Катастрофически

Luckily, Arthur. «К счастью, Артур». Вот как назывался его блог. Мерлин подумал, что никак иначе и быть не могло. Лаконично, изящно и неоправданно самонадеянно. «Может, и оправданно», — подумалось Мерлину, после того как он увидел фотографию Артура. Он был красив, и это сразу бросалось в глаза. Волосы из набора «американская мечта», фигура Аполлона, белозубая улыбка. Мерлин считал красоту субъективным понятием, так что эти фотографии стали для него своего рода просвещением: Артур был прекрасен абсолютно объективно. В жизни Мерлин видал разных людей. Были люди, обладающие красотой внутренней. В них, нелюбимых фотокамерой, начинаешь открывать шарм только после личной встречи: в милой привычке покусывать губу, живой мимике, светлых глазах, неподдельной улыбке, еле заметной ямочке на правой щеке… Были и люди, не соответствующие стандартным понятиям о красоте, но определённо не лишённые её. Несоответствия, которые кто-то по неосторожности мог бы назвать недостатками, при ином взгляде становятся достоинствами, и невозможно не влюбиться в их высокий лоб, острейшие скулы, пухлые губы, густые брови — да что бы там ни было. Были «журнальные», как их про себя окрестил Мерлин, особы. Идеальная кожа, ровный нос, всё на месте и притом на нужном. Но всё это не цепляло, а так, пожать плечами, уйти, забыть. И были люди совершенно эстетичные, люди-произведения искусства. Их фотографии хотелось поставить на заставку рабочего стола и залипать часами. Распечатать ростовую фигуру и посадить напротив за столом. Они вдохновляли, они сами являлись вдохновением чистого вида, лучшей пробой, живым разливом, воплощением музы. И, по всей видимости, ещё был Артур. Нечто среднее между диснеевским принцем и мудаком. Крайне привлекательным мудаком. Мерлин вздохнул и подпёр рукой голову. На столе был вопиющий хаос и бедлам. Нет, это месиво из фантиков, книг, исписанных листков, блокнотов, еды и кружек никак нельзя было назвать «творческим беспорядком». Он был совершенно не творческий, скорее, свалочно-бомжатский. Та же чертовщина творилась в мыслях. Зато в блоге Артура царила абсолютная гармония. Мерлин неожиданно для себя понял, что ему нравится, то что он видит: спокойное оформление без вырвиглазных шрифтов, чёткая система, разделяющая личную жизнь, общественные мероприятия и статьи с ироничными, цепкими названиями. Мерлин, словно зачарованный, кликнул на первый попавшийся пост и… утонул. Это было хуже синдрома Википедии: когда ты скачешь с одной статьи на другую, тем самым зарываясь всё глубже и глубже в интернетные зыбучие пески, а через три часа находишь себя в тёмной комнате не выспавшимся и к тому же читающим про франко-сиамскую войну. Мерлин же не похоронил себя под грудой бесполезной информации, нет, но он сделал ещё более непростительную вещь. Он забылся. Читая статьи Артура, саркастичные, но не грубые, вызывающие, но не вульгарные, а главное, чертовски затягивающие, Мерлин ушёл от себя. Слова проникали в мозг и западали куда-то глубоко и больно, и Мерлин зачитался. Он будто забыл, какой Артур высокомерный ублюдок, и забыл, какой он невозможно красивый — ничего этого больше не было. Были только слова и Мерлин. Мерлин и слова. Спустя восемь записей питомец Артура — лохматый ретривер с глупой кличкой Кингсли — стал казаться Мерлину знакомым, будто пёс жил по соседству и проходил мимо Мерлина каждое утро. Он так живо пускал слюни и тряс головой в его воображении, что Мерлин забыл о том, что никогда его не встречал. Ещё несколько таких заходов — и он опасно привыкнет и к самому Артуру. В какой-то момент Мерлин перебрался со стола на кровать, понял, что уже дико поздно, и он ни за что не выспится. Закрыл ноутбук, залез под одеяло. Пролежал так две минуты и снова открыл блог Артура уже в телефоне. Ещё через полчаса глаза стали слипаться, и, когда телефон погасил экран от недостатка внимания, Мерлин не стал его включать. Уставший мозг вырывал из прочитанного обрывки фраз и событий, переплетая их со своими собственными мыслями. Получалась какая-то психоделика, в сонном состоянии кажущаяся вполне нормальным сценарием. Мерлин увлёкся и задремал. В голове дурацкий пёс Артура неодобрительно присвистнул: «Ну ты и вляпался».

***

Мерлин выскочил из сна слишком резко и контрастно, как дайвер выныривает из ледяных тёмных глубин в жаркий полдень, и теперь мучился от перепада давления (реальность давила на мозг куда сильней). Первая мысль принесла облегчение: на этот раз ему снился обыкновенный человеческий бред. Второй мыслью было: кто звонит в полвторого ночи? И не успели худшие варианты, включающие полицию и Гвейна, забраться в мозг, как Мерлина накрыло раздражение и нечто похожее на волнение. «Мистер Циник», — высветил телефон и Мерлин понял, кто звонит в такое время. Мудаки. Внезапно былое очарование от блога рассеялось, словно и не существовало никогда. — Если ты звонишь не для того, чтобы сказать, что ты всё-таки решился на самоубийство — катись лесом. — Я что, разбудил тебя? — в голосе Артура и правда звучало удивление. Поразительно. — Ну, знаешь ли, не все тут популярные блогеры со свободным графиком. Некоторым нужно ходить на настоящую работу. — С наступлением ночи в тебе прибавляется язвительности. — А ты вот, похоже, козлишь круглосуточно. Мерлин потуже завернулся в одеяло, словно это могло скрыть его чувства, неожиданно высунувшие нос. Дело было в том, что каким-то немыслимым образом он получал удовольствие от этого разговора. Артур выпад в свой адрес проигнорировал и как ни в чём не бывало спросил: — Ты готов ответить на мои вопросы? — Час ночи, я лежу в кровати, проснулся три минуты назад, мозг всё ещё отходит… — перечислял Мерлин. — Да-да, замечательно, — грубо перебил Артур. — Тогда приступим. Вопрос первый. Как давно ты работаешь на линии доверия? — Фактически это не работа, а волонтёрство. Материальной выручки я не получаю. — То, что ты идиот, я и так знаю. Поведай мне что-нибудь новое. Мерлин зло засопел в телефон. — Хватит пытаться убить меня заочно, — кажется, Артур в своей жизни привык раздавать приказы. — Отвечай на вопрос. — Полтора года. Плюс-минус. — Сколько дней в неделю? — Каждый, — неохотно признался Мерлин. Неохотно — потому что знал, что за этим непременно последуют оскорбления. — Настолько? — в голосе собеседника слышалось неподдельное возмущение. — Что — настолько? — Настолько всё плохо? С мозгами и личной жизнью. — Ты позвонил только для того, чтобы самоутвердиться за мой счёт? — Конечно, нет. И чтобы послушать твоё обиженное кудахатанье тоже. Мерлин не нашёл, что ответить, и кинул трубку. Хватит с него на сегодня унижений. Если бы он хотел выслушать о себе нелестные отзывы — он бы обратился к воспоминаниям из школы. Ожидаемо, через минуту Артур перезвонил. Но Мерлин был достаточно горд, чтобы не отвечать. Хотя бы первые пару гудков. — Слово «ненавязчивость» тебе о чём-нибудь говорит? — Мерлин скинул с себя одеяло и встал. Кажется, поспать всё равно не удастся. — Впервые слышу. — Словарный запас у тебя так себе, как для писателя. — Вежливость у тебя так себе, как для волонтёра на линии доверия, — парировал Артур. — Кстати об этом. Продолжим. Сколько часов длится твоя смена? — Как получается. В будние дни часа три-четыре. С субботы на воскресенье я беру ночную смену. Артур молчал о чём-то своём, и Мерлин, воспользовавшись передышкой, разбудил ноутбук и снова открыл знакомый блог. А то как-то нечестно выходит: Артур прямо сейчас копается в его жизни, а Мерлин — нет. — Две тысячи сто восемьдесят четыре. — А? — откликнулся Мерлин, в который раз рассматривая фотографии Артура. — Примерно столько часов ты убил на эту чушь. — Ты так долго это считал. В столбик, что ли? — мелькнула догадка у Мерлина, и почему-то заставила его улыбнуться. — Нет, — коротко ответил Артур и больше ничего пояснять не стал. — И сколько всего полезного ты мог сделать за это время. — Например, накатать сомнительную статейку про Корею? На самом деле, статья была великолепна, как и всё, что выходило из-под пера Артура. А его заметки о путешествиях Мерлину особенно полюбились. — Например, — согласился Пендрагон — такая была у него фамилия, если блог не врал. — Думаю, спасать жизни поважнее будет, — сказал Мерлин совсем без желчи. Ну не получалось у него выделять ничего ядовитого, смотря на фотографию Кингсли с огромной дубинкой в зубах. «Кинь её мне, кинь!» — А ты спасаешь? — Не знаю, — честно ответил он. — Надеюсь. — И тебе этого хватает? Одной надежды. Никаких видимых результатов. Ни одного подтверждения, что да, ты действительно помог. — А что ты хотел, сертификата с печатью? «Награждается Мерлин Эмрис, волонтёр номер 757, за то, что спас 29 жизней в этом году». Так, что ли? — У волонтёров есть номера? — Нет. Выдумал. — Фамилию тоже выдумал? — Да. — Врёшь, — угадал Артур. — Но не волнуйся, я сохраню анонимность. Если только ты, конечно, не жаждешь славы. — Твой блог не настолько популярен, чтобы обещать славу, — неуверенно предположил Мерлин, но на всякий случай решил проверить. И едва не присвистнул. Количество подписчиков у Артура действительно внушало… Нечто определённо внушало. Почему же Мерлин никогда не слышал об Артуре Пендрагоне? — В любом случае, сомневаюсь, что слава эта будет носить положительный окрас. Понимаю, чёрный пиар – тоже пиар, и всё такое… Артур неопределённо хмыкнул. — В общем, откажусь. — Так что там с надеждой? Тебе хватает? — Знаешь, даже маленькая вероятность того, что я спас хоть одну жизнь за это время, стоит двух тысяч часов. — Прозвучало ужасно пафосно. Это я записывать не стану, — сказал Артур. И тут только до Мерлина дошло. Артур записывал. Это было интервью, а не спонтанная беседа, вызванная интересом. Почему-то понимание этого откликнулось детской обидой в районе рёбер. Мерлин зло кликнул мышкой по крестику справа вверху и избавился от пристального взгляда Артура с фотографии. — Знаешь, я тут подумал… — начал Мерлин. — Надо же. Не знал, что ты уме… — Ха-ха, не смешно, — пришла очередь Мерлина перебивать. — Я тут подумал, что не стану больше отвечать на твои вопросы, пока ты не будешь отвечать на мои. — У нас был договор. Ты обязался ответить, если… — Да плевать. Я нигде не расписывался, нотариуса не было — договор недействителен. — А как же честь и совесть? Думал, такие, как ты, следуют их законам, — издевательски усмехнулся Пендрагон. — Переживут, — отрезал Мерлин, сам удивляясь властным ноткам в собственном голосе. Неужто заразно? И что это вообще значит — такие, как он? Повисло молчание. На секунду Мерлин подумал, что и впрямь обнаглел, и сейчас Артур повесит трубку и больше никогда не побеспокоит его своим звонком. От этой мысли стало некомфортно. Мерлин представил, как Артур находит другого волотнёра, который с радостью соглашается ответить на все интересующие его вопросы, и от этого под кожей появилось чувство, напоминающее зуд: будто крохотные насекомые впивались своими крохотными клешнями ему в кожу, сооружали там туннель и распаковывали свои крохотные вещички, обещая задержаться надолго. В какой-то момент Мерлину показалось, что это вовсе не жучки, а сам Артур влез ему под кожу и уходить не собирается. Эту ассоциацию Мерлин предпочёл выкинуть из головы как можно быстрее. На деле же получилось только запаковать и упрятать подальше. Неожиданно Артур согласился. На этот нелепый новый уговор, где не только он мог задавать вопросы. Оставшаяся часть ночи пролетела незаметно. Телефонный разговор длиною, казалось, в вечность оборвался лишь на рассвете, когда Артур вдруг отвлёкся на чей-то голос, скомканно попрощался с Мерлином и отключился. Мерлин прождал ещё минут десять в наивной надежде, что Артур перезвонит. Этого не случилось. Что делать дальше и почему такой вопрос вообще стоял на повестке дня, Мерлин догадывался весьма смутно. Хотелось то ли вырубиться на десять часов, то ли выдуть все остатки кофе в один присест. Мерлин остановился на втором. Сахар в гадкий крепчайший кофе самой дешёвой марки Мерлин добавлять не стал: и так было приторно-сладко от прощального «мы ещё не закончили» Артура.

***

Так прошли две недели. К концу второй Мерлину начало казаться, что весь его маленький мир сосредоточен в телефоне. День ото дня он вставал утром, проверял телефон, отвечал на очередное полуночное сообщение Артура, собирался на работу, еле удерживаясь от того, чтобы не позвонить ему и разбудить. Пускай услышать заспанный голос хотелось неимоверно, но так уж у них повелось: звонит всегда Артур. Роль Мерлина сводилась к тому, чтобы принять вызов и отчитать Пендрагона за слишком поздний или ранний звонок — звонить в адекватное время, похоже, противоречило артуровской религии. На работе Мерлин старался не отвлекаться, в этом отлично помогали перемазанные кремом или шоколадом руки, которые сводили на нет возможность печатать сообщения. После работы Мерлин отправлялся в клинику, где его снова встречал телефон. Разговоры с «клиентами» разительно отличались от бесед с Артуром, однако кое-что общее между ними всё же имелось. В обоих случаях кто-то хотел смерти. В первом случае себе, во втором — собеседнику. Едва Мерлин оказывался дома, телефон снова звонил. Гвейн закатывал глаза, что-то бурчал про «хахаля», притворно ныл, что Мерлин совсем не уделяет ему внимания, и драматично удалялся к себе в комнату. Артур задавал вопросы для статьи. Где-то два, максимум три вопроса в начале разговора. Мерлин, в свою очередь, исправно задавал свои. Начиная от невинного «какой твой любимый цвет» (красный) и заканчивая банальным «самый неловкий секс в твоей жизни» (преподаватель в университете). К слову, именно так Мерлин и узнал, что ориентацию Артура нельзя было назвать исключительно натуральной. — Преподаватель? Серьёзно? — засмеялся тогда Мерлин, выводя пальцем узоры на подушке. — В каком сериале ты живёшь? — Вот ты ржёшь, а мне тогда не до смеха было, — вопреки своим же словам, в голосе Артура не было ни толики серьёзности. — Я ещё два семестра на его парах краснел. Мерлин постарался представить смущённый румянец на щеках Пендрагона, но такая картина никак не складывалась в голове. А потом до Мерлина дошло. — Его? — глупо переспросил он. Образ сексуальной преподши в обтягивающей блузке сменился не менее сексуальной мужской версией. — Мистер Батлер, ага. — Как Ретт Батлер из «Унесённых ветром»? — Мерлин мысленно дорисовал усики персонажу в своей голове. — Лучше, — твёрдо отозвался Артур. — Кстати об «Унесённых». Не поверишь, но девушка по имени Скарлетт у меня тоже была. На этом тема была закрыта. Полмесяца под знаменем «Артур» дали о себе знать колоссальным недосыпом и новоявленной телефонной зависимостью. И если ускоренное сердцебиение можно было списать на литры поглощённого кофе, то объяснить, почему эта аритмия возникает исключительно при звонках Артура, у Мерлина отчаянно не выходило. В отсутствии сна, как оказалось, имелись и положительные стороны. За это время Мерлин всего однажды увидел чью-то смерть, которая — ничего себе! — была даже не насильственной. А потом что-то пошло не так. — Какие у тебя планы на завтра? — спросил Артур, неожиданно переведя тему с фильмов девяностых. — Суббота же. Пойду в девять в больницу. Ночная смена. Что-то в этом разговоре заставило напрячься. К лицу прилила кровь, и Мерлин стремительно растёр щёки свободной от телефона рукой. — А-а, — неопределённо протянул Артур. — Всё время забываю, что разговариваю с конченным альтруистом. А я уж было хотел предложить тебе бесплатный ужин. Мерлин замер. Язык никак не хотел повернуться и выдать что-то вразумительное в ответ. — Но, кажется, придётся предложить завтрак, — закончил Артур как ни в чём не бывало. — Как насчёт эклеров и кофе? Лично я обожаю эклеры. Это Мерлин знал. Французским пирожным в блоге Артура посвящена была отдельная статья. Чего не знал Артур, так это того, что его собеседник работает в кондитерской и объелся сладостями ещё год назад и на всю жизнь вперёд. «Эклерная» статья до сих пор выбивала Мерлина из колеи. Сопоставить в голове Артура-любителя пирожных и Артура-мне-насрать-на-всё-кроме-моего-величества, как ни крути, не удавалось. — Ты там оглох? — послышалось недовольное, потому что Мерлин — ну что за идиота кусок — так и не удосужился промямлить что-то в ответ. Всё, что вертелось на языке, Мерлин не решался произносить вслух: «Это что, свидание?» — Я не могу, — наконец отмер он. — Надо забрать племянницу из детского сада. — В субботу утром? — Да. — Может, тогда в воскре… — Занят, — быстро выпалил Мерлин. — Ладно, — это помехи на линии или разочарование в голосе? Вот в глотке Мерлина оно точно застряло. Похоже, очень прочно. — Не знал, что у тебя есть племянница. «Я тоже», — подумал Мерлин.

***

Курсор с сомнением бродил около ссылки, которую Мерлин ещё не посещал. Единственный клочок жизни Артура, в который он ещё не влез своими дрожащими руками, не разобрал на воспоминания и не впитал распахнутой грудью. За окном стояла глухая ночь, глаза болели от яркого света экрана. Скорая уехала час назад, а Мерлин по-прежнему не мог успокоиться. Одно дело — видеть смерть издалека, быть невольным свидетелем и уж никак не частью представления, совершенно другое — выглянуть в окно с херовым предчувствием и отшатнуться, когда мимо пролетает тело и со страшным звуком врезается в асфальт. И остаётся зловеще лежать на том участке дороги, который минуту назад привиделся во сне. Мерлин еле успел добежать до туалета, чтобы распрощаться там со скудным ужином. Дальше — сморгнуть слёзы, унять дрожь, простоять под душем полчаса. Он выполнил план-минимум и всё ещё дышал через раз. Гвейн пропадал на ночном дежурстве, а больше делиться впечатлениями было не с кем. Звонить Артуру рука не поднялась, а вот привычно открыть его блог — это пожалуйста. И с каких пор Мерлин стал обращаться сюда, чтобы успокоиться? «С тех пор, как с крыши твоего дома летают люди», — услужливо подсказал внутренний голос. Совсем не похожий на голос Артура. Ни капли. Правда. Мерлин пялился на чёртову ссылку уже несколько долгих минут. Профиль на Фейсбуке. Там он ещё не бывал. И, чёрт, лучше бы так оно и оставалось. С фотографии… Нет, с каждой, мать его, фотографии на грёбаном Фейсбуке на него с обворожительной улыбкой смотрела одна и та же незнакомка. В этой улыбке Мерлин видел всё: оскал, насмешку, злорадство и «выкуси-он-мой» посыл. Девушка была под стать самому Артуру: статная, невероятно красивая и до обидного идеальная. Конечно же, у него была девушка. По-другому быть просто не могло. Богат, популярен, прекрасен и… Одинок? Ха-ха, это даже не тянет на смешную шутку. И с чего Мерлин вообще по умолчанию именно так и предполагал? Приглашение на завтрак? Интервью, балда. Мерлин криво усмехнулся. Свидание. Господи, он допустил мысль, что это свидание. Как будто бы такому, как Артур, может быть интересно в нём хоть что-то, кроме волонтёрства. Обида горячим свинцом разливалась в лёгких. Мерлин сильнее, чем следовало бы, захлопнул ноутбук и рухнул в кровать. Хватит с него ночного сталкерства.

***

Это был Артур. Он смотрел холодно и властно и целился из пистолета. Суставы и жилы сковал не то страх, не то лёд, двинуться под этим пронизывающим взглядом не получалось. Мерлин разомкнул губы, чтобы что-то сказать, но изо рта вырвался только клубок пара и ни единого слова. Да и, кажется, было уже поздно. Мерлин вздрогнул всем телом и разомкнул глаза. Окоченелые мышцы словно оттаяли и вновь обрели подвижность. Мерлин сглотнул вязкую слюну и с облегчением понял, что сон был не вещим. Нормально заснуть снова, правда, так и не вышло. В бредовой полудрёме перед глазами стоял Артур, уверенной рукой держал оружие и ждал, когда Мерлин что-нибудь ответит. А Мерлину ничего не оставалось, кроме как упасть перед ним на колени и, опустив голову, выдавить: «Не стреляй. У меня ничего под рубашкой, кроме любви». Идиотской колючей влюблённости.