Глава Двенадцатая.
24 февраля 2016 г., 13:51
Шагая вдоль пыльной грунтовой дорожки, темноволосая девушка, размеренно пинала небольшой камушек перед собой, не раздумывая над тем, куда ей следует идти.
Остановившись прямо у окраины свалки металлолома, что заменяла Бобби Сингеру задний двор, у машины, с выбитыми стёклами и вырванной дверью со стороны водительского места, брюнетка неуверенно огляделась вокруг; залитое платиновым светом луны тёмно-синее небо серебряными крапинками звёзд лениво освещало потонувшую во тьме землю.
Мелисса, облокотившись спиной о холодный, мёртвый металл автомобиля, прикрыла дрогнувшими веками карие глаза, что невыносимо защипало от призрачных слёз.
— Просто не повторяй моих ошибок, Дин.
Девушка помнила, не смогла бы забыть, даже если бы хотела, какую роковую ошибку она свершила. Сквозь тьму перед глазами светлыми обрывками прошлых лет мелькали далёкие воспоминания — с каждым ударом сердца рёбра сдавливались от невыносимых, адских кульбитов боли.
Воющий ветер завывал в вышине над головой брюнетки, уничтожая ночной покой своей бестактной песней полной тоскливых, одиноких нот. Мелисса, не смея открыть глаз, что уже были полны жгучих слёз, обречённо вслушивалась в песнь ветра.
В ушах девушки в унисон с бьющимся потоком крови медленной, пунктуальной агонией воспоминаний раздавался призрачный, бездушный писк кардиомонитора, а перед закрытыми глазами всё неизменно пестрили картины счастливых прошлых лет; пикники в тени деревьев городского парка Хьюстона, вечерние посиделки у семейного очага, каникулы на Западном побережье.
Мелисса помнила последнее счастливое лето в доме старшего брата её отца, дяди Итона. Улыбки, смех, весёлые голоса, счастливые глаза родных – всё, что ей не суждено более вернуть. Помнила, последние часы беззаботной жизни — она бы продала душу, только бы всё исправить.
— У меня ведь была сестра.
Вдруг, девушка, рискнув распахнуть глаза, что размыло призмой мутных слёз, со сдавленным вздохом уцепилась взглядом за разбитый ярко-зелёный пикап, что стоял в двухстах метрах от брюнетки — внутренности стянулись тугим, горящим адским пламенем узлом. Её сестра верила, что зелёный — цвет счастья.
Если бы Мелисса знала, чем закончился бы тот роковой день, она бы никогда не сказала тех слов, что вырвались в тот день из её уст. Она бы ринулась бежать за сестрой, что кинулась бежать от неё в слезах, умоляя простить её — не позволила бы ей уйти.
— Ты надоела мне, Элисон! Ты только портишь мою жизнь!
Она должна была остановиться, замолчать, закрыть свой рот, но Мелисса не сделала этого. Она кричала, кричала и кричала на свою семилетнюю сестру, не понимая, что сказанных слов ей не вернуть никогда.
— Твои игры глупые, слышишь меня?! Всё, во что ты веришь — выдумка!
Элисон верила в сказки, в непохожие ни на что чудеса, упрямо заверяя взрослых, что каменная дорожка из зелёной кладки в саду дяди Итона непременно ведёт в Изумрудный Город. Девчушка уверяла старшую сестру, что волшебник исполнит любоё её желание, но тогда у Мелиссы не было желаний — у неё было всё.
— Нет никакого волшебника, Элисон! Это просто дурацкая старая тропинка, которая никуда не ведёт! Там ничего нет!
Мелисса и Элисон были больше, чем просто сёстрами — они не могли жить друг без друга. Девушка с первого дня, как на свет появилось крохотное чудо с глазами цвета горячего шоколада, заботилась о малышке. Из года в год, изо дня в день они были вместе до тех пор, пока Мелисса не захотела повзрослеть.
— Ты ребёнок, Элисон! Я больше не стану играть в твои игрушки!
Темноволосая девушка, что также буравила убитым, полным призрачных теней боли взглядом карих глаз зелёный автомобиль вдалеке, чувствовала, как медленно расходились швы на гнойной старой ране, что хранила боль прошлых лет.
— Ты не нужна мне!
В момент, когда чудовищные шрамы на изувеченной душе девушки покрылись адским пламенем, в ушах брюнетки раздался оглушительный детский крик полный злости и жгучей, непростительной обиды.
— Я ненавижу тебя, Мелисса! Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Ты худшая в мире сестра, лучше бы у меня никогда не было сестры! Лучше бы ты умерла!
Элисон убежала. Девушка не кинулась останавливать её, но если бы она знала, где и как закончится тот день, она бы отдала собственную жизнь за то, чтобы всё исправить.
— Беги! Уходи, ты мне больше не нужна! Беги к своему волшебнику!
Тогда она была уверена, что сестра вернётся домой, что пройдёт время и всё вернётся в норму. Но отсчёт, что ввел к краху её счастливой жизни был начат — ничего нельзя было исправить.
В ушах всё также непрерывно стучал ритм собственного сердцебиения в паре с мерзким, холодящим кровь безжизненным звуком кардиомонитора. Мелисса поступила в медицинский университет Вашингтона с одной целью — попытаться помочь другим не совершать её ошибок, дать шанс исправить всё.
— Время смерти 19:34.
Семь часов тридцать четыре минуты — время, когда жизнь Мелиссы потеряла смысл. Время, когда сердце семилетней Элисон остановилось. Время, когда девушка потеряла всякий шанс вернуть любовь своей сестры.
— Пожалуйста, — зашептала Мелисса, чувствуя на заледеневших губах солёный вкус слёз. — Прости меня, Эли.
Темноволосая девушка, чувствуя, как собственные ноги предательски слабели, не в силах более удержать её, медленно сползла к холодной, пыльной земле. Дрожащими пальцами она вцепилась в собственный живот, жалея, что не может вырвать оттуда всю свою боль, что медленно разъедала её изнутри.
Сестра стала первой, кого она потеряла, первой, кто забрал с собой на Небеса половину её души. Оставшуюся часть унесла с собой мать — она не вынесла гибели младшей дочери. Мелисса всю жизнь считала, что мама просто не смогла жить рядом с убийцей.
Всего лишь год разделял промежутки между гибелью сестры и убийством матери. Триста шестьдесят пять дней понадобилось, чтобы уничтожить счастливую жизнь; не осталось ни семьи — отец больше не замечал дочь — не было ни уюта семейного очага — только холод одиночества — остались лишь сломанная жизнь и раненной сердце на рваной душе.
В день, когда похоронили мать, когда Мелисса, вернувшись домой в полном одиночестве, брошенная родным отцом, приняв жестокую реальность своей жизни, бросилась разбивать всё, что напоминало ей о прошлом счастье, она сумела обрести нечто новое — кого-то нового.
— Не плачь, дорогуша. Этим ты никого не вернёшь.
Мелисса помнила, как впервые услышала голос в голове, помнила, как поймала себя на мысли, что сходит с ума и помнила, как ей стало спокойно на душе, когда гость в голове ласково представился, умоляя унять рыдания.
— Я — ангел. Не бойся, я не обижу тебя.
Вихрь прошлых лет воспоминаний, всё сильнее взметал внутри убитой усталостью чувств девушку, что беспомощно тонула в нескончаемых потоках боли.
— Мелисса? — раздался за спиной девушки приглушенный беспокойный мужской голос, отчего она мгновенно развернулась в сторону.
Брюнетка подскочила на дрожащие ноги, торопливо смахивая блестящие, жгучие слёз. Горделиво выпрямившись, она уверенным взглядом следила за тем, как Сэм широким шагом направлялся к ней из-за тени поворота.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Винчестер, останавливаясь перед девушкой, озадаченным блеском зелёных глаз застенчиво рассматривая её. — С тобой всё в порядке?
— Мне просто не спится, — уверенным голосом ответила Мелисса, накидывая пряди тёмных волос на лицо, пытаясь укрыться в их заботливой тени подальше от пытливо взгляда мужчины. — Бессонница.
Винчестер, чуть нахмурив широкие брови, недолго смотря на стоящую перед ним девушку, медленно кивнул, слегка улыбаясь уголками губ. Взъерошив рукой густые пряди небрежно уложенных волос, он, перенимаясь с ноги на ногу, чуть слышно проговорил:
— Я надеюсь, ты не злишься на нас. У нас не было другого выбора с Дином — рядом с нами ты не можешь быть в безопасности.
— Всё в порядке, Сэм, — торопливо ответила Мелисса, отмахиваясь рукой. — Я для вас помеха, да и здесь вроде, как, — девушка, замолчав, неуверенно оглянулась вокруг свалки металлолома, пытаясь уцепить взглядом хоть за что-то, — мило, — раздосадовано продолжила она, смущенно глядя на Винчестера. — Если, вдруг, во мне проснётся автомеханик, я найду, чем занять себя здесь.
Мужчина, одетый в потрёпанную коричневого цвета осеннюю куртку, чуть заметно улыбнулся, но после того, как он взглянул на смутившуюся после неудачной шутки девушку, расплылся в широкой обворожительной улыбке.
— Не шути так перед Дином, — смеясь, посоветовал Сэм. — Издеваться надо мной ему не надоест никогда, но и мимо тебя он пройти не сможет.
— Я это уже поняла, — фыркнула в ответ девушка, скрещивая руки на груди, она слегка насупила изящные тонкие брови, но от вида чарующей улыбки Винчестера невольно растянула уголки губ в лёгкой ответной улыбке. — Сэм, — чуть слышно позвала она, опуская свет карих глаз к пыльной земле. — Когда вы уезжаете?
Мужчина, медленно стянув губы в бледную, тугую полоску, притупленный извиняющимся взглядом взглянул на брюнетку перед собой, и, чуть помолчав, едва слышно ответил:
— Завтра утром.
— Завтра, — повторила она за мужчиной, невольно растягивая каждый горький, гласный звук. — И когда вы вернётесь?
— Мэл, — осторожным, приглушенным шепотом позвал Винчестер, делая небольшой шаг навстречу к Мелиссе. — Я не уверен, что мы вообще вернёмся. Я уже не так уверен в своих силах.
Девушка, сглотнув нервный ком в горле, смотря в блеск глубоких зелёных глаз мужчины, затравленно замотала головой, кривя лицо в неверующей, испуганной гримасе.
— Не говори так, Сэм, — залепетала она, делая глубокий шумный вдох. — Слышишь? Вы вернётесь, вы приедете сюда, когда всё закончится вместе с Дином — обязательно. Зачем ты всё это говоришь?
— Мы всеми силами не должны позволить Лилит добраться до тебя, — Винчестер сделал широкий шаг к девушке, и, приблизившись едва ли не вплотную, продолжил: — Мы не можем допустить, чтобы с тобой что-то случилось.
Мелисса, оторопев от слов мужчины, попыталась было что-то сказать, но вновь застыла в изумлении, когда Сэм из-за пояса достал нож с острым лезвием, что хищно сверкнуло, отразив платиновый лунный луч.
— Дин и Руби мне голову оторвут, когда узнают, что я отдал его тебе, — чуть слышно прошептал он, протягивая кинжал рукоятью вперёд. — Но я должен быть уверен, что ты сможешь защитить себя.
— Ты шутишь? — затравленно пролепетала Мелисса, смотря горящими опасливыми искрами глазами, на пугающе острое лезвие кинжала, на котором сверкали десятки неизвестных девушке символов. — Я им даже пользоваться не умею
— Попроси Бобби, чтобы научил тебя, — упрямо напирал Сэм, не убирая ножа. — Ты должна взять его, — уверенным, твёрдым голосом продолжал он, в упор глядя на брюнетку. — Этот нож убьёт любую известную нам тварь.
— А ты? — подняв полные смятения карие глаза к Сэму, беспокойно спросила Мелисса. — Вам с Дином он нужен больше.
— Пустяки, — пожав плечами, уверенно и беспечно ответил Винчестер. — Мы обходились без этого ножа многие годы — ничего не изменится.
Девушка, неподвижно стоя прямо перед мужчиной, что упорным, но столь умоляющим её взглядом смотрел на неё, бесшумно сглотнула, стягивая губы в напряженную полоску.
— У меня есть условие, — проговорила она, смотря, как брови Винчестера вопросительно взметнулись вверх. — Я возьму его, если ты поклянёшься, что вернёшься живым, что Дин вернётся живым, и ты будешь осторожен.
Сэм, оторопев в изумлении от слов девушки, удивленно моргнул, заинтересованным, пытливым взглядом смотря в уверенное бледное лицо, рисованное изящными линиями скул, полное лёгкого румянца. Винчестер, взяв в свою руку, хрупкое запястье Мелиссы, отчего она сдержанно вздрогнула, осторожно вложил в её ладонь холодную рукоять кинжала, крепко сжимая её пальцы в своих.
— Клянусь, — чуть слышно прошептал Сэм, смотря полными зелёного обворожительно блеска глазами, точно в смущенное лицо брюнетки.
Впервые, со дня знакомства с Винчестером Мелисса заметила, что глаза Сэма глубокого пронизывающего насквозь зелёного цвет: сестра всегда говорила ей, что зелёный — цвет счастья.
