Tenth Fall

Мы стоим на пороге дома Донована, Маккормик по-хозяйски открывает дверь, я удивленно смотрю на количество людей, собравшихся тут. Некоторых из них я и не знал, могу сказать, что Картман действительно хорошо постарался. Для Венди, конечно же, для этой шл.. - Черт, Кайл, сколько лет, сколько зим. – Навстречу нашему еврею выбегает Барбара, одетая уж в чересчур откровенное платье алого цвета, крашенные блондинистые кудри наспех собраны в пучок на голове и украшены резинкой с красной розой. Ей шло. Кенни, конечно же, не удерживается прокомментировать наличие здесь груди хоть у кого-то, на что из толпы раздается протестный выкрик Тестабургер, после чего блондин быстро сливается на кухню с притащенным ящиком пива и парой бутылок виски и коньяка сверху. - Ну, как ты? Рассказывай. – Она берет рыжего под руку и уводит куда-то в толпу, видимо к дивану, где наверняка уже собрались наши. Кайл послушно идет за девушкой, рассказывая об учебе и прочем «интересном» дерьме из его жизни. Плевать. Медленными шагами плетусь на кухню, где нахожу Кеннета с Твиком. Каждый раз при виде этого парня, я до сих пор не мог поверить, что это тот самый дерганный Твик Твик, причитающий о гномах, крадущих его трусы. Изменения в Южном Парке достигли даже его, вытянувшийся, самый высокий парень в классе, возмужавший, обладатель спортивной комплекции, красивых выразительных глаз и непослушных пшеничных волос, уложенных кое-как на голове ободком, быстро стал магнитом для девушек. Но насколько мне известно, он всем отказывал, хотя кто-то и распространял слухи о его загадочной девушке. Он больше (почти) не лепетал про стресс, пара лет психиатрии полностью избавила его от всех фобий и этого его СДВ. Тем более не лишенный таланта к рисованию, он и вовсе добился своеобразной славы. Парень, о котором ходил один миллиард и тысяча слухов. Он в руках мнет край футболки очень подходящего ему кофейного цвета с надписью «tweak bros. coffee», когда замечает меня, пару секунд смотрит и все же нерешительно улыбается, машет рукой в знак приветствия, я отвечаю кивком. Кенни завидев меня, прерывает их разговор и тут же подбегает ко мне, утягивая в зал, вжимает в ближайший угол. - Кенни, блять, ты уже того что ли? – Смотрю на него с усмешкой, он стоит без верхней одежды, но шарф по-прежнему покоится на его шее, намотанный поверх какой-то старой полосатой футболки, его пшеничные волосы теперь полностью обрамляют лицо, подчеркивая всю красоту и голубизну глаз. Все это выглядит завораживающе забавно. Кенни смеется из-за того, что еще несколько минут я тупо разглядываю его. Но он привык. - Марш, нужна помощь. – Я вопросительно изогнул бровь, так как обычно это я прошу помощи, а не меня. - Я тут услыхал от девчонок кое-что. В общем, подробности после вечеринки, но сейчас мне нужно сыграть в бутылочку. – Продолжал Кенни, как-то тяжело дыша, будто намотал на кухне пару километров. Кажется, он отчего-то слишком уж возбудился. - И.. – Протягиваю я, с непониманием разглядывая пакетик с парой таблеток, зависших на уровне моего лица. - Ты будешь играть. Нам нужно увеличить шансы. Если выпадет Твик, не раздумывая посылай сосаться того с Такером. – И тут по всему телу будто током ударило, в следующие секунды уже сам Маккормик был прижат к стене моим взглядом, будто я сейчас его убивать буду. А я мог бы. В смысле убить. Если это было бы ради Крейга или него. Так, Марш, так, вдох-выдох. - Объясняй сейчас, либо у тебя во рту и вовсе зубов не останется. – Делаю голос, как можно более устрашающим, но блондин лишь двусмысленно смеется, зная, что я ни при каких обстоятельствах не смогу причинить ему вреда, даже если тот по ошибке вырежет всю мою семью или что похуже - навредит мне. - В общем, помнишь Ребеку? – Задумываясь, киваю. – Так вот, они с Твиком вместе ходят в клуб художников. - Черт, Кен, ближе к делу давай. - В общем, Твик каким-то образом признался, что ему нравится Крейг, когда в очередной раз пытался отшить ее. – Некоторое время перевариваю информацию, поступившую мне только что в мозг. Твику нравится Крейг? Чушь. В голове всплывает холодный и размеренный голос Такера: «До урока оставалось пару минут, я встал перед его партой, того чуть трясти даже начало. Он такой.. забавный, Стэн, красивый, пугливый и при этом ни хуя не баба. Идеал. Не знаю, какой черт меня укусил, надо же было такое ляпнуть. Твик, ты мне нравишься. Давай встречаться? На одном дыхании, я думал, что там же и подохну. Извини Крейг, но я не такой. У меня есть девушка. И все. Стэн, пойдем выпьем? Я угощаю». И мы пили всю чертову ночь, после я тащил пьяного Такера к себе домой, где он и вовсе получил синяк под глаз за то, что начал приставать, но получилось то совершенно случайно, уверяю. Он стал еще более холодный и замкнутый по отношении к внешнему миру, он делал вещи, не свойственные ему, а теперь выясняется, что все так просто, и Твику нравится Крейг. - Блять. – Произношу на выдохе и тру переносицу. – Кен, ты уверен? – Он учащенно кивает, мол, нищий врать не станет. Если есть хотя бы какой-то шанс помочь Крейгу, то я готов слепо за него хвататься. Но будет ли это помощью? - Ну, Стэн, шевели извилинами. - Я подумаю над этим. – Сухо отвечаю я и, разворачиваясь, направляюсь к дивану, где меня уже дожидалась компания из Картмана, Кайла, Венди, Бебе, Клайда и Токена, Кенни остался же стоять позади и сверлить мою спину взглядом, до тех пор, пока я полностью не растворяюсь в толпе. На секунду, что я оборачиваюсь к нему, мне кажется, что я вижу над его головой парящий нимб. Пробираюсь сквозь уже завалы человеческих тел, жмущихся друг к другу, целующихся, пьющих, к заветному центру, где все уже уселись в круг, запасшись огромным количеством всякой алкогольной продукции. С иронией вспоминаю, что когда-то просто терпеть не мог подобные вечеринки, и Такер буквально на руках меня носил на свои попойки. Усмехаюсь. Когда все так изменилось? И все же, я не знаю ответа на этот вопрос, не могу вспомнить, пытаясь напрячь память, я прихожу к выводу, что так было практически всегда. Это моя жизнь, до этого был какой-то другой Стэн. А вот Кайл, он все тот же Кайл, и именно поэтому теперь ему здесь не место. Никто его не знает, а тем более он не знает нас. Вздрагиваю от резкой перемены музыки, не замечаю под ногами залежи подушек, удачно спотыкаясь о них и падая. Полет длится всего лишь какое-то мгновение, ибо мое запястье перехватывает кто-то и подтягивает к себе, помогая вновь обрести землю под ногами. - Хей, ты в порядке? – Кайл. Все тот же добрый и наивный рыжий еврей с заботливыми сияющими на свету глазами и сильными, как оказалось, руками. - В полном. – Киваю, отводя взгляд. – Спасибо. – Боже, как он улыбается. Его улыбку нельзя было сравнить ни с какой другой, даже сияющая улыбка Кенни не стояла и рядом. Чувствую, как вновь накатывает тошнота, все внутри сжимается в один комок от размышлений, так что стоило немедленно дезертировать, что я и делаю. Довольно развалистыми шагами обхожу лежбище алкоголиков. По пути замечаю сидящего на полу мистера пошли-все-вы, прислонившегося спиной к дивану и разглядывающего какую-то муть в бумажном стаканчике. Подхожу ближе, протягиваю руку для рукопожатия. - Ага, давно не виделись, блять. – И не смотря на грубость в голосе и отстраненное выражение лица, я понимаю, что он действительно рад видеть, что я пришел. Прослеживаю за его взглядом. Твик и Кеннет, стоящие у стены и выпивающие, скорее всего, за что-то невыносимо классное. Ведь кто как ни Кенни, мог толкнуть хороший тост. Хлопаю Такера по плечу, на что он лишь вздыхает и показывает мне средний палец. Иногда он кажется мне все еще таким ребенком. Мы все еще дети, потерянные, сбившиеся с пути, запутавшиеся в себе дети. - Хей, Стэн, еврей, мы будем очень благодарны, если вы усадите свои задницы на комфортабельные места для задниц, что мы для вас подготовили. – Вещает Карман, спустившийся вместе с Венди со второго этажа. Не стоит быть гением, чтобы угадать, чем они там занимались. Но, знаете, мне абсолютно плевать, что бы и кто бы не говорил. В скором времени после расставания с Тестабургер я понял, что и никогда не любил ее. Не сразу, но понял, я был с ней из-за ее задницы и отчасти из-за ее способности подавлять в людях любую самостоятельность что ли. И это ощутили все ее парни, ты будто попадаешь в сети, пытаешься выкарабкаться из них, но только больше вязнешь в них, а когда понимаешь, что шансов и нет, начинаешь плыть по течению, уже внутри этой рыболовной снасти. Венди поглощала людей. Но это никаким боком не работало на Картмане, что при одном своем желании мог убедить левого прохожего скинуться хоть с Пизанской башни, потому что «так надо». Я и не заметил, когда они так сблизились и сошлись. Но, знаете, где-то внутри себя я рад за этих двоих, это, как говорится, был тот самый случай, когда люди полностью наполняли и поглощали друг друга. Когда-то я был уверен, что у каждого человека должен быть тот, кто дополнит его, но, к сожалению, везет в этом мире таким, как Картман, не иначе. Смотрю вперед, прямо напротив меня сидит Крейг, все так же потягивающий напиток из стаканчика. Не всем везет. Тяжело вздыхаю, еврей, усевшийся по левое плечо, кажется, это замечает и вопросительно смотрит на меня. Наконец собирается что-то сказать, но я перебиваю его. - Лучше молчи. – Сначала он удивляется моей реплике и той холодности, с которой я ее произнес, но совсем вскоре полностью отвлекается на стоящего в центре круга Эрика, оглашающего всем известные правила игры в бутылочку. И вот игра, наконец, началась. Первый час все скучают, но со временем под действием алкоголя, шума, курева и прочего, начинается шумиха, к тому же к нам присоединяется Кенни, Твик, Баттерс и еще пара ребят. - Венди, покажи нам свою грудь. – Выкрикивает Клайд, отчего получает легкую пощечину от Бебе, но Тестабургер все-таки устраивает мини-стриптиз, сидя на коленях у Картмана, тот как хищник выслеживает свою добычу, и я уверен, еще бы чуть больший градус, и они трахнулись бы прям здесь и без всяких прелюдий, прям на этой самой чертовой бутылочке. Но мне ни капли не противно, как и никому, кроме, кажется, Кайла, он явно не в своей тарелке. - А я ведь говорил. – Озвучиваю свою мысль вслух. - Что? – Еврей, не стесняясь, пялится на меня, подавшись корпусом чуть вперед. - Ничего, забудь. – И игра идет дальше. - Токен, спой с полным ртом пива. – И тот поет. - Баттерс, переоденься девушкой. – И Баттерс становится на всю ночь личной прислугой Блэка. Дальше – больше. Клайд, бегающий в ближайший магазин за сигаретами в одних трусах и резиновых сапогах. Картман, который задрав задницу кверху, лакает виски из блюдца, парадируя свою любимую кису. Бебе, которая заставляет выпить Маккормика какое-то ядреное пойло. Крейг, надпись маркером на спине которого гласит «100% гей». Кенни, который засасывает первого под руку попавшегося чела каждые полчаса, пока досталось лишь тому же Крейгу. И я больше, чем уверен, что блондин ловил неподдельный кайф от поцелуев именно с ним. - Стэн, поставь засос Кайлу. – Я смотрю на горлышко бутылки, указывающее в мою сторону, и вздыхаю, проклиная уж слишком веселого Маккормика. Он под кайфом? Скорее всего, да, заодно с кофейным властелином, только вот понятие «кайф» у них явно разные, но я что-то слишком медлю. - Стэн, ты ведь помнишь наши правила. – Почти ржет надо мной Эрик, «неповиновение – наказание», наверняка придумывая мне уже сто способов унижений, черт бы его побрал. - Эм, Стэн? – Поворачиваю голову в сторону замершего рыжего, чьи щеки еще немного и достигнут оттенка медных волн. Ловлю себя на мысли, что ему чертовски идет такой растерянный и смущенный вид. Касаюсь руками подбородка еврея, чуть задираю его мордашку вверх и рассматриваю шею, касаюсь губами, отчего Кайл забавно вздрагивает. Боже, будто никогда ни с кем целовался. Или же? Невинный Брофловски, почему-то я бы не удивился, ровно, как и тому, что он до сих пор не пьет. Весь круг с любопытством наблюдает за тем, как я пару раз ласково и осторожно целую его шею, следом провожу кончиком носа по тем же местам, выдыхая струи горячего воздуха, отчего потенциальную жертву начинает слегка трясти от приятных ощущений. Забавно, кажется, я слишком увлекся. А ему и правда так это нравится? Наконец совсем по-хозяйски ставлю отметину, которая через пару минут уже наливается цветом, и внутри меня становится как-то уж слишком хорошо, не в физическом плане, будто я сейчас сделал что-то невообразимо правильное. Все в кругу затихают, я же кручу бутылочку. - Твик, поцелуй Крейга. – Народ просто не успевает отойти от шока, как все внимание уже достается блондину, я пожимаю плечами, и откидываюсь спиной на руки, закидывая голову чуть назад, чувствую на себе чей-то пристальный взгляд. И мне даже не приходится гадать. Кайл. Не смотри так на меня. Время близилось к утру. И чем же я занят? Поддерживаю трясущегося блондина за плечи, пока того в сотый раз выворачивает прям в ванну. По его подбородку и шеи изо рта стекает кровь, он жмется своей спиной ко мне, жмурясь и расцарапывая себе все руки от раздирающей изнутри боли. - Блять. – Выцеживает он через зубы и вновь сгибается пополам у ванной. – Стэн, ты можешь оставить меня одного. – Выдавливает улыбку, кажется, мы оба понимаем, что Кенни ждет краткосрочный отдых. Интересно, каково это оказаться там? Что ждет нас после смерти? Блондин уверяет, что все рассказы про туннель и белый свет полный наеб, что после смерти нет ничего, кроме темноты. И ты вечно бродишь по этой тьме, нет ни земли, ни неба, лишь сплошная черная даль. Почему мне это так знакомо? - Давай я тебя.. - Стэн, все в порядке. Найди Кайла, повеселитесь от души. – Я киваю, помогаю Маккормику упереться в стену, провожу рукой по голове, приглаживая растрепанные пшеничные волосы. Я столько раз видел, как он умирал, тысячи смертей и из них не одной повторяющейся. Это наводит одновременно и ужас, и некое садистское восхищение. Сколько раз человек может умереть? Нет, Кенни точно не был человеком, хоть и не догадывался об этом. Ангел, который упал с неба, которому оторвал крылья сам город, где он оказался. Но он нужен был здесь, поэтому он и возвращался снова, снова и снова.. «Как же я вас оставлю здесь одних, парни?! Вы ж без меня совсем стухните. До дна!» Он говорил, что из тьмы его всегда выводят два силуэта, держащиеся за руки. Кажется, он был НАШИМ ангелом. Я выхожу из ванной, прикрываю дверь, слышу, как включается душ. Вздох. Почему в этой жизни страдают невинные? Разворачиваюсь и спускаюсь вниз с твердой целью найти рыжеволосого, напиться и исполнить «последнее» желание друга. Спускаясь по лестнице, натыкаюсь на сидящего у ее подножья парня, как-то рвано хватающегося за волосы и сжимающего собственные виски. - Блять.. Твою ж мать! Ар. Почему я, матерь божья?! – Подхожу вплотную, он отчетливо (насколько это возможно в его состоянии) видит перед собой носки моих кед, на минуту мне кажется, что нам снова по 11 лет. - Ты как? - Аааа, сдохнуть хочется! – Я вздернул бровью, не понимая, отчего именно. – С.. Стэн? Есть что-нибудь от головы? Или нервов. – Он, кажется, все же берет себя в руки, хоть его голос и ужасно дрожит, я почему-то считаю теперь своей обязанностью помочь бедному блондину, ибо к его стрессу я и сам имел косвенное отношение. - Сиди тут, я сейчас. – Чуть сжимаю его плечо, склонившись вперед, давая опору для мыслей, сводя панику к минимуму. Он кивает, обнимая колени и утыкаясь в них лицом, я вздыхаю и иду на кухню. Новая цель: найти в доме Донована хоть какие-то средства первой помощи. Но на кухне меня ожидает еще один ни менее приятный сюрприз. - Ну, блять, вы серьезно что ли?! – Повышаю голос, готовый рвать на себе волосы при виде Брофловски, валяющего на столе в окружение пустых банок из-под алкоголя, уставившегося в потолок, пытающегося доказать что-то в споре с невидимым собеседником. Видимо, услышав знакомый голос, тот перекатывается на бок и тянет ко мне руки, грозясь упасть с бедного предмета мебели. Преодолеваю расстояние между нами за два широких шага и хватаю рыжего за плечи, помогая тому принять сидячее положение. - Стээээн.. – Он пьяно улыбается и укладывает руки мне на плечи, отчего я вздрагиваю, будто от сильнейшего разряда тока. Еврей, кажется, замечает это, но еще больше растягивает уголки губ в улыбке и сильнее сжимает пальцы, сминая в руках мою футболку. - Так, сейчас я разбираюсь с Твиком.. – Не успеваю договорить, ибо еврей спрыгивает со стола и чуть ли не валится на пол, прихватив собой и меня. Приходится крепко схватить того, одна рука впивается в его плечо, вторая придерживает за талию, он же по-прежнему мертвой хваткой держится за мои плечи, и все так же улыбается и пьяно хихикает. - Стээээн, а ты хор.. хорошо целуееешь. – Если бы мои руки были свободны, я бы отбил себе лицо фейспалмом. Как же ты меня бесишь, жид недоделанный! - Брофловски, блять, когда ты успел набухаться до такого состояния? – Пытаюсь, чтоб мой голос звучал как можно безразличней, но при виде споенного без моего ведома Кайла, подсознание внутри просто мгновенно вскипает. - Мы с Эриком поспорили.. – С Эриком. Почему я не удивлен? Почему я НИ КАПЛИ не удивлен, Кайл? Ты не изменился. Это пугает, ты понимаешь? Смотрю в твои переливающиеся на свету всеми оттенками зеленого глаза, хочется бросить тебя прям здесь и сорваться домой, закурить, выпить в тишине и проспать весь предстоящий день. Но вместо этого я отношу найденное в шкафчике обезболивающее Твику, за что он соглашается помочь пронести твое тело через толпу уже угасших под утро вскриков и пиков удовольствий. - Стэээээн.. - Закрой пасть. – Вот ты уже вовсю кутаешься в МОЕ одеяло, лежа на МОЕЙ кровати. Ветровка и джинсы валяются где-то рядом, я потираю переносицу и ухожу, чтобы принять душ. Теплая вода смывает все неприятные чувства и переживания, оставляя лишь прежнюю тоскливость и отстраненность. По телу разливается приятное тепло, натягиваю трусы и футболку. - Двигайся. – Выдергиваю из-под тебя одеяло и залажу на кровать. Мы всегда спали так в детстве: вместе, под одним одеялом, обнимая друг друга и прижимаясь к приятному рядом находящемуся источнику тепла. Интересно, ты помнишь? Я вот не смог забыть, несмотря на все тщетные попытки. Я не мог забыть тебя, Кайл, а теперь ты лежишь здесь, вороша все старые раны в памяти. В груди неприятно скулит, тяжело и шумно вздыхаю. Что сейчас творится в твоей голове? Касаюсь постриженных рыжих волнистых волос рукой, от тебя пахнет корицей, еще в детстве я уловил этот приятный и такой родной запах. - Тебе нельзя быть здесь. – Замечаю, что произнес это вслух, отдергиваю руку, на что ты начинаешь ворошиться и в конечном счете переворачиваешься лицом ко мне, наши кончики носов находятся буквально в миллиметре друг от друга, на твоем лице выступает румянец, и уже не по вине алкоголя, как думаю я. - Можно.. – Внимательно смотрю на то, как твои пушистые ресницы дрожат и не замечаю, как начинаю улыбаться. – Можно обнять тебя? – Я вскидываю все «за» и «против», завтра ты навряд ли будешь помнить хоть что-нибудь, так что.. коротко киваю, и ты тут же жмешься ко мне, будто котенок, которого подобрали с улицы в дождливый день. Я осторожно обнимаю в ответ. Как же это больно, вновь погружаться в прошлое, будто падение в неизбежное и давно уже умершее.