Золотыми рыбками быть непросто

- Алло, Инна? Наконец-то, - слышу я знакомый и немного встревоженный голос в трубке. - Привет, Влад. - Ну здравствуй, блудная дочь. Я фыркаю, чтобы не задохнуться от смеха. - Скажешь тоже. Лучше б что приятное сказал. - И скажу, - ответил Влад. - Я через неделю в Москву прилетаю, и после этого забираю Мишу, и мы улетаем в Америку. - Отдыхать? - Жить, дурында. Навсегда. - О... ого, - выдыхаю я. - Нехило. Ладно, а я-то тут причем? - Если тебя там всё окончательно достало... поехали с нами, Ин? Поедем. У меня непроизвольно сжимаются пальцы. Вот черт. Как я ему скажу... - Прости, Влад... нет. Многое изменилось и... - я ужасно мямлю и не узнаю свой голос. - Мне кажется, я привыкла к Егору... - Ясно, - вдруг зло перебивает меня Рамм. - Он и тебя под себя прогнул. - Нет, Влад, он совсем другой... - Зато ты такая же, как и все! Слышатся гудки и всё обрывается. Я медленно убираю телефон от уха. Объяснила... блин. Как мне теперь с ним мириться? Легок на помине в комнату заглядывает Крид. - Крошка, у тебя всё в порядке? - Да... Влад приезжает скоро, - зачем-то выдаю я. - Приюта просил. - Он может уже заранее катиться отсюда, - рычит блэкстаровец. - Видеть его тут не хочу. - Тебе-то он что плохого сделал? - я в изнеможении падаю на кровать и поджимаю под себя ноги. - Ой, иди ты, не порть настроение. - Что ты сказала? - ухмыляется Крид и садится сзади меня. Но мне не хватает сил ответить, тем более сейчас не хочется ругаться, заигрывать или трахаться. Поэтому я просто впитываюсь в постель. Егор молча перекатывает меня на живот и задирает вверх свитер, оголяя спину. Начинает мягко поглаживать кожу, а потом легко массирует плечи. Я стону от удовольствия и обнимаю подушку. Тело расслабляется под приятным ненавязчивым массажем, и уже через десять минут я отключаюсь. Проходит пять дней. Я сижу дома и мне ничего не хочется. Осень окончательно вступает в свои права, как никак начало октября на календаре, и Москва тонет в дождях и грязи, медленно превращаясь из красивого культурного города в унылые "каменные джунгли". Крид три дня назад уехал в тур на восемь дней, и делать мне особо нечего - остается только ждать его, потому что то, что Крид хотел мне сказать, я так и не узнала. С ноутбуком были какие-то перебои, и мне привозят его из ремонта только на четвертый день. По Скайпу я могу наконец позвонить родителям. Это было море слез, череда обмороков и бессчетное количество угроз в адрес Егора Булаткина и мой, пока я со смехом пытаюсь перекричать и убедить родителей, что "люблю этого мудачка, но всё было не так, как сказала эта мелочь". Полина тоже в свою очередь вопит, а потом, сдавшись, тыкает в камеру телефон с sms от якобы Рамма, где тот писал, что я секс-рабыня Егора. Пока я сижу в шоке от Владоса и сестры (убью когда-нибудь обоих и похороню вместе), папа убегает вызывать маме "Скорую". Н-да, поговорили... Следующая на очереди ВИА Гра: мне удается прозвониться на Скайп Насти, тут же прибегает Эрика, а потом и Миша из душа, и начинается дружный визг. - Боже, Инна, я уж думала, не увидимся больше! - радуется Романова, пытаясь разодрать влажные волосы, которые пушатся у нее одуванчиком. - Фи, как пессимистично, - хихикаю я. - Нет, правда, рассказывай давай, - влезает Эрика. - Нам всё-всё интересно!.. Вечером я валяюсь на кровати и пью расслабляющий ромашковый чай. Да, рассказывая всё сегодня девчонкам, я заново пережила весь свой отдых. Услышав, что наши отношения с Егором всё же устаканились и наладились, они были то ли шокированы, то ли обреченно огорчены. Я не поняла, но вот Миша сказала, что Толя может вот-вот ко мне нагрянуть. Поэтому это была уже четвертая чашка чая с ромашкой. Я валяюсь в постели и смотрю какой-то индийский сериал до самой полуночи. Всё, теперь меня точно никто не потревожит, можно ложиться спать, по крайней мере, я никому не открою. Перед сном я заглядываю в вк и вижу сообщение от Кожевниковой: "Срочно, если интересно, загляни в Инстаграм Егора;-)" Конечно же я заинтригована! Я тут же лезу разбираться в Инстаграм. На последней публикации Егора тот дремлет в кресле, а под фото надпись: "Сегодня забежал в ювелирный. Такие украшения покупаются парами))) Скоро буду дома!" Я обескуражено закрываю ноут. Я ничего не понимаю в этом любителе загадок! Утром меня будит прислуга, принеся мне завтрак на подносе в постель. Блин, это так приятно, когда о тебе заботятся просто так, а не потому что Егор попросил. Сквозь шторы в комнату просятся слабые осенние солнечные лучи. Я встаю и раздвигаю шторы - так намного уютнее. Возвращаюсь под одеяло, наливаю какао в чашку и начинаю жевать круассан. Завтрак истинной аристократии. Я давлюсь от смеха и лезу в интернет. Сегодня нужно съездить к ВИА Гре, я им обещала. К горлу вдруг подбирается тошнота. Я с ужасом понимаю, что меня сейчас вывернет прямо на постель. Я едва успеваю добежать до раковины в ванной и отправляю туда только что съеденный завтрак. Меня ужасно мутит. Черт возьми, меня это уже начинает пугать. Меня никогда не тошнило по утрам. Нужно срочно бежать в аптеку. Полдня я провожу с ВИА Грой, мы мотаемся по ГУМу за шмотками: девчонки обновляют гардероб перед туром. Эрика скептически оглядывает мою фигуру и дает мне пять номеров хороших фитнес залов и бассейнов. Я ещё больше расстраиваюсь и съедаю в кафе четыре пирожных. - Ты не толстая, - утешает меня Миша. - Просто пресс нужно подкачать. Или мы тебя желудем дразнить будем! - Только попробуйте, - огрызаюсь я. - Кстати, а что у нас там сейчас в кино идет?.. После просмотра "Дома странных детей мисс Перегрин" нас на выходе из кинотеатра ловят фанаты. Я устало сообщаю, что отойду и иду искать аптеку. Надеюсь, мои худшие опасения не оправдаются... Вечером в доме снова пусто. Я включаю свет во всех комнатах, чтобы не было так страшно. Свет создает атмосферу присутствия людей в доме. А потом ложусь на пол прямо посреди холла и сворачиваюсь в маленький калачик. Мне плохо. Мне страшно. Положительный. Две полоски на тесте. Мама, мне страшно, что мне делать, мама?! Неожиданно накатывают слезы и отчаяние. Я начинаю кататься по полу и просто выть белугой. Моя жизнь вот так тупо и глупо кончена!!! И как глупо, Господи! Почему именно со мной, почему?! Я рыдаю, кусаю руки до крови, до скрипа в зубах сжимаю челюсти. Мне конец, мне просто конец... Инна, в тебе ребенок Егора. У него будет ох*енное будущее: либо безотцовщина, либо аборт. Аборт... Это страшное слово бьет в моем мозгу как колокол, и я даже перестаю плакать. Резко сажусь и у меня кружится голова. Какой аборт, ТЫ ЧТО, СДУРЕЛА?! Об этом не может быть и речи! Но что теперь делать? Ведь я не виновата, что всё так получилось... Это Крид виноват... Пусть он и решает. Или не говорить? Нельзя таким ошарашивать человека. Тем более мы даже не семья. И наверное, никогда ей не будем, несмотря на нежные признания сейчас. Родить ребенка от звезды в восемнадцать лет - нет, не о таком будущем я мечтала... Вдруг в дверь звонят. Я испуганно вздрагиваю и гляжу в сторону прихожей. Кого нелегкая принесла почти ночью? Снова звонок, уже более настойчивый. Я неуверенно поднимаюсь на ноги, и тащу своё тело к двери. Я не хочу сейчас ни с кем говорить. Блин, ну почему именно СЕЙЧАС? Я проклинаю всё на свете и открываю дверь, даже не спросив, кто это... и у меня перехватывает дыхание. Напротив меня стоит Толя. Проходит минута... вторая, третья. Я просто не в силах разжать челюсти. - Может впустишь уже наконец? - спрашивает Цой. Я передвигаю деревянные ноги и отхожу в сторону. Чего уж теперь, поздно... - Что с тобой? - Толя оглядывает меня. - Ты плакала. - Неважно, - грубо обрываю я его, а голос предательски дрожит. - Для тебя это неважно. Ты за этим сюда пришел? Одним рывком Толя притягивает меня к себе и крепко обнимает. У меня нет сил даже обнять в ответ. - Инна, я пришел обнять тебя, извиниться за всё, если чем-то обидел, и забрать отсюда. - Меня не нужно забирать. Я желаю остаться здесь. Сказать, что Толик офигел, значит ничего не сказать. Он отстраняется и на его лице застывает выражение глубочайшего изумления. - Инна... Ты сошла с ума... Что ты говоришь? - Правду. Я не собираюсь уезжать от Егора и останусь здесь. Какое-то время снова висит тишина. - Что изменилось за то время, пока вас не было? - голос Толи тоже начинает дрожать. - Он настолько запугал тебя? И я понимаю, что всё объяснить всё же придется. - Толь, пойми, - я вздыхаю и вытираю вновь набежавшие слезы, - ты очень хороший и нравишься мне, но Егор совсем не такой, каким он предстает на публике! Он тоже может быть заботливым, добрым, переживать, любить... И моё мнение сильно изменилось о нем... - Ты ведешь себя как дура, я не верю тебе! - Можешь не верить, твое право. Только не вмешивайся в это всё, хорошо? - Но ты плакала только что! - Толя делает шаг ко мне, но я отступаю. - Что произошло? Ведь эта мразь просто издевалась над тобой! - Ударилась ногой, - уже почти рычу я. - Мышцу свело судорогой. - Да конечно! Ин, позволь мне... - Уходи, пожалуйста! - у меня уже сдают нервы. - Просто уйди! Не заставляй меня ненавидеть тебя! Я смотрю в его шоколадные глаза, полные боли и непонимания. - Прошу, - резко перехожу на шепот. - Я не вру тебе, просто не возражай. Парень обреченно опускает голову. Не так мы должны были говорить, не так... Но это уже случилось. А ведь он не заслужил такого удара. Одной секунды ему хватает, чтобы оказаться рядом со мной, схватить руками за плечи и одарить меня прощальным мгновенным поцелуем, после которого Толя разворачивается и уходит. Я вижу, как ему сложно не оборачиваться. Я в бессилии захлопываю дверь, сползаю по ней на пол и наконец высвобождаю душившие меня рыдания. После всего произошедшего сейчас хочется только одного: выпить бутылку мартини, пойти в ванную, взять бритву и - всё... Но теперь я обязана жить. Хотя бы ради нашего ребенка, который не заслуживает смерти, даже не родившись. Следующие три дня я провожу в постели. Не хочется есть, вставать, слушать музыку, даже жить. Ни-че-го. Мне плохо, изредка пробивает озноб, но нет ни температуры, ни кашля, ни каких либо других признаков болезни. Я просто обреченно жду приезда Егора. Из Кемерово прилетел Влад. Меладзе не в курсе, а вот Миша с ним вчера весь день проболталась, а вечером все эмоции на меня свалила, я аж чуть не захлебнулась в них. - Если ты хочешь остаться, - сказала Романова, - то я желаю тебе счастья. Мы же насильно тебя не тянем с собой, Влад просто предложил. - Я поняла, - оборвала я её. - А что там... с Толей? - Ходит чернее тучи. Он очень переживает за тебя, Ин... Я не выдерживаю и бросаю трубку. Черти что творится в моей жизни. Крид должен вернуться утренним рейсом в Москву, и ночью перед его возвращением я сплю как убитая, во сне видя нашу счастливую семью. И какое же счастье я испытываю, когда меня будят нежные поцелуи вдоль линии волос и шепот: - Мысли нескромные, и их не скроем мы. Кто не рискует, ты знаешь, с нами не пьет... Я не выдерживаю. Распахиваю глаза и висну у него на шее, крепко-крепко обнимая. - Гор... - Привет, бэйби. Я уже чувствую, как ты скучала. - Ты даже не представляешь, как, - я утыкаюсь носом в его шею и замираю, оглушенная счастьем, что он наконец вернулся, он рядом. Блэкстаровец с трудом отцепляет меня от себя и целует. Так покорно и так жадно. А я растворяюсь в нем. Вдруг Егор подхватывает меня и тащит в ванную, и мы запираемся там часа на четыре: купаемся, брызгаемся, дурачимся и снова пачкаемся... Все восемь дней его отсутствия мы восполняем с запасом. Выносить меня из ванной уже тоже приходится на руках. Я радостная и притихшая лежу в теплом гнезде его рук и наотрез отказываюсь отпускать. Оказавшись на кровати, я обвиваю его ногами и пытаюсь сохранить это тепло. Крид уже начинается смеяться и называет меня ленивцем. Но я вижу, что почему-то он переживает. - Ин, Инна, - наконец не выдерживает Егор, резко садится вместе со мной и, обхватив моё лицо руками, смотрит прямо в глаза. В его зрачках плескается волнение. - Я... Я всё обдумал... у меня было время. И я должен, должен это сказать... или же сойду с ума! Я пугаюсь. - Что?.. Что такое? Ты пугаешь меня. - Я понимаю, момент не самый подходящий... но пусть именно он будет особенным в нашей жизни. Я никогда ещё не видела, чтобы Крид так волновался - даже губы дрожат. Я уже тоже начинаю дергаться. Смотрю на него широко раскрытыми глазами. Спускаю ноги на пол. А в следующую секунду вообще не понимаю, что происходит. Егор вдруг опускается на одно колено и протягивает мне раскрытую бархатную коробочку... с обручальным кольцом. - Инна... Ты выйдешь за меня... замуж? Этот обычный серый, ничем не примечательный октябрьский день для двух людей из семи миллиардов вмиг становится самым памятным днем в жизни. Я сама в полуобморочном состоянии иду за нашатырем для Егора, потому что тот после долгожданного "да" почти что в отключке. Нам обоим и смешно, и страшно, и как-то... сумасшедше. И это обалденное чувство. Любить не сложно, когда проснёшься Вдвоём с помятой, как в детстве кожей. Когда с разбега на плечи в небо. Когда доволен ты собой, оставляя время. А потом вдруг резко наступает тишина. Мы сидим на полу возле кровати и оба слишком громко молчим. Мой палец холодит металл кольца, в голове настоящая карусель. В одну минуту вся моя жизнь встала с ног на голову. Меня привезли сюда в багажнике, блин, в отключке, что было потом, даже вспоминать не хочется, а после... а после "Ты выйдешь за меня замуж?" Сейчас решились все проблемы разом: и с учебой, и с местом проживания, и с моим будущим, и с Толей... и с нашим ребенком. У него есть будущее, у него уже есть семья. Но... кажется, Егору я сказать об этом ещё не готова. Я и так его слишком ошарашила. Впрочем, как и он меня. И даже тем, кто в овечей шкуре - Мы не отдали им наши души. И будут шрамы, я не перестану. И в горе и в радости, остальное - штампы. - Я люблю тебя, - шепчет Егор, - и я не хочу, чтобы об этом знал кто-то ещё, кроме тебя и всего мира. Я знаю, ты никогда не забудешь то, как я вел себя раньше... И честно признаюсь, я был почти уверен в отказе... - Тш-ш-ш, - я прикладываю палец к его губам, а потом целую. - Я выйду за тебя с одним условием: давай не будем ворошить прошлое. Ты не изменишь ничего - это так, как дышать. На двоих одно и то, что так сложно понять. Слабость рук и вольность губ, пусть ещё так рано; Я люблю его и всё! Остальное - штампы. О помолвке мигом узнают все в Black Star, ВИА Гра и, скорее всего, бандиты. Егор бронирует столик в ресторане и уже под вечер я, без пяти минут невеста, еду туда. Именно я, а не моя сестра и не какая-то другая девушка из миллиона сумасшедших фанаток. А только я. И других больше не будет. Зал в полумраке. Играет живая классическая музыка. Красивый столик в середине зала и мы. Только он и я. Но для меня сейчас существует только Он. И наверное, это уже неизлечимо. Прощать не больно, когда мы стоим Всех наших снов, наших историй. В глазах и только, друг друга помнят. Беру с собою его на волю. - За новую жизнь, - улыбаюсь я, прикасаюсь краем бокала шампанского к его бокалу и немного отпиваю. Мне в моем положении нельзя, но я и не буду много. - Поженимся сразу? - тихо смеется Егор. - Или интригу подержим? Наши телефоны просто разрываются от звонков и сообщений. Уже к утру об этом будет знать пол России, а также Беларусь с Украиной. И даже тем, кто в овечей шкуре - Мы не отдали им наши души. И будут шрамы, я не перестану. И в горе и в радости, остальное - штампы. - Я очень надеюсь, что это произойдет как можно быстрее. Не люблю издеваться над людьми. - Скольким девчонкам я разобью сердца! - Тебя это как-то заботит? - Нет. Я верю ему. Верю во всем. Эти прикосновения, слова и поступки... они не могут лгать. Ты не изменишь ничего - это так, как дышать. На двоих одно и то, что так сложно понять. Слабость рук и вольность губ, пусть ещё так рано; Я люблю его и всё! Остальное - штампы. - А как же медовый месяц? Крид теряется на пару секунд. Вздыхает и ерошит волосы. - Пойми, я сейчас буду загружен по самое не хочу... Но Тимур поймет, я уверен. Я всё решу, всё разгребу до Нового года, и в январе рванем с тобой на целый месяц... скажем, на Кубу? Подождешь? Я тихо смеюсь. Всё равно это будет скоро. Время пролетит незаметно - и оглянуться не успеем. - Согласна. С тобой - хоть за край света. Остальное - штампы… - Ну знаешь, Куба - свет неблизкий... Мы ещё долго говорим и сидим в тишине, нарушаемой только тихой музыкой, которая нисколько не мешает наслаждаться нашим счастьем. А потом Егор встает, подает мне руку, и мы медленно вальсируем по залу. Я периодически наступаю ему на ноги. Ты не изменишь ничего - это так, как дышать… На двоих одно и то, что так сложно понять… Слабость рук и вольность губ, пусть ещё так рано; Я люблю его и всё! Остальное - штампы… - Первый танец невесты, госпожа Булаткина, - хмыкает блэкстаровец мне на ухо. - Вы хотите, чтобы я не дожил до свадьбы. - Прости, - извиняюсь я. - Я давно не танцевала... - И когда в последний раз? - Эм... ну... - Никогда, признайся. - Когда-то только на танцы ходила, - вздыхаю я. - Лет шесть назад. Ничего, могу снова выучить... - Девочка моя, - Егор крепко обнимает меня, и внутри всё замирает от этих нежных слов, - я буду любить тебя любой. Теперь я уверен в этом точно. - А я, - прошептала я, - хочу любить тебя только такого. Настоящего. Договорились? - Без проблем, малышка. Ты не изменишь ничего - это так, как дышать. На двоих одно и то, что так сложно понять. Слабость рук и вольность губ, пусть ещё так рано; Я люблю его и всё! Остальное - штампы. Остальное – штампы… Наши милования прерывает очередной звонок. Телефон Крида готов воспламениться прямо на столе. - Извини, это Тим, - Егор отходит, - а его игнорить нельзя. Слабость рук и вольность губ… Я люблю его и всё! Остальное – штампы.* Я отпускаю его нехотя, тот расслабленно берет телефон и отвечает: - Тим, прости, у нас... Лицо его вдруг каменеет, и улыбка сползает с губ. Я встревожено смотрю на него, потому что в трубке что-то слишком долго и агрессивно жужжит. - Я понял, - резко обрывает блэкстаровец. - Я отвезу её домой и сейчас буду. У меня падает сердце. О чем он говорит?! Егор устало опускает руку с телефоном. - Поехали, я отвезу тебя домой. Прости, Ин, но у меня серьезные проблемы. * МакSим - Штампы