Tenth Fall

- Стэн, что это такое? – Кайл по сотому кругу просматривает фотографии того, как я ставлю ему засос на шее, услужливо скинутые ему кем-то, но тот наотрез отказывался выдавать этого человека. И черт, если он сейчас же не отъебется, я, ей богу, поставлю еще один. - Проваливай. – Сухо выдаю я и пытаюсь спихнуть еврея со своей кровати, но это как пытаться победить Картмана в армрестлинге. Бесполезно. Хотя мы и были приблизительно одного роста с Брофловски, я представлял собой исхудавшую бледную куклу, в отличие от этого рыжего качка. А когда-то все были уверены, что все будет совсем наоборот. Все должно было быть совсем по-другому. - Я не уйду, пока ты не объяснишь, что это. – Он проводит рукой по моей отметине и не сводит с меня глаз, будто вынуждая посмотреть на него, но вместо этого мой взгляд теряется где-то на стене. Прямо сейчас у меня сворачивает все кишки от одного лишь вида старого друга в моем доме. С этим надо заканчивать. - Ты играл с нами в бутылочку, а это – последствия. Теперь ты можешь уже покинуть мое личное пространство? – Все-таки смотрю на него, наши взгляды сталкиваются, и, кажется, он разочарован. Во мне? Да черт его поймет, собственно, мне все равно. На данный момент я просто хочу прогнать эту ошибку природы на улицу и еще немного поспать до возвращения родителей. И он все же откидывает одеяло, тянется к своей одежде, тихо матерится и скулит от головной боли, которая также входила в раздел последствий. Мне сначала не верится, что наш правильный Кайл может выражаться не хуже того же Такера, но, нет, вот он сидит и упрекает меня во всех своих бедах. Должен признаться, что таким Брофловски мне нравился больше, на его лице не было больше этой детской наивной улыбки, его глаза выглядели помутневшими, а голос становился грубым и холодным. Возможно, я и ошибался в нем, возможно, он тоже изменился, просто тщательно скрывал это, все-таки я и подумать не мог, что ему самому пришлось пережить за пределами Южного Парка. Но мне до этого и в принципе не было дела. Кайл, уже одетый, стоит у моей кровати и смотрит на меня неожиданно чужими глазами цвета малахита, которые уже через минуту вновь наполняются напускным теплом, меняют свой цвет под солнечным лучами. Он вновь тепло улыбается. Интересно, о чем Брофловски думал сейчас? - Можно хоть позавтракать у тебя? – Я пожимаю плечами, мол «делай, что хочешь, меня вообще не ебет», и натягиваю на голову одеяло, утыкаясь лицом в подушку. Под одеялом душно и жарко, мне нравилось, в голову врезается сегодняшняя теплая ночь, ерзаю – противно. Противно на душе. Я не должен подпускать его так близко. Не должен. Слышу шаги, кажется, Брофловски все-таки ушел, но не так, как я предполагал, уже через минут пятнадцать тот настоятельно тянул меня на кухню, откуда доносился запах свежеприготовленного завтрака, жареного бекона и яичницы. Я долго сопротивляюсь, пока Кайл на повышенных тонах не грозится на руках меня донести до кухни, после чего приходится встать. И вот мы сидим на моей кухне и жуем яичницу, приготовленную Кайлом, запивая все кофе с вафлями. Прям семейный, блять, завтрак. Для справки, я уже лет с двенадцати не собирался с семьей за одним столом. А тут.. Кажется, я снова поддаюсь этому барану. И, кажется, мое утро с сегодняшнего дня больше не примет вид того привычного хмурого родного потягивания и одинокого завтрака, но сейчас не об этом. Раздается дверной звонок, для предков слишком уж рано, если это, конечно, не очередной сюрприз. К слову, ненавижу сюрпризы. Встаю из-за стола, кидая на Кайла такой разгневанный взгляд, будто, если он хоть шевельнется в направлении от стола, то сгорит заживо, и плетусь, чтобы открыть дверь. - Утра, чел, не помешал? – Такер выглядит измотанным, даже весь его ворох похуизма не может скрыть то, каким же заебанным он сейчас чувствует себя. Я отрицательно махаю головой, вздыхаю и отхожу чуть в сторону, Крейг заползает внутрь, елозя по полу пятками. Спрашивать был ли он дома бесполезно, ибо и без того понятно, что он скорее всего прям от Донована. Возможно, вчера я совершил ужасную ошибку, позволив Кенни провернуть свое дельце, но и жалеть было как-то поздно. Мы вместе проходим на кухню, брюнет усаживается за стол, полностью, кажется, игнорируя Брофловски и подпирая голову рукой. - От головы? - Пива. – Достаю из холодильника алюминиевую банку и протягиваю Такеру, тот легким движением открывает ее и делает глоток. Принимаюсь мыть посуду, пока два в конец охуевших парня на моей кухне гоняют «чаи». - Пойдешь сегодня в клуб? – Делает очередной глоток, пялясь на мой зад, я, ей богу, чувствую это. Разворачиваюсь и опираюсь на кухонную тумбу. - Не думаю, что это хорошая идея, чел, завтра ж тест по матану. – Крейг вскидывает бровью, еле сдерживаясь от того, чтобы не рассмеяться, встает со своего стула и подходит к Брофловски, запуская свои длинные холодные пальцы в его медные волосы, несильно сжимая их. Кайл недоумевает, но внимательно, не влезая, вслушивается в наш разговор. - Тебя что, этот кусок дерьма своим занудством заразил? Переспал одну ночь с отбросом и все, уже зубрежник? – Сказать, что Такер на дух не переносил Брофловски – ничего не сказать. Но в принципе такое отношение к рыжему у него было из-за меня, ведь в моей, хоть и прошедшей, депрессии он винил именно его. И даже звезд на небе не хватит, чтобы сосчитать, сколько раз он обещал прикончить Брофловски за последних несколько лет. - Блять, какой переспали? Он был пьяным. - А так бы переспали? - Нет! - Боже, Стэн, не понимаю, что ты нашел в этой суке. – Кайл уже открыто во всю, грубо говоря, охуевает, пялясь на меня. Крейг дергает его за волосы, от чего еврей закидывает голову чуть назад, не вытерпливая, матерится, после чего брюнет сразу же отдергивает руку и запихивает в карман, смиряя «зубрежника» ненавистным взглядом. Мы с Такером выходим из кухни, тот покидает мой дом так же неожиданно, как вторгается в него. Дверь оглушительно хлопает, я вздыхаю, ощущая на себе недовольный взгляд. Брофловски всем своим видом дает понять, что не уйдет, пока не получит ответов. Но как же он в этот момент ошибается. Его подожженный гневом взгляд встречается с моим абсолютно пустым, и еврей гаснет, подобно спичке, помещенной в вакуум. Он быстро преодолевает расстояние между нами, пытается заключить меня в объятия, но вместо этого чуть ли не падает назад от сильнейшего из возможных с моей стороны толчка в грудь. Недоумевает, хочет что-то сказать, но я его прерываю. - Проваливай. – Голос дрожит. Моя эмоциональная нестабильность снова дала о себе знать, я чувствовал себя на грани. По щеке скатилась слеза, оставляя за собой влажную дорожку, я же сжимал кулаки от злости до побелевших костяшек, так сильно, что казалось, еще немного из моих ладоней польется кровь. Нужно было взять себя в руки, собраться с мыслями, но я не мог, чувство невообразимой обиды и горечи переполнило меня в один миг, в голове вспыхнули старые воспоминания, которые я так тщательно пытался похоронить. Почему сейчас? Почему, блять?! Кайл смотрел на то, как я меняюсь в выражении лица с неким страхом, он вновь делает шаг вперед ко мне, но я лишь рывком отхожу к лестнице. Проваливай. Проваливай туда, откуда вылез, ублюдок. Если бы Брофловски умел читать мысли, то было бы проще. Если бы Брофловски умел читать мысли, он бы сейчас не стоял с разбитым носом в моей прихожей. И, поверьте, если бы я мог читать его мысли, то все было бы намного проще. Но вместо этого Кайл подтирает рукой кровь, разочаровано смотрит в мою удаляющуюся спину, накидывает ветровку, шнурует кеды и покидает мой дом. Небо вновь затянуло тучами, асфальт медленно темнел под каплями дождя, нагрянувший ветер грозно разносил оконные стекла. Гром. По всему Южному Парку прогремел гром, именно так гремели упавшие на асфальт разбитые души людей. Ноги казались ватными, тело потяжелело, хотелось сесть, прям на асфальт, чтобы обдумать происшедшее. В голове царил полный хаос. Я ничего не понимал. Я пытался, но не мог. Возможно, Стэн и прав, и я теперь здесь чужой? Возможно, я зря приехал сюда. Но ведь.. Когда я ехал сюда я все время представлял улыбку Марша при виде меня, пошлые шуточки Кенни и насмешки со стороны Картмана. Но ничего этого не последовало. Город, куда я приехал, оказался слишком холодным и чужим, от людей веяло еще большим холодом, нежели от сногсшибательных осенних ветров. Даже гуляя по главной улице, я не мог узнать ее, совсем другие дома, совсем чужое небо, совсем другой я. Я изменился, хоть и пытался скрыть это. От старого Кайла Брофловски мало что осталось, но я научился неплохо наигрывать наивную детскую улыбку, которой обладал в детстве, надеясь, что никто не заметит подмены. Но теперь, оказавшись за порогом дома Маршей, увидев и услышав лишнего, я не знал, что мне делать дальше. Я не знал этот город. Он не знал меня. Возможно, новый лист? Когда что-то не получается, принято начинать с чистого листа. Мне впервые нужен был совет от кого-то. Не задумываясь более, я принялся медленно двигаться в сторону окраины города. Старый обнищалый дом ныне выглядел еще страшнее, чем я видел его в детстве. Во дворе, на импровизированных качелях из двух канатов и доски сидела девочка лет четырнадцати, одетая в дождевик, из-под которого виднелся край юбки, ну или же платья, длинные каштановые волосы развеваются под потоками воздуха, голову украшает венок из искусственных цветов. Маленькими ручками в вязаных перчатках она обнимает небольших размеров куклу из плюша. Я же стою на дороге и наблюдаю за ней, не осмеливаясь подойти. Стою до тех пор, пока Карен сама не замечает меня, несколько минут просто рассматривая, она широко по-доброму улыбается. Я поднимаю руку и чуть машу кистью в приветственном жесте, отчего девочка смеется. А затем на нас с неба падает водяная стена, я раздраженно убираю с глаз намокшие медные кудри, когда моего запястья касается хрупкая рука и ведет в дом. Я абсолютно не замечаю того, как девочка быстро стягивает с себя дождевик, куда-то бежит и возвращается ко мне, протягивая в руках полотенце. - Спасибо. – Мой голос все еще дрожит и кажется предательски чужим, и она это замечает. - Ты сильно замерз? – Я киваю, пусть думает лучше так, мне не особо хотелось рассказывать историю о том, как я довел бывшего лучшего друга до слез, по крайней мере, тогда мне казалось именно так. Я пытался найти хоть какие-то причины такого поведения со стороны Стэна, но все было безуспешным, собственно, именно поэтому я сейчас и был здесь. - Я сделаю какао. – Она вновь улыбается и убегает на кухню. Кстати, на ней все-таки было платье-сарафан, сотканное из темно-зеленой плотной ткани, при каждом ее легком и энергичном движение подол платья изгибался под нахлыстом воздуха, будто трава изгибалась под натиском ветра. От этих мыслей мне стало как-то тепло, уголки губ неосознанно поползли вверх, усмехнулся. Расшуноровываю кеды, снимаю ветровку и вешаю ее на гвоздь в прихожей, склоняюсь вперед и вытираю насухо голову. Это место, внутри оно оказалось совершенно не таким, каким я представлял его ранее, каким я его помнил из детства. На полу не было никаких следов наркоманства или же пьянства, мебель была в более менее приличном состоянии, диван застелен и вовсе практически новеньким пледом, стены наспех обклеены обоями. Я осматривал все кругом с неким восхищением, но больше всего мое внимание привлекла рамка для фотографии, что стояла на комоде. Двойная рамка по принципу книги вмещала в себя две фотографии: одна была сделана, видимо, недавно, на ней парень на вид лет двадцати обнимает Кенни и Карен, напрягая извилины своего головного мозга, я все-таки вспомнил, что у этих двоих был еще и старший брат, Кевин, кажется. Они все так изменились, хулиган возмужал, вытянулся, облаченный в костюм приятного вишневого цвета, хоть и одетый на белую футболку и весьма затрепанный, он выглядел прилично и очень даже располагающе к себе. Увидев его на улице, я бы и не подумал, что тот из семьи Маккормика. Хотя, Карен так же выглядела, как и все девочки своего возраста, я бы даже сказал, лучше среднего уровня. Так что же здесь произошло? Возможно, когда-нибудь мне и предстоит услышать об этом, но сейчас я был тут по другой причине, и эта причина удобно расположилась на второй стороне фото рамки. Фото сделано явно несколько лет назад, здесь парням лет по пятнадцать или около того. Кенни одной рукой отодвигает от себя камеру на сколько это возможно, второй прижимает к себе Стэна, сидящего на больничной койке, его голова перемотана бинтами, ровно как и шея с руками, да и вообще он выглядит так, будто его раз десять машина переехала, но при этом на его лице виднеется улыбка, с другой стороны кровати на стуле расположился Такер, одетый в одну черную футболку, так что его перебинтованные руки до самого изгиба были так же прекрасно видны, в камеру он не смотрит, но я замечаю фингал под его глазом и пластырь на шее, и конечно же его длинные пальцы сложены в фирменный жест, направленный на камеру. Я внимательно рассматриваю эту фотографию, потирая волосы до тех пор, пока Карен не возвращается с кухни с двумя чашками горячего какао. Я с благодарностью принимаю напиток и усаживаюсь с весьма гостеприимной хозяйкой дома на диван. - А Кенни сейчас дома? – Отпиваю какао и расслабленно выдыхаю горячий воздух, чувствуя, как стая мурашек пробегает по спине. - Нет. – Сестра Кенни чуть машет головой и тоже делает глоток из своей кружки, откровенно рассматривая меня и уж слишком мило улыбаясь, покачивая ногами. Должен заметить, что сама по себе она была уж слишком миниатюрная, так что даже с нашей разницей всего в несколько лет, я выглядел намного старше ее. Это добавляло в наши посиделки еще больше уюта, я на минуту ощутил себя старшим братом (это было совсем по-другому, нежели с Айком). - Он еще не приходил, возможно, задерживается на работе. – Она чуть хмурится, я же про себя думаю, является ли пьянка с наркотиками высокооплачиваемой работой. – Но ты бы мог подождать его, уверена, что братик скоро явится. Все равно на улице дождь. – Я смотрю в забитое окно, и действительно дождь становился только сильней. Если я побегу домой сейчас, то точно заболею. Решив, что на улице только наступает утро, и торопиться мне точно некуда, я соглашаюсь остаться. Моя голова практически перестала гудеть и давить на виски после забытой по утру ночи. Сейчас мы же с Карен смотрим передачу о космосе на одном из научных каналов по старому, живущему на одном дыхании, телевизору, когда дверь в дом неспешно открывается и на пороге появляется не слишком высокая фигура в оранжевой ветровке и бейсболке и устало оседает на пол. Девушка тут же подбегает к Кенни и помогает тому добраться до дивана, тот прям в мокрой куртке падает рядом со мной, уложив свою голову мне на плечо, меня передергивает от неожиданного прикосновения холода, отчего на лице у блондина появлется уж слишком очевидно натянутая улыбка. - Мне жаль, что тебе пришлось увидеть меня в таком виде, но не мог бы ты сейчас не шевелиться? – Я замираю, Маккормик закрывает свои голубые глаза и тяжело выдыхает остатки холодного воздуха из легких. Выглядел он, скажу вам, так, будто недавно вылез из могилы: под бледной холодной коже виднелись напряженные очевидно синие вены, блондинистые волосы облипали шею и смертельно спокойное лицо, грудь вздымалась под дыханием уж слишком редко, а пульса я и вовсе не мог ощутить. На какую-то секунду мной овладела паника, я вопрошающе посмотрел на Карен, та лишь держала в руках теплый плед и просяще смотрела на меня. Я кивнул не понимаю чему именно, но после этого шатенка облегченно выдохнула, осторожно не без моей помощи стянула с Кенни промокшую насквозь одежду, оставляя того лишь в красных трусах-шортах. И вот голова блондина уже оказывается на моих коленях, под нее заботливо подложено полотенце, а само мертвенно холодное тело надежно укутано в покрывало. Моя рука покоится на плече блондина, чтобы быть уверенным, что тот нормально дышит, и когда его дыхание наконец-таки выравнивается, я сам свободно выдыхаю и расслабляюсь. « - Они убили Кенни! - Сволочи! » Кенни не умер, вот он спит у меня на коленях, его кожа вновь приобрела теплый румянец, волосы высохли и принялись лезть во все стороны, веснушки вновь образовывали заманчивые рисунки и целые созвездия. На секунду мне показалось, что что-то здесь было до ужаса неправильным, но я тут же отбросил сию мысль в сторону, когда из кухни вышла Карен, осторожно присаживаясь на диван в ногах своего брата. - Змееносец*. – Девушка осторожно проводит рукой по спине парня, соединяя мысленно несколько родинок и веснушек между собой. Я наблюдаю за ней и улыбаюсь, почти забывая в принципе, для чего я пришел сюда. Через несколько минут она вновь покидает нас, скрывшись в своей комнате. Стоило лишь двери издать еле различимый скрип, я почувствовал легкое движение со стороны нашей спящей красавицы, но вставать та не торопилась, ровно, как и открывать свои глаза, поудобней устроившись, та оказывается лежащей на спине. Я хотел уже возмутиться, но мои слова опередил певчий бархатный и приятный голос Кеннета. Почему только вчера я не отдал себе отчета о том, что его голос был столь теплым и успокаивающим? - Успокоился? – Он все же лениво открывает глаза и смотрит на меня, наши взгляды пересекаются лишь на долю секунды, ибо я тут же разрываю этот зрительный контакт, заливаясь краской и чуть кивая. Кенни прекрасно видит мое смущение, отчего громко смеется и медленно принимает сидящее положение, все по-прежнему кутаясь в плед. - Рад видеть тебя, Кайл. - Черт, Кенни, ты меня чуть до инфаркта не довел! – Я повышаю голос, но несильно, Маккормик лишь пожимает плечами и заваливается боком на мое плечо. - Ну, прости. – И почему-то у меня совершенно не остается сил злиться еще и на него. Возможно, я элементарно не хотел этого, а возможно я слишком устал в эмоциональном плане после замечательного утра. – Ты по делу или решил навестить старого друга? – Членораздельного ответа парень не получает, отчего хмурится, встает и уперевшись руками в диван на уровне моей головы, заставляет таким образом посмотреть на него. И я смотрю, смотрю своими растерянными темно-зелеными глазами в его небесно-голубые, видимо прочитав всю мою задушевную, Кенни вновь выпрямляется и жестом зовет меня на кухню, устало зевая и прикрывая глаза. Я послушно прохожу в комнату через арку и усаживаюсь за стол. За окном сверкает молния, а через пару секунд раздается оглушительный небесный грохот. В комнате виснет молчание, Кенни с чем-то возится, стоя ко мне спиной, перекрывая какой-либо обзор на кухонную тумбу. Я же подпираю рукой голову и принимаюсь ждать чего-то, не до конца осознавая чего именно. В голове совершенно ничего, кроме единственной мысли и связана та со Стэном. Что же произошло с моим лучшим другом, пока меня не было? Вопрос оставался не озвученным, но казалось, блондину и не особо нужно было его слышать, он и так прекрасно понимал, почему я сейчас сидел на его кухне весь изнуренный и уставший не менее, чем он сам. Тут я вспоминаю слова Карен о том, что Кенни сегодня всю ночь был на работе, хочу уже спросить об этом, без упрека, просто разрядить обстановку, но Маккормик, хитрый и догадливый щенок, вновь опережает меня. - Да, Кайл, я посвящаю все свое свободное время «работе». Разве не прекрасно заниматься тем, что тебе нравится? – Я усмехаюсь, пока Кенни ставит передо мной чашку с чаем и корзиночку с печеньем. – И нет, Кайл, я не умею читать мысли. И вновь же, нет, это обычный чистый ромашковый чай, ничего запрещенного. – Отодвигает стул и садится напротив меня, широко улыбается. Замечаю, что у них с сестрой практически идентичные добродушные и забавные улыбки, возможно, это семейное, хотя из-за кривоты зубов блондина его улыбка выглядела слегка нелепой и более забавной. И тут уже улыбаюсь я, вскоре и вовсе приглушенно смеюсь, прикрывая рот ладонью, блондин явно был рад увидеть хоть какую-то перемену в моем настроении. - И так, о чем ты хочешь поговорить? – Он спрашивает осторожно, не давя, как бы обходя стороной, но ответа не получает. – Значит, Марш все-таки что-то натворил. – Кивок. Вновь тишина, я запускаю руку в завившиеся сильнее от влаги медные кудри, второй подношу кружку с горячим чаем к лицу и делаю глоток. - Знаешь, после твоего переезда у нас все мигом пошло не так. – Кенни отводит взгляд в сторону, пытаясь скрыть свой взгляд, взгляд в котором так и читалось «это полностью твоя вина». Возможно, мне лишь показалось, но именно таким взглядом со стороны на меня смотрели здесь абсолютно все, черт возьми. Скорее всего, мне это казалось, сдавали нервы, но ноющее чувство в груди от осознания факта самообмана не исчезало. - Сразу же когда стало известно, что твои родители забрали твои документы из школы, Стэн и я начали бить тревогу. Мы прибежали к тебе в тот же день, дверь открыла твоя, эм, мать, и сказала, что тебя нет дома. В конечном счете, нас даже не пустили попрощаться с тобой. Даже Эрик пытался подобрать подход к этой женщине, но, в конечном счете, нас грубо послали. Ты не должен винить себя, не знаю, что точно произошло у вас там, но точно скажу тебе, что вся вина лежит на плечах этой су.. - Хэй! - Миссис Брофловски. – Я хмурюсь, но быстро вновь расслабляюсь, делая очередной глоток горячего напитка. - Так вот, больше всего, конечно же, переживал Марш, после вашего переезда, он отчаянно пытался связаться с тобой, но ничего не выходило. Шейла хорошо постаралась, да? Тебя будто и не существовало. - Да. – Тяжело вздыхаю. - Твой лучший друг тут же отправился в запой, после чего его бросила Венди. И у него капитально крыша съехала. Серьезно. Мы его потеряли на несколько месяцев, Шерон говорила, что Стэнли плохо, извинялась и отправляла нас домой. После выяснилось, что у того депрессия, так сказал какой-то мега психотерапевт. И Стэна увезли лечиться в столицу, после чего мы не видели его еще полгода. Так что, Кайл, я не могу точно сказать, что взорвалось в башке Марша, ты же знал его, ну должен знать, что его эмоции это что-то с чем-то. Потом он год тусил с готами, потом совсем неожиданно вспомнил о моем существовании, но, скажу, я был только рад помочь «новому Стэну» преодолеть какую-то само выставленную стену. Мы гуляли по барам, выпивали и вообще весело проводили время, пока того вновь не перемкнуло. Кажется, что-то со здоровьем. Я допрашивал его, как только мог, но тот отмахивался и не хотел ни о чем говорить. Конечно же, Эрик узнал обо всем стремительно быстро, но жиртрест послал меня, сказав, что Марш обещал ему отсосать, если тот ничего не скажет. Педик. Хм, дай подумать. А потом произошло и вовсе то, чего я так сильно боялся. Стэн пытался покончить с собой, когда.. - Крейг его спас, верно? – Мой голос хрипит от нервов, пальцы сжимают кружку с такой силой, что удивительно, как та еще не лопнула, прям в моих руках. - Верно. Чистая случайность, но после этого все стало, более менее налаживаться. Конечно, все не могло быть, как прежде, в тот день я почувствовал, что в принципе все не будет «как прежде». Ну, ты сам видишь, что из этого всего вышло. Стэн, он эмоционально нестабилен, и, эм, твое возвращение.. - Я понимаю. – Мой голос предательски оборвался, Маккормик вздохнул, пересев на стул ближе ко мне. - Нет, не понимаешь, Кайл. Он рад видеть тебя, просто он еще не понял этого. Дай ему время. – Я киваю, не могу говорить. Кажется, что я вот-вот заплачу, но удерживаясь за последние обрывки собственного достоинства, я встаю из-за стола и собираюсь уже уйти, но блондин останавливает меня, мягко касаясь теплой рукой моего запястья. - Кайл, ты вообще смотрел в окно? – Нервно кидаю взгляд за стекло, дождь барабанил по земле с усиленной мощностью, ветер грозил вырвать из земли деревья, гром только и делал, что гремел в унисон с металлической кровлей домов. Вздыхаю. – Останешься у меня. – Киваю, ибо блондин смотрел на меня так, будто никакие выражения не принимаются. – А теперь допивай свой чай, будь хорошим мальчиком, ешь печенье, а потом ты расскажешь мне обо всем, что на душе скребет. Идет? - Да. Кен. - Мм? - Спасибо. – Он лишь усмехается, встает со стула и легко бьет по плечу. - Потом будешь благодарить, балда. Я скоро вернусь, и только попробуй сбежать – найду и продам на опыты. – Блондин смеется и неуклюжей походкой уходит к себе в комнату, оставляя меня наедине со своими мыслями. И я остаюсь у Кенни на целую ночь, так как буря только еще больше разыгралась. Мы разговариваем по душам. Когда я первый раз увидел Стэна, как и во все последующие, мне показалось, что он обманывает всех. Знаешь, не в том смысле, что производит махинации или лжет. Скорее, он обманывает сам себя, притворяется тем, кем не является. Всю ночь он крепко прижимал меня к себе, я почти и не спал, голова кругом даже идет, да и пьяным я притворился, я уже не один раз пил с друзьями в барах, правда Маршу об этом не было известно. С ним что-то не так. И я не знаю, как вести с ним себя. Возможно, тоже перестать притворяться? Недоговаривать? Стэн ведет себя странно. Конечно, он много пережил, но это просто не поддается логике, целый час, уткнувшись своим носом в мои волосы спать, а потом выпинывать из квартиры, при этом разревевшись, как какая-то девчонка, когда ее парень бросил. А Кенни смеется. Мы сидим за столом на кухне, пьем дешевое пиво, Карен готовит ужин, Кевин, пришедший с работы, смотрит в зале футбол, иногда заходя к нам, чтобы своровать что-нибудь на перекус из-под рук сестры. И хоть у него и был до сих пор грозный вид, я видел, что он сильно изменился, в этой семье все было пропитано весельем и теплом. Я смотрел на них со стороны и чувствовал, будто меня лишили чего-то важного еще в детстве. А теперь, приехав сюда, я пытался заполнить это пустое образование в себе, но правда была в том, что это сделать не так уж и просто. Из моих мыслей меня выводит тяжелая рука на плече, Кевин смотрит тяжело, да, именно тяжело, его взгляд темно-карих глаз будто прижимает тебя к земле, его лицо извергает некое недовольство и усталость, но на самом деле он ничего не хочет, кроме как пожелать спокойной ночи и попыток избежать клопов. И Кенни вновь смеется, за что получает поварешкой по голове от сестры. Они забавные, мне здесь необъяснимо понравилось, возможно, я еще не раз вернусь в дом Маккормика. А пока что мне оставалось лишь прижаться всем телом к спальному мешку и попытаться заснуть, раньше, чем различные мысли завладеют моим разумом.