Такой далекий мир.

«Нарада»… Наконец-то он смог почувствовать под руками привычные рычаги и пульты управления, вдохнуть такой знакомый запах родного корабля! Неро с такой силой втянул в себя воздух, что в легких, казалось, что-то скрипнуло, и он сжал челюсти, чтобы не расхохотаться от восторга и ярости, что клокотали в груди. Скоро, скоро он вернёт все долги! В голове плыло от нереальности происходящего. Он понимал, что слишком долго держал себя в кулаке, боясь, что его план не сработает. Слишком много факторов надо было учесть, и слишком много всего было поставлено на карту. И теперь наступила реакция. А может, это был стимулятор, что вколол ему Дару, их целитель. И не только ему, им всем. Ещё бы, ведь третьи сутки на ногах, но сейчас они не могли, не имели права останавливаться. Адреналин в крови, мешаясь со стимулятором, превращался в какую-то безумную смесь, вызывая эйфорию и одновременно нереальную четкость мыслей. - Капитан? – Трай посмотрел на него удивленно и лишь тогда Неро сообразил, что всё-таки смеётся. - Порядок! – кивнул он навигатору. – Мы дома. Вся галактика у наших ног, Трай! Конечно, не всё было настолько идеально, что б веселиться. Когда год назад они на шаттле отправились на Рура-Пентэ, их родной корабль был спрятан на орбите одной из близлежащих планет в поясе астероидов, и сохранялся в режиме автопилота. Но никто не планировал, что они будут отсутствовать так долго. За истекший год на «Нараде» произошел сбой энергообеспечения и отказала система климат-контроля. В условиях космического холода на половине палуб все поверхности покрылись толстым слоем инея, замкнутая система очищения воды вышла из строя. Лишь в наиболее защищенных местах, таких, как мостик, медотсек и в жилой зоне за счет аварийной дублирующей энергосистемы сохранялось подобие нормальной температуры. Но с этим они справились. Температура постепенно поднималась, роботы-уборщики двигались по коридорам, наводя порядок. Больше всего времени ушло, чтобы разогреть переохладившиеся варп-реактор и двигатели. Но и это сделано. Теперь они смогут вернуться, забрать Аила, и отправиться куда только пожелают. Неро помрачнел. Транспортатор «Нарады» был не совсем исправен еще год назад, а уж искажения сигнала из-за излучения дилития на Рура-Пентэ и вовсе могли привести к поломке. Это была одна из причин, по которой они тогда спустились на шаттле. Но теперь та же причина могла им помешать поднять Аила на борт. Старший борт-инженер был серьёзно ранен при побеге, но его помощники пытались исправить поломку, настроив частоты на генетический код конкретного ромуланца, хотя пока не было уверенности, что все получится. Вскоре они вышли из варпа на достаточно близком расстоянии от астероида, чтобы провести телепортацию. Сенсоры не показывали рядом флота клингонов, но с учетом того, что после взрыва прошло сорок с лишним часов, «хищные птицы» могли уже убраться отсюда, разыскивая разлетевшиеся во все стороны шаттлы с беглыми заключенными. Но могли и вернуться в любой момент. Не следовало тянуть. «Нарада» мощнее любого корабля клингонов, но корабль сейчас не в лучшем состоянии, как и команда, и вступать в бой было бы глупо. Неро спустился в транспортный отсек. - Ну как? – спросил он помощника борт-инженера. - Сработает? - Не могу четко засечь его сигнал, - поморщился Заир, - широким спектром охватываем зону, но… то ли сигнал слабый, такое возможно, если Аил ранен или что еще… то ли это из-за излучения. Или всё вместе. Неро выругался. Зная, что устроенный ими взрыв обрушил несколько тоннелей на верхних уровнях шахты, он боялся, что это могло причинить вред его другу, но выбора не было. - Что можно сделать, Заир? - Я придумал кое-что. Рискованно, конечно… но какие у нас варианты? – инженер подошел к монитору, выводя объемную проекцию с мигающим зеленым сигналом Аила в центре. – Он должен быть где-то здесь. Можно попробовать поднять всю материю в радиусе сигнала, - он очертил рукой зону охвата. – Максимальный радиус, на который способен транспортатор – метра три… в процессе попробуем отфильтровать руду, я приспособил фильтры грузовых транспортеров. Если все сработает, как в теории – должна материализоваться только живая материя… ну, Аил то есть. Я подправил наш транспортатор и если демпфер не засбоит опять, то всё должно сработать. Но лучше будет его заменить при первой возможности. - Слишком много «если», - скрипнул зубами капитан. Он понимал, что бортинженер не волшебник, и сделал всё, что мог в этих условиях. Но решение принимать должен он. И это далось нелегко. Лишь однажды Неро довелось увидеть, что получается на выходе при материализации неисправным транспортатором. И повторять этот опыт он не хотел бы ни за что. Только не с кем-то из его экипажа. Но вариантов у них и правда не было. - Дару! – вызвал он целителя по комму. – Жду тебя в транспортаторной. – И повернулся к Заиру. – Хорошо. Действуй. Еще раз всё проверив, инженер запустил процесс телепортации. Несколько мгновений ничего не происходило, затем на платформе транспортатора появилось свечение, и вскоре материализовалась распростертая по земле фигура. Нет, вдруг понял Неро, не одна фигура… трое. Двое, ромуланец и малорослый гуманоид терранского типа сидели, прижавшись друг к другу спинами, третий лежал пластом, положив голову на колени терранцу. Неужели Аил? Как только перенос завершился, Неро бросился на платформу. Его пугала неподвижность всех троих людей. Живы ли они вообще? Сначала он глянул на того, что лежал, но быстро убедился, что это не Аил, а какой-то незнакомый ромуланец – совсем молоденький и без татуировок. Второй ромуланец сидел, обхватив колени и уткнувшись в них лбом. Неро схватил его за плечи, приподнимая, он был совсем холодный, как неживой. Голова откинулась, и капитан увидел знакомое лицо, но Аил никак не реагировал на прикосновение. - Аил! – позвал он, встряхивая друга за плечи. – Что с тобой? Ответа не было и Неро был вынужден опустить его на платформу, уступая место целителю. - Гипотермия… - резюмировал тот, включив сканер, - и еще рана на ноге… инфицированная… к счастью, время еще не упущено… Всё это поправимо, капитан, - чуть позже добавил он с облегчением, - пару дней в медотсеке и он встанет на ноги. - Спасибо, брат! – Неро перевёл дыхание, и хлопнув Дару по плечу, снова посмотрел на двоих других парней, материализовавшихся на платформе. Ромуланец так и лежал, но вот землянин, маленький и хилый на вид, к удивлению Неро пошевелился, просыпаясь и, явно дезориентированный, начал удивленно осматриваться. - Где мы? – спросил он на терранском стандарте. Как ни ненавистен Неро был этот язык, но человек его чем-то позабавил, видимо, на настроение повлияло удачное завершение спасательной миссии. - Может, ты и не в раю ещё, терранец, - ухмыльнулся он, - но ты определенно везунчик, поскольку ты только что покинул адское пекло. * * * Голоса. Они доносились издалека, поначалу не фиксируясь в его сознании, просто как набор звуков. Потом появилось ощущение присутствия, легчайшее прикосновение чьих-то эмоций, словно щекочущее на грани сознания. Как если бы он лежал на глубине и наблюдал блики солнца, играющие на поверхности воды. Но постепенно это присутствие стало более явственным, что-то изменилось, появились неприязнь, гнев, голоса стали резче, пробиваясь сквозь слой тишины и покоя, окружавших его. Он неуклонно поднимался к поверхности, всё ближе и ближе. Низкие голоса, ромуланский язык: - …это не кома, капитан, он будто в глубоком сне… компьютер диагностирует воспаление легких, анемию, вирусное поражение… генетический скрининг классифицирует его как полувулканца, получеловека… - Я думал, он ромуланец… - другой мужчина, широкая гамма эмоций от разочарования до отвращения. - Я-то как раз знал, что он вулканец, - голос знакомый. Аил. Он близко и его раздражение ощущается почти привычно. – Думаешь, мне не тошно на него глядеть? Вот только, если б не этот вулканец, я б оказался под тем самым завалом, который устроили вы с ребятами, капитан. - Не вулканец, а полувулканец, заметь, как и проклятый посол Спок… А если это он и есть? В этом времени ему как раз лет двадцать пять… - волна гнева от говорившего окатила его словно кипяток, заставив сердце сбиться с ритма. Аил молчал, но в его молчании «звучало» всё то же раздражение и упрямство. – Смотри-ка, он, кажется, вот-вот придет в себя! И что тогда с ним делать? Отвезем-ка мы его домой, и там уж вместе с остальными, а? - говоривший рассмеялся нехорошим злым смехом, и он внезапно ощутил тяжесть чужой ладони на груди. Рука скользнула вверх и оказалась прямо на его горле. От прикосновения ощущение ненависти и отвращения многократно усилилось, дополняясь чем-то еще жутким и темным, тлеющим в глубине этого чужеродного сознания. – Я бы его своей рукой… с какой же радостью… - вопреки словам, шершавые подрагивающие пальцы огладили его шею почти ласково, но чувства, передающиеся через них, все равно заставили его задохнуться. Где-то рядом раздался механический голос, информирующий их, что пациент нестабилен. - Не тронь его! – голос Аила зазвучал ближе и рука исчезла. – Ты же говорил, что читал их биографии, когда был на «Энтерпрайз». Было там про клингонскую тюрьму? - Нет, - задумчиво ответил другой. – Я бы это запомнил. - А на лицо похож? Там были фотографии? - Не думаешь же ты, что я помню - после стольких лет? - в голосе появилось раздражение. - Я его запомнил стариком, а этот - пацан совсем... И все же, что с ним делать? Ты уверен, что он не врет про эту свою амнезию? - А какой ему смысл? Вряд ли он предвидел, что сбежит из тюрьмы. Тем более вот так… - Все равно. Не упоминай при нем, куда мы собираемся лететь, и зачем. Это приказ. Я всех предупрежу. А там уж будет ясно, врет он или нет. Он уже был у самой поверхности бодрствования, казалось, стоит только открыть глаза, но после перенесенного всплеска чужих эмоций, словно начал задыхаться и тонуть, теряя связь с реальностью, погружаясь во тьму. Он слышал речь, но снова не мог разобрать ее. А потом и всё остальное ушло. В чувства Вулканца привело странно непривычное и одновременно знакомое ощущение неровной вибрации. Химический запах… дезинфекторы? Он инстинктивно напрягся и сразу почувствовал давление на лицо и грудь, но неболезненное и абсолютно лишенное эмоциональной составляющей, неживое. Заставив себя открыть глаза, он обнаружил, что его удерживает роботизированное устройство, очевидно приспособленное для подачи кислорода и какого-то лекарственного препарата. И это точно был не медблок клингонской тюрьмы. Где я? Стоило пошевелиться, как механический голос компьютера на ромуланском проинформировал его, что курс терапии закончится через малый полупериод, что в пересчете с ромуланского времени равнялось восьми стандартным минутам четырем секундам. Пока истекал указанный срок, он успел осмотреться, заметив в изголовье своей постели монитор, на который выводились данные по жизнедеятельности его организма. Тоже на ромуланском. С чтением проблем не возникло, и данные по его состоянию были вполне оптимистичные, но он и так знал что всё неплохо: не было ни жжения в груди, ни вечной тяжести во всем теле. Руки не были скованы, и он с удивлением обнаружил на себе незнакомую новую рубашку из мягкой серой ткани и такие же брюки. Вновь появившаяся вибрация и легкие толчки, идущие словно со всех сторон разом, от полупрозрачных стен и мягкого матраца, на котором он лежал, вызвали в памяти ворох разрозненных данных, вселяющих уверенность, что он находится на космическом корабле, двигатель которого не совсем исправен. Как я здесь оказался? Последними воспоминаниями были холод и мрак шахты на Рура-Пентэ. Лечение, видимо, подошло к концу, и устройство освободило его, плавно отодвинувшись в сторону. Осторожно сев на постели, он получил возможность оглядеться вокруг. Три стены маленького помещения примерно с трех футов и выше были прозрачными, и с обеих сторон обнаружились еще два таких же больничных бокса. В одном на постели лежал незнакомый ромуланец, судя по всему, раненый в голову и в данный момент спящий. Другой отсек пустовал. За дверью был коридор, но куда он вел, оставалось только догадываться. Или проверить, что он и собрался сделать. Но, поднявшись на ноги и сделав шаг к двери, понял, что сделать это будет не так просто: боли не было, но во всем теле ощущалась какая-то ненормальная легкость, перед глазами все расплывалось, и он вынужден был ухватиться за стену, чтобы не упасть. Компьютер предупреждающе пискнул и его экран угрожающе запульсировал зелёным, вероятно предупреждая об опасном состоянии. Но была ли слабость вызвана болезнью, или это побочный эффект лечения, или все разом, разобраться он не успел. Послышались шаги, и в коридоре появился незнакомый высокий ромуланец, бритоголовый и с татуировками на лице, напоминающими те, что были у Аила. - Сядь, дурень, пока не свалился! – гаркнул он на ромуланском, хватая Вулканца за плечи и толкая обратно на койку. – Не хватало еще возиться с вулканцами… Затем он вытащил коммуникатор и проговорил в него, параллельно просматривая данные компьютера: - Капитан, Аилов приятель очнулся! Что делать-то с ним? Голос в коммуникаторе ответил, что сейчас не до него, и пусть пока остается в медотсеке. Захлопнув переговорное устройство, ромуланец проворчал что-то неразборчиво и отвернулся, вводя какие-то команды в диагностический компьютер. Потом пожал плечами: - Капитану виднее. Слыхал? – обратился он к Вулканцу, доставая шприц. – Ложись давай! Тебе и впрямь еще рано подниматься. – И видя, что тот медлит, криво улыбнулся. – Давай-давай! Где логика твоя? Хотели б тебя убить – разве б стали тратить время и ресурсы? Он хотел спросить, что это за корабль и как он сюда попал, но ромуланский лекарь поднес к его шее шприц, вероятно содержащий что-то усыпляющее, и все что он запомнил – это укол. В следующий раз разбудил его звук раздвигающихся дверей, и он увидел входящего в бокс Александра. Он не выглядел как пленник, по крайней мере, охраны не было, одет был в такую же темно-серую одежду, как и Вулканец, а его волосы, очевидно, вымытые, приобрели золотистый цвет. - Ну, брат Вулканец, как я рад тебя видеть! - заулыбался платониец. – Я проведать тебя зашел, но не думал, что ты очнулся. Они сначала решили, что ты мертвый, когда нас подняли, но их медицинская техника – просто потрясающая. - Кто – они? – он попытался осторожно сесть, и в этот раз к его радости головокружения не было. - Ромуланцы! – с готовностью ответил Александр. – Конечно, ты был без сознания, и не помнишь ничего. Оказывается, взрыв в шахте устроили друзья Аила, которые были на нижнем уровне. И сумели сбежать из тюрьмы и добраться до своего корабля! А потом они вернулись за Аилом, и тут я не совсем понял, как так получилось, но из-за какой-то неисправности их техники и из-за излучения дилитиевой руды, сканеры, настроенные на параметры крови Аила, подняли и нас, поскольку мы лечили его ногу и тоже были все в его крови. Так что, повезло нам с тобой. Он помолчал и добавил менее радостно: - Правда, капитан у них очень… мрачный. Я ему, кажется, не нравлюсь, и ты, кстати, тоже, так что я думаю, нам не следует попадаться ему на глаза лишний раз. Я их язык почти не понимаю и не знаю, что они собираются с нами делать, но раз уж пока не убили, то наверное, обратно к клингонам не повезут. Как думаешь? Вулканец помолчал, какое-то воспоминание промелькнуло при слове «капитан», что-то еще было, когда он – что?.. спал? был без сознания?.. Вспоминались какие-то голоса, что-то тревожащее. Может, просто сон? Так и не вспомнив толком, он пожал плечами: - Думаю, ты прав. К клингонам им соваться опасно. * * * Они пробыли на «Нараде» уже шесть стандартных дней, но капитан Неро обратился к Вулканцу прямо лишь два раза. Первый – когда он поднялся после болезни. - Я не люблю вулканцев, - сказал ромуланский капитан, - нет у меня ни одной причины вас любить… Но Аил, мой брат, - он положил руку на плечо стоявшего рядом Аила, - сказал, что он тебе должен. – Неро надолго замолчал, и взгляд его темных глаз рассредоточился, словно он вспоминал что-то. Затем он снова пристально взглянул на Вулканца, точно сканируя его: - Мы, ромуланцы, отдаем долги. Всегда. Но если ты дашь мне малейший повод подумать, что Аил ошибся на твой счет - пеняй на себя. И тогда же Неро отвел его на инженерную палубу и, включив корабельный компьютер, велел показать, какие системы ему знакомы. И что он умеет. Вулканец думал, что капитан хочет понять, где можно применить его способности с пользой. И честно рассказал, какие из инженерных систем ему знакомы, а какие – нет. Такую модель корабля он явно видел впервые, но, даже не смотря на провалы в памяти, многое показалось ему знакомо, хотя далеко не всё. Ромуланец помолчал некоторое время, задумчиво барабаня пальцами по столешнице, затем выключил голо-проекцию. - Вот что, парень, - сказал он. – Не знаю, откуда ты такой взялся. И ромуланский знаешь. Прямо жалко, что ты вулканец… но раз уж так – держись подальше от компьютеров. Доверять тебе я не могу, избавиться от тебя пока тоже нет возможности. Народу у меня мало, команда недоукомлектована, так что работа найдется, но что бы у компьютера я тебя не видел. Ты понял? И, дождавшись утвердительного ответа, он продолжил: - Будешь пока руководить уборкой грузовой палубы. Конечно, там всё роботизировано, но фильтры кое-где засорились и после разморозки воды по колено. Нужно скоординировать действия МФР*. Бери своего приятеля и вперёд к звёздам. Во второй раз разговор с Неро состоялся вчера вечером, и капитан выглядел при этом довольно странно: словно его эмоции противоречили друг другу и были необоснованы. Вулканец стоял на рек-палубе у голографической звездной карты, рассматривая скопления космических тел в данном квадранте. Информационное табло было неактивно, поэтому он не нарушил прямого приказа Неро, но всё же он напрягся, видя направляющегося к нему капитана. Походка ромуланца была не такой пружинистой и цепкой, как обычно, и его взгляд был немного расфокусирован. Что-то странное… Когда он подошел и встал рядом, скрестив руки на груди, Вулканец почувствовал странный запах. В памяти всплыла формула этанола. Химическое вещество, подавляющее нервную систему? Алкоголь, сообразил он. Неро хмыкнул и приподнял бровь: - Ищешь, где твой дом? Ты уж прости, но я тебя туда не повезу… высажу на окраине Федерации, так для тебя же будет лучше. - Капитан взглянул на какую-то точку на звездной карте и, несмотря на веселый тон, Вулканец почувствовал волну отвращения и ненависти, исходившую от него. Но тут же его настроение внезапно неуловимо изменилось, и он взглянул в упор, позабавленный чем-то: - А может, хочешь с нами на Ромулус? Когда мы завершим свои дела… – Его взгляд был вроде насмешливым, но в глубине глаз таилось что-то темное. – Ну, какая тебе разница, будь ты вулканец или ромуланец, раз ты всё равно ничего не помнишь? Он выждал еще пару мгновений, но Вулканец не знал, что сказать, чувствуя очередной всплеск нездорового веселья Неро и не до конца понимая, чем оно вызвано, и какого он ждет ответа. Ведь свою природу он изменить не мог. - Что за имя такое - Вулканец? – ухмыльнулся капитан. – Сам-то понимаешь, как глупо звучит? Это как назвать звездолёт Звездолётом, а планету Планетой… - Я не сам себе его придумал, - тихо ответил он, пожимая плечами, - и оно хотя бы соответствует действительности. - Ещё скажи: это логично! – Неро фыркнул, и снова вдруг его веселье сменилось мраком и ненавистью. – Но лучше никогда не говори этого слова, Вулканец… Он склонился так близко, что Вулканец увидел тонкую сетку кровеносных сосудов на белках его глаз, и острее почувствовал запах спиртного. И с трудом подавил желание отодвинуться. Волна ненависти схлынула, но не до конца, превращаясь в скрытые где-то в глубине гнев и тоску. - А может, придумать тебе другое имя? – Неро сузил глаза, - например… Спок? Он снова впился взглядом, но, не дождавшись реакции, выпрямился и отвернулся. - Знавал я одного такого… - пробормотал он тихо. И добавил другим, совершенно обычным своим тоном: - Ну, так куда ты хочешь попасть? Выбери местечко на окраине… Вот твой дружок, например, хочет на какую-то колонию на Омикроне. Это можно устроить. Подумай, пока еще есть время... На этом разговор был закончен. Имя, названное капитаном, почему-то не шло у него из головы. А после – в ночное время – ему приснился странный сон. Он лежал на нагретой солнцем поверхности, глядя на заходящее солнце. Пылающий жаром желто-оранжевый диск почти касался зубчатой линии гор на горизонте. Окружающий ландшафт, созданный изломами сланцевых пород и искусно вписанными в эти изломы строениями, казался полосатым из-за резкого контраста голубовато серых поверхностей, находящихся в тени с изжелта-розовыми – там, где солнце падало на камень. Голоса мужчины и женщины, доносящиеся откуда-то снизу, наполняли его такой тоской, что хотелось зажать уши ладонями, лишь бы не слышать их. - …ты говоришь, что люди эмоциональны и порой нецивилизованны, но наш сын подвергается насилию вовсе не со стороны людей!.. – она говорила слишком быстро, словно боясь, что её не дослушают, не услышат. - Я никогда не говорил, что люди нецивилизованны, Аманда, - раздражение в голосе мужчины мешалось с усталостью. Видимо, этот разговор происходил уже не впервые, и он заранее знал, что толку от этого не будет. - Ну, конечно, напрямую ты этого не говорил, но имел в виду. И не уходи от темы. Мы не должны оставлять всё как есть. Нужно поговорить с их родителями, с дирекцией школы, в конце концов. Зло должно быть наказано. - Они – дети. Их контроль ещё несовершенен. И Спок должен научиться оборачивать их эмоции против них же. Но вместо этого он идёт на поводу, как у вас говорят. Да, можно поговорить с директором школы, но пользы это не принесёт. Пока Спок сам не докажет своим обидчикам, что их попытки спровоцировать его не достигают цели. Тогда он станет им неинтересен, и они оставят его в покое. - Прекрасно! – воскликнула женщина, но гнев в её голосе противоречил этому слову. – А пока пусть приходит с синяками, что б его неэмоциональные одноклассники самоутвердились за его счет и почувствовали своё превосходство. И безнаказанность, да! Звонкий отсчёт шагов, и звук хлопнувшей двери... Через какое-то время он вдруг осознал, что смотрит в серо-голубой потолок каюты, которую ему предоставили на ромуланском корабле. Помещение было небольшим, но вполне уютным, с отдельным гигиеническим модулем, зоной сна и маленькой рабочей зоной. После тюрьмы, где он всё время вынужден был прилагать усилия, чтобы сдержать эмоциональные волны окружающих, а также страдал от постоянного шума, оказалось неожиданно приятно очутиться в уединении. Но непривычно. И к нему вернулись эти непонятные сны, которые он поначалу видел и в тюрьме. В первую ночь после того, как ромуланский целитель – Дару – выпустил его из медотсека, ему приснился спор Аила и капитана Неро, в котором последний сравнивал его с каким-то послом Споком и настаивал на том, чтобы убить его. Поначалу он решил, что это просто сон, фантазия разума, не поспевающего за резкими переменами окружения… но вчера он снова услышал это имя, когда капитан Неро предложил ему назваться так, и Вулканец понял, что тот разговор между Неро и Аилом действительно имел место, видимо, пока он был без сознания. Только всё равно были какие-то несоответствия, например, странная фраза Неро про время: «…в этом времени ему было бы лет двадцать пять… я запомнил его стариком...» Что могло значить «в этом времени?» и что такого задумал сделать ромуланец, о чем нельзя было знать? И вот сегодня опять сон, где прозвучало это имя. Могло ли оно иметь к нему какое-то отношение? - Спок. – Негромко произнёс Вулканец, примериваясь к звучанию. Казалось знакомым. Но может действительно – казалось?