Tenth Fall

Очередное утро накрыло собой город, солнце вставало над горизонтом и без стыда проникало в комнату сквозь наспех зашторенные окна. Легкий ветерок проносил листья кругами по улицам, покачивая голые деревья на ветру, неприятно царапающие стекла. По ясному голубому небу плавно пролетают облака, на которые так мечтательно любят смотреть дети. Воздух пропитан приятной утренней меланхолией, но улицы оказываются пустыми. Не опустевшими, а именно пустыми. Знаете, бывают моменты жизни, когда ты просто не можешь поверить в реальность происходящего и бесконечно задаешься вопросом, а не сон ли это. Запутавшись в своих мыслях, пытаешься проснуться, ибо осознание того, что все окружающее тебя реально никак не приходит. Дышать в такие моменты до одури хорошо, все тело пробивают приятные волны мурашек, и кажется, что еще немного, и ты сам полетишь к небу, подобно белому пушистому облаку. Наши мысли – это спутавшиеся нити из миллиарда клубков. Но сейчас они принимают образ одной тонкой нити, оборвавшейся где-то посередине. Ведь в конце концов, не хочется ни о чем думать, хочется просто лежать и впитывать тишину, полностью наслаждаясь той. Солнце бьет прямо в глаза, прячусь под одеялом, утыкаясь носом в рыжие волосы, что так приятно щекочут лицо. Почему они такие приятные на ощупь, будто тополиный пух, только вот подхваченный ветром и унесенный куда-то вдаль? И этот запах, который нельзя точно описать словами, но в детстве я точно решил, что еврей насквозь пропитан корицей. Сейчас же он смешивался с уловимым медленно выветриваемым оттенком крепкого алкоголя и прожигал мои легкие изнутри. Будто окурок об грудь тушат. Но это было приятно, немыслимо приятно, что от одной мысли бросало в жар, некий душевный мазохизм. Поднимаю руку с лопаток выше и запускаю пятерню в рыжее безумие, не открывая глаз, почти не дыша, крепкое тело от этого только больше жмется ко мне, ошпаривая бледную кожу своим сладким дыханием. - Мм.. Стэн. – С ужасом осознаю, что Кайл все-таки проснулся, но продолжал обнимать меня, на этот раз направленная струйка горячего воздуха обжигает шею, я вздрагиваю, но не открываю глаз. Не хочу просыпаться, кажется, стоит открыть глаза и реальность тут же уничтожит тебя. Если это сон, то я хочу оттянуть его насколько это возможно. И мы продолжаем лежать, вновь погружаясь в приятную дрему от манящего и такого близкого тепла. Наши мысли – это клубок ниток, чаще всего который имеет привычку спутываться и образовывать узлы. И эти узлы нам приходится тягостно распутывать, затрачивая силы, которых по факту и не требуется. Мы любим усложнять простое, в попытках развязать один узел, запутывая его еще больше. Холод. От холода тоже можно получать удовольствие, от ветра, что гуляет под твоей футболкой, от приятных отрезвляющих прикосновений к коже и волосам. Не получив тепла, мы обращаемся к будоражащим душу прикосновениям тягостной осени. Мне, определенно, нравился холод, от которого все тело бросало в жар. Если и говорить о холоде, то нельзя упомянуть и твой холод, точнее мой. Вечно холодные руки, холодные глаза, холодная за сердце берущая душа. Я всегда был таким, от меня то и дело веяло холодом, поэтому я категорически не переносил духоты и солнца. Солнца, что нагло проникает в комнату, что касается моей кожи, что заставляет меня жмуриться и прикрывать глаза рукой. За дверью слышу шаги, еще бы, время ведь приближалось к обеденному, но я совершенно не хотел возвращаться в тот мир, из которого мне с трудом удалось выпасть. Я устал жить там, я устал от жарких споров, драк, боли, мне ужасно хочется спать. И не просыпаться. Забыться. Мне нужен отдых. Касаюсь рукой своей груди. Вчерашний жар прошел, а это означало, что я все еще по-прежнему жив. Если я и умру, то сгорю заживо, изнутри. Иногда на один узел уходят целые года. Ну, вы знаете, какой-нибудь узел-восьмерка, замыкающийся в бесконечность. И пока ты возишься с ним одним, ты сам впутываешься в него, а рядом затягиваются мелкие новые петли, и ты уже с этим ничего не можешь поделать. Запах кофе едва мог сравниться с запахом корицы. В отличие от нее, кофе пробирал тебя насквозь, он разливался по венам вместо крови и дарил желание жить и еще больше брыкаться, пытаясь выбраться из паутины, в которой ты застрял. Но всем известно, чем больше усилий попавшаяся в паутину бабочка приложит, тем быстрее ее достигнет кончина. Но тот же самый ветер может сорвать паутину с дерева, даруя свободу тем, кто оставался спокойным до конца, выжидал подходящего момента, ждал помощи, и вот я ее дождался. Ветер буквально толкал меня вперед, в какой-то момент я почувствовал себя на свободе. Но поверьте, нет ничего хуже, чем почувствовать свободу и тем же порывом ветром оказаться вовлеченным в еще одну паучью сеть. Делаю глоток ристретто*, отец объявляет о скором открытии, запускаю руку в волосы и вздыхаю. При воспоминании о минутах свободы внутри становится невыносимо тепло и тесно в груди. Но реальность быстро прогоняет это ощущение полета прочь, будто тебя с неба выбрасывает на мокрый асфальт. Знаете, если бы я мог, я хотел бы быть кофе. Будить в людях ощущение нужности, дарить тепло и подталкивать к совершению жизни. Нужно вершить свою жизнь, верно. Но, как правило, помочь кому-то, подув на паутину, намного проще, чем самому выбраться из нее. Это наводило тоску, жизнь никогда не была легкой с этой стороны, никогда. Но, если вспомнить, я сам загнал себя в петлю. И это чувство вины не выветривалось из моей души, как запах свежеприготовленного кофе из кофейни. Сложнее всего развязать тот узел. Что когда-то ты сам навязал, при этом еще и затянув тот покрепче, чтобы, как говорится, наверняка. Что заставляет нас совершать то, о чем мы потом пожалеем? Обстоятельства, боль, страх, отчаяние. Иногда казалось, что жизнь создается не для нас. Улицы должны быть пустыми, города порушенными, заросшая обстоятельствами, как мхом, жизнь. Иногда так сильно не хватает ветра или же протянутой на помощь руки.