Tenth Fall

Если бы у всех нас был шанс на новую жизнь, я больше чем уверен, что многие бы им воспользовались. Но у меня такого не было. Не было шанса на вторую жизнь, лучшую, светлую, теплую. Здесь был лишь холод, который я не мог терпеть. И теперь мне приходилось отчаянно тянуться к спасательному теплу, чтобы закрыть глаза на наступающую на город темноту. Вторая половина меня теперь и вспомнить не могла о том, что мы пережили вместе. Внутри все заполнилось тем холодом, что он так возвышал, космический и бесконечный холод человеческой души. Но, конечно же, его вины в этом забвении не было. Ему просто был дан второй шанс, а я и рядом не стоял с ним, жалкий и никому не нужный. - Ты нужен мне. – Я тянусь к чужому теплу, как к единственному спасательному кругу, осознавая насколько это неправильно, я зажмуриваю глаза и прижимаюсь ближе, насколько это вообще возможно. Горячие руки крепко обнимают, не давая уйти. Мне хочется верить в то, что все это кошмар, что вот я проснусь у Кеннета дома, на диване, рядом со смертельно спокойным брюнетом и напившемся в край блондином. - Стэн, не оставляй меня. – Голос человека рядом срывается, я чувствую, как на мою макушку падают чьи-то слезы, да я и сам сейчас плачу, не пытаясь сдерживаться или что-то скрывать. Это сейчас не имеет смысла. Ничто, по сути, не имеет смысла. Мы напуганы неизвестностью. Все-таки открываю глаза, грудь передо мной резко вздымается и опускается, будто человеку не хватает воздуха, осторожно укладываю ладонь на нее, и, кажется, это не остается незамеченным, объятия чуть ослабевают, сильные руки спускаются ниже лопаток, давая выпрямиться. Мне и самому тяжело дышать, будто киту, выброшенному на берег, вот-вот сломает все ребра. Голова гудит, хочется попросить прощения, но нужные слова не находят выхода. Вновь прижимаюсь, на этот раз, утыкаясь носом в шею рыжего, тот слегка вздрагивает и горячо выдыхает. Почему ты такой горячий? Это потому что ты из Джерси? Или потому что ты - рыжий еврей? Почему в тебе столько теплоты? В нос бьет запах корицы, такой родной и домашний. - Кайл? - Все будет хорошо, Стэн. – Кажется, только какое-то время назад я узнал о том, что Такер попал под машину. И только парой минут назад мне сообщили, что у того амнезия. Абсолютная. Невозвратное забвение, о котором мы с ним так долго мечтали. Я звонил Кенни, я кричал, эмоции вновь взяли вверх, очередная истерика, родители хотели уже звонить врачам, но тут я уже оказываюсь в крепких объятиях. Глупый еврей прибежал, как по команде, и я не хотел знать, что, откуда и почему, мне нужно было просто согреться. Отогреться от наступающего холода неповоротливой реальности. - Кайл. – Мы лежим на моей кровати, и смотрит друг другу в лицо. – Что ты тут, черт возьми, делаешь? Кажется, я прогнал тебя утром. - Мне уйти? – В ответ лишь тру переносицу, Кайла всегда забавлял этот жест. И мы продолжаем лежать. - Мы пропустили твой первый день в школе. - Вообще-то, не совсем первый.. - Первый. – Тяжело выдыхаю, замечая, как по рукам Брофловски пробегают мурашки и тот чуть вздрагивает. - Кажется, занятия отменили. - Правда? - Ага. – Смотрю на тебя, подмечая, что ты чертовски хорош. Ты же по какой-то наверняка тупой дружеской причине держишь меня за руку, лыбишься, переплетая пальцы. Мы обмениваемся еще парой отрывистых фраз, после чего я как-то слишком резко принимаю положение «сидя», ты подтягиваешься за мной. Мы сидим так близко, что наши мысли могли бы запросто объединиться в одну тягучую и темную жижу, в которой тонут корабли, дельфины и киты реальности и здравого смысла. Несколько неуклюжих движений, и мы вновь друг напротив друга, твои моховые глаза блестят еще от недавних слез, которых я и не видел, но отчетливо чувствовал. Облокачиваешься на руки, подаешься вперед, тянешься мысленно ко мне, наваливаешься взглядом. Но я и без того позволил слишком много лишнего. - Нет. – Ты смотришь на меня растерянным взглядом, встаю с кровати, хватаю с тумбы сигареты с зажигалкой и отхожу к окну, чтобы закурить. - Стэн.. - Мм? – Раз щелчок, два, приятный разгар табака. - Все в порядке? - Теперь – да. – Усмехаюсь и делаю глубокую затяжку, вместе с дымом из груди выходит вся накопившаяся за это время тоска. Так легко. Ты тоже улыбаешься, даже смеешься, почти беззвучно, но я-то слышу. Стаскиваешь с себя куртку, откидываешь на стул, медленно подходишь, перехватывая сигару, делая глубокую затяжку и выдыхая дым в мои приоткрытые от удивления губы, практически касаясь их. Тушишь бычок в пепельнице, уголки моих губ неосознанно ползут вверх, а ты только и рад увидеть эту перемену. Я ведь вижу, как ты довольствуешься собой. - Я не знал, что ты куришь. – Копирую твою манеру говорить, доставая новую сигарету и протягивая пачку тебе. - Я тоже много чего не знал. – Дым наполняет голову, легкие, комнату, окрыляя. - Мальчики, откройте окна, иначе задохнетесь же. Я уже давно задохнулся. Мне нечего терять. - Уроки отменили, я тебе звонил, но ты уперто не брал трубку. – Стою под козырьком школьного крыльца, ты стоишь напротив, укрывшись от дождя лишь дурацким капюшоном своей огромной синей толстовки. Раскрываю зонт и подхожу ближе, подымая его так высоко, насколько могу, достигая болезненного ощущения в плече. Разница 180-160 (приблизительно) сейчас была, как никогда раньше, ощутима. Твои холодные и растерянные глаза цвета всех глубинных вод океанов задаются немым вопросом, блуждая среди моих светлых детских солнечных отблесков необъяснимой радости. - Я – Кенни, Кеннет Маккормик. Мы тусили вместе. - Эм, я.. – Запускаешь руку под шапку-чулло, стягивая капюшон толстовки с головы. - Все нормально, я знаю, что ты меня не помнишь, чел. Не парься. – Говорю, как можно более дружелюбно. Ты, кажется, чуть киваешь, губами повторяя мое имя, возможно, чтобы запомнить, возможно, пытаясь хоть как-то пробудить память. Но все тщетно. - Хей, подержишь это? – Протягиваю ручку зонта, ты что-то пробубнив под нос, наверняка привычный набор бранных слов, перенимаешь объект защиты от дождя из моих рук. Я в это время достаю из кармана свернутую в четверо фотографию, запихиваю тебе в карман и смеюсь. - Кенни, ты точно не ебнутый? – Хлопаешь рукой по карману, передавая зонтик обратно, я пожимаю руками, мол, кто его знает, и устремляюсь вперед от школы. Ты идешь рядом, елозя бутсами по воде, грязи и листве, ты всегда так делал, не поднимая глаз с земли, о чем-то размышляя. - Ты ведь тусил эту неделю с Маршем? - Ага, он заходил пару раз. Эм, неплохой чел. От него голова только гудит. - Неожиданно останавливаюсь, ты делаешь пару шагов по инерции, но вскоре тоже тормозишь, чуть разворачиваясь, пронзая меня своим взглядом. Таким родным и холодным, что внутри все вскипает. Ты своим холодом сжигал все во мне, но я терпел и лишь улыбался. - Крейг, ты СОВСЕМ ничего не помнишь? - Нет. - Прости. - Забей. – Закатываешь глаза и вновь идешь вперед. – Зайдешь? – Чуть киваешь в сторону показавшегося на горизонте твоего дома. Я киваю, но ты этого не видишь, обратившись ко мне спиной. Но открыв дверь, придерживаешь ее, впуская меня внутрь. Ты совсем ничего не помнишь. Дверь позади меня тихо закрывается, впервые она не хлопнула с такой силой, что казалось, та слетит с петель, а до ужаса медленно и тихо закрылась под томный и не менее тихий вздох. Такер снимает кеды, наступив на задники, и смотрит на меня своими холодными свинцовыми глазами. И я неожиданно почувствовал холод и горечь страха, подходящую к горлу, как в детстве, когда один твой взгляд заставлял съежиться и передернуться, одно твое резкое движение, и все тело вздрагивало от нежелания получить пару болезненных пинков либо ногами, либо словами. Ты всегда был холоден со всеми, кроме него. С Твиком у вас были какие-то особые отношения, даже Донован смотрел на вас с ужасной ненавистью и ревностью, ведь если кто-то и мог занимать место под твоим боком, так это он, а не я, нищий парень в рыжей парке из команды Стэна, и не этот дерганный псих с тремя страйками на вылет из школы. Кстати, его не отчислили, кажется, ты брал вину за некоторые из его проступков на себя, а твой отец суетился, чтоб тебя не отчислили. Еще с детства все пошло не так. Чтобы сблизиться нам пришлось пройти не через одну драку и вписку, я уже и не говорю о том, как я тебя спаивал, чтобы вовлечь в откровенные разговоры. Возможно, я был сильно навязчив, но тем не менее, когда все отдалились от тебя, ты пришел ко мне. Именно ко мне. До сих пор мурашки от воспоминаний той дождливой ночи. Это был единственный раз, когда в твоих глазах плясал самый настоящий пожар, а ты сам сгорал. Ты просил помощи, и я помог. Если бы меня спросили, когда все стало совсем дерьмово, я бы назвал именно эту ночь. Ночь, которую ты забыл. Как и меня. Твой тяжелый взгляд давил на меня с новой и новой силой, хотелось извернуться и бежать с забвением в неизвестном направлении, чтоб вновь обрести легкость, накурившись, напившись – неважно. Но ты стоишь у самой дверь, не давая пути к отступлению. Снимаю куртку, бейсболку, бережно вешаю на вешалку в прихожей, поправляю шарф и смело направляюсь в комнату друга, который не спеша следует за мной, шоркая ногами по полу. Он всегда склоняется чуть вперед и не отрывает ног от земли, будто и они налиты свинцом, как и его тяжелый взгляд. - Так, значит, ты мой.. - Друг. - Ясно. И как давно мы дружим..? - Года как три или четыре.. Я не знаю, красным днем в календаре не помечал. – Пожимаю плечами, заваливаясь на темно-синее покрывало, пытаясь вести себя как можно по-своему, расслабленно и безобразно, так сказать, по-Кенневски. - Родители сказали, что у такого пиздюка, как я, не было друзей. Что я на хуй никому не нужен. – Садишься рядом на кровать, стягивая толстовку и отбрасывая ту на стул. - Это таким пиздюкам, как они, ты не нужен, а мне охуеть, как нужен. – Получается уж слишком как-то жалко, не так, как я хотел. Ты смотришь на меня, после чего ухмыляешься, и мне становится легче. - Правда? - Ага. - Круто. Я тебе нравлюсь? - Чего? – Чуть ли не слюнями давлюсь. - Как друг. - Блять, Такер, ты кретин? - Ты не ответил. - Да. – Падаю на спину, укладывая руки за голову. - Кен. - Мм? - Я все-таки кое-что помню. – Сердце замирает, когда Такер заглядывает мне в глаза, склоняясь надо мной, лежащим на его кровати, на холодной, как льдина кровати, а в его глазах разливается целый космос. Воздуха не хватает. Сглатываю, оттягивая шарф от лица. Ты ничего не знаешь.