих узких ладонях, присаживается прямо на пол перед мужчиной и смотрит ему в глаза. - Кажется, я не разрешал тебе... - Да, сэр. Я не смог удержаться, сэр, - Дерек прикрывает глаза, замирает и ждет. - Это льстит, - Стайлз задумчиво обводит кончиком пальца следы на запястьях любовника и вспоминает все, что он когда-либо читал о шибари, но не применял на практике. - Можно в душ? Остаточные волны удовольствия прокатываются по обоим мужчинам, они смотрят друг на друга и почему-то странно-пьяно улыбаются. Кажется, им не помешает сходить в ванную, а уже там можно определиться, как провести остаток этого дня.