Катастрофически

Мерлин возвращался домой с чувством полного опустошения. День был прожит зря, только в его случае это портило настроение похлеще, чем у любого подростка, подверженного экзистенциальному кризису. Люди, которых он видел во сне, погибли четыре часа назад. Ещё двое в копилку, у которой, казалось, нет дна. Пип-пип. «Уважаемый абонент! Счёт по карме не оплачен. В связи с задолженностью услуга Спонтанное Везение будет отключена». Мерлин усмехнулся своим мыслям и свернул в сторону дома. Половина фонарей на этой улице, по своему обыкновению, не горела. В наушниках Синатра мурчал убаюкивающий мотив, всеми силами стараясь перебить пьяные крики кварталом левее. Этот район считался далеко не самым безопасным в городе, но Мерлин никогда не боялся ходить один по тёмным переулкам. Вообще, мало что может испугать человека, точно знающего, как он умрёт. Многие полагают, что стоит узнать подробности своей смерти, как всё вокруг покажется бессмысленным, и человек не сможет доживать свой век спокойно. Но у Мерлина находились мысли и дела поважнее, нежели сидеть в уголке и усиленно предаваться унынию. Например, трое из позвонивших сегодня бросили трубку, не став его даже слушать. С ещё одной Мерлин проговорил больше двух часов — теперь немного саднило горло. Это была молодая особа, доведённая своим отцом до истерики, но ей нужен был психолог, а не линия доверия. А ещё лучше — просто друг. Мерлин научился различать таких, как она, ещё в первый год. Люди, которые не собираются убивать себя, а просто ищут возможность выговориться. Большинство звонков были именно от них. Но им тоже требовалось уделить внимание, недаром в названии линии присутствовало слово "доверие", а не "суицид". Из головы не выходили слова блогера (кажется, его звали Артур?). Может, в чём-то он был прав, и Мерлин просто очередной клоун, которому хочется почувствовать себя героем. Но не давало покоя другое: что-то в голосе этого Артура в момент срыва кричало о помощи больше, чем он мог себе позволить. Или же Мерлин просто выдумывает то, что ему удобнее принимать за реальность: Артур ищет поддержки, а Мерлин может её дать. «Ты не можешь помочь им всем, дорогой», — повторяла мама. Но дело было в том, что он не мог помочь никому. Вообще никому. Слова Артура неумолкающей сиреной, застрявшей где-то в мозгу, звучали всю дорогу домой то утихая, то выводя на клавишах самоуничижения крещендо. Не прогнал их и крепкий травяной чай, который выставлял за порог сознания и вещи посущественней. Как-то раз, когда Мерлин пришёл на работу с необычно удручающими даже для него мешками под глазами, которые не сходили уже неделю, Гаюс протянул ему пакетик с травами и посоветовал пить вечерами. Старик объяснил, что сам каждый год собирает их и сушит и что они когда-то помогали его больной жене заснуть. Это было самым личным, что удалось узнать Мерлину о своём работодателе за все два года работы в кондитерской. И такое положение дел его весьма устраивало. А чай действительно помогал, насколько мог помочь кипяток с листьями и стебельками от крошащих душу — или что там под слоями кожи и мышц, — видений. Гвейна дома не было. Здравый смысл, похоже, тоже отсутствовал, потому что Мерлин сел за компьютер и обратился к великому и всемогущему Интернету. И зачем? Отыскать запутавшийся во всемирной сети блог Артура. Молодец, Мерлин, правильно, используй безграничное хранилище информации, вишенку на торте двадцать первого века, чтобы найти очередного циника и потешить своё эго: да, ты был прав, он всего лишь безвкусный лицемер, повышающий самооценку, оскорбляя больных людей. Но едва Мерлин загрузил браузер, то понял, что вбить-то в поисковую строку ему и нечего. Он не знал ни названия блога, ни псевдоним Артура, ни даже его фамилию. Поиск по ключевым словам ожидаемо ничего не дал, и Мерлин уговорил своё любопытство пойти к чёрту. Тем более, что час был поздний, а утро не станет ждать, пока Мерлин выспится перед работой. Он задвинул шторы и завёл будильник. Оставалось только надеяться, что сегодня в его снах никто не умрёт.

***

Выходя из кондитерской, Мерлин никак не мог стереть с лица глуповатую улыбку, несмотря на спешащий обрушиться с неба дождь. Как говорил Гвейн: «Нельзя работать с пирожными и ходить с кислой физиономией». Причиной, правда, была не половинка тирамису, оттягивающая рюкзак за плечами, а Фрея, постоянная клиентка. Сегодня она взяла два эклера, латте с корицей и номер телефона Мерлина. Хорошее настроение, похоже, было заразно, передавалось воздушно-капельным путём и вообще было распылено правительством над городом, как экспериментальный метод повышения продуктивности населения. Иначе никак не объяснить бодрость Гвейна, утреннюю благосклонность Гаюса, живой румянец на щеках Фреи и абсолютные, бессовестно счастливые лучики у глаз Гвен. Хотя последнему наверняка нашлась бы причина, и Мерлин даже знал её имя. — Как там с Лансом? — вместо приветствия спросил он, и Гвен расцвела, словно Мерлин только что произнёс заветное заклинание. — Всё хорошо, — сдержанно ответила она. Тонкие пальчики неосознанно сомкнулись на маленькой подвеске в виде цветка. Мерлин спрятал улыбку. Наверное, в начале отношений всегда так: подарки, трепет при воспоминаниях, букет роз на стойке приёмной наркологической клиники. — Я так понимаю, бывший пациент станет частым гостем здесь? Гвен смущённо кивнула. — Если всё ещё хочешь с ним познакомиться, — сказала она, — то спускайся сюда к концу моей смены. — А это?.. — Через час. Мерлин не имел понятия, будет ли он свободен через час, но обещал постараться прийти. — В крайнем случае сброшу вызов и буду надеяться, что никто не сбросится вслед за ним, — подмигнул он и направился к лестнице. Гвен покачала головой. Ох уж этот профессиональный юмор. Поднимаясь наверх по обшарпанным ступенькам, Мерлин старался настроиться на нужный лад. В этом ему всегда помогали мысли о снах, вернее, о всех погибших в них людях. Мерлин ухватился за чувство болезненной беспомощности — как раз то, что нужно. То, что чувствует любой позвонивший на этот номер. Любой, кроме некоторых высокомерных задниц. Едва Мерлин переступил порог офиса, как его окликнул Джош — волонтёр в клетке у входа. И это всё, чем мог охарактеризовать его Мерлин. — Миссис Копли просила зайти, — сказал он. Заметив недоумение на лице Мерлина, Джош цокнул языком и с долей высокомерности добавил: — Оператор. Долгим «Аа!», словно лучом сквозь тучи, прорезалось понимание. Кабинка оператора находилась в углу зала, туда Мерлин и направился. — Мистер Эмрис, здравствуйте. Мерлин кивнул. Миссис Копли он видел всего дважды: на собеседовании и возле автомата с кофе. — Рада сообщить, что Вы имеете успех, мой мальчик, — и она рассмеялась коротко и глухо, словно только что произнесла какую-то вульгарную шутку. — Нечасто наши клиенты совершают повторные звонки с запросом на определённых волонтёров. Мерлин почувствовал, как нарастает внутри раздражение, и прикусил губу. — Некий абонент уже второй раз беспокоит меня по поводу Вас. Он ведь не сделал этого, да? Не выполнил своей угрозы? Не может же он быть настолько козлом. — Сказать по правде, я в замешательстве. Манера этой женщины говорить напоминала Мерлину о Гаюсе: те же ноты снисходительности, диезы всезнания и аккорды старых веков. Но её речь, плюсом к перечисленному, содержала то, что никогда не прослеживалось у Гаюса. Фальшь. — Не могу точно сказать, хорошо это или плохо, что Вас многократно требуют к телефону. Значит ли это, что Вы отлично справляетесь или что не справляетесь совсем? Полупрозрачные старческие глаза уставились в пространство за спиной Мерлина. Миссис Копли застыла и задумалась на полминуты, а возможно, лишь сделала вид. Наконец, она сняла себя с паузы и придвинула к Мерлину стикер со своего стола. — В любом случае, — она по-кошачьи склонила голову набок, — этот человек просил меня передать это тебе. Мерлин взял жёлтый квадратик. — До свидания, мистер Эмрис. На бумажке дрожащим витиеватым почерком был выведен номер телефона. «Уже второй за сегодня», — подумал Мерлин и вышел в зал, потому как миссис Копли кашлянула уже второй раз и кивнула в сторону двери. Артур, по всей видимости, был задницей очень самонадеянной, но хотя бы давал выбор. Хочешь — звони, хочешь — нет. Мерлин, конечно же, не хотел. А ещё, по всей видимости, ошибался.

***

Про Гвен и конец её смены Мерлин вспомнил только спустя три часа напряжённых, но плодотворных разговоров. Идти знакомиться с Лансом было поздно, но он всё равно спустился в приёмную, правда, за кофе. Прогнать сонливость растворимому напитку не удалось, зато удалось лестнице. Однако, вернувшись на своё место, Мерлин всё ещё не был уверен, что не спит. Телефон звонил. Нет, не так. Телефон звонил. Несмотря на то что Мерлин отключил его перед уходом, как делал всегда на перерыве. И это было странно. Мерлин поставил горячий стаканчик и с осторожностью взял трубку. Так, как будто оттуда мог раздаться выстрел или скрипучий голос, обещающий скорую смерть через семь дней. Впрочем, лучше так бы оно и было. — Мальчик мой, я дала тебе номер не для того, чтобы ты занёс его в свою телефонную книжку и любовался на досуге, — скрипучий голос всё же раздался, но смерти не предвещал — это всё же являлось прерогативой Мерлина. — Миссис Копли? — риторический вопрос. — Я не знал, что Вы можете звонить по выключенному телефону. — А для чего же нужен оператор, как не запускать выключенные аппараты? Мерлин мог бы назвать навскидку десять вещей, для чего нужны операторы, помимо этого. Но оставил роль самоубийцы абонентам по другую сторону линии. — Почему ты ещё не позвонил тому молодому человеку? Он ведь ждёт Вас, мистер Эмрис. О, мистер Эмрис не сомневался в этом. — Он позвонил снова, и я сейчас же соединю Вас с ним. И, — добавила она перед тем, как отключиться, — мистер Эмрис, я надеюсь, мне больше не придётся вызывать Вас к себе. Как бы ни были велики надежды миссис Копли, Мерлин надеялся на это больше. Он даже не знал, что его бесило в ней сильнее: схожесть с Долорес Амбридж или эта её привычка постоянно скакать с «ты» на «Вы». Раздался гудок и тут же голос. — Ну, как там дела у моего любимого наивного романтика? — Любимого? — Мерлин хмыкнул. — Я польщён. — Так что, ты готов ответить на мои вопросы? Мне ведь очень понравились твои пылкие речи. — Только если ты готов пройти нахуй. Девочка-волонтёр в кабинке слева кинула на Мерлина подозрительный взгляд. — Только если это приглашение на свидание, — парировал Артур. Весь этот диалог напоминал то ли партию тенниса, то ли откровенный флирт. И ни в одном, ни в другом Мерлин не был достаточно хорош. — Ты тратишь моё время, — вздохнул он. — Не за что, — пренебрежительно ответил Артур, и Мерлин вновь почувствовал, что закипает. Странно, обычно его не так легко вывести из себя. Уходить домой надо было уже через час. Шестьдесят минут, которые можно провести куда плодотворнее, чем вести словесную перестрелку с этим придурком. Решение напрашивалось само собой. — Если я отвечу на твои вопросы, ты перестанешь мешать мне работать? — Естественно, — в голосе Артура слышался победоносный рокот. Совсем чуть-чуть, в отдалении. — Приступим? — Не сейчас. Я предлагаю сделку. — Становится всё интересней и интересней. И каковы твои условия? Только не заставляй меня присылать тебе фото голышом. Усилием воли Мерлин вернул в загоны стадо мурашек, решивших размять ноги на холмах его позвоночника. — Слушай, а ты уверен, что всё-таки не хочешь себя убить? — Вполне. Голос Артура был… приятным. Это если быть немногословным. Если же раскрыть мысль, то голосом Артура хотелось разбавлять Chateau La Lagune 1982 года — и при этом вкус красного сухого только приобрёл бы. Такой голос стоило стелить вместо шёлковых простыней в палаты молодожёнов королевской династии. Его следовало вплетать в узоры фресок Сикстинской капеллы, записывать на винил и подавать исключительно с лососевым суфле. В общем, хороший был голос. — Давай так: ты больше не звонишь на линии доверия, а я отвечу на все твои вопросы в нерабочие часы. — На все мои вопросы? Даже если я спрошу про первый раз с девчонкой или номер и пин-код твоей кредитки? Мерлин начал подозревать юридический диплом за плечами Артура. — Окей, на все вопросы для статьи. — Дополнительное условие, — после некоторой паузы добавил Артур. — Ты знаешь мой номер — я хочу знать твой. — Ладно, — неохотно согласился Мерлин. Ещё не хватало этого голоса, поднимающего его в три часа ночи из кровати. Нет, правда не хватало. — Тогда ты скажешь, как называется твой блог. Надо же мне знать, где будут высмеяны и исковерканы мои слова. — По рукам, — ответил Артур. И Мерлин неосознанно представил, каково было бы в действительности пожать его руку. Была бы она тёплой и сухой, твёрдой и шершавой от работы или же прохладной, тонкой, аристократически бледной и нежной? Но одно он знал наверняка, точнее, остро чувствовал: ладонь обладателя такого голоса не могла быть мелкой, пухлой и потной, с кривыми пальцами и погрызенными ногтями. Это просто не укладывалось в голове. — Жду звонка, — сказал Артур и бросил трубку. Ждал он напрасно, потому что звонить Мерлин не собирался. Вместо этого он отправил на номер с жёлтого стикера короткое сообщение. «Наивный романтик». На что незамедлительно получил ответ. «Мистер Циник». Мерлин усмехнулся и подписал контакт словами из сообщения, следом за которым пришла ссылка, ведущая, как можно было догадаться, к искомому блогу. Отвечать он не стал, да и не успел бы: зазвонил телефон. — Привет, меня зовут Мерлин, и я очень хочу помочь тебе.

***

Лестничный пролёт был освещён скудно, последние ступеньки растворялись во мгле. На стенах заплатками краски были прикрыты чьи-то неумелые каракули. Шаг. Стук. Шаг. Стук. Следом за изношенным старым ботинком на ступеньку опускалась деревянная трость. Поступь была медленной и тяжёлой. Шаг. Стук. Шаг… Трость соскользнула со ступени, нога подкосилось, и маленькое тело — одни кости в слоях тряпья — кубарем скатилось по лестнице. Фетровая шляпа отлетела на несколько метров, чтобы одиноко и жалко остаться лежать над обрывом ступенек. Над кроватью висела абстрактная картина с дешёвой рамкой и два светильника по обе стороны. Сама кровать была безукоризненно заправлена и застелена зеленоватым покрывалом, три подбитые подушки и чёрная спортивная сумка завершали композицию. Часы на одной из тумбочек показывали «15:09, среда». На второй тумбочке был телефон. С каждой секундой сумка освобождалась от разный вещей. Какие-то тросы, зажимы, чехлы, обоймы, оружие и деньги. Целые пачки купюр. Руки в тёмных перчатках заряжали пистолеты, один за другим, и опускали в рюкзак на полу, пока он не заполнился до краёв. Тогда руки застегнули молнии и убрали сумку с кровати. Чтобы положить туда взрывчатку. Мерлин проснулся и медленно разжал кулаки, освобождая скомканный плед. Он привстал, заставив шею обвинительно хрустнуть: нечего засыпать в кресле. На экране кукольная блондинка из телемагазина беззвучно рассказывала, почему стоит купить суперутягивающий пояс. Телефон пустовал без каких-либо пропущенных, и Мерлин окончательно уверился в том, что Артур не собирался звонить ему именно сегодня. И вообще, глупо было так полагать. Ещё глупее было думать об Артуре, когда проблемы совершенно других масштабов требовали внимания к себе. Мерлин встал и размял затёкшие ноги, пустив волну иголочек от бёдер к ступням. Дверь в комнату Гвейна была заперта, и Мерлин постучал. Один раз, второй. Сосед вышел через минуту с видом более чем помятым и лишь чуть менее, чем мёртвым. — Где пожар? Голос был хриплым спросонья. — Мне сон снился. Точнее, два. — Два? А это?.. — Да. Это очень странно. Прежде такого никогда не случалось. Мерлин поджал озябшие пальцы ног. — Но ты бы не будил меня ради такого, — заметил Гвейн. — Знаешь, что ещё страннее? Во втором сне никто не умер. — Так может, это был обычный сон? — спросил Гвейн и протяжно, гулко зевнул. — Не? Мерлин посмотрел на него таким взглядом, как смотрят врачи на мамаш, с опаской уточняющих: «А прививка — это точно безопасно?», или учителя на нерадивых студентов, клянущихся, что собака съела их домашку. — Я знаю, что это не обычный сон. — Хорошо. Плохо, вернее. Что там было? — В первом ничего особенного: старик упал с лестницы. Мы тут ничем помочь не сможем, — Мерлин подавил в себе порыв моральной тошноты. — Во втором я видел человека, собирающего сумку. Гвейн слушал внимательно: он давно привык относиться серьёзно к любым словам Мерлина про сны. — Там была куча оружия. А ещё какие-то верёвки, патроны… — Как выглядел человек? — в интонации стала просвечиваться полицейская академия. — Я не знаю. Я видел только его руки. И до Мерлина дошло, что он действительно не видел человека, а смотрел его глазами. Такое случалось с ним только однажды. В голове словно взвыла аварийная сирена и механический голос приказал: убери, убери эти мысли как можно дальше, закрой на три замка, скорми ключи своим тараканам, отдай демонам. Не сейчас. Не сегодня. Впрочем, Гвейну это чем-то из ряда вон выходящим не показалось. — Значит, ты смотрел на всё от первого лица? — Гвейн легонько пихнул Мерлина плечом, чтобы пройти мимо него в коридор. Мерлин озадаченно поплёлся следом. — Может, там было зеркало? Какие-то отличительные детали? Татуировка, там, на правом запястье или лишний палец? — Только тёмные перчатки, — покачал головой Мерлин. — Это всё. — А обстановка? Как выглядела квартира? Мерлин припомнил комнату из сна. Всё чисто, тесно и безжизненно. — Это не квартира, скорее, отель. Гвейн отхлебнул из чашки холодный вчерашний кофе. Мерлин скривился. Гадость. — Название видел? Может, номер комнаты? Вид из окна? Символика на салфетках? Я не знаю, хоть что-нибудь. Мерлин почувствовал себя на допросе по другую сторону стола и закона. — Эм, — разочаровывать Гвейна было очень неловко, а ведь он ещё не узнал самого главного. — Ничего такого. Там были часы, но без даты. 15:09, среда. И… Гвейн. Там была взрывчатка. Очень много. — Уверен? Мерлин точно знал, как выглядит взрывчатка. Он помогал зубрить это Гвейну, когда тот поступал в академию. — Ладно, — тот, похоже, помнил это так же отчётливо. — Херово. Они помолчали минуту, а потом Гвейн спросил: — Сколько? — Сумка. Целая спортивная сумка. Мерлин ждал, что Гвейн присвистнет или воскликнет что-то, в конце концов, отпустит какое-то саркастичное замечание, но он только сжал пальцами переносицу, вздохнул и залпом допил кофе. Воздух в комнате похолодел. — Я сделаю, что смогу, — пообещал Гвейн и ушёл в свою комнату, оставив Мерлина растапливать своим дыханием атмосферу. Послышался шорох одежды и хлопанье шкафа. Видимо, Гвейн собирался в участок. Мерлин заварил чай из трав Гаюса. Знакомый пряный аромат действовал успокаивающе. И пусть это было лишь плацебо, ну и плевать. Лучше, чем ничего. Да уж. Это был джекпот среди вещих снов. Воистину, джекпот. Такой смачный террористический куш Мерлин не срывал уже больше двух лет. «Поздравляем! Вы выиграли и стали счастливым обладателем информации, которой Вы не сможете воспользоваться, чтобы помочь сотням, а возможно, и тысячам людей! Бессонные ночи и нервные расстройства в подарок!» Конечно, сумка со взрывчаткой ещё не означала теракт. Да? И это могло произойти на другом конце света, где помочь уж точно не представляется возможным. Так ведь? И вообще, возможно, эти события из далёкого будущего. Такое случалось раньше. Однажды Мерлину приснилось крушение самолёта в 2017 году. И он до сих пор ждёт. Снились и убийство в Китае, и пожар на фабрике в Польше. Но… Это было редкостью. Исключением из правил. А правила были предельно просты и так же безжалостны. Дар (проклятье?) Мерлина каким-то образом притягивал в его сны события, близкие ему. Так, чаще всего он видел во снах Англию, ещё чаще — свой город. Нечего и говорить, что из восьми миллиардов людей его сны скорее выберут своим объектом знакомого почтальона, нежели немецкую балерину. Случалось, впрочем, разное. Второе правило с детства вдалбливал ему в голову отец. Чтобы смириться с ним, у Мерлина ушли годы. Да кого он обманывал: с таким невозможно смириться. «Ты всегда наблюдатель, Мерлин, — говорил он. — И никогда – герой. Их нельзя спасти». Оставалось с этим жить.