Скучно живешь, говоришь?

POV Локи Не считая недавнего случая, в Хельхейме меня не было много лет. Ничего не изменилось: была пустыня — она и осталась, разве что поселилась одна тварь, которая посмела бросить мне вызов. Вольдемар. Он знает не хуже меня, какие нужно подобрать слова, чтобы посильнее порезать. «Ты превратился в сентиментального мальчишку!» Как знать, быть может, именно благодаря моей небезразличности к одному существу он остался в живых. Риск всегда был моим козырем, но в этот раз у врага он тоже имелся. Маг вбил себе в голову, что сможет склонить перед собой весь Асгард — и это его самое большое заблуждение. Асгард не подчинится его воле, уж лучше он падет, но не подчинится. «Тебе нравится делать мне больно, да?» Да что она знает о боли! Сколько лет мне приходилось жить в тени своего брата? Не получать поощрений после наших с Тором вылазок, откуда Я нас вытаскивал? Довольствоваться лишь короткими кивками? От безрассудства Тора не уйдешь, и никакая сила не удержит его от очередной драки, в которую он охотно лезет, как десятилетний ребенок. А в тени все равно продолжал оставаться Я, пока Тор купался в лучах любви, потому что Один всегда видел во мне лишь монстра. А кого видит перед собой Фрай? Уж точно не чудовище. Я настолько привык носить такое звание, что ее неверие в это начинает раздражать. Наивная дура. Еще простила после того, как я с ней поступил. Я был уверен, что, когда раскрылся мой план, она окончательно убедилась, что представляет из себя моя сущность, но Фрай по-прежнему видит меня не таким, коим считают девять миров Иггдрасиль. Замок Хель, в который я направлялся, отбрасывал мрачные тени на сухую, безжизненную землю. У ворот стояла одноликая стража, похожая на разгневанных духов. Сквозь их прозрачные тела просвечивались внушительных размеров клетки, напоминающие будки для Хельхеймской живности. Что ты ожидал? Это мир Мертвых, тут все жители такие. За исключением Вольдемара, конечно, но ему не долго осталось ждать подобных преобразований. Стража без лишних вопросов пропустила меня, хотя их псы — церберы продолжали упорно смотреть мне вслед и дергать носами, чтобы получше запомнить мой запах. Огромный зал с черным, каменным плиточным покрытием и такими же стенами — все для удобства хозяйки, которая являлась частью такого же оттенка. Хель здесь, иначе бы стража просто так меня не пропустила. Снова мучает слуг-предателей, осмелившихся сбежать из замка? От входа и до конца коридора по очереди вспыхнули свечи, я провожал их взглядом, пока не загорелась самая дальняя свеча. Пламя было тускло-серым, как будто мрак этих стен высосал из него все тепло и свет. В воздухе растворился небольшой сгусток пара. Хель. Она появилась прямо перед глазами. Ее длинные волосы, доходящие до поясницы, были наполовину черные, наполовину светлые. Губы застыли в холодной насмешке, а разноцветные, как и волосы, глаза после долгого ожидания принялись осматривать своего гостя. — Локи, — медовым голосом протянула Хель, проскальзывая руками по моим плечам. — Я заждалась тебя. — Хель приблизилась к лицу и тут же отстранилась. Старая, въевшаяся привычка. — Что с тобой стряслось, мой принц? Твои мысли беспорядочны. — Тебя это не касается. — Девушка с мертвенно-бледным лицом грозно выставила указательный палец у меня перед носом. — Все, что находится в моих владениях, касается меня самым прямым воздействием. — Не забывай, благодаря кому ты со своими братьями их получила, — холодно парировал я, тем самым поставив Хель на место. — Где Ермунганд и Фенрир? — Отправились на охоту, — обиженно приподняв подбородок, ответила Хель и скрестила руки на груди. В ней часто просыпается несносный ребенок, который всегда действовал мне на нервы. Однако она уже перешла тот возраст, когда ей позволялось впадать в ребячество, и сейчас передо мной стояло существо такое же неотразимое и устрашающее, как я. Ее движения — пусть банальное отмахивание от назойливых прислуг — также холодны и элегантны. А платье Хель было в пол. Однотонный, черный оттенок. — Зачем ты пришел? — В твой мир пробрался жалкий маг и устроил в нем еще больший хаос, а хозяйка, которая ненавидит непрошеных гостей, сидит в своем замке и не пытается предпринять меры? — разыграв удивление на лице, спросил я. — Какой маг? — Губы Хель застыли в недовольной усмешке, а пара глаз сверкнула ярче возродившихся на свечах языков пламени. Единственный минус царицы Хельхейма — ее невнимательность. Недостаток с детства. — На окраине, — пояснил я. — Набрал себе кучу демонов и ведет себя так, как будто является хозяином твоего мира. Бледное лицо Хель поменяло оттенок на более мрачный и холодный. Так всегда происходило, когда Богиня Смерти злилась. Уж кому как не мне знать об особенностях ее характера. Она, паря в воздухе, направилась в указанную мною сторону, но я поймал ее за предплечье и остановил. — Стой. Слишком рано. — Чего ждать? — процедила Хель. — Ты не одна, кто хочет поквитаться с Вольдемаром. — Я вернул ее на место. Хель презрительно хмыкнула и раздраженно отбросила черные локоны назад. Послышался радостный лай церберов возле ворот в замок. Через пару минут, устало передвигая лапами, вошел Фенрир, но на своего покровителя он даже не соизволил обратить волчьи глаза. Пускай, много чести. Снежно-белая шерсть Фенрира была в черных пятнах, видимо, во время охоты на них напали здешние жители, а они ненавидят, когда их тревожат. — Что это за девушка? — Хель прижала тыльную сторону ладони ко лбу. Она всегда так делала, когда вмешивалась в чьи-либо мысли. — Сколько раз мне повторять, чтобы ты не влезала в мою голову? — Я вцепился в ее кисть и убрал от лица. Сколько блоков ни пытался поставить — любую защиту она переламывала, как сухую ветку. — Ты просишь об этом каждую встречу, но я тебя не слушаю. Есть ли смысл снова говорить об этом? Беспардонная девчонка. Я раздраженно закатил глаза и постарался заменить мысли на что-нибудь нейтральное, а также выкинуть этот голос из головы. — Не так просто, да? — усмехнулась Хель, глядя мне прямо в глаза и пытаясь забраться глубже, в душу. Которой нет. — Ты ее обидел, — напомнила царица мира Смерти. — Знаю. — «Влюбленный Бог Обмана стремится спасти свою подружку, рискуя статусом и собственной жизнью!» — процитировала девушка. — Хватит, — сдержанно потребовал я. — «Ты размяк, слабак, подпустив какую-то смертную близко к своему ледяному сердцу!» — Я вцепился в горло Хель: сосредоточенность легко ускользнула с ее лица, как мыло из рук, и на сухих губах вновь отразилась теплая улыбка. — Так чего тебе самому хочется? — Она нежно обвила мою руку пальцами. — Уж точно не одиночества. Богу Обмана надоело быть каменной, бесчувственной статуей, но он боится разрушить свой барьер ограничений, так как рискует вновь оказаться отвергнутым, преданным! — Хель растворилась, как и ее дыхание в воздухе, и появилась слева от меня. Ее ехидный смех доносился до каждого угла замка. — Так что же ты будешь делать? Оказывать услуги Вольдемару, отказываясь от всех, кто пытается тебе помочь? Или же подпустишь к своему ледяному сердцу еще одно существо, которое искренне тебя любит? — Хель приложила легкую ладонь к моей груди, туда, где должно биться сердце. Способно ли оно еще на такое? Богиня Теней вопросительно заглянула в глаза с ожиданием моих слов, но разве немого ответа не достаточно для существа, которое в состоянии читать мысли чужого? — В мире нашлось существо, которое готово принять твою сущность, но ты все равно отталкиваешь его от себя. Браво! Я скинул с себя руку Хель. Любит. — С чего тебе судить о человеке, которого ты в жизни не встречала? Насколько мне известно, ты и о любви ничего не знаешь. Брошенная всеми, кто когда-то был тебе дорог... — Обижая других, — меня нагло перебили, — ты пытаешься защитить себя. Я давно избавилась от этого чувства. Вырвав себе сердце. — Как-то...слишком просто. — Для меня. Но я не против, чтобы ты помучился. — В помещение вбежало трехметровое существо, как конструктор, собранный из теней — такое же пыльное, грязное и темное. Тень открыла рот, чтобы доложить что-то своей царице, но та лишь раздраженно махнула рукой и прогнала слугу прочь. Я не ошибся в выборе, когда передал Хельхейм ей в руки. Она такая же дерзкая и самоуверенная. — Так с чего мне судить о том, с кем не довелось повстречаться? — Хель вернулась к моему первому вопросу и задумчиво уставилась на люстру, где скопилась многовековая паутина. — Я видела ее взгляд, обращенный в твою сторону, а иногда этого достаточно для того, чтобы получить нужные ответы. Жаль только, что ты слишком недалек в этой теме, — мягко проговорила Хель, улыбаясь во все зубы. — В конце концов, она тебе дорога, иначе ты бы не стал принимать новые условия твоей свободы. — Хель наклонила голову и загадочно усмехнулась. Условия. Тогда я согласился на них не подумав, до конца не разобравшись, зачем было идти на очередную сделку со Всеотцом. «Она будет жить, пока ты не осмелишься вновь пойти против своего царя. В случае неповиновения — я избавлюсь от нее. Мы не нуждаемся в услугах и силе, заточенной в теле смертной. Асгард одолеет Вольдемара и так. И теперь, Локи, быстротечная жизнь девушки зависит от твоих решений». — Моей задачей было сообщить тебе о предстоящей битве против мага, в которой ты примешь участие, хочешь ты того или нет. — Я крепче сжал скипетр и отвел его от своего лица. — Будь наготове.

***

Я вернулся в Асгард очень поздно. На дворе никого не было, свет в домах давно слился с темнотой. Тишину ночи, подобно раскатам грома, разрывал очередной спор Всеотца и моего горячо обожаемого старшего брата. — Почему мы не нападаем на него? — вопросил Тор. — Мы ничего не знаем о нем. Глупо посылать армию туда, откуда она может не вернуться. — Раньше тебя это не шибко волновало. Что ты предлагаешь? Ждать, когда он соберет армию посильнее кучки демонов? Локи прав, нужно действовать сейчас, пока его оборона ослаблена. — Мне показалось, или Тор только что признал мою правоту? На губах невольно разыгралась ухмылка, когда "брат" посмотрел в мою сторону. Участвовать в их ссорах я не желаю. Один, как и Тор, все равно останется при своем мнении, а тратить время на их семейные драмы я не намерен. Они не моя семья. За углом меня подловила Фригга. Она выглядела уставшей, видимо, ее муж и сын давно выясняют отношения, но разве может она повлиять на двух упертых, как бараны, Богов со своим нежным характером? — Где ты был? — обеспокоенно спросила Фригга, проведя теплой ладонью по моей щеке. — Ходил к Хель. Она поможет нам против мага. — Я невольно отстранился от ее пальцев. — Думаешь, ей можно доверять? — Нет, но она не решится пойти против меня. — Против тебя, быть может, и нет, но что насчет остальных? — Фригга поежилась от холода и посмотрела по сторонам, как будто боялась, что наш разговор могут услышать. — Тебе не стоит переживать по этому поводу. — Мимо нас шел стражник, который, казалось, бродил во сне, судя по шатающейся походке, а может, просто перебрал с выпивкой. Он поклонился Фригге, наградил меня недоверчивым взглядом и исчез за поворотом. — Где Амелия? — В твоих покоях. Спит, наверное, — с расстановкой ответила Фригга. Она спрятала руки в рукавах, кивнула мне и отправилась в сторону Одина и Тора, которые продолжали орать на весь Асгард. Сцепились, как две бездомные шавки, неспособные разделить сочный кусок мяса. Из моих покоев вышел Джонатан. Отец Фрай по-прежнему не вызывал во мне должного доверия, хотя, уверен, это взаимно. Он враждебно мазнул по мне взглядом и с сочувствием посмотрел в сторону закрытой двери, за которой спала его дочь. — У меня к тебе несколько вопросов. — Завтра, — отрезал Джонатан и отмахнулся. Если ты отец существа, которое мне каким-то образом не хочется убить на месте, это не значит, что со мной позволяется говорить в таком тоне. К сожалению, эту фразу я не успел воспроизвести вслух, потому что "собеседник" демонстративно скрылся в соседней комнате. Плевать. Я осторожно зашел в свои покои и обнаружил на кровати спящую под одеялом Амелию. Она развалилась на полкровати, а мне намекает на то, что я должен спать на полу? Дожили. Фрай зашуршала одеялом, принимая более удобное положение. Я присел рядом, оттолкнул от кровати летающие шары и, потупив взглядом, прикоснулся к ее волосам, которые закрывали половину лица. Мягкие и приятные на ощупь. А что с ранами на руках? Я осторожно подцепил пальцами ее ладонь(Фрай поморщилась, видимо, от холода, исходившего от моего прикосновения) и повернул руку так, чтобы увидеть порезы. Заживают. Не с такой скоростью, как я предполагал, но заживают. — И что дальше делать? — насмехаясь над своей глупостью, прошептал я, глядя на девушку. Слишком мало практики. Но превратиться в тошнотворного романтика себе не позволю. Помыслив еще минут двадцать, я пожал плечами, забрался на кровать и развернулся на бок. Рука неуверенно легла на Фрай и прижала ее ко мне. Мое обоняние охватил приятный запах ее волос и теплого тела. Стала бы она возражать? Какая разница? Я Бог и делаю, что хочу. Будет против — потерпит.