Такой далекий мир.

Когда экран погас, капитан Пайк откинулся на спинку кресла, устало прикрыв глаза. Джим почти ожидал, что он сейчас крепко выругается, у него самого вертелась в голове парочка выражений, которых не слыхивал и посол Теллара, но Пайк был не таков. Медленно выдохнув, он чуть улыбнулся побелевшими губами и посмотрел на Джима. - Эти штабные умники хотят, чтобы я написал монографию о нештатных ситуациях на космическом корабле. Вроде учебного пособия для кадетов, но в более доступной форме, - Кристофер качнул головой. – Ну и как я должен вот такие происшествия классифицировать? Что скажешь, старший помощник? Вопрос, конечно, был не о монографии. - Думаете, это в самом деле Спок? То есть, наш? Не какой-нибудь… однофамилец? - Я не знаю, - капитан помассировал виски. – Определенное сходство имеется, но возраст… - он надолго замолчал, потом продолжил. - Конечно, клингоны могли что-то сделать с ним, и все-таки. Какое-то странное чувство, что это кто-то другой. Как считаешь? - Мне тоже показалось странным кое-что. Не знаю, просто он, вроде, рад был меня видеть… - Джим не знал, как объяснить, - что-то такое промелькнуло. А наш-то Спок, он не особо мне радовался после "Кабояши Мару". Даже наоборот, всегда нос задирал, стоило мне встретить его в академии. Но все-таки это все очень странно. Он взломал наш портал, что бы он там не говорил, и откуда он мог узнать столько кодов разом? - Да, коды… Я, конечно, не давал их ему, тем более, столько разом, – нахмурился Пайк. – И заметь, они все были верные, он не ошибся ни разу. Но если б это был настоящий Спок - он бы знал, что его код аннулировали. А так знал эти коды только я и те из офицеров, кому я их передавал. В том числе и твой код, – рассуждал капитан. – Для постоянных служащих – в том числе те, что он использовал – научников и старших офицеров коды меняются раз в год. Для кадетов – выдали специально перед полетом. Кроме твоего. Так как у меня уже несколько месяцев нет старпома, я выдал тебе не временный учебный, а тот, что мне дали для Первого офицера, которого я должен был выбрать в этом году. - Пайк посмотрел ему в глаза, и хоть напрямую он этого не сказал, но Джим понял, почему он тянул время с выбором старпома, и кого он хотел взять на это место. Понял, и почувствовал такую благодарность, что горло перехватило. В этом был весь Кристофер. Он долго и тщательно подбирал себе команду, но уж выбрав кого-то, настолько верил в него, что этот человек просто не мог, не имел ни малейшего права не оправдать это доверие. Пайк тем временем продолжил. - И еще мне непонятно, как он узнал про здоровье посла Сарека?.. Про это нет информации нигде в базе данных. И здесь наоборот - если бы он оказался действительно нашим Споком… то с этой их связью, может он и понял бы. Но зачем тогда Сарек сказал мне, что «утратил связь»? Это какие-то их вулканские игры? Или что? - Сэр, - сказал Джим, обдумав все, - как ваш старший помощник я бы рекомендовал встретиться с этим человеком… то есть, вулканцем, и послушать, что он скажет. Информация, которую он искал не содержит настолько секретных сведений, чтобы причинить вред, как мне кажется. Хотя я не понимаю, зачем ему про ЮСС «Кельвин», это же было давно и всем все известно. - Пожалуй, я соглашусь с вами, мистер Кирк, - помедлив, ответил Пайк. – И конечно, нужно сообщить нашим офицерам, чтобы не распространялись пока об этом. А теперь, - добавил он, поднимаясь, - пойдем-ка, пообедаем, сынок. * * * В шахте-тюрьме никогда не наступает настоящая ночь. Разработка дилития идет постоянно, без перерывов на отдых. На одном уровне заканчивается смена, на другом - начинается. Тишина может только присниться усталым от тяжелого труда узникам. Но со временем ко всему привыкаешь. Особенно – за почти целый год. Сколько именно прошло времени с тех пор, как Неро оказался здесь со своей командой, он не мог подсчитать. Не видя смены времени суток, быстро теряешь себя во временном потоке. Да и сутки здесь, на Рура Пентэ, длились значительно длиннее, чем привычные двадцать шесть стандартных ромуланских часов. У клингонов была своя система летоисчисления, и в принципе можно было подсчитать, но не очень-то они вступали в диалог с заключенными. По крайней мере, предыдущий начальник тюрьмы – Тайдор – имел свои особые счеты с Неро и его командой после их нападения, чтобы хоть в чем-то идти им навстречу. Тогда, год назад, ромуланский капитан проявил нетерпение, недооценив врага, и вот они здесь, в тюрьме. Но очень уж нужен был дилитий для зарядки их вооружений, и Неро поспешил. Но несколько месяцев назад командор Тайдор очень странно погиб под завалом, а на его место пришел более молодой и амбициозный, как казалось Неро, офицер Кортис. Когда начальник тюрьмы неожиданно сменился, а Неро подозревал, что Кортис попросту убил своего предшественника, ромуланец велел своим людям быть тише воды и ниже травы. Они должны усыпить бдительность клингонов, чтобы постепенно войти к ним в доверие. И тут вдруг драка Аила. Его друг всегда отличался вспыльчивым нравом, но после их провала во времени, и этой неудачной операции на Рура-Пентэ он совсем вышел из-под контроля. Неро пытался внушить своим ребятам, что они обязательно выберутся отсюда, и надо лишь подождать и держаться вместе, поддерживая друг друга, но Аил все равно вечно ввязывался в драки. Как результат его перевели на другой уровень – и теперь, когда Неро продумал операцию для побега и сумел раздобыть необходимые ресурсы, Аила рядом не оказалось. Чтобы усыпить бдительность клингонов и войти в доверие к новому начальнику тюрьмы, Неро использовал весь свой немалый шахтерский опыт. При случае он подсказал, какой из боковых тоннелей легче выработать, и дал несколько простых, но действенных советов по улучшению качества добываемой руды. К тому же, убедив охрану провести простейшее сканирование, он сразу увидел, где крупные друзы кристаллов располагаются достаточно близко к поверхности. Он ничего не требовал, выжидая, но отношение со стороны клингонов стало меняться. Новый начальник был достаточно умен, чтобы понять, что такого ценного заключенного лучше приберечь и вскоре ромуланец чаще руководил работой, чем держал отбойник. Постепенно у него созрел определенный план, как вырваться на свободу. Он уже продумал, как спровоцировать аварийную ситуацию, чтобы автоматически разблокировались запасные проходы на верхние уровни и к шаттловому ангару и сумел припрятать несколько крупных кристаллов дилития в куче пустой породы в конце отвала, они понадобятся им на Нараде. Окончательная возможность устроить угрозу аварии появилась, когда клингоны доверили ему управление участком, расположенным в непосредственной близости от реактора. Из-за глубины и твердости породы, в этом месте добыча велась с помощью вибрационных комбайнов, и допускались только высококвалифицированные рабочие. Будучи опытным шахтером, отлично знающим технику безопасности обращения со сложным оборудованием, Неро знал, как разместить комбайны, чтобы с помощью вибрации спровоцировать угрозу аварии. А когда произойдет автоматическое отключение питания, его ребята должны были устроить взрыв в соседней штольне, чтобы в темноте и начавшейся панике обезвредить охрану и выбраться на поверхность. Но как быть с Аилом? Неро не собирался его оставлять. Только он все больше склонялся к мысли, что придется вернуться за ним позже - на Нараде. Воспоминание о родном корабле вызвало приступ тоски и сильное – до жжения в пальцах – желание взяться за рычаги управления. Если они сумеют добраться до Нарады, все время мира будет у них в распоряжении для осуществления плана мести. Что смогут им противопоставить клингоны или вулканцы с их устаревшими более чем на сто лет техническими решениями? Когда Нараду втянуло в глотку черной дыры, на корабле от перегрузки отключилась вся энергия, а вместе с ней отказала система жизнеобеспечения и искусственной гравитации, и лишь с огромным трудом Неро и его дезориентированной и деморализованной команде удалось перезапустить реактор и наладить функции корабля. Двое членов экипажа погибли, еще двое были ранены и реактор едва-едва функционировал на оставшихся нескольких кристаллах. Но все же, они выбрались из червоточины. И даже в таком бедственном положении они с легкостью уничтожили звездолет землян, так кстати оказавшийся рядом. Неро хотел узнать, где они оказались, выяснить что-либо о местонахождении ненавистного посла Спока, но все было тщетно. Капитан земного звездолета глупо моргал, не понимая, что хочет от него ромуланец. И тогда Неро начал понимать, что через червоточину они переместились не только в пространстве, но и во времени. Притом, назад! Он помнил черную волну гнева, затопившую его при мысли, что ему уже не добраться до Спока, не заставить его страдать – как страдали они при виде своей гибнущей планеты. Капитан земного звездолета и сам кораблик просто попались под руку, но Неро вовсе не собирался ждать, пока те вызовут подмогу. Да, они пытались сопротивляться… Неро помнил ярко-голубые глаза молодого старпома за несколько мгновений до того, как тот направил свой звездолет в лобовую атаку, чтобы единственным доступным ему способом как-то задержать ромуланцев и дать небольшую фору разлетающимся спасательным катерам. Землянин Неро не видел, связь была односторонняя, но странно: летя навстречу смерти, он улыбался. Он говорил что-то, но Неро не слышал сквозь помехи его речь… он говорил с кем-то и улыбался – за какой-то миг до смерти – и это было одновременно жутко и завораживающе. После, когда они сумели наладить оборудование, усовершенствованное с помощью технологий боргов и кое-в-чем умеющее самовосстанавливаться, компьютер выдал информацию, согласно которой исходя из параметров массы и ускорения «Медузы» - корабля посла Спока, того должно было забросить в ту же примерно зону космоса, но примерно на двадцать четыре с половиной года позже. Этот срок истекал… А Неро терял время на Рура Пентэ. * * * Всякий раз, приступая к работе, Аил поражался, что добыча руды ведется не просто устаревшим, а буквально древним оборудованием. Они провалились в прошлое на какие-то сто двадцать пять лет. Но горно-шахтное оборудование было на уровне каменного века. Непонятно, как Клингонская Империя достигла таких высот в космической технике, если они так экономили на добыче дилития? Где лазерные буры, где вакуумные рассеиватели? Где роботы-разведчики, оснащенные глубинными сенсорами? Да хоть простые фильтры-транспортаторы? Нет. Здесь использовались допотопные электрические отбойные молотки, лопаты, тачки и физическая сила гуманоидов всех мастей. Электротранспортеры, ультразвуковые буры и проходческие комбайны с электроприводом – это был потолок развития горной техники. Если б у них была возможность активировать буровую установку «Нарады», они выработали бы этот планетоид за какой-нибудь месяц. Роковой ошибкой капитана Неро, приведшей их в тюрьму, было то, что они спустились на Рура-Пентэ все вместе, оставив корабль на автопилоте. Они планировали отключить охранное силовое поле клингонов, быстренько поднять на «Нараду» уже загруженный дилитием шаттл и исчезнуть. Но все вышло иначе. Уже третий день группа Аила, назначенного начальником после смерти от болезни предыдущего бригадира, занималась установкой крепежей для лебедки в новой штольне. Геометрия этого нового тоннеля была такова, что он уходил вниз от основной выработки, и на тачках им пришлось бы таскать руду в гору с уклоном местами градусов в сорок. Обычно клингонов не слишком беспокоило неудобство заключенных, но, видимо, новый начальник шахты-тюрьмы решил что-то изменить. Чем ниже спускались в тоннель, тем тяжелее становился воздух. Здесь было теплее, чем в основной выработке, влажные испарения оседали на стенах шахты и на полу, и приходилось все время следить, как бы не поскользнуться. Возглавляющий цепочку Аил все время оглядывался, следя, чтобы никто не отставал. Клингоны выделили ему пять человек, точнее троих ромуланцев, человека и вулканца. Все они разделили инструменты и воду, взятую с собой на целый день. В темноте тоннеля лица заключенных, подсвеченные надетыми на головы фонариками, казались одинаковыми. Человек, правда, отличался нетипично малым ростом, и Аил крепко подозревал, что такой работник будет скорее обузой. Замыкал цепочку вулканец. Выглядел тот как всегда, но с каждым днем его все сильнее одолевал кашель, да и двигался он медленнее, чем обычно. Аил посматривал на него с беспокойством: ему нужно было, чтобы все работали в полную силу. «Трое стариков, недомерок и недоумок… и как с такими выполнить хоть какой-то план?», злясь, думал про себя ромуланец, но не осмеливался перечить клингонам. Вулканца с его малорослым приятелем он отправил вперед по тоннелю устанавливать энергетические панели, выполняющие функцию освещения и обогрева шахты. Эта работа не требовала особой квалификации, только внимания. Человек управлял подъемником, двигая его вперед и регулируя высоту, поскольку потолочная часть была неровной. А вулканец, находящийся сверху, устанавливал панели, подводя проводку. Обычная электрика – из того же доисторического периода, как и все оборудование здесь. Остальные трое, и сам Аил устанавливали крепежи лебедки. Они уже работали несколько часов и подготовили крепления для десятков метров троса. И вот теперь освещение моргнуло и затем стало совсем темно. Конечно, у них были налобные фонарики, но работать в таком свете было неудобно, и все тут же начали возмущаться. Аил и сам рассердился. Наверняка чертов Сурак специально срывает план работ, ведь напортачить в простом последовательном соединении энергопанелей можно было только нарочно. «Как будто провоцирует», думал Аил, спотыкаясь в темноте на неровном полу. Последний раз они схлестнулись с вулканцем несколько дней назад – еще до того, как Аила назначили начальником группы, – и он тогда как следует приложил Сурака затылком об стену тоннеля, а ему видно мало. По своей природе Аил не был жестоким, но после разрушения Ромулуса, когда их выбросило в прошлое и они остались совсем одни в этом враждебном мире, что-то надломилось в нем. Все они, ребята с Нарады, сделали татуировки, чтобы не забыть своих погибших. Обычно такие татуировки делались временными чернилами и постепенно исчезали, словно синхронизируясь с уходящей остротой потери. Но они знали, что их боль не уйдет никогда, как не вернется Ромулус, и намеренно использовали постоянную краску для наколок. Эти ритуальные узоры сделали их братьями, сплотили в одну семью. Аил тяжело переносил разлуку со своими друзьями, когда его неожиданно перевели на верхний уровень за драку, и рассчитывал, что после удачного выполнения задания клингоны вернут его, как опытного шахтера, на более сложный – нижний – уровень. А тут какие-то заминки… Оскальзываясь на влажных камнях и бормоча проклятия, он добрался-таки к видневшимся в конце тоннеля огонькам от фонариков вулканца и его приятеля. - Ну что, Сурак гребанный, все тебе неймется? – бросил он, задирая голову, чтобы взглянуть на стоявшего на подъемнике вулканца, и сжал кулаки. – Совсем решил доломать освещение? У меня давно уж руки чешутся… - но договорить он не успел, поскольку в этот миг пол и стены штольни с низким рокотом дрогнули. Взрыв! Аил определил это моментально. Где-то в глубине выработки что-то здорово рвануло. Шахтер не в первом поколении, Аил всегда доверял своим инстинктам, и холод, пронзивший позвоночник означал одно: опасность. - Назад! – крикнул он, но крик потонул в грохоте уходящей из-под ног породы. Видимо, взрыв на нижнем уровне вызвал восходящую трещину в недрах планетоида. На какое-то время все потонуло в грохоте падающих камней. Оглушенный, Аил не помнил себя какое-то время, тело работало на одних инстинктах: отскочить подальше от провала, зацепиться за что-то, чтобы не быть увлеченным осыпью в пропасть. Но земля уходила из-под ног, и удар очередного камня видимо на какое-то время лишил его сознания. Но вероятно, ненадолго, поскольку открыв глаза, он увидел все те же клубы пыли, выхватываемые из тьмы лучом фонарика, что чудом остался у него на голове. Грохот стих, если не считать частых ударов собственного пульса. Аил висел, держась за что-то левой рукой, правая онемела от удара, но вроде бы действовала, также он чувствовал боль в левом бедре. Шум крови в ушах наконец чуть стих, позволяя расслышать шуршание мелких камешков, исчезающих где-то в глубине. И только тогда он различил где-то над собой чье-то хриплое дыхание и вдруг осознал, что не он «держится», а его что-то держит за запястье. Или, скорее, кто-то. Взглянув вверх, он с изумлением обнаружил, что на весу его удерживает вулканец, другой рукой и ногами зацепившийся за трубу, служившую верхним бортиком упавшего набок подъемника. На лбу у него была глубокая царапина и кровь сочилась из-за его перевернутого положения как будто снизу-вверх, исчезая в волосах. Вулканец тоже посмотрел на Аила и на какое-то мгновение ромуланец четко увидел в его черных глазах отражение своего лица, в косо падающем свете фонарика напоминающее череп. В следующий миг вулканец отвернулся, видимо пытаясь осмотреться, но кругом была лишь тьма. Осторожно подняв правую руку (плечо болезненно заныло, но он приказал себе не думать об этом) Аил снял с головы фонарик и посветил вокруг. Внизу зияла воронка глубиною метров в пять, заваленная крупными и мелкими камнями. В том месте, где должен был быть проход в глубину штольни, видны были лишь обломки породы. Вверху клубящаяся пыль не позволяла разглядеть, как далеко уходит трещина, и где кончается завал; видно было лишь полузаваленный камнями подъемник, за который держался Вулканец, да ближний край провала. К счастью, они висели близко к этому краю, так что, если слегка раскачаться, можно было ухватиться за стальные опоры подъемника и выбраться на край обрыва. Вулканец, вроде, тоже понял это. - Хватайся за опору, - прохрипел он и скрипнув зубами, качнул Аила. Осторожно перебравшись по металлическим опорам и некрепко лежащим камням, Аил оказался на твердом полу тоннеля. Но когда он попытался встать на ноги, левая тут же подогнулась, полыхнув болью и ромуланец упал на колени. Рефлекторно схватившись за бедро, он наткнулся ладонью на острое нечто, торчащее из раны над коленом. Скорее всего, острый осколок породы. Аил решил пока не трогать его, зная, что кровотечение может усилиться если потревожить рану. Следом за ним выбрался и Вулканец, слегка отдышался, надсадно кашляя то ли от своей болезни, то ли от пыли, и тут же начал разгребать заваленную часть подъемника, пытаясь откопать своего приятеля. Аил был уверен, что идея обречена на провал, но все же помог и к его немалому удивлению, человечек обнаружился живым, только оглушенным. Вскоре они втроем сидели, облокотившись на опору подъемника и раздумывали, что делать. После взрыва в шахте воцарилась звенящая тишина, нарушаемая только их дыханием. И хоть их завалило в слепом тупике штольни, но воздух не казался таким тяжелым и влажным, как обычно, даже, вроде наоборот. Видимо, где-то вверху трещина достигла поверхности, и оттуда проникал холодный воздух. Ну, что ж, значит, они не задохнутся, мрачно думал Аил, значит, сдохнут от холода. Слишком быстро все произошло, он пытался собраться с мыслями и одновременно отогнать липкий ужас, нашептывающий, что взрыв-то был на нижнем уровне, где остались Неро и ребята… Но рванул явно не реактор, иначе все они уже были бы трупами… Из размышлений его вырвал коротышка. - Нужно вынуть это, - сказал он, показывая на рану на ноге Аила, точнее, на острый осколок, торчащий из нее, - а то начнется заражение. - Все одно, подыхать, - пробормотал ромуланец, тем не менее, склонившись над раной и осторожно надрывая штанину над разрезом. - Там в кабине есть провод, - подал голос вулканец. – Сделаем жгут из него, чтобы он не истек кровью… и еще нужна ткань для повязки. Аил хотел было возразить или просто из духа противоречия высказать им хоть что-то, чтобы они не думали командовать тут, но внезапный приступ головокружения заставил его стиснуть зубы и откинуться назад. Пока его приятель полез в подъемник, выискивая необходимое, Вулканец установил фонарик так, чтобы удобнее было рассмотреть рану, и осторожно ощупал края. У него самого пол лица было зеленым от крови, но кровотечение вроде остановилось. Вскоре человек – Александр, как называл его вулканец, но Аилу казалось, что тому ужасно не подходит такое громоздкое имя, - принес провод и даже какой-то мешок из-под инструментов, который он затем разорвал на бинты. И несмотря на то, что они затянули ему импровизированным жгутом бедро, когда вулканец выдернул осколок, кровь брызнула фонтаном, видимо, была задета бедренная артерия. Но Аил запомнил это уже плохо. Ослепляющая боль вместе с потерей крови быстро погрузили окружающий мир во мрак.