Save me, please

Холодный ветер пробирает до костей, оставляя мелкие мурашки на коже. Вокруг парня клубится туман, в котором ничего не видно. Чонгук стоит босыми ногами, почему-то стёртыми в кровь, на холодном асфальте в тонкой рубашке и чёрных брюках. Паника, бушующая в парне, не давала ему покоя. Где он, что он здесь делает, для чего он здесь? Чонгук бежит куда-то в пустоту, но ничего не меняется, как будто он двигается на месте. Хочется кричать во всю глотку, но ничего не выходит, он просто открывает рот в немом крике. Гуки был сейчас настолько бледным, что если приложить к нему чистый лист бумаги, то они сольются в один тон. По щеке начинают бежать слёзы, которые держать в себе уже нет сил. Он будто в ловушке, из которой нет выхода. Парень хватается руками за голову, пытаясь зацепиться хоть за что-то, но в голове также пусто. — Чонгук,— где-то позади парня послышался до боли знакомый голос. Резко обернувшись, брюнет разглядел знакомую фигуру, которая медленно двигалась к нему. Это был Юнги. Он был одет точно так же, как и сам Чонгук, но на нём это выглядело настолько прекрасно, что глаза резало. Подойдя совсем близко, блондин протянул руку младшему, а тот, не раздумывая, схватился за неё мёртвой хваткой. Глаза Мина сейчас выглядели немного светлее обычного, и поэтому Чонгук просто не мог оторваться от них, пока тот тянул его на себя, идя спиной. До младшего не сразу дошло, как они оказались в этом месте, потому что того тумана уже не было. Повсюду были лилии. Они росли на земле и вились, что странно, вокруг стволов деревьев. Лилии были двух цветов: красные и белые. Кажется, что Чонгук с Юнги попали в какой-то райский сад. Юнги легко притянул к себе Чонгука и положил ему одну руку на талию, а другой сплёл свои пальцы с чужими и слегка потянул их в сторону. Немого качаясь из стороны в сторону, они начали… танцевать? Это было еще более странно, чем всё то, что было до этого. — Ты такой красивый,— еле слышно сказал Юнги, прижимая к себе брюнета. — Знаешь, любовь — это уничтожение, — то, что произошло дальше выбило из колеи Чонгука: блондин жадно впился своими губами в губы брюнета. Он начал целовать их. Чонгук таял в руках, которые крепко сжимали его талию, в губах, которые целовали так страстно до дрожи в руках и коленях, в Юнги. — И если тебя полюбят,— продолжил фразу блондин, говоря с закрытыми глазами в теплые губы напротив,— значит уничтожат. В этот же момент Чонгук начал задыхаться, он открыл глаза и увидел, как все эти лилии вокруг них загорелись синим пламенем. Дышать стало настолько тяжело, что парень упал на колени, хватаясь руками за горло. Юнги стоял напротив него, улыбаясь уголками губ. Чонгук пытался снова закричать, но даже сказать что-то шёпотом не выходило. Он тянул руки к блондину в надежде на спасение, но тот лишь развернулся и ушёл прочь. По щекам вновь побежали слёзы, он хотел встать, но вместо этого упал, теряя сознание. С криками и в холодном поту Чонгук наконец-то проснулся. Грудная клетка двигалась быстро, а правая рука схватилась за сердце. Осознание того, что это был сон пришло не сразу. В палату вбежала медсестра, громко распахнув дверь. — Что случилось? — почти выкрикнула она, быстро подходя к Чонгуку. — Ничего. Уже утро? — Да, и к вам пришёл посетитель.

***

Мин Юнги нравилась его замёршая душа, ему было так комфортней. Никто не может тебя обидеть, задеть, сломать. Никто вообще тебе сделать ничего не может. Сам себе хозяин, и никто тебе не нужен. Может, поэтому он и любил свои ночные приключения без продолжения. Одиночество – для него это не было проблемой, это было смыслом его жизни. Он не хотел заводить семью, детей, он хотел жить в своё удовольствие. А всегда ли? Он задавал себе не раз этот вопрос: «Почему?», но ответ приходил в голову, как незваный гость, которого Юнги быстро прогонял. Прошлое — это прошлое. По пути на работу Юнги заехал в один из супермаркетов города для того, чтобы сделать покупку. Он не знал зачем делает это, почему это происходит, но руки сами тянулись к тому, ради чего он сюда приехал. «Ему будет приятно», — думал он, расплачиваясь на кассе. На лице блондина красовалась лёгкая улыбка, улавливаемая только им самим. На улице погода стояла до жути прекрасная.

***

«И кто же вспомнил про мое существование?» — думал брюнет, идя в комнату для свиданий с родственниками в сопровождении медсестры. Она мило улыбалась не только ему, но и докторам и другим больным. Их дрессируют тянуть эту улыбку до ушей? Они все тут одинаковые: короткие белые платьица, длинные гетры до колен, бежевые балетки,но девушки были с разным цветом волос. Будто они все, как куклы, сошли с конвейера, и их рассылают по всем больницам комплектами. Зайдя в комнату, Чонгук заметил женщину за маленьким столом возле окна. Ее лицо было серьезным, и от этого таким противным, что будь у парня кирпич в кармане, он бы съездил им ей по лицу. Он прекрасно знал кто это, и, скорее всего, знал зачем она пришла. — Чего надобно? — сказал Чонгук, садясь напротив неё. Этой женщиной средних лет была тётя Чонгука. Она оторвала свой взгляд от окна и посмотрела на парня. — И тебе здравствуй,— она положила руки на стол перед собой. — У меня нет времени на долгие разговоры с вами. — А куда ты можешь торопиться в своей психушке, а? — Чонгук сжал руки в кулаки. — Ты же прекрасно знаешь, что квартиру покупал твой отец, я забираю её и оформляю на себя. — И где я, по-вашему, должен жить? — Меня это мало волнует. Пусть кто-нибудь заберёт твои вещи. — Меня тоже мало волнует то, что мало волнует вас. Несправедливо оставлять меня на улице,— почти рычал парень, а женщина лишь ехидно улыбнулась. — Знаешь, мне плевать. Разговор окончен,— женщина встала, взяла свою сумочку, которая красовалась на столе и пошла в сторону выхода. Сейчас хотелось только разнести все вокруг. Нервы горели, как фитиля на взрывчатке. Чонгук сжал кулаки ещё сильнее, вены так сильно набухли, что казалось тронь их, и сразу же пойдет кровь. — Все в порядке? — Чонгук дёрнулся, когда Юнги положил ему руку на плечо. — Ничего не в порядке. — Давай ты расскажешь мне всё по дороге, хорошо? — А куда мы идём? — парень немного насупился, но со стороны это было достаточно мило. От этого внутри Юнги что-то треснуло. — Сейчас увидишь. Они шли запутанными коридорами, поднимались по лестнице и снова спускались. Чонгук рассказывал в какой он беспросветной заднице, а Юнги слушал его внимательно, не отводя взгляд. Между делом брюнет моментами вспоминал сон, который снился ему в эту ночь. Чонгук боялся признаться себе в том, что ему захотелось повторить это в действительности. «Чонгук, ты идиот что ли? Ты натурал»,— он смотрел на губы парня напротив, смотрел в его глаза, видел, какой Юнги идеальный, и понимал, какой сам придурок. Похожие мысли крутились в голове Юнги: «Он такой милый, как ребёнок. Так, прекрати думать об этом». Когда они наконец-то пришли, Юнги открыл дверь палаты и пригласил войти туда своего пациента. Это была не такая палата, в какой находился он до этого. Тут стоял стол со стулом, кровать, небольшой шкафчик и самое главное тут было окно. О да, тут было оно! — Зачем мы здесь?— парень поднял одну бровь, неуверенно оглядываясь. — Это твоя новая палата. Нравится? — Ещё бы,— глаза тут же загорелись, как бенгальские огни. Чонгук подбежал к окну, на котором, конечно, были решётки, но при желании его можно было немного открыть, чтобы проветривать комнату. Да и это не важно. У него тут окно, окно в мир, через которое можно наблюдать за происходящим по ту сторону здания день и ночь. — А еще у меня для тебя подарок,— он сел на кровать, и к нему тут же присоединился Гуки. Юнги протянул ему синий пакет. — Что там? — Открой и узнаешь,— Чонгук с азартом в глазах открыл пакет и увидел там скетчбук и упаковку карандашей разной мягкости. От удивления его глаза стали шире. — Зачем? — Ты говорил, что любишь рисовать,— они сидели так близко, что было даже неловко. Руки протяни только, и вот уже делай, что хочешь. Только Юнги всё ещё мучила совесть, и он сам не понимал, что чувствует к парню напротив, а Чонгук бы и так не притронулся к старшему, потому что в своём сне он чуть не умер от этого. — Спасибо большое,— почти шёпотом произнес младший, но даже этого хватило Юнги, чтобы его услышать. Блондин убрал чёлку с глаз Чонгука своими длинными пальцами, от этого у младшего, кажется, что-то кричало внутри. — У меня сегодня дела, поэтому сеанс перенесём на завтра, ладно? — у парня ком в горле застрял, поэтому он смог только слегка кивнуть. Юнги быстро встал и вышел из палаты, направляясь к своему кабинету. Сегодня он хотел именно того, чего у него не было давно. Напряжение сейчас бушевало в нём, и его нужно было снять известным способом. Ему казалось, что он этого заслужил. А может и нет? Он постоянно находится в раздумьях о Чонгуке, о жизни, о своих проблемах и на работу положил болт. Сегодня, как он решил, можно расслабиться, прежде чем он окунётся в работу с головой. На часах было 15:14. Времени было достаточно много. Он быстро заполнил нужные бумаги, проставил печати, заполнил план на месяц на компьютере и со спокойной душой направился по своим делам. Надев легкое пальто на ходу, он спустился на парковку к своей машине, где на лобовом стекле красовался конверт. Быстро схватив, он открыл его, где так же, как и вчера был красный листок, только вот содержание было другое: «Он нравится тебе? Больше, чем я?».

***

Лучший способ уйти от проблем — это забыться. Юнги решил, что сегодня нужно сделать что-то такое, чтобы отвлечься от всего происходящего, хотя бы на час. Он не едет сегодня на своей машине, потому что планирует выпить достаточное количество алкоголя, запрещённое для езды и караемое лишением прав. Зайдя в ресторан, он сходу находит нужную претендентку и подсаживается к ней. Ему сегодня не до ухаживаний, не до уговоров, он сразу заказывает дорогое вино и выпивает первый фужер залпом, оставляя рассудок где-то позади.