Tenth Fall

Погода все больше и больше входила в раж, ветер, будто нечто с огромными лапами, скреблось по крышам, то и дело, пытаясь их сорвать, оконные стекла так и намеревались вылететь из своих рам. Деревья же и вовсе устроили пляски, еще немного усилий ветра, и те могли вовсе водить хороводы по всему городу, начиная с окраин и заканчивая главной улицей. Что касалось улиц, по ним то и дело спускались куда-то вниз по дорогам потоки воды, листвы, грязи и прочего мусора. Дождь безжалостно бил по голове и лицу, вырывая из рук зонты, стягивая с головы капюшоны. Ноги будто вязли в воздухе, не давая сделать ни шагу вперед, заставляя пятиться назад и прятаться в подворотне. Удары грома наводили мурашки по всей коже, молнии слепили и лишали бдительности. Лишали бдительности, ноги не слушались, хотелось просто прислониться к стене и не шевелиться, не дышать, не подавать никаких признаков жизни. Пьяная голова идет кругом, голос подводит, телефон не ловит связь, руки нервно трясутся. Холодно. Но я ведь люблю холод, разве нет? Очередной порыв ветра бьет по корпусу, я, словно лист, отлетаю в сторону под потоком, закрываю лицо руками от яркого света. Яркий свет? Почему, черт возьми, так холодно? Уши заложило, ноги уже и вовсе не ощущаются, дрожь, кажется, перестала пробивать насквозь. Во рту вкус ржавчины, это далеко от того горячего вкус алкоголя, что согревал меня еще пару минут назад и заставлял забыться. Забвение. Пытаюсь открыть глаза, но что-то упорно мешает мне это сделать. Мое тело не слушается, становясь немыслимо тяжелым, собравшись со всеми силами, открываю рот, чтобы позвать на помощь. Но единственное, на что я оказываюсь способным, это кашель вкуса меди. Боль пронзает голову. Последнее, что я помню, голос вдали, а затем ослепительное забвение и пустота. Барбара: Слышали новость? На главной улице кого-то сбил автомобиль. Жиртрест: Какого хера нас это должно интересовать? Каждый день кто-то попадает под машину, в такую погоду надо сидеть дома у телевизора и смотреть домашнее кино. Сами виноваты, самоубийцы фиговы. Барбара: Говорят, что это кто-то из наших сверстников. Твик: Крейг. Стэн: Что?! Твик: Блять. Аргх. ! Это был Крейг..

Я: О боже..

Кенни то и дело, что бегает из одного угла комнаты в другой, прижимая сотовый телефон к уху настолько сильно, насколько это возможно. « Стэн, успокойся. Стэн, все будет в порядке. Да, я знаю. Блять, Стэн! Закрой свою пасть и послушай меня! » Кажется, у блондина сдают нервы, при том не меньше моих. - Кенни? – Тот не обращает даже малейшего внимания на меня. « Успокойся, пожалуйста. И не вздумай пить. Завтра утром зайду за тобой, и мы вместе пойдем в больницу. Окей? Сегодня нас, все равно, никуда не пустят». Маккормик оседает на кровать, запуская тонкие руки с длинными пальцами в ломкие пшеничные волосы. Пшеничные поля, озаренные солнцем от лампы с ярко-желтым свечением, чуть покачнулись, когда тот глубоко вздохнул. Я смотрю на него вопросительным взглядом, боясь и слова лишнего сказать, но тот молчит до тех пор, пока вовсе не возвращается под одеяло. - Кайл, спи. Завтра. – Я чуть киваю, вслед чему наше комнатное солнце гаснет. Но заснуть, кажется, никому из нас так и не удалось. Забвение. Это некая легкость. В голове совершенно пусто. Этот голос не кажется мне знакомым, ровно, как и мой. - Ты помнишь, как оказался.. здесь? - Стоп. А где я? Это не моя комната. Слишком много белого, слишком ярко. Возможно, больница. Но что я делаю тут? - Нет. – Звук пишущей ручки, мужчина рядом, видимо врач, что-то пишет, что-то обо мне. По правую сторону стоит еще один мужчина, крупный рыжий и до ужаса знакомый.. Возможно, сосед? Или кто-то из работников школы? Я ведь.. Да, выпускной класс, это я помню. Рядом с ним стоит женщина, ниже его, и, кажется, плачет. Почему она плачет? - Крейг, я задам тебе ряд вопросов. Постарайся ответить на них. – Крейг, это мое имя, как выяснилось. Раздражает. - Хорошо. Сколько тебе лет? - Я, по-вашему, тупой? – Показываю средний палец, сам не понимая почему, голова ужасно болит, что заставляет меня схватиться за нее и только сейчас заметить бинты. Почему она вся в бинтах? - Крейг, тебе не стоит нервничать. Успокойся. – В разговор вступает медсестра, протягивая мне стакан с водой. Я принимаю его и послушно выпиваю, ибо в горле действительно все пересохло, отчего говорить было тяжело. - Мистер и миссис Такер, думаю, вашему сыну нужен отдых, будет лучше, если мы продолжим чуть позже. – И все, в помещении вновь пусто и холодно, выключатель на стене хлопает, свет тухнет. Я снова один, сам с собой. Но.. Кто я? Мысли путаются, пытаюсь вспомнить, как попал сюда, но голова только усиливает головные боли, отчего приходится откинуть все мысли в сторону. Просто лежать и смотреть в потолок, белоснежный больничный высокий потолок. Сон все так и не приходит. Я хочу знать, что произошло со мной. Осторожно опускаю ноги на пол, принимая сидящее положение, пихаю те в кеды, поправляю темно-синюю футболку с белоснежным контуром какого-то космического корабля. Кажется, я люблю космос. Встаю, голова вновь гудит, в глазах на секунду меркнет, но я справляюсь с позывом тошноты, жара, боли, медленными шагами, волоча ноги по полу, добираюсь до окна. Пытаюсь разглядеть небо, хочется увидеть звезды, но то оказывается заволочено пеленой из серых свинцовых туч, которые будто давили именно на меня, не на город, не на кого-то еще, а на меня. Отхожу от окна, замечаю перекинутую через стул толстовку, осторожно беру и натягиваю ее, холодная, приятно, запускаю руки в карман, обнаруживая в нем пачку сигарет. Точно, я курю, и при этом достаточно часто, лет с четырнадцати. Всем было плевать, если я не ошибаюсь. Кажется, всем всегда плевать на меня. Эта мысль прорастает в моей голове мгновенно, подобно посеянному зерну. Мне нужно вспомнить, мне нужны ответы. Выхожу из палаты, коридор оказывается пустым, лишь в самом конце горит свет, куда я и направляюсь. Курильня. Открываю дверь, замечая юную девушку, что еще недавно подавала мне стакан воды. - Тебе нельзя покидать палаты! – Она взмахивает руками, помогая мне присесть на лавку. - А вам нельзя покидать пост. – Как-то язвительно, но в то же время холодно отвечаю я. И мы курим, курим мои сигареты, потому что свою последнюю она выбросила, когда подбегала ко мне. - Меня зовут Крейг. – Глубокая затяжка. - Я знаю. Лили. Тебе нужно вернуться в палату. - Я.. знаю. Часы, висящие на стене ослепительно белоснежного цвета, монотонно тикают. Пытка для ушей, для головы. Как-то слишком тихо, хочется кричать, но какая-то мысль в голове все время сдерживала меня от чего-то подобно безумного. У моей кровати вновь сидит Лили, рассказывает небольшие истории, связанные с городом, я внимательно слушаю. Как я умудрился вообще родиться в такой дыре? Хотя, наверняка у меня не было особого выбора, ни у кого из нас в принципе нет выбора. - Я хотел бы начать все по новой. - По новому? – Лили озадаченно смотрит на меня, удерживая поднос из-под еды. - Да. – Нависает тишина, медсестра уже оказывается у двери, когда я чуть приподнимаюсь на локтях и задаю вопрос. – Мои воспоминания, они вернутся? - Об этом тебе лучше спросить доктора. – Дверь хлопает. Сегодня у меня не будет посетителей, как, скорее всего, и завтра. Большой прилив информации мог плохо сказаться на моих и без того поврежденных мозгах. Но я хотел уже выйти на улицу, остановить первого встречного и кратко расспросить о том кто я. Меня будто отформатировали, и теперь освободившееся место на диске нужно было наполнить информацией. В голове слишком пусто и слишком много вопросов для такой пустоты. Меня сбила машина. Какой-то юноша доставил меня до больницы, мне очень повезло, что тот оказался рядом. Я люблю курить и смотреть на звезды. Меня зовут Крейг, мне 18. Все. Фактически, это все, что я знал о себе. О себе новом. Что-то подсказывало мне, что я не просто так попал под машину. Анализы показали, что я был пьян. Но люди, насколько мне известно, не пьют просто так. А еще эти.. шрамы. Все руки усеяны целой тучей рубцов и шрамов различной глубины и длины, все руки, начиная от кистей и заканчивая сгибом локтя. Это все было не просто так, но это было именно то, что я не хотел знать. Вопросы, на которые лучше мне не знать ответы. Если это шанс начать все с нового листа, то я воспользуюсь им. В больнице я находился с неделю, все это время ко мне никого не подпускали, хотя я и пару раз и без того слышал, как под моей дверью кто-то чересчур упорно ругался с Лили. А возможно это всего лишь была часть моего воображения. Дом, в котором я оказался, был необъяснимо чужим. Ровно, как и люди в нем. - Крейг, ужин. - Без меня. - Сын, если ты сейчас же не спустишься вниз, то я.. - Отъебись. – Показываю фак и скрываюсь в своей комнате. Единственный, кто был рад меня видеть, это Страйпи, моя морская свинка. И кажется, я тоже любил его. По крайней мере, когда тот бегал по моей кровати и мило пищал, я не мог сдерживать улыбку. А улыбался я крайне редко. Моя память все еще не собиралась возвращаться, а я не торопился ее возвращать. Не заходя в соц.сети, сбрасывая телефонные звонки, убираясь в комнате, я создавал новую каменную стену перед собой. Форт «да пошло все на хуй» более усовершенствованный, более безопасный, обновленный. Родители быстро забили на меня, переключившись на сестру, чем я был только доволен. Завтра я должен был появиться в школе. Не желаю никого видеть, боже. Почему я не сдох, попав под эту машину? Все было бы куда проще. Выхожу из дома, показывая на прощание средний палец главе семейства, тот отвечает полной взаимностью и хлопает дверью. Холодно, дождь то и дело, что льет как из-за ведра, ну а зонта у меня, конечно же, не было. Этот день обещал быть ооочень длинным и холодным.