Скучно живешь, говоришь?

Одиннадцать лет. Уверена, Жизнь отвела ему намного больше времени, но Вольдемар подтолкнул Йона к Смерти, и она без раздумий приняла такой щедрый подарок. Мы покинули Хельхейм, но часть меня как будто по-прежнему осталась там, в мире мертвых. С Йоном. Я неподвижно сидела на выступе лестницы с отсутствующим выражением лица. Слезы продолжали капать мне на ладони, которые обхватывали колени; волосы свисали вниз так же вяло, как ветки ивы в позднюю осень. Ива. Рисунок действительно неплохим получился. А неподалеку от меня Боги продолжали свой бессмысленный спор. — Если бы ты нюни не пускал, мы бы давно его одолели! — кричал Локи, обращаясь к брату. — Я не думаю только о себе, и тебе того же советую! — не уступая в громкости, парировал громовержец. — Жертв могло было быть и больше! — С заплаканными глазами я посмотрела на Тора, и тот, понимая, что сказал больше, чем требовалось, виновато опустил голову. — У нас мало союзников, а в одиночку справиться с ним невозможно. Ты сам видел, на что он способен! — Бог Грома вцепился в плечи младшего брата, но тот вывернулся из его хватки и враждебно оттолкнул от себя. После слов Вольдемара в башке трикстера что, шестеренки поменяли на сплошные негативные? Откуда ТАКАЯ ярость? Как будто он хотел доказать, что все, о чем рассказывал про него Вольдемар — ложь и не более. — Довольно! — вмешался Капитан Америка. Голос у него был непривычно властный и злой. — Не лезь не в свое дело, — прошипел трикстер, вновь угрожая скипетром. Стив ударил своим щитом по железяке Бога Обмана, и тот хотел было наброситься на каждого, кто посмотрит на него. Да что за муха укусила этого психа? Хотя понятно какая. Я поджала под себя колени и безразлично отвела взгляд от этой троицы. Криками и ссорами не вернешь того, кого забрала сама Смерть. Слева от меня кто-то опустился на выступ, и я почувствовала легкий ветерок, из-за которого по телу пробежалась дрожь. — Не представляю, каково тебе, — прошептала я, облизывая соленые губы, по которым также стекали горькие слезы. — Ты знал его намного дольше меня. — Я вытащила из кармана маленькую игрушку, которую подарил мне Йон. Становится немного легче, когда представляешь, что его детская душа переселилась в каменного человечка с деревянными ручками. Но только немного и не надолго. Я провела пальцами по лицу игрушки, так осторожно, как будто боялась, что из-за моего прикосновения крохотный камень может расколоться на части. — Он так хотел вернуться домой. — Я не скрывала дрожащего голоса. Джо грел ладони своим дыханием, но было видно, как его губы что-то шепчут. Он все еще не отошел от шока, а в карих глазах отражалась лишь надежда на то, что все это очередной чей-то обман. Как бы я хотела с ним согласиться. — Это я виноват, — едва разборчиво прошептал отец, и по его щеке, где оставил свой след Вольдемар, скатилась слеза. — Я должен был уберечь его, я ведь обещал. — Он хотел спасти тебя, — в поддержку ответила я, но отец лишь презрительно хмыкнул. Локи с Тором по-прежнему выясняли отношения. Удивительно, что на их ор еще не сбежался весь Асгард. Мне хотелось закричать от боли, которую разделяла душа, чтобы они заткнулись и перестали разрывать тишину, но сил на подобные заявления просто не было. Ничего не было, кроме душевной, сжимающей все внутри пустоты. — Но какой ценой? Я не знала, что на это ответить. Посмотрев еще с полминуты на игрушку Йона, я осторожно протянула человечка отцу. Он принял его, но во взгляде сказал, что не заслужил такого подарка. Глупости. Йон рассказывал мне, сколько раз Джо получал оплеух за ошибки мальчишки, который не мог самостоятельно поднять канистру с едой демонов, массой большей его в два раза. — Я научил его писать и читать, — тихо начал рассказывать отец. Я где-то слышала, что воспоминания о человеке, от которого ничего, кроме них не осталось, помогают согреть израненное сердце. — По вечерам, когда маг уходил спать, мы всегда доставали с ним одну книжку, которую я украл из библиотеки Вольдемара, и вместе читали. Йон часто засыпал у меня на плече, и я переносил его в свою кровать, потому что она всяко выглядела лучше, чем сырое сено, которое выделил ему Вольдемар. — Ты вечно все усложняешь и тянешь до последнего! — прорычал трикстер, и на этом семейная драма закончилась. Локи ушел в неизвестном направлении, а Тор устало закатил глаза. Они с Роджерсом отошли в сторону, чтобы обсудить дальнейший план действий, и позже к ним подключился Старк. — Я пойду в комнату, — прошептал мой хриплый голос. Отец неопределенно кивнул. Его мысли по-прежнему витали где-то там, с Йоном, в воспоминаниях с ним. Прошел час, два, четыре, а я, прижавшись к спинке кровати Локи, так и не сдвинулась с места. Слезы больше не катились по моим щекам, но глаза оставались влажными и красными. Первый раз за все время я совершила какое-то телодвижение, когда в покои кто-то тихо и осторожно зашел. Это был Локи. Я резко соскочила с кровати, из-за чего перед глазами пробежали черные круги. — Где ты был все это время? — спросила я, подходя к трикстеру. Он отшатнулся от меня, как будто боялся заразиться какой-нибудь смертельной болезнью, но потом, видимо, вспомнил, что он Бог, и выпрямился. — Занят, — сухо ответили мне. Локи развернулся, чтобы немедленно покинуть покои, но я успела поймать его за руку. А я так давно ждала, что он придет, наивно надеясь на то, что от него можно получить нужную мне поддержку. Не знаю, о чем я думала, перекладывая такую роль на Бога Обмана. — Можно взять почитать твои книги? — запинающимся языком попросила я. Трикстер равнодушно кивнул и высвободил руку. Вот, значит, как? — Почему ты молчишь? Ясно. Слова Вольдемара повлияли на разум Бога Обмана сильнее, чем предполагалось. А как же его кредо "не слушать никого, кроме самого себя"? Стоило появиться очередному злодею, который владел немалой информацией о тебе — мы теперь внимаем каждому его слову? Локи умело отводил глаза от меня, разглядывая потолок, люстру и даже окна, которые скрывались за темными занавесками. Да пошел он. «Влюбленный Бог Обмана», конечно. Я развернулась и направилась к книжному шкафу. Дверь от покоев трикстера практически бесшумно отворилась, и я бросила ему вслед через плечо вопрос: — Тебе нравится делать мне больно, да? — Но ответ так и не поступил, а молчание, как всем известно, это знак согласия. Многие книги мне пришлось отложить, так как большая их часть была написана на непонятном языке. Лишь в нескольких я обнаружила свой родной язык, и то далеко не на каждой странице. Интересно, сколько лет этим книгам? Тысячи? Наверное, так и есть. — Что читаешь? — поинтересовался родной мужской голос. Джо, скромно оглядевшись по сторонам, зашел в покои Локи. Он вытирал мокрые волосы полотенцем, видимо, только выйдя из душа. На нем новые штаны из качественной ткани и бархатная рубашка. Да, вот теперь более-менее прилично выглядит! Хотя немного непривычно. — Боевая магия, — увлеченная чтением, ответила я и снова приковала взгляд к книге. — Тебе не холодно? — Отец поежился и подозрительно уставился на распахнутое окно, через которое ветер колыхал шторы. На улице давно стемнело, но народ продолжал разгуливать и танцевать. Жизнь в Асгарде казалась вечной и неизменчивой: каждый день устраивали пиры — был ли повод или нет — это не важно. Народ по большей части жил в достатке, хотя я все же встречала малышню, которая сообща забалтывала продавцов фруктов и таскала у них из-под носа еду. — Нет, — тихо проговорила я, хотя сама давно сидела в холодных, как зимняя ночь, мурашках. Какое мне сейчас дело до температуры? Световой шар, который я поймала еще в воздухе, вновь попытался присоединиться к своим сородичам, но я успела его удержать, снова прижав к себе. В лаборатории таких штуковин намного больше, но Локи не поленился и здесь наколдовать себе дополнительный источник света. Только жаль, что прямо сейчас он не находится рядом со мной, хотя кому как не ему знать, насколько паршиво я себя чувствую. — Я хоть не Бог Обмана, но ложь своей дочери распознать могу, — устало отрапортовал отец и направился к окну, чтобы закрыть его. Он присел рядом и накрыл меня одеялом. По телу пробежалось тепло, давно забытое с тех пор, как я впервые встретилась с Вольдемаром. — А где он, кстати? — Я невольно нахмурилась и пожала плечами. — Понятно, снова куда-то сбежал. — В усталом голосе отца послышались нотки упрека, но он затмил их фальшивой улыбкой. — Думаешь, это правда? — Что в тебя влюбился преступник божественного происхождения? Ну, ты вся в мать, в конце концов, так что вполне допустимо, — Джо рассмеялся и прислонился спиной к подушке. Его тяжелые веки все пытались заставить своего хозяина отдаться в объятия Бога Сна, но он все отмахивался от этой идеи. — У тебя ведь наверняка есть и другие вопросы? — Сомневаюсь, что хватит времени на их ответы, — грустно усмехнувшись, пробормотала я и закрыла книгу, сунув палец между страницами, чтобы не потерять текст. — А ты попытайся. — Расскажи мне о маме? Я совершенно ничего о ней не знаю, даже имени. И почему так получилось, что ты пришел весь в крови в дом Сары и отдал меня? Что произошло в ту ночь? — Спросила бы для разминки мой любимый цвет, — потирая сонные глаза, обиженно фыркнул отец, тем самым вызвав у меня на лице улыбку. — Синий и красный. А твою маму звали Кристалл. Я любил произносить ее имя... Мы встретились с ней в библиотеке. Даже не вспомню, каким ветром меня туда занесло. Я был раздолбаем и хулиганом, а Крис примерной девочкой с учебниками в руках. Она обожала читать и нуждалась в книгах сильнее, чем в пище и питье. Темные волосы были рассыпаны по спине, удрученный взгляд прикован к высоким полкам, и на губах застыла немая просьба помочь добраться до очередной книжонки, слова которой ей хотелось поглотить... Мечтая произвести впечатление на каждую девушку, что попадалась мне на пути, я не смог обойти стороной и ее. Взял высокий стул, забрался туда, а потом потерял равновесие и случайно обронил половину библиотеки. Но книгу достал. Тебе надо было видеть лицо Крис! Представь меня лет тридцать назад, с синяком под глазом и прижатым книжками с ног до головы. А потом я, невинно улыбаясь, протягиваю ей то, о чем она даже не просила вслух. — Отличное начало знакомства, — я усмехнулась и покачала головой. Видимо, оказаться под горой книг — это семейное. На историю всей жизни родителей ушло несколько часов, но вот настал тот самый неприятный момент. Улыбка с лица отца тут же растворилась, как будто ее и не было вовсе, и он, прикусив губу, опустил свой взгляд. — Если... Не хочешь рассказывать — можешь не делать этого, — тихо сказала я, но Джо покачал головой. — Нет, ты имеешь право знать. — Он погрузился в воспоминания, чтобы вытащить оттуда все мельчайшие подробности той ночи, которая кардинально изменила жизни нескольких людей. — В это трудно поверить, но с Вольдемаром мы были хорошими друзьями. — Джо невольно поморщился. — Не стану рассказывать историю нашего знакомства — она не столь романтичная, кой была с твоей матерью. Мы дружили, пока он не захотел присвоить себе побольше власти. И в этом ему должна была помочь ты. — Я? Каким образом? Закидав представителей власти испорченными подгузниками? — Когда подрастешь, конечно, — пояснил отец. — Твоя...м-м...оболочка способна принять не только Эльфгар, ты в курсе? — Отлично, я — открытый банк, в который кучка злодеев, вкладчиков, не против впихнуть какую-нибудь дрянь для уничтожения вселенной. — На что, по-твоему, способно существо, которое не видит в жизни ничего прекраснее, чем толпы рабов у своих ног? Эту фразу сказал мне сам Вольдемар, прежде чем исчезнуть на несколько лет. Позже я узнал, что он был в Муспельвхейме, чтобы набрать себе слуг — демонов, как ты уже поняла. Со своими подручными он ворвался в мой дом. Тебе едва исполнился год, вы с Кристалл отдыхали в детской комнате, а я встречал старого "друга". Вместо каких-либо объяснений, он потребовал передать ему в руки мою дочь. Просто «отдай мне ее» и все. Я отказал. Вольдемар решил упростить себе задачу. Он замахнулся, чтобы убрать меня с дороги с помощью заклинания, но на тот момент я сам неплохо владел магией, поэтому навстречу ему послал свой сплетенный магический шар. При столкновении наших атак образовался огонь. Он набросился на мебель, на домашнюю библиотеку Кристалл, с каждой секундой становясь все больше и больше. Помешать пламени пожирать дом своим горячим языком мне не позволил Вольдемар, который хотел было толкнуть меня к огню, но оступился и угодил к нему сам. Его жалобный крик пронзился сквозь шипение огня и потом долгое время навещал мою память. Тебе и Кристалл некуда было бежать, и я подскочил, чтобы обеспечить вам безопасный путь для отступления, но дом начал обваливаться. Огонь грозно зашипел, и крыша от его прикосновений потрескалась. А потом...потом произошел взрыв. Значит, сон, что недавно лишил меня бодрости на весь день, был не просто сном, а воспоминанием отца? Об этом стоило заранее догадаться. Мне на колени спустился один из шариков Локи, и от него веяло теплом, будто он почувствовал, как сильно я замерзаю. Правда, на этот раз холод исходил не с окна, а с рассказа Джо. — Я при первой же возможности побежал в комнату к жене и дочери, но обнаружил там лишь обваленные горелые доски, прижавшие Кристалл. — Голос отца наполнился болью, которая преследует его и по сей день, а взгляд смотрел сквозь сложенные на коленях руки. — Я начал разгребать доски, но Крис меня остановила. Из последних сил она велела мне забрать тебя и убегать отсюда прочь, подальше от дома, подальше от Вольдемара, подальше ото всех. Твой плач доносился из-под желтого одеяла, которое Крис уберегла от обвала. Я не хотел ее оставлять. Но даже тогда она была гораздо сильнее. Взяла меня за руку, улыбнулась и сказала, что все будет хорошо. Единственное, что я мог сделать для нее — это поверить. Поверить, что все действительно будет хорошо. Я выполнил ее последнюю просьбу. Я забрал тебя и отнес в безопасное место. Глаза уже привыкли к тому, что им часто приходится ронять слезы. И все чаще они наполняются горечью. Дослушав рассказ Джо до конца, я уперлась лбом ему в грудь, оставляя небольшие, соленые следы. После беззвучного вздоха мне на спину легли руки отца, и они прижали свою дочь покрепче. Вольдемар. Сукин сын, пусть ты не слышишь мои мысли, но я еще дам тебе понять, что ты зря вылез из своей норы. Клянусь. Я убью тебя и всех твоих подручных. Пусть терять тебе больше нечего, но я найду способ заставить тебя страдать. И только тогда мой долг перед родителями и перед Йоном будет выполнен. И я сдержу свое слово.