Скучно живешь, говоришь?

— Выше голову! — сказал палач, накидывая петлю. Станислав Ежи Лец.

Ты ж посмотри какие сволочи, а! Засунули меня в темницу, камеру смертников, в которой, зуб даю, уже передох добрый десяток вонючих заключенных, так еще и издеваются, стоя за железной дверью и мерзко хихикая! Показать бы им традиционный жест мидгардцев, да руки затекли. Итак, опишем обстановку более подробно. Что мне еще остается? Завтра дражайший Всеотец устраивает мне казнь. Да, новость не из самых приятных. Меня поместили в худо обставленную тюрьму с отвратительным, затхлым запахом, где не существовало даже намека на простой, необходимый солнечный свет. Потолок здесь невысокий, что странно для привычного глазам интерьера дворца. В углу постоянно шуршала и пищала какая-то нечисть, подозрительно напоминавшая крысу. К четырехлапой соседке в силу обстоятельств мне пришлось вскоре привыкнуть, я даже потом не постеснялась обмолвиться с ней парой слов, так сказать, раскрыть душу перед верной погибелью. Не сходить же с ума от одиночества? Хотя болтать с крысой о своей жизни... В общем, вопрос о моей невменяемости остается открытым. Я рассказала ей про свои обыденные дни, ничем не отличавшиеся друг от друга, пока не появился в моей жизни один рогатый олень (из-за которого в общем-то я сейчас гнию здесь) и не начал переворачивать все с ног на голову. Крыса что-то пискнула(наверное, в духе «ты заслуживаешь почетное звание "неудачник года"»), повиляла хвостом и смылась от моей болтовни через узкую щель в мрачно-серой кирпичной стене. Я устало откинула голову назад, намеренно ударяясь об стену. Хоть подушку, жмоты, предоставили бы, а то сидение на ледяном, как сам темперамент Всеотца, полу как-то не прибавляет радости к скорой кончине. На руки мне надели специальные кандалы с кучей иероглифов, которые исключили всякую возможность употреблять мою магию. Пф, как будто я умела ей пользоваться. Но-о признаюсь, что от попыток самостоятельно выбраться отсюда я не отказалась. Все без толку — маг из меня никудышный. Интересно, как там остальные? Добрались ли они до Хельхейма? Наверное, я так и не узнаю их план до конца. Локи что-то твердил про мое якобы незаменимое участие, но он как обычно темнил и утаивал все подробности. Локи. Последнее, что я запомнила, прежде чем отключиться от удара рукояткой меча по затылку, это испуганный взгляд Бога Обмана. А после пробуждения я гордо выкрикнула: «Здравствуй, головная боль! И будь ты проклят, баран слабоумный, лишивший меня сознания». Стоит ли говорить, что мой гневный голос на протяжении нескольких часов раскатывался по всей темнице и за ее пределами? Я сама в шоке от льстивых слов, которые вспомнил мой утомленный мозг, а уж видеть шокированные лица бородатых стражников, которых приставили возле моей клетки, было истинным наслаждением. Пусть меня запомнят как неуравновешенную истеричку, но оно того стоило. «Завтра казнь», — эти слова я начала повторять, как мантру. Над головой на облезших крыльях надежды витал вопрос: «А жалеешь ли ты, что все так обернулось?». Честно? Ни капли. О чем жалеть? О том, что я побывала в трех неведанных для меня ранее мирах? Пусть оттуда и остались в большинстве случаев негативные воспоминания, но, черт возьми, это было незабываемо! Да. Было больно и постоянно одолевал страх, но все терзания скоро закончатся, и завтрашнее утро по пути к эшафоту я встречу с гордой походкой и хитрой ухмылкой на губах. По цепочке перехожу к Локи с его "хитрой ухмылкой". Псих. Истеричка. Невыносимое создание, в которое мне довелось влюбиться. Ожидала ли я от себя нечто подобного? Нет. Но жизнь — она и есть жизнь — непредсказуемость является одним из ее компонентов. Кожа под кандалами страшно гудела. Пятую точку как будто отделили от тела — нет контакта, не чувствую. Про спину и говорить не хочется — к эшафоту пойду с гордой, но со слегка скрюченной походкой и хитрой ухмылкой на губах. Сколько сейчас времени? Можно было бы ориентироваться хотя бы по положению солнца в небе, но в этой чертовой дыре, кроме трещины возле железной двери, ничего не было. Ну, хоть слышимость отсюда неплохая, и, судя по крикам, безвкусной музыке и пьяным воплям, вечер был в самом разгаре. Я сдула темный локон волос с носа. Чешется. Чесать-то и нечем. Раздраженно помотала головой, подергала в очередной раз цепями, но те, кроме звонкого всхлипывания, на большее не способны. За решеткой раздались шепотки и недовольное хрюканье — кого-то огрели по голове за устроенную спячку во время работы. Конечно, я ведь уже приготовила отменный план побега и с нетерпением жду подходящей секунды. В голове я, кстати, уже успела прокрутить прекрасную книгу Стивена Кинга "Побег из Шоушенка", но в моем случае о словах "свобода действий" и речи быть не может. Уж мой позвоночник это прекрасно знает. Кстати, о внезапном изменении настроения стражников — кто там явился? Вторая смена? Да нет, голос женский. Еще и знакомый! Прекрасно. — Мисс, к ней нельзя, она... — Да мне все равно! — раздраженно выплюнула псевдо-королева, отталкивая стражника в сторону. В скважине от двери раздался противный скрип ржавого ключа. Когда ее открыли нараспашку, я невольно отвела глаза, так как они отвыкли от такого яркого света. А вот и он: противный, писклявый голос. — Какое разочарование, — с переигранным волнением сказала Сигюн и прислонила кончики пальцев ко рту. Я усмехнулась. Отличная штука, кстати, теперь понимаю, почему Локи так часто пользовался этим жестом. — Что произошло, моя дорогая? — Она подсела возле меня на корточки и вцепилась острыми ногтями в подбородок, чтобы получше осмотреть собранную мною пыль и царапины. Да, без боя меня сюда не впихнули, кому-то даже достался мой фирменный, меткий удар меж ног. Я вырвала из ее хватки часть своего лица и равнодушно прижала голову к холодной стене. Злорадствовать пришла? Добро пожаловать, но через мою непроницаемую маску тебе не пройти. У Локи я перехватила трюков больше, чем предполагалось. — Знаешь, изначально я даже увидела в тебе соперницу, — призналась Сигюн, усмехаясь, как лиса. Она поднялась на ноги и принялась вальяжно расхаживать по скромно выделенной мне территории. Что за платье? Торжествующе-красное? Надеюсь, кто-нибудь случайно да выльет на него бочонок с элем. — Но теперь все вернулось на свои места. Тебя казнят, а я предоставлю Локи утешение, — блондинка кровожадно облизала губы, — утешение, которое он заслуживает, — а потом с отвращением посмотрела на меня, как будто разговаривала с прогнившим мешком картошки. Содрогнулась ли я изнутри? Самую малость, но демонстрировать ей свое истинное лицо я не позволю — слишком много чести. — Ты можешь дальше показывать свое равнодушие, но мы обе прекрасно знаем, что это не так. — Меня оставляет неравнодушной только твоя безвкусная прическа, тебе ее кто делал? Мясник прямиком из своей лавки? — попыталась я дать хотя бы словесную сдачу. Как такую особу не заденут слова, относящиеся к ее непревосходимой внешности? — Ты мне нравишься, Фрай, и... — Извини, — перебила я, осклабившись, — но мое сердце принадлежит другому. — И я готова вырвать твое сердце из груди прямо сейчас! — яростно зашипела Сигюн, мгновенно оказавшись возле моего лица. Ее глаза пылали ненавистью, жаждой расправы и презрением, брови нервно дергались от злобы, губы растянулись в раздраженной ухмылке. — Но казнь на виду у всех жителей Асгарда — что может быть унизительнее? — Твоя прическа, — вторила я, с трудом сдерживая смех. Сигюн вздрогнула от переполнявшей ее ненависти и замахнулась кулаком, но неожиданно появившийся стражник в дверях моей темницы заставил ее на время отказаться от своего острого желания приукрасить мое лицо новыми синяками. — Мэм, прошу Вас выйти, — властным голосом приказал мужчина с легкой щетиной и красивыми, голубыми глазами. — Я еще не закончила. — Сигюн незаинтересованно отмахнулась от него, откровенно нарываясь на грубость, и вернулась ко мне, но, видимо, не все стражники питают к этой истеричке страх. Мужчина флегматично схватил ее за руку и буквально вышвырнул из темницы. Сказать, что Сигюн втоптала его в мраморный пол недоуменным, но в то же время ненавистным взглядом, значит, ничего не сказать. Да она одной мыслью могла бы выжигать Планеты, награди ее такой суперспособностью. Стражник подошел ко мне и взглянул на скованные руки. Что за злость-то в глазах застыла? От блондинки-истерички пыл не спал еще? — Уже утро разве? — я дала себе слабину и задала этот вопрос дрожащим голосом, когда парень начал стаскивать цепи с металлического узла, за который они крепились. Черт возьми, да быть того не может! Я отчетливо слышала асгардскую музыку, пение, даже сейчас сквозь каменную стену прорезались невнятные слова пьяных асов под балалайку. Ладно, вот теперь мне страшно. — Нет. — Тогда что ты делаешь? — На долю секунды я встретилась с ним глазами. Знакомое ощущение. Подозрения медленно перерастали в твердую уверенность. В голубых радужках не трудно было узнать искры коварности и задора, какие только можно увидеть у... — Локи? — тихо спросила я, как будто боялась, что это сон или иллюзия, и что все может в один миг исчезнуть. По его ухмылке я поняла, что не ошиблась в своих догадках. Локи. — Вы почему не в Хельхейме? — Я говорил, для этого нам нужна твоя сила, — отстраненно ответил Бог Обмана, проводя пальцами по кандалам. Пару минут он пытался от них избавиться, не прибегая к магии, и, когда у него получилось, я болезненно вцепилась в опухшую от натирания кожу. — Не трогай. — Он развел мне руки в разные стороны и укоризненно посмотрел в глаза, как на нашкодившего щенка, а потом прикоснулся к покрасневшей коже. Боль слегка утихла, но, думаю, ввиду присутствия Древних во дворце, Локи не станет рисковать и по максимуму задействовать регенерацию. Старка с нами нет, поэтому некому взрывами обрушивать колонны на опытных магов, плюс они наверняка затаили обиду за последнюю нашу встречу и ждут свершения мести. — Спасибо. — Опершись на стену, я осторожно поднялась на ноги. Черт бы побрал царя Асгарда — из-за него все тело отекло и жутко болело. Мне хотелось мысленно жалеть мою тушку на протяжении всего пути и, тихо поскуливая, гладить себя по головке, но тут до меня дошло весьма приятное осознание. — Локи, ты прогнал свою подруженьку? — жизнерадостно сказала я, улыбаясь во все тридцать два зуба. Трикстер усмехнулся, закатил глаза к потолку и выглянул за дверь. — Думаешь, там остались те летающие штуки? Есть иной способ добраться до Хельхейма? — Есть. Через Етунхейм. А теперь помолчи и иди рядом. После этих слов перед глазами промелькнуло зеленое свечение: от головы и до ног. Я невольно поморщилась, когда заметила светлые локоны волос на плечах. Возмущение увеличилось в стократ и переросло в слепую ярость, когда вместо моего уже полюбившегося удобного наряда появилось кроваво-красное платье. — Я тебя ненавижу! — сдавленно прошипела, глядя на улыбающегося Локи. Превратить меня в эту лошадь? Если я выдеру часть волос с аляповатой прически этой блондинки — у настоящей Сигюн уменьшится их количество на голове? — Навредишь только себе, — с самодовольной ухмылкой ответил трикстер, как будто узнал о моих намерениях. Он снова издевается. Вот научусь колдовать, превращу тебя в коня, тогда и повеселимся! Почему так тихо? Я думала, что к "особо опасной" персоне поставят охрану повнушительнее. С трудом передвигая ноги на гребаных, лакированных каблуках черного цвета, я проклинала весь гардероб Сигюн. Пингвин на шпильках, блин. Платье жмет с библейской силой, корсет с намертво затянутой шнуровкой не позволял легким выполнять свои функции, заколка на башке спутала все волосы. В конце концов терпение кончилось, и я стащила назойливую обувь с ног — отбросила ее куда подальше; заколку, чертыхаясь, вытащила из волос — переломила и тоже швырнула в стену. Корсет... Ну, от него, увы, не избавишься, как и от Локи, который довольно наблюдал за всеми моими психами, с периодичностью сдерживая нервное хихиканье. Меня, кстати, недавно посещал вопрос: где стража? А вот и ответ. — Всех убил? — нахмурившись, недовольно спросила я и посмотрела в сторону валявшихся чуть ли не в шахматном порядке тел стражников. — Возможно, уцелел кто-нибудь. — Локи беспечно пожал плечами и сделал невинное лицо. От отвращения мне пришлось отвести взгляд от трупов. Фильмы. Вспоминай, ведь там сотворяли вещи и пострашнее. Да, но я сейчас далеко не под одеялом возле экрана любимого ноутбука с кучей еды и напитков. Я во дворце с Богом Обмана, который не задумываясь перебил целую дюжину людей, просто выполнявших свой долг. Ладно, сейчас не до соболезнований. — И как нам выбираться отсюда? — Мы спокойно перемещались по дворцу как ни в чем не бывало, хотя время от времени моему сердцу приходилось пропускать пару ударов, когда тот или иной солдат подходил с какой-нибудь просьбой или ради бессмысленного разговора. При виде "Сигюн" многие удивлялись ее поведению и широкой улыбке, которую она посылала всем и каждому. Кто там плохой актер? Ну да — я. — Через нижний уровень дворца Асгарда. Там находится Ларец Вечных Зим, его можно заставить с помощью магии создать несколько аномалий. Они — наш билет в Етунхейм. — Ты уже делал так раньше? — Приходилось. В первый раз я прикоснулся к Ларцу и узнал, что на самом деле являюсь сыном Лафея. — Оу... Наверное, тяжело возвращаться в это место. — Мне плевать. Шевелись, времени мало. А когда его было много-то?

***

Тускло. Холодно. Разобщенно. Вот и весь "нижний уровень". У ворот в зал, где, по словам Локи, находился некий Ларец, некогда принадлежавший его отцу — Лафею, сторожила всего небольшая группа стражников из четырех человек. Убивать их трикстер не стал, а вежливо попросил разойтись и пропустить его со своей спутницей в комнату по приказу самого царя. Обманщик, но убийство на фоне маленькой лжи привлекло бы больше проблем. За нами захлопнули врата, и я, выдохнув, отдала себе заслуженное "вольно". Поддерживать образ Сигюн не так-то просто. Эта баба статная и любит ставить себя выше остальных, а так как я не отличалась стервозным характером, мне пришлось ограничиться лишь поддержкой физического поведения: уверенно стоять на ногах и держать ровную спину с расправленными плечами и гордой осанкой. Ну нет, уж лучше в следующий раз превратить меня в жирного и бородатого стражника — для этой роли мне даже особой подготовки не надо. — Ну, колдуй, баба, колдуй, дед. — Что? — Локи украдкой покосился на меня, и по взгляду можно сделать вывод, что в его глазах я отражалась умалишенной девушкой, несущей бред сивой кобылы. Я подняла руки вверх и отошла от трикстера на пять шагов назад. Молчу. Лучше поброжу тут немного, пока есть возможность. Когда мы зашли в этот отдаленный зал, меня не переставало посещать странное ощущение. В голове зарождались какие-то приглушенные голоса, и они то усиливались, то наоборот, уменьшались. Я подошла к Богу: сосредоточенно он одной рукой накрыл Ларец, а другую вытянул вперед. Его губы шептали неизвестные мне слова, глаза Локи глядели вперед, туда, куда указывали кончики пальцев. Возле него голоса затихали, но стоило мне отойти поближе к лестнице, как они вспыхивали с новой силой. Гм, это должно что-то значить. Может, они как-то связаны с моей "суперспособностью" видеть прошлое? Может, они пытаются подвести меня к нему, подавая подсказки в духе "горячо-холодно", только "громко-тихо"? Стоит проверить. Я осторожно ступила на первую ступеньку — шум затмил мой слух и, подчинив меня своей невидимой руке, заставил подняться по лестнице выше. Здесь. Всего два голоса, но их так много, как будто... — Значит, я похищенный трофей, запертый здесь до тех пор, пока я тебе не пригожусь? — Ты извращаешь мои слова. — Ты мог с самого начала сказать, кто я такой — почему промолчал? — Ты мой сын. Я хотел лишь уберечь тебя от правды... — Потому что я... Я одно из чудовищ, которым родители пугают своих детей?! — Перестань... — Но теперь все встало на места. Поэтому ты все годы благоволил Тору, потому что сколько бы не говорил, как ТЫ меня любишь, ТЫ никогда бы не допустил ЛЕДЯНОГО ВЕЛИКАНА на трон Асгарда! — Фрай! — Меня неслабо дернули за плечи — мозг в голове, кажется, несколько раз болезненно перевернулся, но зато это позволило вырваться из рук "транса". Голоса эхом растворялись в голове и становились все тише и дальше. Локи помог мне подняться, но ему пришлось поддерживать мою обессиленную тушку. Уже начинают тревожить такие всплески, что происходит? Расплывчатым изображением до моего перенапряженного разума дошла картина, где посреди тускло-освещенного зала сверкала темно-фиолетовая воронка. — Это случилось здесь, ты... — Язык заплетался и не мог выговаривать членораздельные предложения. — Ты узнал здесь, на этом месте, кто ты такой, — упавшим голосом сказала я, со слезами на глазах смотря на Локи. Столько боли нахлынуло в тот день... И именно здесь зародился тот самый монстр, который готов был на уничтожение моего родного мира. В груди болезненно щемило сердце, словно в него вонзили тупой нож, как тогда, в пещере, когда я увидела, как Один позволил своему сыну упасть в дебри космоса. — Да, я говорил. А теперь уходим, в Асгарде подняли тревогу. Нас уже ищут. Я доковыляла с помощью трикстера до воронки. Локи не возвращал мне привычный вид, потому что после вспышки с воспоминаниями все произошло само по себе. Я едва держалась на ногах, но, чтобы прыгнуть вместе с Богом Обмана в созданную им аномалию, я наскребла сил, а потом, кажется, беспомощное сознание накрылось под холодным туманом Етунхейма...