4-18-4

      На лице зеленоглазого мальчишки светилась улыбка. Глаза его, большие, выразительные, казались двумя огоньками: яркими, блестящими. Он довольно щурился, находясь не в комнате — где-то там, за её пределами; над самой крышей, под самым каменным, зубчатым потолком пещеры. Ему было радостно и легко, ведь он знал — сегодня тот самый день.       Однако знал об этом не только он — знали все, кто находился с ним в помещении. Знал каждый, кто разделял место за одним столом, кто ел пищу, принесённую с неделю назад, но любезно приготовленную умелыми руками старшей сестры. Знал каждый, но не каждый относился к этому, как сам Юичиро; не каждый был рад, сверля брата внимательным, упрекающим взглядом. «И что на тебя нашло?!».       Юичиро поднялся с места. Поблагодарил Аканэ за вкусный обед и направился к входной двери, попутно стягивая к кривого крючка свою плащевку.       — Такое чувство, что ты сегодня прямо сияешь, — отметила старшая из сестёр Хакуя, останавливая Юи и поправляя посеревший от времени воротник. Она с заботой провела руками по плечам и посмотрела в его глаза, будто спрашивая, почему тот себя так вёл.       Юичиро потупился. Он так до сих пор и не сказал своим родным, какова была его плата. Самое банальное оправдание, являвшееся ложью! Крови он не давал и даже не думал о подобном. Но, узнай кто-то, что мальчишка просто приходил послушать рассказы векового вампира, посыпались бы сомнения. Упрёки. Возражения. А их и без того было слишком много.       При мысли об этом Юичиро невольно взглянул на Микаэля. Голубоглазый, встретившись с ним взглядами, резко отвернулся и, мог поклясться Юи, еле заметно фыркнул. Недоволен. Ох, как тот был недоволен и зол! И так всякий раз, стоило Юичиро покинуть их, направляясь к аристократическим домам.       Просто не обращать внимания — так решил для себя мальчишка.       — Приснился хороший сон, — соврал Юи, улыбаясь Аканэ.       В глазах девчушки промелькнуло сомнение. Но она всё же улыбнулась.       — Удачи тебе.       Юичиро кивнул и, развернувшись, покинул домик. Резво спускаясь по лестнице, невольно вступая в узкую лужицу, протекавшую под ней, он обернулся, вглядываясь в покорёженную, немного перекошенную и совсем-совсем некрепкую дверь. Взгляд его на миг сделался грустным, но почти тут же мальчишка нахмурился, отворачиваясь и продолжая свой путь. По узким улочкам, дальше — к арке. И через весь вампирский город, маленькой незаметной тенью подступая к дому Тринадцатого. Он — неприкосновенность. Он — человеческий ребёнок, трогать которого было нельзя.       В груди Хакуи трепетало смешанное чувство. Кутаясь в плаще, прячась, исподлобья наблюдая за алыми голодными взглядами, он чувствовал, как сердце его отбивало бешеный ритм. Чувства трепета и страха слились воедино, не позволяя спокойно вдохнуть и выдохнуть. Он ждал этого дня целую неделю, думая, какую же историю на сегодня приготовил аристократ; про себя сочиняя всевозможные повести, которые тот мог ему рассказать. Невероятные, почти что фантастические. Про подобное не писали в книгах, не переговаривали меж собой другие дети. Юичиро был уверен, что и иные вампиры не смогли бы поведать ему о нечто подобном, и оттого-то предвкушение очередной истории взвихрило в самой груди ребёнка, заставляя сглатывать, затаивать дыхания от одного взгляда на крышу далёкого дома: пожалуй, самого мрачного из всех, что находились на аристократической улочке.       В который раз он следовал этой тропой? Десятый? Или пятнадцатый? Он потерял счёт времени, как потерялся в реальности. Повседневность стала чем-то далёким, нереальным; его дом — серым и совсем пустым. Лица братьев и сестёр. А здесь ли они должны быть? Почему они в подземном городе, а не где-то там, наверху; в просторной деревеньке, средь других детей. Возможно, будущие рыцари, возможно, искусные воины. И каждый из них — хозяин своей жизни, единственный, не пленённый. И удивительное опустошение не покидало Юи каждую ночь, каждый день, проведённый среди семьи. Неправильно. Как же всё это было неправильно! Привычное стало далёким отголоском правды, и теперь, оглядываясь на неё, Хакуя невольно содрогался. А правда ли это? Или просто очередная, весьма неудачная история?       Погруженный в мысли, Юичиро не сразу заметил, как на кого-то наткнулся. Испуганно отступив, мальчишка поднял голову и содрогнулся, встречаясь с алыми глазами вампира-стражника. Клыкастый оскалился, наступая уже было на человеческого ребёнка, но тут же замирая. Маленький значок на плече: почти незаметный, но ясно кричащий о том, чья это была «собственность».       Неприкосновенный — таким образом как-то пошутил при нём Кроули, обращаясь к какому-то вампиру. Юичиро воспринял это как шутку, изначально не желая быть клеймённым этим значком. Но отказаться он не мог, и теперь, провожая стражника испуганным взглядом, понимал, как его глупость и упрямство могли погубить своего хозяина.       «Собственность», — Юичиро невольно коснулся пальцами своего плеча. Нахмурился и обернулся, вновь вглядываясь в серую крышу старого дома. Ещё не так давно он бы плевался, крича и отрицая возможность подобного. Быть игрушкой вампира! Это самое ужасное, что могло настигнуть человека. Хакуя был против такого, отрицая, скалясь, крича на своего брата за то, что так своевольно пошёл на поводу у аристократа. Но чем он был лучше его теперь? Покорно следуя к Юсфорду каждую неделю, выполняя не просьбы — самые прямые приказы. Содрогаясь, прогибаясь под волей вампира. Слабый и безвольный — сказал бы Юичиро, если бы испытывал к подобному отвращение, неприязнь, самую настоящую ненависть.       Однако Юичиро не ненавидел аристократа.       Ведь так?       От данной мысли Хакуя невольно содрогнулся, останавливая ладонь прямо над ручкой двери старого дома. Глаза его невольно расширились, лоб покрылся испариной.       — О чём ты только думаешь?.. — мальчишка усмехнулся, отгоняя непрошеные мысли. Бред! Какой же бред приходил ему в голову!       Ненависть! Ведь только её мог испытывать Юичиро по отношению к клыкастым монстрам. Привязаться? Заинтересоваться? Повиноваться? Это было не для него. Убить, изничтожить каждого. Это желание до сих пор таилось в сердце Юичиро. При взгляде на красноглазых, слыша их голоса и смех. Он мечтал об этом, лелеял в своих снах и наяву.       Но всё равно покорно приходил в этот дом. Садясь в кресло, теперь не рассказывая — внимательно слушая. Восторгаясь, содрогаясь от каждой новой истории и одного только образа вампира, сидящего перед ним. Иногда ему казалось, что тот — самый настоящий герой. Из всевозможных сказок и историй, придуманный, но такой реальный, что до него можно было дотронуться. Монстр? А монстр ли?       Петли противно заскрипели. Юичиро заглянул внутрь, проверяя обстановку. Пусто, грязно, холодно — всё как и обычно. Над лестницей деревянный крест, два прохода по сторонам. И абсолютная тишина, не нарушаемая ни единым звуком. Даже далёкими голосами вампиров там, на площади.       Прикрывая за собой дверь, мальчишка целиком и полностью погрузился в витающую атмосферу — словно сама Смерть укладывала свою костлявую руку на плечо ребёнка, провожая его дальше, вглубь дома.       Медленные, совсем неслышные шаги. Юичиро ступал по песку и пыли, по мелким обломкам и щепкам. Когда-то это было мебелью или частью её, но теперь данность — просто мусор. В проход из гостиной лился яркий рыжий свет. Там горел камин, там было тепло. Юичиро знал эту комнату лучше любой здесь. Он никогда не осматривал дом, просто потому что не смел даже попросить об этом. Покорно следовал туда, куда ему велели в самый первый день. И на кресло, в уют и покой, не нарушаемый, казалось бы, в данной зоне даже тогда, когда человеческого ребёнка здесь не было.       Тепло ударило в лицо, как и свет, лившийся от огня. Юичиро осторожно ступил в комнату и увидел тёмный силуэт, расположенный в одном из кресел — по левую сторону от камина. Юсфорд всегда сидел именно там. Но сейчас он не оборачивался, не приветствовал мальчишку в своей привычной, даже ставшей несколько дружелюбной (пусть, возможно, и наигранной) форме.       Аристократ спокойно и мирно... спал в кресле, убаюканный книгой, лежавшей у него на коленях.       Юичиро никогда не видел, чтобы вампиры спали. Ему казалось, что это им просто было не нужно. Жители ночи, бессмертные создания — для чего им был отдых? Но сейчас, медленно ступая по старому, истоптанному ковру, мальчишка невольно ёжился. Пальцы крепко сжимали края плащевки, губы поджимались. Казалось, он даже боялся дышать. Может, его проверяли? Может, аристократ просто притворялся? Но зачем ему это? Подобные подозрения тотчас вылетели из головы. Юичиро остановился рядом с креслом, заглядывая в лицо вампира. И замирая, удивлённо распахивая глаза.       И правда. Спал.       По бледному лицу переливался отблеск пламени: такому умиротворённому, спокойному. Края губ были опущены, широкие скулы, казалось, стали ещё более худыми от теней. Вампир выглядел уставшим, как бывали уставшими люди. Прикрытые глаза не сверкали алыми огнями, тонкие губы не кривились в полу-усмешках. Совсем бездыханный, но Юичиро знал — живой.       Пальцы с острыми когтями сжимали края раскрытой книги. Юи попытался узнать, о чём была та книга, но бросил попытки сразу после того, как, склонившись ниже, он заметил, что один из пальцев шевельнулся. Испуганный, мальчишка тотчас поднял голову. Но аристократ продолжал спать, даже не думая просыпаться от навестившего его гостя.       Спящие всегда выглядели беззащитными. И теперь мужчина, вампир, что в два раза выше и в добрые три раза шире самого ребёнка, не вызывал те самые чувства тревоги и беспокойства. Юичиро любовался им, как неким необычным объектом; как хорошо сохранившемся сокровищем из далёкого прошлого. Оставленным здесь, но бережно ухоженным. Таким чистым, он мог бы даже сказать идеальным. И Хакуя мечтал стать таким же: сильным, решительным, не страшащимся ничего.       Подобно вампиру. Нет. Подобно Юсфорду.       Оторвав взгляд от аристократа, Юичиро обернулся. Пламя всё так же привычно горело в камине, на столе — стакан воды. Но не он привлёк его внимание, а свиток, лежавший рядом. Потрёпанный, старый, но аккуратно свёрнутый, перевязанный красной лентой. Именно он вызвал страшное любопытство у мальчишки.       — Ты сегодня поздно.       Протянутая к столу рука резко прижалась к груди. Юичиро, бешено стуча сердцем, обернулся, встречаясь с алыми глазами Тринадцатого: теперь не спящего, немного сонного и потрёпанного. А спал ли он? Или это лишь умелое притворство со стороны вампира?       Кроули потянулся. Выпрямил спину, отчего суставы его негромко хрустнули. Юичиро всё это время стыдливо опускал взгляд, в страхе надеясь, что вампир не заметил его действий; не отметил того, что мальчишка потянулся к, как ему казалось, чему-то запретному. Хотя бы для такого, как он, Юичиро. Однако Кроули заметил. И улыбнулся, улыбкой спокойной, можно было даже сказать умиротворённой.       Склонившись, вампир взял тот самый свиток со стола. Осмотрел его, будто бы проверяя на наличие каких-то изменений, и поднял взгляд на ребёнка. А тот всё не решался менять своего положения, рассматривая собственные ноги и еле заметно перебирая грязь под ногами носком ботинка.       — Юичиро.       Позванный, он всё же поднял голову и посмотрел на вампира. Тот сидел, сложив руки на коленях. Рыжие волосы его будто бы горели в местном освещении, как и глаза, в которых плясали те самые языки горячего пламени.       Почему-то Юичиро вмиг стало стыдно.       — Мне нужно с тобой кое о чём поговорить, — продолжил тем временем Кроули. Юичиро заметил, что тот несколько улыбнулся, веселясь подобному поведению, но почти тут же принял более строгий и серьёзный вид. Разговор — о чём-то важном. Мальчишка напрягся.       Но какое-то время Кроули молчал. Пару секунд, мгновений, казавшимися на тот момент целой вечностью. Юичиро ожидал, пока аристократ перестанет рассматривать что-то в противоположном углу комнаты и заговорит.       — Сегодня последний день, когда мы с тобой видимся, — алые очи перебрались со стены на кресло, а после на замершего ребёнка. По спине его тотчас пробежали стаи ледяных мурашек.       — То есть?.. — еле слышно спросил Юичиро. Уже готовый отступить, сбежать, он ожидал самого худшего. Неужели он ему надоел? И теперь, утолив свой интерес к временной игрушке, он желал избавиться от неё? Убить?       В груди Юичиро что-то противно сжалось. Чувство, словно его предали, вмиг вскружило голову, вызывая тошноту, отвращение и страшную скорбь.       И он испугался, когда вампир протянул свою руку, приглашая подойти. Не просьба — очередной приказ, согласиться с которым мальчишка попусту не мог, в дичайшем ужасе глядя на раскрытую ладонь.       — Подойди, — сказал тогда Кроули. Не строго, без той самой властности, присущей каждому чистокровному.       И Юичиро подошёл, не сводя пристального, испуганного взгляда с вампира. И почему он только не мог развернуться, ринуться, убежать? Почему не мог не повиноваться, прячась, избегая возможной участи? В голове Хакуи промелькнула тысяча и одна мысль, прежде чем он пришёл в себя, ощущая чужое прикосновение к своему плечу. Рука Кроули была сильной, тяжелой и холодной — Юичиро почувствовал это, когда вампир, проведя по плечу и предплечью, взял в неё маленькую ладонь ребёнка. Вкладывая в неё всё тот же самый свиток.       Теперь взгляд Юичиро стал непонимающим.       — Я не...       — Я хочу, чтобы ты сбежал.       Дыхание мальчишки перехватило. Замерев, Юичиро большими глазами смотрел в глаза Кроули. Шутка? Плохая и неудачная, такая абсурдная, нелепая. Или у него проблемы со слухом? От страха, от паники, что вмиг охватила хрупкое тело ещё совсем ребёнка. Он не понимал, как не понимал, что ему хотели этим сказать.       — Нет. Ты должен сбежать, — Юсфорд сжал ладонь Юичиро в своей, немного сминая тем самым свиток. Это привело Юи в чувство, и он испуганно дёрнулся. Голос его стал несколько громким, звонким.       — Почему?! — ему казалось, что он вот-вот сорвётся на истерику. Страшно. Как же ему было страшно!       Большие ладони легли на худые плечи. Кроули навис над ним тёмной тенью, мрачной, воистину пугающей. И Юичиро сжался, вжимая голову в плечи, чувствуя, как тошнота противным комком подкатывала к горлу. Так паршиво ему не было ещё никогда.       Но аристократ не злился, не пытался запугать. По крайней мере, так казалось на тот момент до смерти перепуганному мальчишке. И он продолжил говорить, голосом тихим, рассудительным:       — Я не хочу чтобы ты оставался в этом гнилом месте. Ты должен выбраться. Найти других людей, спастись, жить, а не подвергать себя опасности здесь, в подземном мире.       — Но как?! Все люди, не считая здешних, уже давно вымерли!       — Так говорят, — согласился Кроули. — Но это далеко не правда.       Вампир отпрянул. Обернувшись, он взял свёрток: более тяжелый, странной формы. Юичиро не знал, что в нём, но покорно принял в руки, прижимая всё к себе и всё так же не сводя пристального взгляда с аристократа. И тот смотрел, будто бы даже не моргая. Пугая, удивляя. Огорчая.       Почему он это делал? Вопрос крутился в голове ребёнка, но ответа найти он не мог. Ещё не так давно этот вампир пытался его убить. Пусть и согласился помочь, но смотрел на него взглядом тяжелым, уставшим, скучавшим. Он много гневался, запугивал. Но со временем смягчился, разговорившись, делясь с мальчишкой частью себя. Юичиро нравилось сидеть в этом доме. Нравился треск костра, нравилась прохладная вода в стакане. Нравился владелец дома и его спокойный, хрипловатый голос, разносившийся по воздуху. Нравились его рассказы, его редкий смех и холодная рука. Нравилось умиротворение, обволакивавшее с ног до головы, нравилось тепло и даже тот треклятый крест над лестницей. Он слишком привык к этому, как привык возвращаться домой, в потрёпанный дом: такой далёкий, такой неправильный. К братьям и сёстрам, слушая их рассказы, смеясь вместе с ними, засыпая общей кучкой на втором этаже.       Вкусная стряпня Аканэ, тёплые объятья Микаэля.       В руках его свиток и свёрток. Путь к свободе. Такой призрачный, совсем нереальный.       Быть может, он просто спал?       — Но как я смогу? — спросил тогда Юичиро совсем тихо, так, словно их могли услышать.       — В твоих руках карта. Там указан путь к дверям, ведущим наружу, — Кроули помедлил и добавил: — Но бежать ты должен один.       Попытавшийся было возразить Юичиро был быстро перебит.       — Я помогаю не твоей семье. Я помогаю тебе, — глаза Юсфорда лишь на мгновение блеснули странным огнём. Словно тот раздражался упёртостью ребёнка перед ним. Но почти тут же смягчился, запуская руку в тёмные волосы мальчишки.       — Если ты переживаешь за них, то не стоит. Я продолжу им помогать, если ты того желаешь.       — Я так... не могу, — попытался возразить Юичиро, вновь опуская голову. Он посмотрел на вещи в своих руках.       — Не этого ли ты желал? Выбраться отсюда, дабы найти способ изничтожить всех вампиров?       Вздрогнув, Хакуя поднял взгляд на Кроули. Тот улыбался, совсем не осуждая, не упрекая. Лишь веселясь очередной реакции со стороны человеческого ребёнка, столь забавного, совсем непохожего на других. Наглого, громкого и одновременно с тем покорного, тихого.       Юичиро зажмурился. А затем, прижав вещи к груди и спрятав их под плотной тканью, резко развернулся, удаляясь из комнаты. Он не желал в ней более находиться, не желал смотреть на аристократа. Не желал думать о том, что, переступая порог дома, он более сюда не вернётся. Дверь за его спиной закрылась, провожая мальчишку навсегда, и он побежал, стараясь как можно быстрее успеть домой.       Он должен был бежать. Должен был использовать этот шанс, просто обязан воспользоваться столь удачной возможностью. Странной, совсем неожиданной. И Юичиро совсем не думал о словах, сказанных ему Кроули. Он старался забыть его и разговор; все те разговоры. Врываясь домой, делясь с семьёй и придумывая очередную ложь, чтобы те ему поверили.       Юичиро совсем не думал, что Тринадцатый мог подставить его. Он безоговорочно верил каждому слову, считая, что тот стал ему настоящим другом. Герой в его глазах пал в тот момент, когда перед самой дверью появился силуэт в белых одеяниях; когда Седьмой прародитель лишил жизни каждого, кто решился бежать из их подземного города. Упуская лишь одного.       Убитого и поглощённого ненавистью ребёнка.