Потухшая искра

Барти пришёл в сознание. Слизеринец даже не помнил, отчего потерял его. Он помнил лишь лес, вновь дождь, кровь и жуткий холод. Барти также удивился, обнаружив себя в каком-то тёплом помещении, в постели. «Что за чёрт? Где я? Как я попал сюда?!» - юноша с огромным трудом раскрыл глаза. Если бы не приступ паники, даже столь простое действие не удалось бы совершить. Не успев как следует осмотреться, Барти понял, что находится в своей комнате. Дверь в этот момент открылась, и в комнату вошёл человек, чьи шаги Барти не узнал. Когда человек дошёл до постели, юноша также не узнал и лица. — Ты пришёл в себя, я смотрю. Наконец-то, — произнёс мужчина лет сорока и сел на стул возле кровати. — Кто вы? — спросил Крауч-младший. Голос его был сиплым и слабым. «Я ещё и заболел? Чудно!» — Я лекарь. А тебе волноваться нельзя. И вообще напрягаться не советую. — Хотите сказать, я нуждаюсь в медицинской помощи? — нахмурив брови, спросил Барти. — Да. Ты умереть мог, между прочим. Кто же тебя поранил так? — А какая разница? Насколько я знаю, это не особо помогает залечить раны, — Барти начал злиться и от этого почувствовал боль в голове. — В любом случае, ты был совсем плох. Да ещё и лихорадка была. И ты лишь спустя полтора дня пришёл в сознание, с чем тебя я и поздравляю. — Я бредил?! — вдруг испуганно спросил Барти. «Я мог лишнего наболтать!!! А если меня ещё и слышали, то это просто ужас!» — Нет, ты даже дышал практически незаметно. На мертвого похож был… — и тут врач осёкся. — А с чего ты интересуешься? Что, боишься лишнего произнести? Не волнуйся, слова бредящих никто всерьёз не воспринимает. — Ничего я не боюсь, просто спросил… — головная боль начала усиливаться. Барти уже было тяжелее думать, говорить и вообще смотреть. — Кстати, хочу сказать, пациент ты ужасный просто. Плохо лечению поддаёшься. И осложнения… Хотя знать так много тебе ни к чему. Лишь скажу, что лучше особо не думай. И старайся не переживать ни о чём — плохо на здоровье скажется. Галлюцинации могут появиться и так далее. Ну, что ж, рад застать тебя в сознании. Надеюсь, скоро поправишься. Лекарь быстро поднялся и вышел в коридор, где стояла перепуганная мать Барти. — Он страдал бессонницей когда-нибудь? — строго спросил мужчина. — Я… я не знаю... Скорее всего, да, потому что… — Стрессы у него были? — перебил волшебницу врач. — Да. — Сильные? — Я не знаю. Смотря, как он сам воспринимал. — Он разве с вами ни о чём не говорит? — строгость в голосе мужчины нарастала. — О здоровье он не говорил. Он всегда выглядел болезненно, но на мои расспросы он лишь отвечал, что не выспался. — А худоба? У него пропадал аппетит? — У него наследственность… — рассеянно ответила мать. — Тем более! Если у него это ещё и наследственно, то стоило бы больше времени уделять ребенку, обращать внимание на его питание. А известно ли вам, что у маглов от нервных потрясений и срывов могут развиваться онкологические болезни? Маги не сильно далеко ушли от маглов в этом плане — организмы у нас, по сути, одинаковые. От онкологии умирают. Даже в магическом мире ещё не изобрели лекарств от этой болезни. Ваш ребёнок мог бы медленно умирать, а вы бы даже не заметили этого. У него даже могут развиться психические заболевания. Сейчас у вашего сына большой риск появления галлюцинаций. — Но ведь можно что-то сделать? — спросила женщина, совершенно потерявшись. — Я стараюсь как могу. Но не всё зависит от меня, даже несмотря на то, что я волшебник.

***

Барти сидел на кровати, прислонившись к спинке. На ногах лежала открытая книга, но взгляд блуждал по потолку, и юноша в очередной раз возвращался к тому самому дню, когда сбежал из дома. Что с ним могло случиться, если бы его не нашли? Если бы он не сбежал тогда так быстро в лес? Да, те несколько дней прошли гораздо интереснее, чем знал тот же целитель. Барти мог только благодарить его за то, что тот не задавал лишних вопросов по поводу синяков, иначе всё было бы хуже. Крауч не сказал бы, что получил их во время драки, а медик бы в свою очередь подумал, что подросток не хочет говорить о насилии в семье… Дальше всё закрутилось бы ещё больше. Впрочем, парень почему-то совсем не задумывался о том, что подумал тактичный целитель, а если задумывался бы, то понял, что мужчина принял это именно за домашнее насилие. Но это не сильно волновало юношу по одной причине — он не говорил ничего о синяках. Значит, его вины здесь нет, а догадки лишь глупость. Прошло уже порядка двух недель. Он шёл на поправку. Целитель приходил каждый день, проводил осмотр, приносил зелья, проверял состояние пациента, спрашивал, как тот себя чувствует… А Барти только и мог, что отвечать на эти вопросы, думая об одном — к нему никто раньше не относился так хорошо. Конечно, у него были хорошие отношения с мамой, но та часто покидала дом, оставляя подростка один на один с отцом. Барти уже мог свободно передвигаться по комнате и выходить за её пределы, но всегда ненадолго — не окрепший ещё организм быстро уставал, заставляя парня возвращаться в кровать. Мальчик опустил взгляд на страницы книги, прочитал ещё один абзац… И закрыл её. Все равно он ничего не понял из прочитанного и вряд ли вообще сегодня поймёт. Послышался стук в дверь, та приоткрылась, и в проеме показалось лицо миссис Крауч. — Привет, Барти, — подросток ещё никогда не слышал голос матери таким нерешительным. — Как ты себя чувствуешь? Женщина зашла в комнату, закрывая за собой двери. — Уже лучше, спасибо, — ответил парень, все ещё витая в собственных мыслях. После приёма зелий у него часто такое было. Ему было достаточно тяжело концентрироваться, а такое состояние проходило где-то через два часа, а целитель приходил без четверти час назад. Повисла гнетущая тишина. Миссис Крауч не знала, что ещё сказать, а Барти никак не мог вернуться в реальный мир, глубоко погрузившись в мысли и раздумья. — Господин Доннер сказал, что ты идёшь на поправку, — мать предприняла ещё одну попытку завязать разговор, присаживаясь на стул у кровати сына. — Да, я знаю. Он тоже говорил мне это. Мистер Доннер сказал, что несмотря на улучшения мой организм достаточно медленно восстанавливается после… — Барти запнулся. — После произошедшего, — голос звучал невнятно и монотонно, будто он говорил во сне. «Раздражает этот побочный эффект», — подумал Барти. — Я как раз об этом и хотела поговорить, — зацепилась за оговорку парня женщина. — Барти… Ты так и не рассказал мистеру Доннеру о том, что именно происходило в те несколько дней… «Он и не спрашивал… Да и с какой стати?» — промелькнуло в голове подростка, но тот промолчал, дослушивая мать. — …И я хотела бы узнать, что случилось. Целители и нашедшие тебя авроры говорили, что ты был в тяжёлом состоянии. И эти раны… Откуда они? — Ну… Я просто подрался, — пожал плечами парень. Он обнаружил, что начал двигаться более свободно, значит, скоро должен рассеяться туман в голове. — Ничего страшного. Просто оказался не в том месте и не в то время. Но сейчас я себя чувствую относительно хорошо, да и мне не слишком сильно досталось. — С кем ты подрался? — испуганно переспросила мать. — Я ушёл в магловский мир, а ночью наткнулся на одну компанию подвыпивших маглов. Им, кажется, не понравилось то, как я был одет. Или что-то другое?.. Но это не столь важно. Они напали на меня, но ничего особо страшного не случилось. Я ведь маг всё-таки. Отделался парой царапин, да и только. Вот, собственно, и всё. — Ты магией пользоваться не мог. У тебя палочки не было, — дослушав, сказала мать. — Не лги, Барти. Хотя бы мне. Как всё было? — Что будет, если ты узнаешь все подробности? — посмотрев женщине в глаза, спросил Крауч-младший. Волшебница молчала. Она не знала, что ему ответить. — А если не искать каких-то мотивов? Если я просто хочу знать? — наконец спросила она. — Мне тяжело говорить об этом, — признался Барти. Тут женщина вспомнила, что целитель запретил Краучу-младшему волноваться — это могло привести к ухудшению его состояния. — Хочешь, я отдам тебе воспоминание? — спросил юноша. — Хочу, — ответила мать. Барти взял волшебную палочку с тумбочки и вытащил то самое воспоминание. Мать сразу достала из свей мантии пробирку (по известным лишь ей причинам она носила не всегда нужные вещи в карманах мантии, которые, правда, порой оказывались незаменимыми) и поместила субстанцию в неё. — Только отцу не показывай, — едва слышно произнёс слизеринец. Затем мать и сын около минуты молча смотрели друг другу в глаза, после чего миссис Крауч ушла, а Барти моментально заснул.