Страх

Стайлз вообще плохо понимает, почему пришел именно сейчас и именно к Дереку. Кладбище и тяжелый, выматывающий эмоционально ужин с отцом позади, поэтому ничто не мешает молодому мужчине просто завалиться в свою квартиру и поспать часов эдак двадцать, чтобы окончательно выветрить из головы последствия этого дня. Годовщины с каждым годом даются все трудней. Потому что не делясь с болью, подчиняешься ей, позволяешь себя сжирать. Возле двери он в нерешительности замирает и смотрит на звонок так, словно не знает, как вообще пользоваться этой штукой. Стилински задумчиво потирает подбородок, с удивлением замечая, что забыл побриться утром, а еще поставив себе пятерку с плюсом за трезвость. Не напиться в день смерти мамы - подвиг, каких он совершал мало. - Блядь, как маленький, ей-богу, - бормочет Стайлз, вдавливая белую кнопку сбоку от металлической двери и вздрагивая, когда изнутри раздается противная трель. Свой звонок он давно выдрал - заебал. - Я так понимаю, что ты не в курсе, что можно нажать один раз, а не пытаться раздавить? - Дерек открывает дверь и смотрит так укоризненно, что на мгновение Стилински чувствует себя пристыженным, но, блядь, всего лишь на миг, потому что - какого хуя? Кто из них двоих отрастил себе стальные яйца и оказался сверху? - А ты не в курсе, что со мной так лучше не говорить? - рычит Стайлз, наступая на Хейла, пытаясь вынудить отступить и пропустить его в квартиру. Сюрприз - Дерек даже не думает сдвигаться с места, лишь скрещивает руки на груди и сморит как-то устало. На нем домашняя футболка с длинным рукавом, которая слегка растянулась и болталась на мужчине, точно балахон, и плотные спортивные штаны под которыми, Стайлз уверен, нет больше ничего. - Нет, Стайлз. Если ты пришел за сексом - то не сегодня, - Хейл качает головой, сжимает пальцами дверь, будто собирается захлопнуть ее. - Что? Это еще почему? - растерянно моргает Стилински, мысленно дав себе подзатыльник. Он не должен спрашивать, он должен просто брать. - Ты еще спрашиваешь? - мужчина усмехается, прищуривается, изучая каждую гребаную эмоцию, которая мелькнет на лице, усыпанном родинками, как и все это худощавое красивое тело. - Я не знаю, какого черта ты вчера слетел с катушек... - Но тебе ведь понравилось! - Не спорю, я дозу кайфа получил, но сегодня я не в состоянии подставляться! - А можно просто посидеть немного у тебя? - звучит жалко. Плевать. Похуй, вот серьезно. Ему слишком плохо, чтобы оставаться сейчас одному. Дерек кивает и делает шаг назад. Этого достаточно - Стайлз заходит в квартиру медленно и осторожно, сомневаясь, что ему здесь будут рады. Он походя касается пальцами щеки Хейла и слабо улыбается, когда тот кивает в сторону кухни. - Чай или кофе? - спрашивает так, будто не видит, что сейчас надо бы что-то покрепче. Но он довольно хорошо воспитан, чтобы не задавать таких вопросов с порога. - Если ты не пожалеешь для меня того виски, что привез твой друг, то буду очень рад и благодарен, - Стилински опускается в любимое кресло и сворачивается в нем, подминая ноги под себя. Мужчина с минуту смотрит на него, приподняв бровь - Стайлз кажется таким измученным и маленьким, словно мягкая обивка поглотит его, не оставив даже напоминания. Пусть он жесток порой и достаточно силен, но порой даже льву необходима передышка в боях за свой прайд. Спустя полчаса Дерек ставит на журнальный столик виски и нехитрую закуску, а сам садится на диван, укутываясь в плед и стараясь сидеть полубоком. Стайлз чертыхается про себя, заполняет почти половину стакана и опрокидывает в себя алкоголь, едва не закашливаясь от жара, прокатившегося по глотке и ухнувшего в желудок. - За тобой кто-то гонится? - мужчина смотрит на Стилински, как на слабоумного алкоголика под наркотой, будто уже хоронит его мысленно, и врубает телевизор, чтобы хоть как-то заполнить гнетущую тишину, повисшую между ними. - Сегодня просто годовщина. Пятнадцать лет, представляешь? А я все никак не могу поверить, что ее больше нет, - Стайлз наливает еще, крутит стакан в руках и рассматривает темную жидкость на свет. Это красиво. Виски, который растворяет в себе электрическое свечение, становится практически золотым. - Я, помнится, думал, что мама будет рядом всегда. Потом считал, что время вылечит, притупит, блядь, но нет. Блядь, это такой пиздеж, ты знал? Когда ты остаешься, не имея возможности сдохнуть следом, ты начинаешь медленно гнить изнутри, если не находишь в ком-то или чем-то лекарства. Дерек потрясенно замирает, перестав ерзать в попытках найти годную позу. Он часто моргает, дышит через раз, а потом и вовсе застывает во времени и пространстве. Это самое настоящее откровение. Пусть под влиянием печального события, пусть от не совсем трезвого Стайлза, но именно сейчас этот странный парень открывается ему. - И ты нашел? Поэтому ушел служить? - Хейл прощупывает почву. У него такое чувство, словно он сапер, который пытается обезвредить бомбу, таймер которой неизбежно приближается к финальной точке отсчета. Какой будет последняя мысль, какой завершающий аккорд прозвучит в его голове, если она все-таки взорвется? - Да. Отец отговаривал. Он же сам шериф, повидал много парней, которые после службы в армии теряли себя, - Стайлз проводит большим пальцем по ровному стеклянному боку, задумчиво растирает конденсат, скопившийся снаружи стакана, и поднимает взгляд на мужчину. Пустой и холодный. Слишком даже для Стилински. - И оказалось, что я тоже способен измениться. Неуклюжий веселый парень, единственным оружием которого был сарказм, стал убийцей. Сарказм остался со мной, но все остальное. Я растерял друзей и близких. Только отец и остался, пусть и отдалился достаточно, чтобы не знать всей тьмы, которая со мой постоянно. - Видимо, никто просто не успел понять, что ты сломался намного раньше, - Хейл просто предполагает, продолжает нащупывать, совершенно не ожидая, что попадет в точку. - Может, будь ты такой весь проницательный в те времена рядом, со мной всей этой херни не случилось бы, а? Как думаешь? - парень опрокидывает в себя уже третью порцию и явно не думает останавливаться. Он смотрит на Дерека с прищуром, внимательно рассматривая суровые черты лица и четко очерченную линию челюсти, которую вечно хочется то прикусить, то погладить. - Может, - просто соглашается Хейл. Пятнадцать лет назад он был подростком, у которого в голове больше секса, чем психотерапии. Чем он мог тогда помочь заблудшему и печальному двенадцатилетнему пацану, потерявшему мать? Вероятно, если бы они встретились, он бы отпихнул его и прошел мимо, как делал достаточно часто, чтобы теперь винить себя, уже взрослого и умудренного опытом, за это. Это сейчас он видит то прошлое, в котором мальчик по имени Стайлз упорно пытается доказать пьющему отцу, что больше не будет плакать. ТО прошлое, которое Стилински скрывает даже от самого себя за такими замками и печатями, что вскрываются раз в столетие. Стайлз дергает плечом и хочет сказать, что тоже не уверен, но предпочитает промолчать. Кажется, он и так перебарщивает с рассказами о печальном детстве, но есть ли смысл умолкать сейчас? Ведь его не высмеивают, не пытаются сказать, что все это ерунда, что его поведение это целиком и полностью вина того ужаса, который он пережил в столь юном возрасте. Чушь собачья! Он просто не способен справиться с желанием причинять боль другим, чтобы не было больно самому! - Когда она умирала, отца не было рядом. Работа, знаешь, она вечно забирала его у нас. С мамой сидел я, рассказывал ей о школе, о проделках лучшего друга, - по губам парня скользит легкая светлая улыбка. Воспоминания о матери, не иначе, заставляют стать на секунду совершенно другим человеком. Тем, кем он мог бы стать, если бы она осталась жива. - Я держал ее за руку и просил не умирать. Это так глупо... - Дети мыслят иначе. Для тебя тогдашнего это не было глупостью, это было вполне нормальное желание маленького мальчика, который не должен был настолько близко сталкиваться со смертью, - Дерек ощущает совершенно безотчетное желание заорать и схватить Стайлза за грудки, встряхнуть хорошенько, выбить всю дурь из его головы. Какого черта этот парень затыкает светлую часть себя так часто? - Мы были с ней похожи. Я словно потерял самую важную часть себя, - Стайлз запрокидывает голову, упирается затылком в изголовье кресла и рассматривает потрескавшийся потолок. Он пытается сформулировать что-то очень важное, но мысли бестолково роятся в голове, словно мухи, мешая выхватить одну из них. - Я потерял всех и сразу. В один миг. И не выдержал бы, не останься у меня Лоры. У тебя есть отец... - Который ненавидит меня за то, что я вернулся таким, - Стилински хрипло смеется и закрывает веки так плотно, что под ними распускаются белые цветы. Как же хочется сейчас в обморок или пьяный сон. Не выходит. Дерек бормочет что-то себе под нос, кажется, очень сильно матерится, сползая с дивана. Вообще-то, ему достаточно сильно больно, но он же, типа, мужик, он выдержит. Слега настораживает мелькнувшее мысленное "типа", но это просто мелочи, за которые можно побичевать себя и потом. Хейл присаживается на корточки рядом со Стайлзом, забирает из его рук пустой прохладный стакан, отставляя его на столик, и сжимает ледяные пальцы парня, поднося их к губам и пытаясь отогреть дыханием. Он и сам, блядь, не в курсе, с чего такие нежности, окей? Просто захотелось. - Когда-то я думал, что мне осталось только обвинять себя, - Дерек ухмыляется и жмет плечами, будто не знает, точно ли собирается договаривать. - Мол, мог приехать пораньше, спасти, помочь. Не мог. Такое случается. - Легче становится от таких мыслей? - Не особенно. Если ты не заметил, я все еще хожу к терапевту. И от страхов перед открытым огнем не избавился. Есть нечто такое, что просто сидит во мне и не дает вздохнуть, - мужчина смотрит на напряженно застывшего Стайлза, который сверлит его взглядом, и чувствует, как задыхается. Это фантомное ощущение, едва уловимое, но все же довольно болезненное. Просто глаза у парня сейчас практически черные, едва ли напоминающие тот теплый орехово-золотистый оттенок, какой у них бывает. - Ты просто потерял контроль над собой. Психологический, эмоциональный, физический, - Стайлз перехватывает инициативу, сплетает их пальцы в крепкий замок и прижимается щекой к своему плечу. - Рядом со мной у тебя получается. - Ты не всегда рядом... Он не жалуется и не ноет. Нет. Говорит честно, как его и просили. Но порой честность вызывает такие вот недоуменные взгляды, какой сейчас у Стайлза. Парень выглядит изумленным, потому что, блядь, ну вот честно - "откровенность за откровенность" совершенно не тот принцип, по которому ему хочется жить. Но Стилински странно благодарен за то, что Дерек произнес эти слова. Потому что... Какого черта? Неужели есть кто-то, кому не хочется быть нужным? - Поверь, если бы я был постоянно с тобой, ты бы не выдержал. Я даже к отцу стараюсь приезжать не больше, чем на два дня, - Стайлз проводит ладонью по лицу и вздыхает, посматривая на устроившегося в его ногах Дерека. Соблазнительная картина, но Хейл прав - предыдущим вечером он...переборщил. Обещал, что не будет так делать, но не удержался. Мелькнувшая перед газами картинка из прошлого подстегнула к жестокости, которую он потом неумело сгладил сексом. - Не служба изменила меня, Дерек. - Я знаю... Таким Стайлз стал после плена. Стилински никогда не рассказывает подробностей. То есть, он выдает скупые истории, когда крепко связывает его руки за спиной, выводя льдом узоры так медленно, что в мозгу Хейла вспыхивают разноцветные вспышки. Или когда приковывает его ноги и запястья, распластывая любовника по кровати и устраивая игры под названием "Контролируй свой оргазм", после которых у Дерека так сильно болят яйца, что даже оглушительный оргазм слабо исправляет ситуацию. - Ты не знаешь и половины, Дерек, - резко обрывает поток мыслей Стайлз, хмурясь, мрачнея все больше с каждым гребаным вдохом. Он, блядь, устраивает задушевные беседы со своим сабом? Серьезно? Что за нахрен творит с ним Дерек Хейл? Стилински злится, у него просто руки чешутся и хочется схватить что-нибудь длинное и тонкое и отхлестать Дерека по этим красивым губам, которые всегда говорят слишком правильные вещи. Хейл инстинктивно подается назад и хмурится. Он умеет ловить настроение Стайлза так четко, что парень записывает это в плюсы Дерека, которые никогда не смогут надоесть. Это ведь и правда полезно - некое чутье на то, когда стоит прикрыть варежку, а когда лучше притянуть поближе и позволять делать с собой все, что угодно. - Даже не думай, Стайлз. Я уже сказал - не сегодня, - он медленно и преувеличенно осторожно поднимается на ноги, и Стилински мрачнеет. - Стяни штаны, - приходится поднять руки в примирительном жесте, потому что мужчина перед ним довольно крупный и от злости может довольно не хило пнуть или врезать по самодовольной роже. - Я не собираюсь покушаться на твой зад, просто... Сделай, что просят. Фырканье выходит невыразительным. Стилински изгибает бровь такой идеальной дугой, что Дереку хочется покраснеть или провалиться сквозь пол, чтобы рухнуть в гостиной миссис Сандерс, которая была милой старушкой и от подобного зрелища могла запросто заработать инфаркт. Хейл поворачивается к парню спиной и аккуратно, широко оттягивая резинку домашних штанов, стаскивает предмет гардероба до середины бедра. Стайлз... Как бы так выразиться, чтобы точно описать его состояние? Он не просто статично замирает. Парень буквально распахивает в беззвучном стоне рот, моргает так часто, что взгляд расфокусировывается и перед глазами мелькают пятна, и в голове становится пусто-пусто. Кажется, Стилински хочет что-то сказать, но лишь поспешно сглатывает и захлопывает челюсть резко и слегка болезненно. Как он мог не заметить, что оставляет эти следы? То есть, он, конечно, знал, что переборщил, поэтому извинился довольно неплохим и качественно-оргазменным сексом, но блядь... Вся задница Дерека просто исполосована вдоль и поперек, пара глубоких царапин начинает кровоточить, и Стайлзу хочется не то вылить целый пузырек перекиси, не то вылизать все следы, что оставлены на смуглой красивой коже. - Серьезно? - это все, что сейчас может выдавить Стилински. Он не понимает, о чем именно спрашивает, просто выдает первое, что пришло в голову. Парень задумчиво чешет в затылке и вздыхает. - Серьезно - что? Что я пустил тебя в квартиру? Или что собираюсь позволить тебе делать другие вещи? - Дерек говорит все это отрешенно, словно не стоит посреди своей квартиры со спущенными штанами. - Не знаю, но... Блядь, почему ты не остановил меня? - Стайлз хмурится еще сильнее. Он, конечно, просто нереально сильно возбуждается от подобного, становится твердым от одних только прикосновений к остающимся на коже Дерека следам, но в планы парня не входило калечить Хейла или перегибать палку. - Я не сразу сообразил, что что-то не так, - мужчина натягивает ткань обратно и усаживается на диван. Только сейчас Стилински замечает, что Дерек практически ложится набок, чтобы было комфортно изувеченной коже. - А утром пошел в душ и едва не отрубился. Как девчонка... Стайлз хмыкает. Он недоволен собой, зол на Дерека за молчание, а еще у него внутри такая мешанина из странных, необъяснимых эмоций, что впору сдаваться с повинной, потому что... Блядь, кажется, ощущения не врут. Стайлз понимает, что не собирается делить Хейла с кем бы то ни было, и думает, что надо бы как-то помягче преподнести эту новость мужчине, который уже минут пять смотрит на него заинтересованно с примесью насмешки. Приходится напомнить себе, кто тут и кого трахает. - Чего щеришься? - Мне кажется, что я буквально могу слышать, как шевелятся твои извилины, размешивая серое вещество, - улыбается Дерек, снова смещаясь немного в бок и тихо шипя от легкой боли. - Блядь, - Стилинки трет свои щеки и даже немного царапает от злости. - Пошли в спальню. Будем целомудренно мазать твою задницу кремом. Хорошо, что он затарил в квартире Дерека баночку заживляющей мази. Иначе сейчас пришлось бы переться к себе, чего Стайлзу делать совершенно не хотелось. Он осторожно устраивает низкую пузатую баночку на тумбочке у кровати и наблюдает за тем, как Дерек медленно и очень аккуратно, словно передвигает хрустальную статуэтку, а не собственную тушку, укладывается на живот, предварительно стянув с себя штаны и немного задрав футболку. - Когда мне было лет шесть или меньше, я впервые сел на двухколесный велик. Он был таким крутым и черным, и блестел на солнце, и просто огромным, - набрав на пальцы немного мази, Стилински согревает ее в пальцах и принимается намазывать каждую царапину, предварительно промытую и обработанную антисептиком. - И я, конечно же, упал. Я вообще был крайне неуклюжим малышом, честное слово, мог упасть на пустом месте. В общем, я грохнулся, не успев даже повернуть в конце улицы. И очень сильно разодрал колени и ладони. Мама с папой купили мне целое ведерко мороженого, которым отец кормил меня, пока мама обрабатывала раны, - парень ухмыляется и на секунду зажмуривается. - И зачем я только тебе эту инфу в уши лью? - Так иногда бывает, если ты не знал, - бормочет куда-то в подушку Хейл. - Когда люди вместе. Им хочется делиться, знаешь... Кстати, а почему я не вижу рядом ведерка с мороженым? Стилински укладывается рядом, дышит слабым перегаром и прижимается чуть теснее, чем обычно. Ему явно не особо комфортно в таком положении, но совершенно не хочется ехидничать по этому поводу, поэтому Дерек лишь вздыхает и тихо бормочет какой-то вопрос. - Что? - парень елозит, утыкается вздернутым носом в теплое плечо Хейла и так и не решается накрыть того хотя бы простыней. Пусть сначала мазь впитается, боль сейчас будет совершенно некстати. - Ты собираешься остаться? - приходится открыть глаза, потому что Дерек, чего греха таить, просто тащился по тому, как переливается мрачными нотами кофе и яркими оттенками золота карие глаза Стилински. Отдельный фетиш. Один из многих, которые он заработал с этим неугомонным парнем. - Собираюсь. И учти - не смей шутить по этому поводу, понятно? - Стайлз тихо рычит и прищуривается, но Хейл только улыбается и позволяет себе ткнуться носом в вихрастую макушку. Прикасаться по-прежнему - табу. Парень перекидывает через его плечи руку и жмет к себе, думает секунду или около того и забрасывает на бедро Хейла ногу, оплетая мужчину конечностями так, чтобы не оставить свободного пространства, но при этом стараясь не задевать покрытую ссадинами задницу Дерека. Шикарную, надо признать, задницу, которую он просто обожал не только шлепать, но и ласкать, доводя любовника до сорванного от криков наслаждения голоса. Стайлз склоняет голову, тычется лбом в шею мужчины и прикусывает губу, когда чувствует, как широкая ладонь легко мажет по волосам и задерживается на мгновение на затылке, чуть надавливая на чувствительную кожу, массируя, убаюкивая. - В следующий раз... Если тебе сильно больно, не молчи. В мои планы не входит твоя смерть от болевого шока, - недовольно бурчит Стилински, дергая головой, скидывая с себя ласкающие пальцы. - А что входит в твои планы? - Дерек заинтересованно приоткрывает один глаз и широко зевает. От него пахнет цитрусовым чаем и мятой, а еще немного дымом. Приятно и уже почти незаменимо. - Секс, кляп, вибратор, плетка, снова секс, поход в кино где-то между всем этим, - смеется Стилински, потираясь щекой о плечо Хейла. - Я разберусь с этим. И если хочешь, то предоставлю тебе план, расписанный по пунктам, окей? - Окей, - вздыхает Дерек, совершенно бессовестно счастливо улыбаясь.