Страх

Стайлз сидит возле отцовской постели и пытается пересчитать трещины в стене напротив. Это своеобразная попытка не думать. Ни о чем, кроме счета. Счет успокаивает, как и в те времена, когда он сидел парой этажей ниже и считал мамины судорожные вдохи. Ему порой кажется, что эту клинику он знает вдоль и поперек, сможет пройтись по ее коридорам даже с закрытыми глазами. Кардиомонитор запинается, когда мигает свет, а сердце Стайлза едва не замирает навсегда. Он вскидывается, словно напуганный суррикат, и смотрит по сторонам. Слишком потеряно для того, кто последние несколько лет считает себя несокрушимым. Парень трет ладонями лицо и думает, что не мешает побриться, а то его легкая чуть кучерявая поросль на щеках и подбородке, превратится в неухоженную бороду бомжа с Центральной улицы. - Тебе надо домой. Умыться и поспать. Нормально поспать, - Мелисса сжимает его плечо и заглядывает в глаза. Не пытаясь разгадать его или вывести на чистую воду, эта женщина лишь поддерживает, как и всегда, как и в те времена, когда они с ее сыном вместе учились в старших классах и пытались стать популярными. - Я все еще не могу поверить в это. Столько лет в полиции, а тут какой-то спятивший подросток, решивший сыграть в гангстера, - Стайлз медленно поднимается, чувствуя одеревенелость во всем теле. Сидя в стареньком потрепанном джипе, Стилински думает, что ему, наверное, стоило остаться в этом городе. Тихо, спокойно, без Дерека Хейла. Опустив голову на руль, парень выдыхает и пытается контролировать чертово воображение, которое, вопреки обычному своему состоянию, выкидывает из запертого в подсознании ящика улыбку Дерека, когда тот видит снег, который заваливает город уже третий день, мешая людям выбраться из домов и заставляющий их стать ближе друг к другу, а не к шуму за окном. А еще Стайлз не может забыть злость в зеленых глазах Дерека, которая словно подпитывала его мужчину изнутри, цепко держа в своих когтистых лапах. Когда тарахтящий автомобиль удается поставить на ручник, Стайлз чувствует себя настолько разбитым, что готов свернуться калачиком прямо в салоне и уснуть, потому что он дико устал. За две недели проведенных в больнице, он практически не смыкал глаз, что и откликается сейчас слипающимися глазами и галлюцинациями, пусть и дико приятными и сексуальными. Потому что на крыльце их с отцом дома не может стоять тот, кому Стайлз боится даже позвонить. *** Дерек не повар. Он это понял еще в тот день, когда попытался пожарить картошку. Без масла. В кожуре. Но зато нарезанную на небольшие дольки. Однако он стоит возле плиты и помешивает кашу для племянницы, а та сидит на своем стульчике и внимательно наблюдает за каждым его действием, успевая еще и комментировать. - Дядя Дерек, надо против часовой, чтобы комочков не было, так мама всегда говорит. А ты пойдешь с нами смотреть салют? Мама говорит, что не пойдешь, но это ведь так здорово, когда они взрываются в небе, ночью темно, а когда салют, то светло и красиво! Эта малышка умудряется выстреливать, наверное, тысячу слов в секунду. И напоминает этим того, о ком Хейл хочет забыть. Поэтому он думает о предстоящем празднике и внутренне содрогается. Нет, такой подвиг ему явно не под силу. Там будут все соседи и знакомые Лоры, которые прекрасно знают, что лишь недавно ее младший брат получил на руки бумаги, гласившие, что он больше не заключенный и может не ходить к терапевту и куратору каждую неделю. Лора спасает его, отправив на задний двор постригать лужайку. Тарахтение газонокосилки отвлекает от мыслей, зудящих в голове перепуганным ульем. Простая работа, выполняя которую, ты сосредоточен только на том, что делаешь, следишь за техникой у себя в руках и совершенно не думаешь про парня, который способен бросить связанного человека в одиночестве. И плевать ему на причины такого поведения! Стайлз обязан был вернуться и освободить его, но нет. Так что винить себя за то, как грубо выгнал его, Дерек не будет. Он убирает газонокосилку в гараж и улыбается, когда слышит позади тихие шаги. - Лора, ты не умеешь подкрадываться, точно тебе говорю, - Дерек оборачивается, встречаясь взглядом с сестрой, и прислоняется плечом к стене, ожидая дальнейших действий девушки. - Что случилось? И не надо говорить, что ты просто приехал на праздники, - Лора поднимает руки вверх и усмехается, качая головой. Она знает своего младшего брата гораздо лучше, чем он думает. - Слишком много вещей, слишком потерянный вид, слишком много стараний. Так ты расскажешь мне? - Нет. Я не... Не сейчас, ладно? У самого в голове такой кавардак, что хочется вытрясти лишний мусор и избавиться от способности мыслить вообще. - Кто-то забрался моему брату в душу, я смотрю. Тогда сделаем так - как только будешь готов, я сяду с тобой в гостиной, мы выпьем пива, а ты поведаешь мне грустную историю своей любви. Дерек проводит ладонью по лицу, думая - сможет ли он снова нацепить на себя маску безразличия теперь? Ему не хватает сил прятаться от самого себя, но надо быть сильнее. Это необходимость, цель которой - душевное равновесие. В какой-то степени Стайлз помог ему обуздать ярость, но потом сам же высвободил ее, а Дерек без него не знает, что и делать. Но и с ним... Статус "все сложно" придумали не просто так, видимо. Вечером в доме все вверх дном. Такое впечатление, что дети вносят в жизнь только маленькие ежедневные армагеддоны, но Лора уверяет, что не жалеет ни о чем. И Дерек ей верит, потому что видит все эти чувства, зашкаливающие под сотню баллов, когда его племянница, выпятив грудь, стоит перед ними и пытается рассказать что-то невероятно интересное, хотя никто из присутствующих ее не понимает, ведь это секретный язык, на котором она общается со своим невидимым другом из Лапландии. В кого у Элизы такая фантазия, остается только гадать. А ее брат мирно посапывает у папы на руках, решив, видимо, что так безопаснее. - Так ты нашел себе кого-то? - Макс протирает чистые тарелки и складывает их, стоя вполоборота к немного обескураженному Дереку. Он, конечно, подозревает, откуда у мужчины такие сведения, но не может не спросить. И Макс в ответ лишь пожимает плечами и показывает на Лору. Что ж, догадка подтвердилась. - Лора лишь обронила, что у тебя разбито сердце. - Ага, и я тут, чтобы собрать его по осколкам и все такое? Нет. Там и не было ничего...такого. Ничего, что можно было бы назвать нормальными отношениями, - Хейл почти не врет. Он знает, что для Стайлза все это было игрой, неким отражением их страхов, способом борьбы с ними, не более. То, что для него все вышло за установленные ими рамки, ничего не значит. - Серьезно? Думаешь, хоть чьи-то отношения можно назвать нормальными? Такое бывает только в кино, на фоне грустной мелодии, - фыркает Лора, усаживаясь напротив брата. - Дерек, посмотри на нас с Максом. Мы ругались по три раза в день, расходились и сходились, а в итоге оказались тут. И я не могу себе представить, как бы жила без всего этого. - Лора, там все иначе. Это не объяснишь в двух словах, попивая кофе, не расскажешь на семейном обеде или посиделках с друзьями. - Иногда ты невыносим. Действительно. Но если этот парень или девушка, кто там у тебя был, если это что-то значит для тебя, стоит побороться, не думаешь? И он думает. Размышляет, пока они сидят на диване и даже не всматриваются в вечерний выпуск новостей. Там что-то говорят о недавнем инциденте в школе в одном из маленьких городков Калифорнии, когда на экране вдруг мелькает лицо Стайлза. Дерек тут же сосредотачивается на словах диктора и тяжело сглатывает. - Когда в старшей школе Бейкон-Хиллс раздались выстрелы, никто не ожидал, что это не шутка. Слава Богу, что никто не погиб, однако без ранений не обошлось. И больше всех жителей нашего небольшого городка шокировало серьезное ранение шерифа Стилински, который вот уже вторую неделю не приходит в себя. А вот и его сын. В этот момент на экране, крупным планом показывают Стайлза, которого Дерека никогда не видел - осунувшийся, небритый, с запавшими глазами и настолько бледный, слово из него выкачали всю жизнь. Какой-то журналист задает ему вопрос об отце, и парень просто рычит в ответ, а потом забирается в машину, высовывая в приоткрытое окно руку и одним жестом отправляя зарвавшихся новостных стервятников в далекое эротическое путешествие, и уезжает. У Хейла все внутри застывает - стрельба была в тот самый день. Лора не может не заметить. Ей привычно наблюдать за братом, а сейчас он больше напоминает ледяную скульптуру себя самого, готовую растаять от любого прикосновения. Дерек скован, даже дышать перестал, а это немного пугает. И как только телевизор вспыхивает изображением какого-то тощего парня, до нее доходит. - Это он, да? - Да... И я не знал. Черт, почему я его не послушал? - Потому что ты немного осел, когда все касается таких вещей, - мягко улыбается Лора, передавая брату телефон - Если ты сам не закажешь себе билет, я это сделаю. И еще и впихну тебя в самолет, помахав ручкой на прощание. *** Им обоим неловко, когда Стайлз открывает дверь и приглашает его войти. Дерек видит, что парень немного дерганный и явно уставший, но молчит. Он чувствует, что не вправе что-либо сейчас вообще говорить. После того, как затыкаешь человека, который просто пытается объяснить, что он оказался выбит из колеи тем, что его отец смертельно ранен, станешь молчаливым. - Давай, перед тем, как ты спросишь что-то вроде "почему ты ничего не сказал", - Стайлз поворачивается к нему и изображает кавычки, стараясь не думать, что все же слегка виноват в сложившейся ситуации, - я напомню, что пытался это сделать. - Знаю, прости. Я лишь... Честно, даже не совсем точно знаю, зачем приехал, - Хейл тяжело опускается в кресло и вздыхает. У него так пусто в голове, что лучше просто перестать открывать рот, чтобы из него не вылетело нечто ужасное. Стайлз даже замирает от удивления и возмущения, которые перемешиваются в нем причудливым коктейлем. Этот мужчина ставит его жизнь с ног на голову с первого появления, а теперь говорит, что преодолел полстраны по неизвестным причинам? Нет, никто не ждет слез и слащавого воссоединения, но ведь можно просто найти причину. Не для того, чтобы приехать, а чтобы остаться. - Просто... - Я могу уехать. Или снять комнату. Или... - Или что? И дальше молчать о том, что произошло? - усевшись напротив, прямо на журнальный столик, готовый разломиться пополам, Стилински смотрит на него, а Дерек лишь отводит взгляд, чувствуя, как его прожигает насквозь. Ошибки свойственны каждому. У кого-то удается не просто загладить вину, а полностью вытравить из памяти окружающих все нелепости, но порой они настолько огромны, что даже миллион добрых дел не смоет позор. Стайлз прекрасно знает, что облажался по полной программе, но на данный момент он просто не может думать об этом - его серое вещество словно испаряется с каждой секундой, что парень не спит. Дерек видит это, окапываясь в собственном чувстве вины, и надеется, что сможет найти подходящие слова. - Мне не стоило так прогонять тебя, но я был не в себе и.. - он ищет оправдание своему поступку. Почему-то такое поведение выглядит жалким и наигранным, и Хейл резко умолкает на полуслове. Он вдруг понимает, в чем причина. - Я приехал не просить прощения. И не жду, что ты начнешь извиняться. Я лишь хочу поддержать тебя, потому что ты, вроде как, не чужой мне человек. "В нас еще так много страха. Столько боли и потерянных надежд. И столько ненависти", - думает Стайлз, рассматривая сидящего напротив мужчину, который когда-то принадлежал ему целиком и полностью. Он наклоняется немного вперед и касается сжатой в кулак руки Дерека своими холодными и слегка дрожащими пальцами. Усталость берет свое, а недосып и вовсе готов пришибить слабого сейчас Стилински, как назойливую осеннюю муху, едва шевелящую своими крыльями. - Я готов отключиться прямо тут, на этом столике. Давай мы поговорим, когда я отосплюсь? Только не сбегай, - просит Стилински. И он действительно не приказывает, не хмурится и не выглядит грозным, даже не пытается. Парень лишь хочет, чтобы кто-то был с ним сейчас рядом. Если придется узнавать плохие новости, то лучше не в одиночку. - Окей, - Хейл поднимается следом за хозяином дома и идет вместе с ним наверх, прихватив стоящую возле лестницы сумку с вещами. Оказавшись в комнате Стайлза, мужчина осматривается и улыбается. Он ожидает увидеть какие-нибудь провокационные постеры, а вместо этого на стене плакат пятых Звездных войн, а в темно-синий потолок вмонтировано несколько маленьких лампочек. Даже кровать, узкая и явно не приспособленная для двоих, кажется неуместной в спальне того, кто любит связывать его и пытать различными игрушками. Теперь Дерек видит другого Стайлза, который оказался погребен в страшных воспоминаниях плена. - Я не уверен, что ты захочешь...тут... - он не договаривает, не может выдавить из себя простое слово - спать. Не трахаться или что-то в таком духе, а просто спать. Стайлзу хочется чувствовать рядом тепло тела Хейла. Потому что рядом с ним кошмары словно прячутся в далекие углы памяти. - Поэтому могу подготовить гостевую. Ты думай, а я пока... - Останусь тут, - Дерек скидывает сумку рядом с комодом, но не спешит разбирать. Может, он тут ненадолго? Как знать, чем закончится этот длинный гнетущий день? Не сказав ни слова, Стайлз уходит в ванную и стаскивает с себя пропахшую больницей одежду, закидывает ее в стиральную машинку и забирается в душевую кабинку, включая воду и расслабленно выдыхая. Давно пора было послушаться Мелиссу и привести себя в порядок. Теплые струи вкупе с любимым мятным гелем расслабляют и будто смывают с него всю грязь, что скопилась в его темной душе. Жаль, это только метафора. Как было бы хорошо, если бы изнутри можно было отмыться так же, как и снаружи. В спальню он возвращается в полотенце, которое придерживает одной рукой, гладко выбритый и немного обновленный, будто даже отдохнувший. И переодевается перед обомлевшим Дереком в простые льняные штаны и хлопковую футболку. А чего ему стесняться? Кажется, нет ничего, что Хейл еще не видел. Однако мужчина, занявший неудобное низкое кресло, выглядит все же слегка пораженным. Потому что отвык. И соскучился. - У меня есть предложение, - Стайлз замечает, как напрягается после этих слов Дерек, поэтому он просто качает головой, будто отвечает на невысказанный вопрос. Нет, это не будет похоже на то, что они делали перед размолвкой. Это то единственное, что докажет, насколько сильно Стайлз доверяет Дереку на самом деле. Парень скидывает футболку, думая, что это выглядит глупо, такое переодевание туда-сюда, и садится на кровать. Стилински чуть наклоняет голову и смотрит на свои подрагивающие руки. Наверное, именно так себя чувствуют люди, прежде чем сходят с ума окончательно - опустошенными и совершенно отказывающимися сопротивляться внутреннему голосу. Он думает, что стоит возобновить заброшенную терапию, только вот психолог уже не поможет, нужен кто-то серьезней, кто-то, кто сможет вытравить из него начинающуюся шизофрению. - Я хочу, чтобы ты прикоснулся к ним. К одному, нескольким, ко всем, как пожелаешь. Дерек замирает, оглушенный фразой, повисшей в комнате. Он боится даже двинуться с места, чтобы не спугнуть сказанные слова. Ему все еще не верится, поэтому мужчина лишь выгибает бровь и придвигается ближе к Стайлзу. Не вставая с места. Шаркая металлическими ножками по деревянному полу. Не моргая, чтобы не упустить момент, когда парень, сидящий перед ним, скажет, что это все глупая неуместная сейчас шутка. Но Стилински молчит, ждет и будто бы даже не дышит. - Ты уверен, что готов к чему-то такому? Стайлз... Я ведь не требую этого сейчас. Никогда, если ты скажешь "нет". Посмотри на меня и скажи, что уверен в этом, - Хейл пытается понять собственные противоречивые эмоции, словно столпившиеся внутри и не желающие пропустить вперед самую сильную. Он в смятении, сконфужен и немного рад, конечно, но не собирается делать ни единого движения, пока не получит подтверждение. - Странно, но это самое взвешенное решение из всех, какие я принимал, - выдыхает Стайлз и поднимает взгляд. Чистый и спокойный. Совершенно лишенный хоть малейшего сомнения. Не остается ничего иного, кроме как подняться и подойти ближе, чувствуя чужое тепло настолько ясно, будто касаешься оголенной кожи уже сейчас. Дерек рассматривает сетку отметин и морщится. Не от отвращения, он никогда не считал, что Стайлз уродлив, что это его портит, нет... Он словно чувствует чужую боль, прочертившую своеобразную карту, и не может удержать свои чувства в узде. Мужчина садится рядом и не знает, с чего начать, поэтому просто наклоняется и касается плеча Стайлза губами. Легкое, совершенно не обязывающее к продолжению прикосновение, вызывающее дрожь в них обоих. Эта несвойственная для их отношений нежность звенит электричеством, разлетаясь по спальне, но не напрягает. С чего-то ведь надо было начинать? Стайлз напрягается всем телом, потому что не привык к такому. Точнее, он забыл, каково это, когда кто-то находится настолько близко и не подчиняется или не желает причинить боль. Он делает над собой усилие, заставляя себя отдаться новым ощущениям, и выдыхает, но не может расслабиться, а поэтому делает то, чего в здравом уме ему и привидеться не могло - забирается к Хейлу на колени и смотрит в глаза. Странно, но раньше Стилински не замечал, насколько они зеленые. Не яркие, будто весенняя трава, а того мутноватого оттенка, что бывает у пережравших таблеток. И это почему-то приманивает, будто птицу в силки. - Ты хочешь, чтобы я повторил? - спрашивает Стайлз, но едва успевает хватануть кислорода, когда его беззастенчиво целуют, обхватывая крепкими руками. Это самый действенный способ заткнуть его и окончательно позволить расслабиться. Он как-то обмякает в руках Дерека, подается на поцелуй и не сразу замечает, как слегка загрубевшие пальцы начинают изучать его тело. Когда до него доходит, парень вздрагивает и вдруг понимает, что не чувствует злости или обиды, не чувствует желания отпилить руки тому, кто беззастенчиво лапает его болезненные воспоминания. - Все хорошо? - спустя несколько минут, Дерек все же отрывается от поцелуев. Он не уверен, что все делает правильно, потому что Стайлз, кажется, слегка нервничает, что совершенно не в его характере. - Нет. Но это не значит, что ты должен остановиться, - выдыхает парень, спустя секунду-другую, потраченные на раздумья. Дерек щурится, будто пытается рассмотреть то, что Стайлз силится скрыть, и ведет пальцем по длинному тонкому шраму на пояснице, который словно разделяет тело парня пополам. Кожа в таких местах всегда нежнее и тоньше, поэтому мужчина старается прикасаться осторожно и невесомо, но Стилински все равно дергается и застывает, прикусывая губу. Хейл отзеркаливает это, словно это ему обнажают всю подноготную одним касанием, но ведет руку чуть в сторону, подмечая еще одну небольшую отметину. Он старается запомнить их все, но это невозможно - все равно, что пытаться сосчитать звезды. - На пояснице - раскаленная проволока во времена пыток. Не думал, что может быть так противно чуять жареное мясо. А этот маленький - осколок. Там рядом еще несколько таких, - Дерек кивает в ответ, потому что чувствует их, как будто кто-то рассыпал крупу и вогнал под кожу Стайлза. - Рядом с базой рвануло, мы только выезжали в рейд. Стоим возле машины, курим, шутим и вдруг взрыв. Я не сразу понял, что случилось, лежал, оглушенный, и закрывал голову руками. Внутри Хейла почему-то разрывается небольшой заряд боли. Ему не нравится, каким потерянным и уязвимым стал вдруг Стайлз, вспоминая тот ужас, что до сих пор преследует в темных кошмарах. Мимо дома проезжает какой-то грузовик, на секунду вырывая их обоих из мрачных мыслей, но потом полумрак возвращается, и Дерек скользит ладонью вверх, на мгновение застывая. С левой стороны, под лопаткой и поверх нее есть несколько грубых полос, словно кожу в этом месте драли в клочья. И Стилински подтверждает догадку. - Никогда бы не подумал, что кто-то еще пользуется кнутами, - эти слова почти физически бьют поддых, и Дерек опускает голову, утыкается лбом в плечо парня и жмет его ближе к себе. Он не выводит эти отметины пальцами, не обрисовывает, просто держит раскрытую пятерню, словно пытается согреть, забрать, стереть. - Это был момент, когда я чуть не сломался. Ощутил себя рабом, который опротивел сам себе. И так хотел сдохнуть там, чтобы, блять, никто больше не посмел меня трогать. Он больше не хочет. Не сейчас. Дерек просто матерится про себя и глухо рычит, ненавидя тех, кто превратил чуткого немного гикнутого пацана в монстра, жаждущего крови и боли, чтобы вытеснить из подсознания собственные страхи. Мужчина выдыхает и опрокидывает их переплетенные тела на кровать, сгребая Стайлза к своему боку и накидывая на них тонкое одеяло. - Ты должен отдохнуть. Не думаю, что твоему отцу понравятся твои дизайнерские круги под глазами, - шепчет Хейл, прикрывая глаза. Он думает, что говорить о том, что услышал от парня - не лучшая идея. Может быть, потом. Может быть, никогда. - Спасибо, - Стайлз прикрывает глаза и почти сразу проваливается в сон, потому что усталость, недосып и вечная раздраженность вымотали организм. Какое-то время Дерек смотрит в окно на убывающую луну и думает, насколько глубоко в каждом из них сидят демоны. И удастся ли вытравить их? Он не знает. Он даже боится думать о том, чтобы попытаться. Он просто хочет быть здесь и сейчас.