Одиночество мое начинается в двух шагах от тебя

Пруссия курил у окна, рассматривая пасмурный пейзаж за идеально чистыми стёклами. Ему было неспокойно, а настроение вообще отсутствовало. Хотя, казалось, он должен быть счастлив. Он получил свободу и теперь ничего не должен Брагинскому. Тогда почему на душе так больно? - Гилберт, ты в порядке? Германия появился за его спиной бесшумно. Он всегда отлично чувствовал состояние старшего брата и сейчас переживал из-за его подавленности. - Да, в полном. - Последовал краткий ответ. Старший Бальшмидт не был настроен на разговор. Потушив сигарету, Гилберт повернулся к Людвигу и попытался улыбнуться. Вышло просто ужасно, если судить по чуть нахмуренным бровям младшего брата. Опустив взгляд, Пруссия быстро прошел мимо, в сторону своей комнаты. Германия только растерянно глянул ему вслед, не понимая, как добиться от него хоть каких-то внятных объяснений. Его поведение определенно вызывало беспокойство. Людвиг переживал, потому что не знал причину такого состояния Гилберта. Брат ни словом не обмолвился о жизни в доме России, поэтому Людвиг разрывался в догадках. Вдруг Иван сделал с ним что-то ужасное? Людвиг и не знал, что сильно ошибается. Пруссии было трудно, ведь он корил себя за то, что оставил Россию. Казалось, что он ничего не должен Ивану, Гилберт ведь был все лишь отвоеванным куском земли, только вот отношение к нему было совершенно иное. Когда подвели итоги войны Бальшмидт понимал, что его просто убьют. Он надеялся только на то, что не тронут Германию. Гилберт готов был понести какое угодно наказание, если бы пообещали, что не сделают ничего брату. Конечно, некоторые настаивали на убийстве обоих, но решение было за Иваном, потому что победил он. Россия к тому времени уже немного оправился и вел себя так, будто ничего не произошло. И как только это у него получается? Брагинский был категорически против такого решения. Он не хотел такой мести, считал, что они сами тогда не будут отличаться от тех, против кого сражались. Многим это пришлось не по душе, но спорить с победителем они не стали. Однако их договоренность распространялась только на Германию. Гилберт этому очень обрадовался, за себя он не стал бы умолять, но за брата был готов, а ему не хотелось унижаться в последние часы жизни. На резонный вопрос союзников, что же с ним делать, Россия сказал, что заберет его к себе. Поначалу Гилберта это сильно разозлило и даже напугало. Как он будет жить среди тех, с кем еще недавно воевал? Как предположил Бальшмидт, его просто кинут в подвал и будут пытать. Но все оказалось далеко не так. Его никто и пальцем не тронул, наоборот, Россия сделал все для того, чтобы немец стал частью их большой семьи. Бальшмидт очень быстро привык к хорошему отношению от Ивана. Именно тогда его чувства и приобрели силу. Гилберт снова достал сигареты и закурил. Позже он не раз задевался вопросом о том, зачем только они затеяли войну? Все казалось таким простым, страны сдавались одна за другой, никто не оказывал сопротивления, слишком боялись, были слабы. Конечно, захотелось чего – то большего, чего – то…Кого – то такого, кто еще ни разу не покорился. Тогда они решили напасть на Россию. Брагинский был прекрасен в своей непоколебимости, от этого еще больше хотелось сломать, унизить, растоптать в пыль, заставить молить о пощаде. Но Иван не сдался. Ни голод, ни пытки – ничто не могло заставить его отступиться от своих принципов. И это было умопомрачительно прекрасно. Когда же Брагинский приворожил его? Для Бальшмидта чувства других были просто забавой, а сам он ничего не чувствовал…До встреч с Россией. Когда Гилберт видел прекрасные, словно северное сияние, глаза, его сердце будто загоралось от сильных эмоций. Именно поэтому он хотел уничтожить Россию. Думал, что если он исчезнет, то и чувствам придет конец. Однако, Пруссия сильно ошибся. Как же Россия красив, просто до невозможности прекрасен. Особенно глаза. Гилберт считал, что у Брагинского самые красивые глаза на свете. Взгляд, пронизывающий до самых костей, но при этом теплый и нежный, наполненный чем-то притягательным, в нем хотелось утонуть. На губах Пруссии появилась легкая и нежная улыбка, лишь на мгновенье, и сразу исчезла, не оставив и намека на свое присутствие. Он слишком хорошо помнил день, когда все рухнуло, когда Советский Союз перестал существовать. И это было для него одно из самых страшных событий после окончания войны. Ивана рвало кровью, он хрипел и еле держался на ногах, но никто не остался, чтобы помочь. Все страны оставили его умирать в одиночестве. И что самое ужасное, сам Гилберт тоже просто сбежал. Он испугался, хотя это был прекрасный шанс остаться рядом с Россией, помочь ему и добиться ответных чувств. Сейчас его интересовало только одно: жив ли еще Россия? Бальшмидт не пропускал новости. С каждым просмотренным выпуском в душе словно что – то обрывалось, а сердце тревожно билось о грудную клетку. Россия ведь не может умереть? Гилберт тряхнул головой. Достаточно! Он сойдет с ума, если не увидит Ивана. Завтра же он отправится обратно, он должен быть рядом. Однажды Иван спас ему жизнь, теперь его очередь отплатить тем же. А Германия…Брат все поймет.