На осколках - 3. Зеркала

      Ранняя осень укрыла своим покрывалом Вечный Приют. Яркие и сочные доселе краски лета постепенно меркли, смываемые частыми дождями. Даже сейчас, занимавшийся день, который, казалось бы, предвещал солнечную погоду и редкое тепло, нахмурился кучевыми облаками и грозовыми тучами. Уже не тёплый, но временами ледяной порывистый ветер, срывал листья с деревьев, устилая пожелтевшую траву жёлто-красным ковром.       Молодая женщина, плотнее закутываясь в шаль, накинутую на плечи, стоя на мосту, невидящим взглядом смотрела куда-то вдаль. Зелёные глаза казались потухшими, безжизненными и пустыми. Но, стоило ей нахмурить лоб и закусить губу, как взгляд на мгновение оживал, дабы затем снова потерять свой блеск.       Маргарита Николаевна вновь проснулась утром в лихорадке. Дрожь пробивала тело женщины. Снова этот сон, в котором отражались воспоминания того дня, когда бывшая Светлая Королева на границе двух миров невольно отступила назад. Тогда, после возвращения в Вечный Приют, Алмазная Донна могла поклясться, что, пробудившаяся было нежность к Мастеру и есть ответ на самый главный вопрос. Но уже на следующий день, с первыми лучами солнца Маргарита Николаевна точно с уверенностью могла сказать, что внезапные нахлынувшие чувства к писателю были лишь минутной слабостью, наваждением…       Женщина пыталась отвлечь себя, переключая всё внимание на Мастера, стараясь, по возможности, доказать, что всё по-прежнему. Те же чувства, та же любовь, та же вечная жизнь… Но сердце Алмазной Донны упорно не хотело смириться с истиной, пропуская частые удары, напоминая о тех нескольких днях настоящей жизни, полные спокойствия и какого-то упоения.       Ведьма, поминутно пробуждаясь в Маргарите, всё более отвоёвывала предназначавшуюся только ей частичку души. Ночью во сне Светлая Королева позволяла себе побыть наедине с Тьмой, дабы затем, как и в это утро, постепенно сменившееся днём, остаться на глазах Мастера той самой Марго, которую он продолжал любить.       Раскаиваясь в своё поступке, мужчина старался как можно больше уделять внимания любимой, однако, спустя какое-то время, вновь углубился в свои рукописи.       Дни вернулись на круги своя.       Одно и то же утро, день, вечера, а затем и ночь, которую с нетерпением ждала Алмазная Донна.       Сердце вновь пропустило несколько ударов, острая боль иголкой застыла где-то на уровне груди, сбивая дыхание, заставляя непрошенным слезам появиться на глазах. Сильный порыв ветра заставил женщину поёжиться от холода, нехотя оторвать взгляд от горизонта, заставляя вернуться в белоснежный домик, увитый плющом.       Шаги, по мере приближения к приюту, становились всё тяжелее. Пока, наконец, остановившаяся на пороге Маргарита не обернулась назад, вздохом встречая непогоду, чтобы затем, повернув ручку деревянной двери, скрыться в тёплой комнате. Почему-то, именно эта граница дома и окружающего мира вынуждала женщину вспомнить тот день, в котором она пару месяцев назад оказалась была отступить.       Маргарита Николаевна остановилась на пороге гостиной. Пламя свечей на столе освещало лицо Мастера, углубившегося в рукопись, поминутно опускающего перо в чернильницу. Мужчина будто не замечал любимую, но, стоило Алмазной Донне подняться по лестнице и скрипнуть ступеньками, как он тут же, отбросив перо в сторону, запустил пальцы в поседевшие волосы.