Скучно живешь, говоришь?

— Это смягчит боль, — задумчиво пробормотал Локи, убирая пальцы с моих висков. — Хорошо. — Я подыграла ему и сделала вид, что поверила в столь обнадеживающую фразу. Не знаю, может, во мне открылось шестое чувство, но слова трикстера показались мне сладкой ложью, которой он пытался выселить из меня хотя бы каплю того страха, что прочно поселился в утомленной от всех невзгод душе. — Ее тело и Эльфгар будут сопротивляться, когда я начну разделять их друг от друга, — тревожным голосом проговорил Джонатан, смотря прозрачным взглядом сквозь меня, — ты должен ее держать. — Как ты прочтешь заклинание без записей? — Трикстер по-прежнему винил отца в том, как безрассудно он поступил с единственным достоверным источником информации об Эльфгаре, в порыве гнева выбросив его в голодное пламя, и не понимал, чего Джо пытался добиться без небольшой стопки утраченного пергамента. — Мне хватило времени, чтобы внимательно изучить и запомнить каждую страницу, исписанную почерком Вольдемара. Память хорошая, — щелкнув двумя пальцами по виску, оповестил отец. В пещеру вновь прокрался холодный ветер, вызвав явную агрессию со стороны искусственного костра, продолжавшего служить нам верой и правдой. После ухода Хель метель вновь обрела смелость подняться так высоко, что сквозь нее ничего невозможно было увидеть, даже неба, даже звезд. — То есть та твоя выходка была лишь показухой? Решил выплеснуть эмоции на столь ценной вещи? — Не держи меня за идиота, Локи, без гарантий о сохранении информации я бы не стал этого делать, — Джо раздраженно отмахнулся, оскорбившись от незаслуженного обвинения, и вновь взялся за небольшую извилистую ветку, которая каким-то образом была найдена недалеко от портала. Отец притащил в пещеру немного снега, чтобы использовать его, как белый лист для письма. Он наложил на пушистые хлопья заклинание, запрещавшее им повиноваться природе и таять при малейшем присутствии тепла. От тяжких раздумий перед операцией «Долой, магия», которая получила свое название совместными усилиями моей и отцовской фантазии, я пыталась отвлечься, внимательно изучая свое окружение. В общем, ничего нового с тех пор, как мы сюда перенеслись, не появилось: четыре одиноких сталагмита торчали из заснеженного пола возле входа в пещеру; в некоторых местах тонкий лед на безмолвных стенах обвалился и продолжил рассыпаться уже в тени; огонь аппетитно потрескивал в середине помещения каждый раз, когда кто-нибудь обращался к нему за теплом, как щенок в ожидании сытного куска мяса в качестве поощрения; Капитан Америка и Тор с Железным Человеком не спешили возвращаться со своей фальшивой разведки, а Линда так и сидела у стены и поглаживала маленький комок огня. Все без толку. Сколько бы ни пробегалась взглядом по пещере и ее обитателям — легче становилось лишь на мгновение, а после я снова возвращалась к реальности. «Боль поглотит тебя» — Эти слова постоянно вертелись на языке, пытаясь измерить, насколько сильной она мне покажется, но я не давала себе и шанса думать о сожалении при выборе такого пути. А что насчет магии? Она точно останется со мной? Хотя бы часть ее. Несмотря на то, что первое время я чертовски злилась, завладев таким даром, и мечтала разом избавиться от всех проблем, связанных с волшебством, сейчас мне не хотелось со всем этим расставаться. Магия — теперь уже часть меня, я к ней привыкла и не хочу так просто оставлять. И последнее, то, что настораживало до дрожи в коленях, так это Хель. Как знать, быть может, ее чудо-коробка наоборот ускорит мою смерть? Быть может, Богиня Смерти уже давно спелась с Вольдемаром и любезно помогала ему в злодеяниях? Я не знаю. Но раз Локи ей доверяет или по крайней мере не допускает мысли, что Хель способна предать его, то мне ничего другого не остается, кроме как надеяться на ее верность и искренность в желании помочь. Хотя тут скорее выступал интерес к спасению ее королевства, а не моей персоны. Еще один глубокий вздох — легкие раздраженно вытолкнули холодный воздух. Ожидание — невыносимо! Слишком много шебутных мыслей огромным потоком врывалось в мою бедную, умалишенную головку. Поскорее бы пережить эту душевнораздирающую операцию да выдохнуть спокойно! Если верить словам Богини Теней, то после сей процедуры мне подвластна будет часть оставшейся в моей замученной тушке магии. Заберут ведь только половину... Что ж, тогда у меня будет неплохой шанс дать отменного магического пинка Вольдемару, когда доберусь до него. А я доберусь. И очень скоро. — Пора. — Джо присел на колени возле меня и перепроверил текст, написанный палочкой на сухом снегу. Его голос заметно дрожал. — Что это за руны? Что за руны ты на стене написал? — проглотив пару крупных кусков паники, я обратилась к Локи, чтобы хотя бы чуть-чуть оттянуть время. Страшно безумно! Мне нужно собраться. Вечно отвлекать их пустыми вопросами нет смысла, как и времени. — Будет большой колдовской всплеск. Эльфгар — весьма заметная магия, а кучка жадных Етунов, вожделевших полакомиться могущественной силой, станет для нас помехой. Руны содержат в себе заклинание, которое позволит сохранить это место в секрете. Даже ищейки — Древние не в состоянии раскрыть наше расположение, будь они на расстоянии пяти метров от скалы. — Вообще-то подобное заклинание я использовал до тебя, — возмущенно заявил Джо, указывая на похожие знаки на противоположной стене пещеры. Он с гордостью уставился на свои каракули. Я с трудом рассмотрела несколько едва различимых слова на Эльфийском языке, выцарапанных чем-то острым. Да-да, их алфавит весьма прост и банален, даже мне, преданной своему родному языку, удалось запомнить пару букв на Эльфийском. У них очень узнаваемый стиль письма. — Оно устаревшее и малоэффективное, — самодовольно усмехнулся трикстер. — Столько лет это место оставалось неприступным, но сейчас ты заявляешь, что моя магия, — Джо как будто попробовал на вкус слова Локи, заметно поморщившись, как от лимона, — малоэффективна? — и выплюнул, явно не оценив порцию кислого комментария. — И в последнем слове своего заклинания ты допустил ошибку. — Трикстер подошел к предмету бессмысленной дискуссии и ткнул по воздуху ладонью на руны, стоявшие в самом конце предложения. Три прямые, но короткие вертикальные линии; перевернутая "F"; буква, похожая на молнию; и выгнутая "П". Сказала бы, что в этом заклинании не так, да справочник по древним письменностям забыла дома. А Локи все продолжал успешно задевать самомнение моего отца и наслаждаться его ответной реакцией. Теперь тот вперился в свои записи таким цепким взглядом, словно пытался заговорить со стеной и потребовать у нее ответы. Я уже пожалела, что задала этот вопрос... — Там нет никакой ошибки, — с сознанием собственного достоинства заключил отец. — Есть. — Может, начнем, или так и будете полемизировать до скончания века? Кто тогда проткнет Вольдемара жезлом правосудия? — Кстати, у твоей дочери извращенная фантазия, — под шумок прокомментировал Локи, разбив вдребезги мои слова для поддержания духа. Так, мы теперь о моих недостатках поговорим? Я его сейчас убью. — Из-за тебя! — тыкая указательным пальцем в сторону обреченного на погибель Бога Обмана, прошипел Джо, ну а я лишь закрыла лицо руками и сквозь обреченный стон взмолилась нормальным Богам, чтобы те услышали мою просьбу и прислали поскорее помощь. — Уже познакомился со своей биографией? Зоофил. Лучше держи ее крепче, — процедил напоследок Джонатан и вновь уставился на заклинание, напечатанное на белом природном листе. Если я помру во время операции «Долой, магия» из-за того, что эти двое вновь не сошлись мнениями, то мой разгневанный дух будет преследовать их до тех пор, пока сама Хель не решит прогнать меня со своего мира. Джонатан словно прочитал угрозу на моем лице и сразу же отбросил варианты для очередного спора с Богом Обмана, разочарованно выдохнув и опустив плечи. Вот так-то! Похоже, я чему-то все же научилась у Локи: заставлять повиноваться собственному убийственному взгляду — это весьма полезный навык! Нужно дальше практиковать. Уверена, что это мне еще пригодится. Джонатан положил возле меня изящно вырезанное изделие из дерева — ящик Пандоры с раскрытой крышкой и провел ладонью над моим телом. От начала подбородка и до шеи просветились оранжевые линии. Они тянулись по венам, создавая необычный узор на коже, и продолжались до тех пор, пока не скрылись под толстой тканью моей одежды. Отец высвободил последний вдох гнева и с искренне виноватым взглядом посмотрел мне прямо в лицо. Я закрыла глаза и замерла замороженной страхом статуей.

***

Вас когда-нибудь током било? Как будто вы схватились за оголенный провод обеими руками и стояли так на протяжении часа? Но перед глазами у вас как будто пробежалась целая жизнь. Нет таких безумцев? Хорошо. А доводилось ли вам чувствовать, словно кто-то проникает в ваше тело и сжимает раскаленной на жидком огне рукой каждый жизненно важный орган? Нет? Вам несказанно повезло. Не побоюсь этого слова, но такая боль даже рожающим мамочкам не снилась в кошмарах. Через десять минут после прочтения заклинания Локи едва удавалось удерживать мое извивающееся в агонии тело, отчаянно пытавшееся обезопасить себя от треклятых слов заклинания, с большим трудом срывающихся с дрожащих уст Джо. Да, не зря говорили, что Эльфгар — живой и с весьма злонравным характером. Нашел свой дом, точнее, дом сам его отыскал, так теперь попробуй забрать у него крышу над головой. Он вопьется острыми клыками в кожу своей оболочки и будет сыпать проклятиями на всех и каждого, кто осмелится потревожить его покой. Хорошо, что Хель вовремя подкинула нам идею с этой шкатулкой...иначе не избежать мне было бы кровожадно произнесенной фразы: «Так не достанешься же ты никому!» с невидимых уст Эльфгара. К Локи присоединился наш неприметный демон, заметив, что ее "Высший" недруг не в состоянии справиться в одиночку, и вцепился горячими от игр с огненным котенком руками в мои плечи. Сознание в следующий же миг отключилось. — Как ты себя чувствуешь? — Голос был знакомым, испуганным, но в то же время равномерным и серьезным. Локи... Я поморщилась от напрасной попытки приподняться на локтях. Трикстер осторожно припечатал меня обратно в лежачее положение и прошипел что-то явно обидное в адрес моих умственных способностей. Эй, я только в чувство пришла, можно было войти в мое положение! — Жива, — прохрипела я, с тяжким трудом отхлебывая необходимый кислород. — Хотя начинаю в этом сомневаться. — Легкие разрывались от неприятного жжения, словно я разом заглотила целую пачку сигарет. После удовлетворительного ответа Бог Обмана оставил мою разлагающуюся персону в одиночестве и примкнул к стене с острым клинком в правой руке. Что, опять каракули выцарапать решил? Для чего на этот раз? Хотя черт с ним. Мой мозг пока не в состоянии с достоинством принимать кучу вопросов для размышлений. Из погружения в сон меня вытянули шепотки, раздававшиеся слева от моей головы. Я кое-как повернулась лицом к предполагаемому источнику шума. На закрытой дверце ящика Пандоры мерцало пять небольших камней, как фонарики, которые прикреплялись на колеса велосипедов. Внутри них переливалась магия красного оттенка, напоминавшая свою первоначальную жидкообразную форму. — Слышишь голоса? — из тени подкрался голос отца, такой мрачный и сухой, словно тот не полоскал горло водой несколько недель. Я не в состоянии была дать ему ответ в устной форме, однако Джо удалось прочитать ясный ответ в моих глазах. — С тобой пытаются общаться одни из древнейших магов, существа, которые сотворили Эльфгар, и которые пострадали из-за него же. — Я состроила вопросительную мину, и Джо продолжил повествование. — Банальная неосторожность. — Отец вышел из тени и бесшумно присел возле меня, перекрыв тем самым доступ к созерцанию Бога Обмана. — Трое братьев, эльфов, как понятно из названия, хотели разделить между собой созданный ими всемогущий артефакт, но старший предпочел в одиночку завладеть таким богатым источником власти и использовать его против наиболее сильных рас, Богов, например. Когда магия Эльфгара пропорционально проникала в тела трех братьев, старший, Неллас, успел прочитать обратное заклинание, и Эльфгар полностью поглотил двух эльфов, не успевших защититься от эгоизма и беспощадности брата. Когда Неллас остался один, он долгие годы пытался найти способ присвоить себе мощь артефакта и остаться при этом в живых. Так долго, что не следил за временем, перестал замечать настоящую жизнь, и в конце концов не добился того, ради чего предал свою единственную семью. — Я в мыслях представила дряхлого эльфа с обвисшими ушами, но с горящими от безумия глазами. Образ показался слишком скверным, и мне пришлось выкинуть его из головы. — От жадности и от скорой кончины он припрятал Эльфгар в Муспельвхейме под защитой Сурта, но тот оказался слишком ненадежным. Огненный демон, не ведая того, чем ему грозила попытка присвоить себе Эльфгар, начал стремительно твердеть, превращаясь в раскаленную кору. Еще одна жертва кровожадной власти, к которой вели весьма трудные дороги, полные кровопролития и предательств. Время шло, Муспельвхейм со смертью своего покровителя претерпел значительные изменения, как и сам Сурт, тело которого превратилось то в прах, то в пыль, стеревшись с лица земли одним дуновением ветра. Только сердце осталось томиться на том месте, каждому напоминая историю о запретном, но таком сладком плоде, который погубил многие жизни. — В нем-то и скрывался Эльфгар... — завороженно прошептала я, вспомнив свой первый и, надеюсь, последний поход в безграничные края Муспельвхейма. Сердце Огненного демона за долгие тысячелетия стало тверже и со временем превратилось в обсидиан длиной в половину моего роста. — Верно. Неллас также оставил пару записей в пещере, где покоилось его тело, а сейчас уже кости, а может, просто прах. Стена пещеры была вся исписана подсказками, а путь к ним лежал нелегкий, со всевозможными препятствиями и ловушками, ведь только достойный мог прочитать столь желанные слова, которые могли привести его к заветному всевластию. Как известно, "достойным" Неллас нарек весь свой род. Волей-неволей, но каждый из потомков эльфа искал утерянное всемогущество и был обречен сгинуть от его же руки, наложившей столь безжалостное и несправедливое проклятие. Путь к власти — прямая дорога, предназначенная для самоубийцы. — У него было время для личной жизни? — поморщившись, спросила я. Черт возьми, язык как будто истыкали карпульными шприцами для анестезии. — Подцепить за углом девушку и околдовать ее ради одной ночи, чтобы та через девять месяцев подарила ему дитя? Легко. — Напомните мне больше не думать о ночных прогулках по Асгарду. Как известно, эльфы встречаются там достаточно часто, а смотрят на остальных так, словно держат в руках титул секс-символа среди своего народа. — Нелласа не шибко волновали сами потомки. Своих детей-то за отведенное время для существования он ни разу не видел. Оставшуюся жизнь эльф провел с мыслью, что его род будет контролировать артефакт, с таким трудом созданный им и его братьями. Единственное, чего он требовал от них. И только в таком раскладе ему удастся отомстить судьбе за подброшенную свинью. — Скажи, а Вольдемар случайно не имеет родственных связей с этим эльфом? Уж слишком много безумия плескается в его глазах, когда он рассказывает о власти. — Маг долго изучал свое генеалогическое древо, и я, каюсь, помогал ему в этом деле, пока не понял, к кому могли привести наши исследования, а потом по подсказкам умерших родственников мой старый друг набрел на ту самую пещеру, где покоился корень всех злодейств, совершенных из-за наложенного проклятия Нелласа. К тому моменту Вольдемар уже начал вести копилку убийств от собственной руки. — И она все продолжает пополняться... — глубокомысленно изрекла я. — Почему тогда в нем нет ни одной черты, присущей эльфам? — В его родстве было много полукровок. Вероятно, что один из его родителей тоже не был обделен чертами эльфов. — Ладно, а причем тут я? Почему именно мне выпала честь принять Эльфгар, как должное? — Боже мой, какое длинное, однако, удалось состряпать предложение! — Я не знаю. — Джо пожал плечами и ссутулил спину. К этой мрачной теме мы больше не возвращались. Через пару часов я могла уже более-менее свободно двигать конечностями. Голос пришел в норму, горло больше не раздирало от малейшей возможности произносить слова, правда, Локи это нисколько не обрадовало, потому что практически сразу в его адрес полетело многочисленное количество всевозможных вопросов. — Хель тебя боится. — Плотно укутавшись в плащ Локи, я подсела к его хозяину возле костра, мысленно уносясь в более уютную и безмятежную обстановку. Помню, как мы так же с Сарой, Питером и Ронни ходили в поход. Были музыка под гитару, разговоры, игры и такой же теплый, согревающий изнутри костер. А потом Ронни распсиховался из-за нескончаемых вопросов родителей по поводу его подружки(страшная была, как тысяча чертей!), ушел куда-то в лес в поисках уединенного места и, как ни странно, потерялся. Разыскивали мы эту истеричку до рассвета, а нашли зашуганную и промокшую в грязи с подозрительным запахом. Чудесные были времена. Бросила в вечно голодное пламя скомканный комок бумаги, который я нарыла рукой среди осколков льда. — И вы давно знакомы, — все продолжала констатировать я, как будто пыталась методом нащупывания узнать их историю самостоятельно. Сухая ветка лениво ковырялась в костре, шебуршила угольки, а мои глаза мечтательно провожали оранжево-красные искры, стремительно поднимавшиеся вверх. Я взглянула на Локи: он уткнулся пустым взглядом в одну точку, словно застывшая статуя, и покорно выслушивал мои умозаключения. — Как вы познакомились? — наконец задала я вопрос, к которому долго шла, точнее, ползла, иногда вздрагивая от еще не ушедшей до конца боли в груди. Локи отставил образ неподвижной ледышки и поморщился, с упором глядя в костер. Пламя послушно поднялось выше. Оно полностью подчинялось воле Бога Огня. — Что? Опять какая-то темная история? — Хель — она и есть порождение тьмы, — напомнил трикстер, явно намереваясь прекратить обсуждение этой темы. Но не тут-то было! Дабы отрезать все пути отступления от разговора, я, чертыхаясь сквозь зубы на сковывающую все тело боль и на гребаный длинный плащ, путающийся под ногами, с победным рыком уселась к Локи между ног и прижалась спиной к его груди. Бог Обмана, провозглашая свое поражение, тихо фыркнул и опустил напряженные плечи. Ха! В этот раз Я послужила причиной развала его планов. — Фрай, не лезь в те истории, которые могут тебе не понравиться, — поучительно проговорил Локи и положил голову мне на правое плечо. По спине прошелся хоровод мурашек. Он прекрасно знает, что не существует в природе такая сила, которая смогла бы спровадить мое детское любопытство. — Исходя из опыта, именно в такие истории я всегда и влипаю. Слушай, ну имей совесть! Из меня только что вынули половину моей силы и жизненной энергии — потерпи мое общество несколько часов? — не скрывая обиды в голосе, сказала я и уткнулась носом в шею Локи. Холодная. Но это именно то, что нужно, потому что меня так замучил этот жар! Температура явно нечеловеческая... Эльфгар с потерей своей второй "половинки" решил устроить истерику, разбросав горячие струи злобы по всем уголкам моего тела. — Я спас ее однажды. — Трикстер слегка подался вперед, зарываясь носом в мои спутанные волосы. Где-то напротив послышалось недовольное фырканье отца. — Большую часть времени я проводил в лесу. Магию освоить проще из-за отсутствия воплей асов, порождающих надоедливый шум. Но в тот раз даже там мне не удалось застичь тишину. Все из-за плача. Детского, надрывного плача. Двое мужчин и молодая женщина волокли за собой сопротивляющуюся девочку, которая была окутана тенями. Из ее рук вырывались сгустки мощной энергии. Они тащили ее к озеру, и, судя по тому, как дитя вырывалось из грязных рук, родители собрались снять с плеч ответственность за возможные причинения вреда ее чадом в будущем. Утопить, — Локи впустил в голос волну презрения, — и никто не догадается. Свое доброе имя они сохранят, а проблему смоет быстрое течение реки. — Мои глаза широко распахнулись от услышанной информации. Я передернулась. Мда... Не зря Локи предупреждал о том, что история может не понравиться и уж точно не закончится хэппи-эндом. — В их семье появился маг, весьма могущественный маг, но они решили избавиться от его потенциала раз и навсегда. Тот, кто владеет темной магией, обречен на вечное одиночество и на роль изгоя в обществе. — Бог Обмана самодовольно ухмыльнулся, и пламя перед нами вспыхнуло с новыми силами. Я, находясь в сидячем положении, чуть не подпрыгнула, когда искры коснулись кожи. — Дай угадаю, — я стряхнула пепел с ладони, — спас ты ее потому, что самого себя в ней увидел? — Скорее, потенциального союзника. Освободив ее от безумных родителей, которые видели перед собой исключительно монстра, я решил оставить Хель и привязать ее к себе. В магии я уже знал толк, поэтому стал ей наставником. — Как она заполучила Хельхейм? — Произошел мощный взрыв: несколько Планет столкнулись между собой и образовали новый мир. — Однако ж, удивительно, что на мои вопросы отвечают сразу и без закатывания к потолку глаз! Откуда такая покорность и как долго она продлится? — Его энергия притягивала к себе души умерших, что долгое время блуждали вокруг Вальхаллы в поисках места среди почетных личностей. Обуздать эту энергию и стать царицей мира Теней, наполненного самыми черствыми и омерзительными душами и существами, захотела только Хель. Она чувствовала сильную тягу к новому, как будто созданному именно для нее, загробному миру. — Ну хорошо, так она стала повелевать Хельхеймом. Что насчет братьев? — После моего вопроса Локи выдавил еще один негодующий вздох. «Эй, мы спрашиваем про братьев Хель, а не про твоего восьминогого коня Слейпнира, многодетная ты мамаша!» — сердито воскликнул мой внутренний голос и хотел было выразить свое недовольство вслух, но я связала его по рукам и ногам и наклеила скотч на болтливый рот. Он правильно говорит, но при таком раскладе мне не только слова больше не скажут, но и взглядом превратят мою обнаглевшую тушку в ледышку. В прямом смысле. — Фенрира сбросили в царство Мертвых его владельцы, которым он служил верой и правдой несмотря на то, что относились к нему как к скоту без пользы хозяйству. Хель нашла его едва живым. В мире Теней телам, к которым прикреплена душа, делать нечего. Фенрира спасла лишь детская любовь Хель ко всем видам животных. Она решила пощадить его и оставила себе, а он отплатил ей преданностью и стал знатным защитником ее королевства. С Ермунгантом было то же самое. — Но раз ты говоришь, что живым там нечего делать, то как Вольдемар спокойно расхаживает среди них? — Есть множества заклинаний. Они делают твою ауру потускневшей, как у трупа. Иногда вовсе скрывают. — Ладно. А про Слейпнира расскажешь? — Я хитро усмехнулась, почувствовав сердитый вздох Локи на своем плече. Все самое интересное мне уже удалось выпотрошить из него, так что грех не рискнуть! Затаив дыхание, я слегка повернула голову направо, чтобы увидеть Локи и наградить его своей фирменной невинной улыбкой. Руки Бога Обмана, сомкнувшиеся чуть выше моего живота, стали стискивать болтливую, смертную тушку, помеченную на каждый сантиметр болевой точкой. Я выдавила что-то типа сдавленного писка и через пару мучительных секунд хватку ослабили. Сволочь! А что насчет потускневшей магии и прочих способов скрыть свое существование в Загробном мире... Вольдемар — крепкий орешек, с совестью подошел к делу, все предусмотрел и рассчитал. Его попросту не на чем подловить. Поэтому Хель далеко не сразу узнала о том, что к ней пожаловали непрошеные гости, да еще и погром устроили на окраине мира. Ураганы и прочие стихийные бедствия бушуют там достаточно часто, поэтому наша последняя стычка с магом для царицы Загробного мира могла показаться банальной истерикой природы. По крайней мере, в такую теорию больше всего хотелось верить. Гадать о том: могла ли Хель предать своего наставника — бессмысленно и слишком тошно. Хватает нам уже врагов для опеки... — Судя по звучной музыке, которая вполне в состоянии сбросить на твоих друзей, Эми, снежную лавину, мстители возвращаются с разведки. — Джо отошел от края пещеры и, закатив глаза, вымученно накрыл лицо ладонью. — А тебе, смотрю, музыка Железного Человека не пришлась по вкусу? — Предпочитаю классику. Ну, симфония Прокофьева вряд ли впишется в атмосферу и уж точно не подойдет для подачи жарко́го на стол, именуемым завтрашним полигоном, а вот "Shoot To Thrill" от лица группы AC/DС будет в самый раз!