Страх

Вопреки расхожему мнению, не все ищут в этом мире свой угол. Иногда так выходит, что человек просто плывет по течению, не задумываясь, не притрагиваясь к вечному, живя, как вздумается. И это чертовски привлекает вечно занятых, недовольных, загруженных, утомленных. Конечно - хочется попробовать так же жить, без забот. Но не выходит, потому что обязательства и рутина с головой накрывают. А еще никто не говорит о том, что ломается все. Абсолютно. Не только техника и вещи. Люди, отношения, сердца - не подлежат восстановлению, не имеют гарантийного срока, не ценятся теми, кто безжалостно разбрасывает по своему пути куски, оставшиеся от некогда дорогого. Стайлз не понимает, что именно его бесит - улыбка Дерека, которая не предназначается ему, или то, что Хейла вообще смог заметить кто-то, кроме него. И плевать, что Дерек знает этого парня лет эдак тысячу, если не больше. Это, сука, бесит до белых точек под зажмуренными веками. - Ты такой милый с...другими людьми, - выдыхает Стилински, откидываясь на спинку стула и закидывая ногу на ногу. Он похож на змею, которая покачивается перед последним смертельным броском, и это заставляет Дерека недоуменно выгибать брови и наблюдать за каждым движением или словом. Причем, за своими больше. Ведь не хочется чувствовать, как ядовитые клыки впиваются в тонкую кожу. Правда, осознавать, что Стайлз его ревнует довольно неожиданно и странно приятно. От этого покалывает кончики пальцев и волосы шевелятся на загривке, но в целом - дискомфортных ощущений не вызывает. - Я лишь поздоровался со старым другом, - как именно Стайлзу удается скептически выгибать бровь, Дерек не понимает, поэтому конец фразы выходит немного тусклым и едва слышимым. Только вот... Почему ему вообще должно быть стыдно? - Не оправдывайся. Мне даже понравилось, - парень взмахивает рукой, преувеличенно спокойно, но не расслабляется ни на мгновение. - Улыбки, взгляды. Он хочет тебя. Даже готов лечь под тебя, спорим? Ссора не безобразна. Она просто разводит их по углам, делит счет и вынуждает идти домой разными путями. *** Стайлз стоит на пороге своей спальни, сжимает зубы и матерится. Громко, долго и во всю мощь истерзанных никотином легких. Потому что в голове пульсирует миллион и одна мысль, сталкиваясь в огромный ком, который разросся невероятно. Все это почти причиняет реальную боль, эмоционально доводя до точки невозврата. Так ведь нельзя привязываться, Стилински давно эту истину выжег себе на подкорке. А толку? Н-И-К-А-К-О-Г-О! Он ведь, похоже, встрял. Так глубоко, что даже света в конце тоннеля нет, а выход завалило. В нем все еще бурлит ревность, грязным пятном расползаясь по тому, что у нормальных людей называют душой. У него тоже есть, наверное, только темнее в разы и гораздо отвратительней. И вот возникает тогда вопрос - каким образом Дерек пробрался за сотни стен и преград, раскрывая в нем не самые ужасные стороны? Хейл не психолог, да и с головой все не в самом лучшем виде, а если приплюсовать сюда проблемы с законом, так и вовсе картина в черно-белых тонах получается. Отец не одобрит такой выбор, разворошит и выучит наизусть досье, но Стайлз точно знает, что на месте любовника не смог бы остановиться и забил бы тех мразей насмерть. Почему перед законом должен отвечать парень, потерявший семью, а не гребаные пироманьяки? Стилински усаживается перед окном и выставляет на подоконник нехилый запас алкоголя, намереваясь опустошить хотя бы половину. Он давно не напивался, получая достаточное количество всевозможных эмоций от Дерека. Имя, даже вслух не произнесенное, бьет по нервам, и Стайлз размашисто ударяет ладонью по оконной раме, тихо чертыхаясь. - Глупый малыш, совсем глупый, привязался к большому серому волку, а теперь не знаешь, как выдрать себе сердце и остаться в живых, - бормочет парень, откупоривая бутылку коньяка. Кажется, он привез его из командировки во Францию. Учебные лагеря популярны в европейских странах. Разговаривать с собой и пить в одиночку - две причины, которые слишком близко подводят к последней границе шизофрении, но Стайлз едва ли это замечает, делая глотка четыре подряд и не закашливаясь лишь благодаря хорошей выучке. Возможно, стоило последовать совету военного психолога и лечь на месяц-другой в спецклинику? Не поможет, это уже больше ста процентов уверенности. Он так погряз в своем извращении - слишком глубоко, уже не выдернуть. Основное качество, так манящее в Хейле - податливость. Он принимал правила игры, которую затеял мальчишка-Стилински. Порой казалось даже, что Дерек воспринимает его, как ребенка. В принципе, отец бы согласился. Ведь Стайлз едва вышел из подросткового возраста, когда пошел в армию. И вот там-то быстро повзрослел. Пытки не оставляют места детским мечтам. *** Дерек устало трет лицо и рассматривает вид из окна как-то отрешенно, будто находится не здесь. Ну да, мысленно, этажом выше, только какой с этого прок? Кажется, стоит забыть, стоит перестать думать постоянно об этом парне со смеющимися глазами и темной душой, которую, как выясняется, тоже можно полюбить. Господи, он по уши в дерьме. Когда-то давно он рассказывал сестре об идеальной для себя семье - красивая жена, двое детей, дом за городом и целый выводок разнопородистых собак. А что сейчас? Следы от веревок и плетки, кровоподтек под ключицей и жар в паху, стоит вспомнить, как подчиняет себе, как шепчет-рычит на ухо, как вдалбливается и вырывает стон за стоном до хрипа Стайлз. И это если забыть о недавно купленном паучьем кляпе, что лежит в шкафу на самой верхней полке. Он усаживается по-турецки на подоконнике и приоткрывает окно, курит и почти истерически смеется - Стилински терпеть не может, когда он так делает, потому что выветрить потом аромат табака почти невозможно. На столе закупоренная бутылка текилы, а внутри нежелание пить. Зачем? Легче не станет. Только выдерет наружу демонов, которых удается так удачно прятать за покорностью. Хейл признается себе - ему нравится то, что между ними происходит. Возбуждение на каком-то странном высоком уровне, граница с болью настолько тонкая, что почти не заметно, а от легкого страха лишь сильнее кружится голова, и вкупе эти эмоции приносят лишь ни с чем не сравнимое удовольствие. То, что поначалу пугало, теперь вынуждает дрожать от предвкушения всякий раз, стоит ему и Стайлзу оказаться в одной комнате. - Идиотизм, - Дерек затягивается, глубоко, наполняет легкие дымом под завязку, давится никотином. Голова немного кружится, но он прочно сидит на своей "жердочке", и вниз только если столкнут. Он надеется, что в мире все же на одного человека больше, что удержат от падения. - Идиотизм, - повторяет на выдохе. Стайлзу это нахрен не надо. Своих проблем на три-четыре истории болезни. Мужчина прикуривает от затухающей новую сигарету и давится едким дымом, чувствуя, как распирает изнутри ядом. Иногда тянет вусмерть укуриться, чтобы задавило никотином и составляющими, чтобы смола заполнила легкие, мешая дышать. Если подумать, он и так почти не дышит - задыхается от Стайлза, не может забыть его запах. Это нервирует, но не бесит, как может показаться сначала. Избавляться от столь странных ощущений не хочется, пусть они и причиняют легкий дискомфорт его подсознанию и эмоциональному фону. Дерек выкидывает половинчатый окурок в окно, прекрасно осознавая насколько хреново он сейчас поступил, но ему слишком сильно лень, а внутри съедающая пустота, которая не оставляет возможности на разумность действий. Он потирает шею и думает, что сейчас принимает самое глупое из своих решений. Даже тупее того, которое когда-то привело его в тюрьму, отрезав от жизни на несколько долгих лет. Поднявшись на ноги, Хейл вытягивается, делает глоток потеплевшего пива и вздыхает, направляясь к выходу из своей квартиры, а оттуда наверх, ближе к парню, который свернул его крышу напрочь. *** Когда в дверь нерешительно стучатся, Стайлз почти не удивлен. Хотя, он-то ждет разносчика пиццы, а на пороге Дерек. Чуть склонив голову вбок, парень смотрит на него какое-то время, отстраняется и запускает внутрь, рассматривая со спины ладное тело, которое даже одеждой толком не спрячешь. - Чем обязан? - он пьян. В стельку. Из-за этого угрюмого агрессивного мужлана. До чего вы докатились, сержант? - Думаю, стоит кое-что прояснить, - Хейл прищуривается, ведет носом и кривится. Интеллигент хренов. Ожидал, что его тут встретят с распростертыми? - Правда, для этого тебе надо бы проспаться... - Большой мальчик раскомандовался? Теперь ты отдаешь приказы? Неужели, так сильно хочется поменяться ролями? - у Стилински немного кружится голова, он чувствует, как горячительные напитки наконец-то расслабляют его. Или это так присутствие Дерека действует? - Стайлз, не ты один в этой комнате имеешь яйца и член между ног! - мужчина почти рычит, у него сейчас напрочь сорвет тормоза, если этот засранец не заткнется. - Да ну? В прошлый раз ты стонал подо мной, как самая натуральная девчонка, - в сторону летит недопитая бутылка коллекционного коньяка, из которой Стайлз успевает сделать пару глотков прежде, чем выбросить не нужный сейчас алкоголь. Адреналин бодрит и вставляет куда быстрее и сильнее. Дерек разворачивается, с силой впечатывая кулак в лицо Стайлза, словно мечтает пробраться под кожу и кости, разодрать Стилински изнутри. Как же давно он хотел врезать этому заносчивому самовлюбленному придурку! Потому что тот уже переходит все границы. Между ними их и так не много, а снос последних грозит уничтожением самооценки и человеческого достоинства. Да, Хейл сам согласился на подобную модель их "отношений", но это не дает его любовнику права так топтаться на остатках былой гордости Дерека. Он, черт возьми, тоже человек, если кто-то не заметил! - Охуел? - Стилински потирает челюсть, гневно сузив глаза и стараясь восстановить сшибленное ударом душевное равновесие. - Это ты мне говоришь? Стайлз, ты уже заигрался. Я понимаю - в спальне ты управляешь всем, я даже не против, но не смей ставить себя выше меня во всем! Парень прыгает вперед, словно забывая, что буквально пару минут назад был вдрызг пьян, и сшибает Дерека с ног, врезаясь в него всем своим телом. Они валятся на пол, что-то разбивается, но оба оказываются захвачены дракой настолько, что плевать на последствия и возможные ранения. Стайлз валится на любовника, бьет в бока, словно пытается прошибить и сломать, едва успевает уворачиваться от кулаков Дерека, ищущих свою цель. Он ловко перекатывается вбок, когда мужчина намеревается захватить его ногами, и пинает Хейла в живот, от чего тот сгибается пополам, закашлявшись и восстанавливая сбитое на мгновение дыхание. Это дает необходимую передышку, но Стилински слишком сильно отвлекается, забывается буквально на доли секунды, и вот уже Дерек нависает над ним, заезжая локтем по многострадальной сегодня челюсти. У Хейла в глазах пляшут демоны, в нем так пусто, что можно заполнять, чем вздумается. И он бьет. Бьет без разбора, куда придется, куда сможет попасть. Ярость вырывается наружу громким рыком, когда пальцы правой руки сжимаются на глотке Стайлза. Стилински что-то хрипит, но мужчина не слышит, отстраняясь и вздергивая парня за собой. Он все еще душит его, кажется даже, что хватка становится сильней, но красная дымка затопляющей агрессии не дает вникнуть в ситуацию окончательно. Это будто бой на смерть, и осознание вероятного исхода бьет под дых не хуже кулаков Стайлза. - Блять, - Дерек разжимает пальцы, смотрит на красноватые следы на бледной коже и дышит настолько медленно, будто не делает этого вовсе. - Стайлз... - Заткнись. Просто помолчи сейчас, Хейл, - парень сипит, видно, что-то пережато, отмахивается, оседает в кресло и с шипением выдирает из плеча небольшой кусок стекла. Замечательно. - Расхерачили любимый столик. Стилински вспоминает, что остатки имеющегося у него алкоголя он попросту выбросил еще перед началом этой потасовки. Жаль. Хочется выпить, умыться и завалиться спать. Иррационально, но свернуться под одеялом хочется рядом с Дереком. Раньше мазохистские наклонности в нем как-то не проявлялись, а тут вдруг цветут пышным кустом. Насрать. Он вымотан до предела, нервы натягиваются и рвутся, а внутри каша из чего-то лишь отдаленно напоминающего человеческую составляющую. И все нутро воет от недостатка тепла. Он так давно не может согреться... - У тебя есть выпить? - Стайлз вытирает пальцами кровь, стекающую с губы, и чуть морщится от мимолетной боли. - Что? - Выпить, - чуть не по слогам повторяет и усмехается. - Алкоголь. Виски, коньяк, вино, пиво. Хоть какая-то бурда, содержащая в себе спирт. Иногда Дереку кажется, что этот парень самый настоящий шизофреник. Он не может уловить ход его мыслей, совершенно не понимая, как вести себя дальше. В итоге, Хейл просто кивает и разворачивается на все сто восемьдесят. Ему не надо оглядываться, чтобы понять - Стайлз идет следом. Это чистой воды абсолютнейшее сумасшествие. Кажется, пора сдаваться психоаналитикам, и чем скорее, тем лучше. А пока он лишь надеется, что им хватит того рома, что стоит у него в баре. *** - Ты неплохо дерешься, - Стилински крутит стакан в ладонях и смотрит сквозь него на притихшего Дерека. А у того весь негативный настрой сходит буквально на глазах. Он не расслабляется, нет, становится немного апатичным и безразличным, но такова уж побочка. Главное - не дать ему окончательно закрыться, как было во времена их первых встреч. Самое жуткое - Стайлз в курсе, что виноват сам. Подавление не должно быть столь очевидным и жестким. Просто он боится своей зависимости от этого мужчины. - Правда был готов меня убить? Желание потрогать саднящую шею приходится давить в зародыше, Дерек и так выглядит хуже побитой собаки. Мелькает мысль о том, что надо бы смотаться в ванную и проверить, насколько все плохо. Вместо ответа Хейл смотрит на горло любовника и давится словами. Он тяжело сглатывает, а Стайлзу кажется, будто Дерек сейчас разгонится и выбросится из окна, настолько жутко выглядит хозяин квартиры. В воздухе повисает тягостное молчание, которое разбавить невероятно сложно, и каждый думает об извинениях, но слова застывают на языках, так и не слетевшие с губ. Тут важнее действие, поэтому Стайлз, тот единственный, кто еще не похож на статую снаружи и внутри, подрывается с места и едва ли не скользит ближе к Хейлу по дивану, прижимаясь к его боку и горячо дыша тому в ухо. Он гибкий и подвижный, будто ртуть, касается горячей кожи кончиками пальцев, ведет языком по напряженной шее. И с неописуемым удовлетворением замечает, как Дерек медленно расслабляется и оживает, ластясь и прося большего. - Это был один из тех неконтролируемых моментов, которые сильно портят мне жизнь. Я бы никогда... Стайлз, я не хотел тебе навредить, - в этих словах слишком много нежности и влюбленности, Стилински замечает это настолько хорошо, будто может унюхать эти эмоции или потрогать их, а Дерек словно не понимает, что перешагивает тонкую грань, что проведена в их взаимоотношениях. Только вот... Он ли один? - Если это повторится, просто выруби меня, окей? - Дерек, я способен не просто вырубить тебя, - Стайлз смеется, перебираясь к любовнику на колени. Его ладони осторожно массируют напряженные плечи Хейла, коленями он сжимает бока мужчины, а тело, извивающееся и просящее, парень словно не может контролировать. - Но сейчас у меня немного иные желания, которые, думаю, ты со мной разделишь, здоровяк. - Наручники и кляп? - Научился читать мысли? В спальне он сразу идет к тумбочке и делает вид, будто сильно удивлен тому обстоятельству, что в верхнем ящичке лежит все необходимое. Дерек с секунду стоит возле постели в нерешительности, а потом скидывает с себя одежду и забирается на кровать, попутно снимая с нее покрывало и расправляя. Он покорно замирает, смотрит на Стайлза и ждет, не зная - оставаться ему лежать так или повернуться в коленно-локтевую. Его устроит и так, и так, потому что итогом в обоих случаях будет блаженство, растекающееся по телу. - Подними руки, - командует, усаживаясь верхом и чуть царапая кожу, обтягивающую мышцы, Стилински, пытаясь не думать о том, что он, черт возьми, постоянно хочет этого мужчину. Это сведет его в могилу, а следом потянет и Дерека. Хейл послушно выполняет просьбу-приказ, дышит через раз и вытягивается на постели, терпеливо ожидая дальнейших действий от парня, который словно завис на какое-то время в пространстве. Ощутив прохладное прикосновение стали к запястьям, Дерек вздрагивает. Замки наручников негромко щелкают в тишине, и мужчина дергает руками, чтобы окончательно принять тот факт, что его сковали. Он смотрит немигающе на слишком тихого Стайлза и отчего-то нервничает, будто неумелый юнец. Стилински держит кляп в тонких пальцах, рассматривает его, как нечто скользкое и противное - ему не особенно нравится эта штука, он любит стоны Хейла. - Только потому, что ты отвратительно себя вел, - словно оправдывается, застегивая ремешок игрушки на затылке любовника. - Но потом я выкину эту штуку. Лучше буду наказывать другими способами, чем издеваться над собой же отсутствием звука, - признается, чувствуя, что ходит по опасному краю. Нельзя открываться настолько. Это уничтожит все стены, так тщательно выстраиваемые с момента увольнения из армии. Стилински постукивает подушечками пальцев по крепкой груди Дерека и чувствует, что возбуждение слишком острое уже от одного только зрелища пристегнутого к постели мужчины. Боги... Кажется, он попал. Увяз в болоте неиндентифицируемых эмоций, которые раньше были для него пустым звуком. И одно прикосновение к смуглой коже теперь значит гораздо больше, чем любое эротическое действо. Интересно, а таких берут в лечебницу, или влюбленность не считается болезнью? Парень наклоняется и обводит языком по очереди каждый сосок, чуть дует на взбухшие горошины и фыркает. Дерек реагирует на него предсказуемо, но это совершенно не раздражает, разливает внутри приятное тепло. Черт... Поцелуи-укусы-вылизывания чередуются, оставляя влажный след по всему телу Хейла, и Стайлз скулит от едва сдерживаемого желания обладать здесь и сейчас, не медлить, не отвлекаться на чье-то удовольствие. О да, раньше все так и было. Стилински долго культивировал в себе эгоизм, но Дерек и это в нем ломает с первой встречи. Когда пальцы свободно скользят внутри Хейла, парень усмехается и наблюдает за мечущимся по постели мужчиной. По подбородку Дерека скользит ниточка слюны, он сжимает зубами резиновый мячик кляпа и гнется в спине, прижимаясь к матрасу только плечами и пятками. Потрясающее зрелище. Стайлз обожает подчиняющегося любовника до дрожи во всем теле. И поражается раз за разом, когда мужчина позволяет делать с собой все, что угодно. Это немного странно, если честно - здоровый сильный мужик, послушно выставляющий свою задницу для хлесткого шлепка. Но Стайлзу именно это и нужно. - Какой послушный мальчик, - протолкнувшись в жаркую тесноту любовника, Стилински судорожно глотает кислород и утыкается лбом в изгиб шеи Дерека. Его мелко потряхивает от сильного возбуждения и желания скорой разрядки. - Блядь... Как будто у нас секса месяцев шесть не было, так сильно хочется кончить, - мужчина под ним что-то протестующе мычит, и Стайлз хрипло смеется. - Я помню о тебе. Но ты так сладко сжимаешься вокруг меня. Хейл расслабляется и поскуливает от давления на нежные стенки. Он каждый раз почти умирает, ощущая в себе член Стилински, приносящий приятную заполненность. Это иррационально, но со Стайлзом он не чувствует себя униженным, хоть тот и берет почти все под свой контроль. Дерек сжимает руки в кулаки и пытается прижаться кожа к коже, ощутить еще больше жара, раствориться в нем целиком, мечтая о возможности прикоснуться и обвести контур каждого шрама, прикосновения к которым ему пока запрещены. - Черт бы тебя побрал, Хейл! Нельзя быть настолько узким каждый раз. Тренируешься? - рычит Стайлз, почти сразу переходя от мучительно-сладкого на бешеный темп. Он подхватывает одну ногу Дерека под коленом и чуть ерзает, меняя угол проникновения. Мужчина всхлипывает, пытается отодвинуться от болезненно острого удовольствия, но у него не выходит. Хотя, может просто не сильно хотелось? - Я кончу... глубоко в тебе... и не смей делать этого раньше меня, понял? Ты понял меня? Дерек кивает, жмурится и отчетливо чувствует бисеринки пота, скатывающиеся по позвоночнику. Каждое нервное окончание будто сворачивается в тугую пружину, готовую лопнуть в любой момент, и мужчина просто не знает, что с этим делать. Он впивается зубами в твердый шарик, от которого тянутся ремешки, натершие кожу в уголках губ, и пытается ухватиться хоть за какой-то проблеск сознания. Но их попросту нет. Он в постели с парнем, который вытрахивает из него буквально всю его сущность, подчинив своей воле, да еще и рад этому. Стилински кончает долго, замирая и будто пытаясь протолкнуться еще глубже, забраться в самое нутро Дерека и остаться там, чтобы выдрать из себя прошлое, мешающее ему стать тем парнем, который может позволить себе роскошь довериться. Он дрожит над Хейлом, цепляясь пальцами за бедра мужчины, оставляя темнеющие отметины на смуглой коже, и успевает поймать тот момент, когда переполненный ощущениями и все еще скованный в движениях Дерек застывает на секунду, издавая нереальный хриплый стон, заглушаемый кляпом. Между ними становится липко, и Стайлз улыбается, выскальзывая из любовника, одновременно с этим расстегивая наручники и мягко убирая кляп. - Ты его чуть не прокусил, - он почти мурлычет, когда переворачивается на спину и нашаривает вслепую салфетки на тумбочке. - Кто-то все равно собирался его выкидывать. Не жалко, - лениво пожимая плечами, отвечает Хейл, пока Стайлз вытирает их обоих. Они не вспоминают о ссоре и засыпают в обнимку, правда, Стилински, по своей излюбленной привычке, предварительно заворачивается в тонкое одеяло, вжимаясь лбом куда-то в бок Дерека. Мужчина какое-то время прислушивается к тихому дыханию рядом, а потом расслабляется и касается губами макушки Стайлза. Тот все равно спит, а значит и не заметит излишней нежности своего любовника. Это между ними все еще главное - держать относительную дистанцию.