Поцелуи на теплом теле

маша обнимается с ним совершенно случайно — он это начинает первым: хватает за руку, притягивает за талию, горячо дышит в скулу —, посреди коридора, утопая в кремовых стенах. и впервые за всю весну — может быть, даже за все своё существование — эти стены не пытаются поймать ее в клетку. так это ощущается. впервые она — на своём месте, внутри — тепло и понимание, что ещё не все в ней успело сорваться с обрыва. объятия не заканчиваются, и маша только сильнее прижимается к нему, потому что он теплый, он человек, а человеку для существования вроде как человек и нужен. все так просто, что даже не верится. у него сердце — сплошное беспокойное нечто. стучит, гремит, прыгает внутри. пока не вырвалось — уже хорошо. маша поднимает голову, смотрит в сонные глаза, и, кажется, ее собственное сердце тоже начинает пытаться пробить грудную клетку — по примеру другого, напротив. маша думает, что даже не жалко будет, если прорвется, если увезут в неотложку и там только разведут руками и покачают головой. маша просто смотрит, пытается не упасть, а на ее левый висок ложатся тёплые губы. на поражение, не иначе. и на одно мгновение ее сердце совершенно точно делает сальто назад и замирает. маша просыпается от ощущения, что она падает, дергается всем телом, вскакивает, отбрасывая одеяло. слева — у виска — испарина от поцелуя, которого не было. слева — по другую сторону кровати — ни-ко-го. он очень любил целовать ее в висок, хотя стрелять в него было бы куда гуманнее.