Такой далекий мир.

Кончики пальцев начали неметь от холода, и Аил принялся сжимать и разжимать кулаки, пытаясь хоть как-то разогнать кровь. В который раз уже. Несмотря на то, что Александр после нескольких неудачных попыток сумел-таки подключить энергопанель, мощности генератора подъемника не хватало. Свет мигал и грела панель тоже плоховато. Но хотя бы так. Не хотелось даже думать о том, что будет, когда генератор разрядится. Время определить было очень сложно, но они находились здесь уже не меньше трех смен. А то и больше. Иногда откуда-то снизу из-под толщи грунта доносились глухие удары, видимо там пытались разобрать завал, но судя по звуку, это было настолько далеко, что не стоило и надеяться, что они дождутся помощи. Периодически Аил начинал дремать, скатываясь в какое-то полубессознательное состояние, потом просыпался. Его немного лихорадило, но больше всего мучала жажда. Хотя нет, мучительнее всего было тоскливое ожидание конца. Вулканец лежал совершенно неподвижно, не считая тяжело поднимающейся грудной клетки. Тем не менее, человек что-то бормотал, словно разговаривая с ним. Это начало раздражать, и Аил решил-таки подать голос: - Что ты все болтаешь? Он тебя не слышит. Судя по его хрипу, он вот-вот отдаст концы… Или ты все-таки заразился от него и бредишь? - Я не могу заразиться, - ответил карлик, как и раньше. - Почему это? – в общем-то, ромуланцу было плевать, но какое-то праздное любопытство все же шевельнулось. Сам он никогда не боялся заразиться местной хворью, поскольку был уверен, что комплексные вакцины, которые у них применялись для всех, кто работает на незнакомых планетах, надежно защищали его от любой заразы сто пятидесятилетней давности. Но откуда такая уверенность у какого-то человечка? - Я вообще не могу заболеть, - пожал плечами Александр. – Я не настолько владею этим языком, чтобы объяснить тебе, – (они общались на терранском стандарте) – но моя ДНК работает иначе, чем у других. Я искусственно созданный гуманоид второго сандорского типа. – Он вздохнул и добавил грустно: - Генетически усовершенствованный. Он замолчал, и Аил вдруг сообразил, кого напомнил ему этот чудик своей манерой говорить и чем-то ещё, движениями, что ли. - Постой-ка, - сказал он, - разве ты не платониец? Я видел похожих на тебя на нижнем уровне. Правда они были повыше ростом, и довольно быстро передохли от тюремных болячек. Или они не были так усовершенствованы, как ты? - В самом деле, - повернулся тот, - я платониец, ты угадал. Но это название перенято от второй нашей родины – планеты Платон, на которой мы жили последние две тысячи лет. На Платоне вода содержала керанид, который, усваиваясь в организме, наделял моих соотечественников способностью к телекинезу. Меня – нет, поскольку мой организм не способен усваивать керанид. Зато, как выяснилось в последствие, это же самое вещество оказалось губительным для иммунитета. И все тридцать восемь платонийцев, кроме меня, начали болеть. Они попытались вывести керанид из организма, но тогда пропали и сверхспособности. И когда на нашей планете приземлился корабль клингонов… - он покачал головой. - Тридцать восемь платонийцев? Все остальные умерли? – удивился Аил. - Нет, тридцать восемь – это всё наше общество. Там никто не умирал и не рождался, - пожал плечами карлик. – Наш король-философ - Пармен, - он выплюнул эти слова с явным отвращением, - решил, что это самое подходящее количество для гармоничного развития. И просто уничтожил остальных. Ромуланец помолчал какое-то время, обдумывая услышанное, потом вдруг сообразил: - Ты хочешь сказать, что тебе две тысячи лет? - На самом деле, где-то две тысячи семьсот тридцать. Точно не знаю. Только на Платоне мы прожили более двух с половиной тысячелетий. До этого еще какой-то период жили на Терре, и на своей родине – Сандоре. А год везде длился по-разному, поэтому как точно считать – я не знаю. - Почему же вы покинули родную планету? - не то, чтобы Аил так сразу и поверил, что парню может быть столько лет, но, с другой стороны, зачем бы ему врать? - Наша звезда взорвалась, поглотив нашу планету, и оставшимся пришлось искать новый дом. Аилу вспомнилась звезда Хобус. Внезапно он подумал, что было очень глупо провести здесь в этом времени двадцать пять лет и ничего не сделать, чтобы уничтожить ее, обезопасив свою планету в будущем. Да, у них не было технологии для этого, и они ждали появления посла Спока, которого тоже затянуло в воронку черной дыры, чтобы забрать красную материю. Но что если они все умрут здесь на Рура Пентэ? Может, не стоило столько ждать, а надо было попытаться сделать что-то? - Если бы мы не были так заняты войной друг с другом, - продолжал между тем Александр, - возможно, мы могли бы как-то спасти свою планету от разрушения. Но я был на стороне проигравших. У нас вообще не было выбора. – Он вздохнул. – Пармен хотел уничтожить всех несовершенных сандорцев. Таких как я, и даже всех первого типа, но не усовершенствованных на генном уровне. А также всех несогласных с его политикой. И звезда, превратившись в сверхновую, лишь подыграла ему. - Почему же ты жив? – механически спросил Аил, все еще погруженный в свои мысли. – Раз таких как ты должны были перебить. - Пармен решил оставить меня. Как талисман, - Александр горько усмехнулся. – Ведь сначала эксперименты по улучшению расы проводились над сандорцами второго типа. Я – первый удачный эксперимент. Потом уже начали выводить расу сверхлюдей первого типа. Те, которых ты видел на нижнем уровне – как раз те самые суперлюди. Новые сандорцы. Они превзошли все ожидания ученых, создавших их. На планете много лет шла война между «первыми» и «вторыми», и «первые» решили вывести расу суперсолдат. Но вскоре эти сверхлюди решили, что только такие как они и имеют право на существование. Остальные – генетический мусор, от которого надо избавиться. Что они и сделали. Звезда начала перерождаться, наши ученые знали это, но впереди было еще несколько месяцев, чтобы подготовиться к эвакуации. Так все думали. Но Пармен заставил группу своих ученых разработать какое-то оружие, чтобы ускорить катастрофу. Взорвавшаяся звезда сыграла им на руку, уничтожив одним махом целую расу. Слушая это, Аил снова вспомнил родной Ромулус, погибший у него на глазах. Если Неро и ребята тоже погибли, то нет никакого шанса предотвратить катастрофу, что постигнет его через сто двадцать лет. - Если б можно было вернуться в прошлое и как-то предотвратить катастрофу… - пробормотал платониец, зябко поведя плечами. Температура в шахте неуклонно падала. - Ну и что бы ты сделал? – зло усмехнулся Аил и тоже растёр руки, разгоняя кровь. – Если б вернулся в прошлое? Убил бы всех этих сверхлюдей в зародыше? Александр удивленно воззрился на него. - Я не стал бы убивать детей… и эмбрионы тоже… - его передёрнуло. – Чем бы я был лучше Пармена? - Ты понял как-то буквально, - поморщился ромуланец, языковой барьер всё же порой ощущался, - я имел в виду уничтожение всех этих разработок – ну про сверхлюдей. - Я никогда не думал о таком. Но если представить… – Он замолчал, собираясь с мыслями. – Убивать целую расу, даже и такую… это как-то неправильно. Хотя… такого негодяя как Пармен, - он снова помолчал, видимо, примериваясь к этой мысли. - Если б подсчитать, скольких я этим спасу. Пармен уничтожал целые колонии инопланетников. Чтобы не засорять вселенную. Так он говорил. Когда еще искал себе подопытных. Хотел проводить дальнейшие опыты. Его жестокость не знала границ, возможно, это было какое-то помешательство или именно последствия генной модификации. Хотя не все из его людей были такими. Вначале среди них были несогласные с его политикой, но он их быстро уничтожил, а все оставшиеся боялись с ним спорить. Когда он нашел терранцев, я думал, он всю планету превратит в лабораторию. Они ему подошли идеально, ведь генетически мы так похожи. Но пожив на Терре он попал под влияние одного местного философа, и решил заняться не генетическим, а мысленным усовершенствованием. Созерцанием… – Генератор внезапно фыркнул, и свет панели заморгал, заставив их обоих обернуться, но потом снова загорелся ровнее. Александр перевел дыхание и махнул рукой. – Что теперь об этом говорить. В прошлое не вернешься… Аил мог бы возразить, но не стал, сил на споры просто не осталось. Он ещё помассировал руки и попробовал пошевелить пальцами ног, которые уже почти не чувствовал. Особенно левую, перетянутую тугой повязкой. Горькие мысли снова одолели его. Почему они не попытались что-то сделать за все эти годы? Что если их расчеты вообще оказались бы неверны, и никакого Спока вместе с красной материей они не дождутся? Он раньше никогда не думал об этом. Привыкнув во всем верить своему капитану, он даже не заморачивался такими вопросами. Да и мысли о Ромулусе были слишком тяжелы. Но может быть, следовало подумать. Ромуланец вздохнул, с беспокойством отметив, как его дыхание превращается в облачко пара. Холодало все заметнее. Александр склонился к Вулканцу, проверяя, дышит ли он. Тут и Аил заметил, что тот больше не хрипит. - Он совсем холодный, - сказал карлик, - а ведь был как огонь. - Живой он? – спросил Аил, досадуя на себя, что вообще беспокоится из-за какого-то проклятого вулканца. Но и лежать тут рядом с мертвецом было совсем не весело. - Да, - ответил платониец, потрогав жилку у того на шее, - пульс есть. Но боюсь, долго это не продлится. Генератор снова издал какой-то чихающий звук и смолк, а следом моргнула и погасла энергопанель. Разлившиеся темнота и тишина были чересчур ощутимыми, почти материальными, казалось, этот черный воздух можно потрогать, и в гортань он проходил с трудом. Аил прикусил губу, унимая зарождающуюся панику. Да, человечек был прав: долго всё это не продлится… * * * - Вы будете ассимилированы. Сопротивление бесполезно, - сказал механическим голосом отвратительный зомбо-робот, наводя на него оружие, и Джим невольно дернулся назад, больно врезавшись затылком в стену. И проснулся. - Черт, - пробормотал Кирк, садясь и прижимая основания ладоней к глазам, так что под веками заплясали цветные пятна. – Свет на сорок процентов. Часы показывали 5:07. Можно было еще поспать часок, но что-то подсказывало ему, что заснуть не удастся. Что за хрень ему приснилась? Всё было настолько реально, просто как наяву. Все еще не проморгавшись, Джим поплёлся в душ, затем торопливо натянул форму и вышел в коридор. В тишине каюты ему было неуютно. Нужно как-то развеяться, может, спуститься в инженерный, или к МакКою. Хотя нет. Боунз наверняка еще спит, решил Джим, направляясь для начала в офицерскую столовую. Они уже два дня шли на малом варпе в сторону нейтральной зоны с клингонской империей. Что именно сказал тогда пожилой вулканец Пайку, Джим не знал. Он лишь заметил, что капитан стал молчаливее обычного, и в углах губ у него залегли жесткие складки, словно груз забот на его плечах увеличился в несколько раз. И уже на следующий день они вышли из порта Вавилона. Может, тот и не сказал ничего, а показал, как он проделал это с самим Кирком. Удобный способ общения. И очень убедительный. Вот только, Джиму после такого общения уже третью ночь снились кошмары. Да, сегодняшний роботизированный зомби даже внес «приятное» разнообразие после двух ночей, когда он наблюдал как его родная планета схлопывается, словно учебный голо-глобус, у которого резко отключилось питание. И Джим даже и думать не хотел о том, что его сегодняшний сон тоже может иметь какое-то отношение к будущему Федерации. «Ну, может быть, реальность тут и ни при чем» - проворчал он самому себе, отгоняя ночные страхи, - «может, старик просто любит смотреть фильмы про зомбо-апокалипсис…» Что же до Пайка, то всё, что он счел нужным сообщить своему старпому – это то, что они должны отправиться в нейтральную зону и взять там на борт небольшой космический корабль, в котором находилось нечто очень важное. Как раз предоставлялся случай проверить генератор невидимости на деле. Ну и еще Пайк дал Джиму распоряжение потихоньку заблокировать данные на Спока в медицинском банке памяти «Энетрпрайз», иначе в случае чего любое, даже поверхностное сканирование могло бы показать, что вулканец у них на борту – который якобы звался посол Селек – генетически идентичен погибшему коммандеру Споку. А это было бы нежелательно. Войдя в столовую, Джим почувствовал, как тревога потихоньку отпускает. Здесь всегда было шумно, вне зависимости от времени суток. Если альфа-смена только должна была начаться, то гамма закончится через пару часов, а те, кто дежурил в бета-смену как раз сейчас отдыхали после работы. С левой стороны у стены, сдвинув три столика, группа офицеров смотрели что-то с падда, потягивая чай, напротив девчонки-научницы рассматривали голограммы, явно присланные кому-то из дома, тут и там сидели парочки. Посол, он же Спок, тоже обнаружился здесь, сидящий в стороне, изучая что-то на падде. Взяв крепкого кофе и пару сэндвичей, Джим направился к вулканцу, отчего-то уверенный, что тот не будет против его компании. Старик интриговал его, буквально не выходил из головы. Он казался кем-то нереальным. Ну, разве такое бывает – что б познакомиться с путешественником во времени? Блин, это же прямо как встретить Санту под Рождество! Словно почувствовав приближение Кирка, вулканец поднял голову и, увидев Джима, приветственно поднял руку. Надо выучить этот их жест, подумал Джим, что б ответить тем же в следующий раз. Хотя сейчас его руки были заняты, и это его извиняло, но он компенсировал самой приветливой улыбкой, на какую только был способен в это утро. - Вы не против? – спросил он, присаживаясь. Тот качнул головой, откладывая падд. - Мне предоставили очень хорошую каюту, мистер Кирк, - сказал он, - так что если б я хотел сидеть в одиночестве, то там бы и остался. - Ну и как вам здесь? – Джим кивнул на окружение, с наслаждением прихлёбывая кофе. – Как в старые добрые времена? - Не совсем. Как это ни удивительно, но многое иначе, - ответил посол, задумчиво оглядывая зал. - Как же так? – удивился Кирк. – Разве всё не должно быть так же? Вулканец пожал плечами: - Кто знает? Я так понимаю, что эта временная линия была нарушена ещё двадцать четыре целых пятьдесят три сотых земного года назад. Когда погиб ЮСС «Кельвин». Но я не могу с точностью сказать, послужило ли это отправной точкой произошедших перемен, или это нормальное допустимое искажение временной спирали. Недостаточно данных для анализа, - добавил он, помолчав, и Джим вдруг четко вспомнил Спока, произносящего точно такую же фразу на каком-то из голо-тестов. - А что именно изменилось? – Кирк повел плечами, прогоняя побежавшие мурашки. И принялся за сэндвич. - Незначительные детали, - приподнял бровь Спок, - но их немало. Например, на инженерной палубе мне встретился кадет с планеты Ройла*, но такой никогда не учился Академии Звездного Флота в моё время. Орионцы во флоте были, но не на «Энтерпрайз». И медотсеком руководил тогда другой врач. - Ну, МакКой там пока временно командует, - улыбнулся Джим. – Это ведь наша учебная практика. Еще впереди защита диплома. Я хотел закончить Академию за три года, но кое-кто помешал моим планам, - он многозначительно посмотрел на собеседника: поймёт ли? - Ах, да… - кивнул Спок, принимая подачу. – «Кобаяши Мару». Помню-помню. Джим наигранно облегченно вздохнул: - Ну - вот, а то я уж стал опасаться, что здесь вообще всё по-другому. Но, как видно, некоторые вещи не меняются ни в какой реальности. Они немного помолчали. Потом Джим решился задать вопрос, который его занимал уже несколько дней. - Сэр, а в той – вашей – реальности… мой отец был жив? – он опустил взгляд в свою опустевшую чашку, не желая показывать ни своего волнения, ни возможного разочарования, если Спок откажется отвечать. - Да, Джим, - мягко ответил вулканец, не оправдав опасений Кирка, - он прожил достаточно долго, чтобы увидеть, как ты станешь капитаном. Он очень гордился тобой. Миновало мгновение и следом ещё одно. Джим не мог сделать вдох. В глазах жгло. Вот дурак, зачем только спросил. Он кивнул, благодаря Спока за эти слова, и опустил голову еще ниже, злясь на себя за слабость и люто завидуя самому себе из той другой реальности. Но злость победила. Смешно. Большой мальчик, которому не хватает крепкого папкиного плеча. Идиот. Он поднял глаза на вулканца, готовый в случае какого-либо сочувственного взгляда и тому подобной чепухи, сказать что-нибудь ядовитое, о чем он потом наверняка будет жалеть… Но тот и не смотрел на Джима. Проследив его взгляд, Кирк забыл о своих горестях: у репликатора стояла Ухура. Видимо, она прошла мимо в тот момент, когда он отвлекся, а теперь, взяв какой-то йогурт, направилась в уголок. - Мисс Ухура, - слегка улыбнулся посол, повернувшись к Джиму. – Я её ещё вчера увидел. Но снова несоответствие: насколько я помню, она всегда была общительной и весёлой. Часто пела… все офицеры после смены любили послушать. Но здесь она выглядит… замкнутой и печальной. Я не прав? – задал он вопрос, видимо, реагируя на удивленное выражение лица Кирка. - Да нет, правы… - растерялся Джим. – Но как же ей веселиться-то? У неё погиб любимый человек… то есть… Джим замялся. По лицу вулканца прочесть ничего было нельзя, но всё же что-то подсказывало ему, что тот не понимает, о чем речь. Точнее, о ком. Словно в ответ на его мысли, посол нахмурился: - В моем мире я познакомился с ней несколькими годами позже, и не помню подобной информации в её личном деле. Хотя личная жизнь экипажа лежала вне моей компетенции, так что… - он замолчал, и его бровь подскочила вверх при виде удивления на лице Джима, а сам Кирк поспешил захлопнуть челюсть, не уверенный, что стоит развивать эту тему. К счастью, в этот момент в столовую вошел МакКой, как обычно по утрам – хмурый и недовольный, и даже не дойдя до репликатора, остановился, отчитывая одного из парней-инженеров за неудачное, на его врачебный взгляд, сочетание блюд. Бедняга инженер пытался что-то сказать в своё оправдание, но это лишь распаляло доктора. - Доктор МакКой в своем репертуаре, - Спок улыбнулся одними глазами, с явным удовольствием наблюдая за Леонардом. Джим тоже улыбнулся, но при этом постарался поскорее дожевать свой сэндвич. Он не помнил всех рекомендаций Боунза относительно своей диеты, но точно знал, что лучше б не провоцировать друга с утра пораньше.