Судьба обожает трудности

Через три недели - три гребанных недели, пропитанных ненавистью, болью, терзанием самого себя и полностью безразличными взглядами Мерлина в его сторону - Артур просто не выдержал, не смог перетерпеть чертовых четыре занятия, когда больше часа они находятся в одном помещении без возможности выйти и не вернуться, потому что они чертов студент и чертов преподаватель: Пендрагон написал заранее на бумажке длинную извинительную речь и вложил в тетрадь Лонгмана, когда раздавал тетради ученикам, потому что почти специально - даже не почти, а специально - собрал их на прошлом занятии, когда давал довольно долгую и сложную работу его группе. Потратив на написание самой речи около трех дней, Артур все равно был недоволен ею. Она казалась ему сначала слишком длинной, потом чересчур короткой, банальной и вычурной, лишней и обязательной к прочтению, и даже пару раз выкидывал листок, на котором писал, заставляя себя переписывать все по новой. И ему все равно не нравилось. "Возможно, это было поспешным решением. Возможно, если бы я вытерпел еще немного, ничего бы не случилось. Но в тот момент я не знал того, что будет потом, я знал только то, что мы не соулмейты. Это не было сделано из личных побуждений, Мерлин, это было только ради тебя. Ведь если я найду того самого "Э" сейчас, я все равно не смогу его полюбить, так как мое сердце безвозвратно отдано тебе, даже если ты никогда не ответишь взаимностью. Просто я знал, что однажды и на твоей руке проступит не "А", а потом ты найдешь свою родственную душу, и если бы мы продолжили встречаться, кто знает, как сильно бы ты разрывался между мной и своим соулмейтом? Я не хотел, чтобы ты терпел эту боль и чувствовал себя виноватым, так что принял это все на себя, хоть тебе менее больно от этого не стало. Нет, я не мог сделать это позже. Я знал, что если хоть на секунду задумаюсь и продолжу быть полностью твоим, я не смогу отказаться от тебя. Если бы я остался и объяснял тебе все это тогда, я бы не выдержал твоего взгляда, я бы отрекся от своих слов и с фразой "Да шучу!" стер бы этот разговор из памяти. Возможно, я жестоко ошибся. Просто я надеюсь, что ты ненавидишь меня хоть на капельку меньше, чем я сам. Но знаешь, что я все еще делаю? Я все еще люблю тебя." Артур не знал, как отреагировал на это Мерлин, потому что записку во время пары он не обнаружил, насколько мог видеть Пендрагон, постоянно бросавший на парня взгляды, только лишь для того, чтобы увидеть на его лице отблеск реакции на это своеобразное признание. Но ничего, ни мгновения лицо Лонгмана не меняло своей привычной кислой мины "Отвалите, вы, тупые придурки" до самого окончания занятия. Что же, либо Мерлин проигнорирует, либо выговорит все при встрече в коридоре, либо придет с претензиями или согласием на следующей неделе. В любом случае, Артур никак не ожидал, что уже на перемене в аудиторию, яростно дыша, ворвется явно с претензиями Лонгман. - Это что? Артур, я вроде попросил оставить меня в покое! - крикнул парень, разрывая бумажку на клочки и подкидывая в воздух. - Думаешь, мне нужны были твои подачки? Ты считаешь, ты сделал мне одолжение, бросив меня? Да ты одним своим словом тогда сломал мне все двести шесть костей, так я себя чувствовал! А теперь ты еще и топчешься по тому, что от меня оставил! Знаешь, я уже пожалел, что изначально подал документы в Калифорнийский, зная, что тебя отсюда выперли, и полагая, что тебя здесь не будет. Мерлин так и не дал Пендрагону сказать хоть слово, выехал из аудитории и очень-очень громко хлопнул дверью, словно показывая, насколько сильно его достали разговоры с Артуром. Ну, тот и так уже жалел о своей выходке и все еще желал повернуть время вспять и не дать себе сорваться на то, чтобы положить это самое ванильное в мире "прости" в тетрадку тому, у кого отнял почти все. Эта артурова любовь - обглоданные холодные кости потерянного в тумане. Эта артурова любовь - холодные простыни, которые раньше согревали они сразу вдвоем, а теперь не отыщешь пути обратно. Ведь сам сломал. Ведь сам разрушил. Два года не знал, что там с Мерлином. А если бы он умер? Если бы внезапно замерли стрелки на часах у того человека, которым он дорожил, вместо того, чтобы просто замедлить свой ход спицами в инвалидном кресле? Артур бы просто не знал, ушел тот или все еще здесь, слоняется по земле в поисках уехавшего призрака. На следующий день декан, словно заметив в глубине души Пендрагона отчаянную мольбу встретиться с Лонгманом хоть раз, хоть секунду еще наблюдать эти острые скулы и сухие губы, смотреть на всего его, избегая глаз, потому что знает, что это все потом приснится, и не хочет видеть во снах, превращающихся в кошмары, этот томный больной взгляд, попросил юношу провести у некоторых групп еще и экономику вместо заболевшей старушки-профессора. И среди групп была та самая, в которой числился Мерлин - парень, убитый Артуром и убивший Артура. Артуру было глубоко плевать, что это был его выходной, он пришел и провел две пары перед группой Лонгмана. В перерывах он не раз наблюдал, как мимо него проезжал Мерлин, причем ни разу не заметив своего горе-преподавателя, и уже подготовился к этой встрече взглядами, к удивленному выражению лица и слегка краснеющим от злобы кончикам ушей. Но в момент начала пары место на последнем ряду, обычно занятое Мерлином Лонгманом, пустовало и даже не думало заполняться тем самым парнем под именем Мерлин Лонгман. - А где Мерлин? - спросил у студентов преподаватель, раздавая тесты, которые ему дали, чтобы он не мучился читать лекции по незнакомому ему предмету. - У него какие-то проблемы с рукой, он сказал, что пошел в травмпункт провериться, - противным слащавым голоском проворковала девчушка с первого ряда, демонстративно откидывая челку и взмахивая рукой с зажатым в ней карандашом. - С рукой? Хм, ладно. Пойду посмотрю, чтобы с ним ничего не случилось. Только давайте договоримся, - Артур едва выдавил из себя насмешливый тон и игриво подмигнул аудитории, - я ухожу сейчас, у меня это как раз последняя пара сегодня, а вы спокойно пишите тест, списывая отовсюду, откуда фантазии хватит, сдаете работы мне на стол и делаете вид, что я ничего вам этого не говорил, ладно? Неужели студенты, большая часть которых ничего не смыслила в большинстве аспектов теста, могли отказаться от такой заманчивой перспективы? Они с радостью загалдели и закивали головами, открывая папки с тестами и доставая на парты телефоны. - Только не кричите сильно. И вот ты, чувак, - Пендрагон указал на длинноволосого студента, - возьми ключ и закроешь потом дверь, ладно? Оставь его на входе, все равно я его там брал. - Ладно, - нехотя кивнул студент, закатывая глаза и засовывая ключ в задний карман джинсов. Артур готов был поклясться, что его самого парень сейчас мысленно засунул туда же за просьбу дождаться, пока все закончат, а это долго. Преподаватель хлопнул студента по плечу и быстрым шагом удалился, успев схватить сумку со стола. На уровне подсознания он знал, что Мерлин не пошел бы ни в какой травмпункт. Пендрагон каким-то шестым чувством ощущал, что у парня, которому совсем недавно исполнилось девятнадцать, не внутренние повреждения типа гематомы или ушиба, а просто появляется метка на руке. У самого Артура тогда, два года назад, словно отрезали руку самой тупой в мире пилой, когда метка родственной души начинала обретать очертания, и длилось это мучение около получаса. Артур не кричал имя Лонгмана и не звал его, юноша просто шел по коридору, будто уловив незаметную ниточку, ведущую к цели. Его словно вело нечто внутренне, нечто сакральное, нечто слишком личное. Например, знак на руке, который пусть и появлялся на коже лишь в девятнадцать, все равно стоял отпечатком на душе с самого рождения. Только вот "Э" обычно к Мерлинам не вело. - Мерлин? - открывая каким-то неведомым образом выбранную среди сотен других дверь, тихо позвал Пендрагон. На удивление, он не ошибся - у окна сжался в комочек парень на инвалидной коляске, сжимая в пальцах до побеления костяшек предплечье левой руки. - Уходи, Артур. Все нормально, - процедил сквозь сжатые зубы Лонгман, даже не поворачиваясь. - Не уверен, - ответил Артур, заходя внутрь - как оказалось, мужского туалета на первом этаже, хотя его аудитория была на третьем. - Мер, я проходил через это, я могу помочь. - Не зови меня так! - крикнул Мерлин, шумно выдыхая и наклоняясь еще сильнее. - Не нужно мне помогать, это просто метка. - Я знаю, Мер. Просто позволь мне сделать так, чтобы она болела меньше, - подходя совсем близко к парню, почти прошептал Пендрагон. Лонгман повернул к юноше голову и окинул гневным взглядом, в котором так и читалось: "Я же сказал, уходи!" Артур проигнорировал это, присел на корточки перед парнишкой и взял его левую руку в свои. Как оказалось, Мерлин измял весь рукав толстовки, пока сжимал предплечье через него, даже не додумавшись закатать до локтя. - Не трогай меня! - попытался вырвать руку студент, но Пендрагон не дал ему этого сделать. - Все нормально, Мер, все нормально, - начал успокаивать его Артур, слегка закатывая рукав выше. - Просто нужно приложить что-нибудь холодное, может, холодной водой полить, и все будет почти безболезненно. - Артур, отпусти мою руку, - уже твердо и спокойно попросил - скорее, приказал - Мерлин, хватаясь пальцами за край рукава и оттягивая его вниз. - Но я же просто хочу помочь! - оправдывался юноша. - Я же сказал, что не надо! Не смотри на метку и мне тоже не показывай. Я не хочу знать, что на моей руке написано. Не хочу даже думать о том, что, возможно, мне придется дать тебе шанс! - отчаянно воскликнул Лонгман, вырывая свою руку из пальцев Артура и пряча место, где появится метка, под своей ладонью. - У тебя еще двадцать пять букв, чтобы этого не делать! Неужели ты так и будешь жить, не зная, с чего начинать поиск соулмейта? - недоверчиво приподняв бровь, спросил Пендрагон. - Я один раз уже был уверен, что нашел его. Не хочу обмануться еще раз. Мало ли в мире людей с именем на одну букву! - нахмурившись, ответил Мерлин, отъезжая дальше задом наперед и покидая туалет, оставив Артура в совершенно не гордом одиночестве. *** Мерлин мчался домой к Артуру, когда тот впервые его пригласил, окрыленный и со счастливой улыбкой на лице. Он знал, что Пендрагон вернется домой в два часа дня, поэтому, чтобы устроить парню сюрприз, торопился к половине второго. В сумке лежали надувные шарики, которые он намеревался раскидать по всему полу комнаты Артура, как какая-то инфантильная девочка, а также бутылка газировки и пакет попкорна для разогрева в микроволновой печи, ведь они собирались посмотреть какой-нибудь интересный фильм на диване в гостиной, где, как утверждал Пендрагон, на стене висел плазменный телевизор с великолепным качеством изображения, так что от похода в кинотеатр это мало чем будет отличаться. В предвкушении самого настоящего праздника души Лонгман с силой вжал кнопку дверного звонка в стену. Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, он теребил руками край футболки, все облизывая и закусывая нижнюю губу. Ему просто было интересно, как отреагирует отец Артура, ведь, как они с его сыном договаривались, тот все папе расскажет. - Ты кто? - с порога спросил мистер Пендрагон, открыв дверь. - Я Мерлин, - со счастливой улыбкой до ушей представился парень, надеясь, что это имя хоть что-то значит для Утера. - Кто? - непонимающе переспросил отец Артура, закатывая глаза. - Ну, я к Артуру... - порастеряв немного своей уверенности, начал Лонгман, а мистер Пендрагон внезапно хлопнул себя по лбу и улыбнулся, возвращая настроение Мерлина вновь в хорошее русло. - Точно, он же как раз говорил о тебе сегодня с утра! Заходи, - Утер отошел с прохода и махнул рукой внутрь дома, пропуская дергающего лямку рюкзака на плече Лонгмана. - Он сказал, ты будешь помогать ему с математикой. Не думал, что выпускники бывают такими маленькими! Мерлин почти услышал, как его настроение сдулось воздушным шариком с характерным противным звуком, шлепнувшись о стену и замерев на самом дне где-то на точке "Очень-очень катастрофически ужасно плохое". Артур, черт его подери, сказал, что Мерлин придет к нему математикой заниматься! Лонгман хотел было оспорить, но не стал, просто кивнул старшему Пендрагону и невпопад коротко ответил на несколько его вопросов, выдавливая из себя улыбку. Утер налил гостю чай - чертов чай! Словно Мерлин какая-то бабушка, - вручил пончик и направил в комнату сына, потому что в гостиной он собирался посмотреть футбольный матч. Парнишка лишь кивнул и прошел по коридору в артурову спальню, чувствуя, как силы его покидают с каждой секундой. Артур зашел в комнату через сорок с хвостиком минут, а Мерлин так и не сдвинулся с кровати, на которую сел в самом начале, скрестив ноги по-турецки. Рюкзак лежал в углу у двери, а все то, что Лонгман взял с собой, так там и лежало. - Привет, - Мерлин не видел Пендрагона, но чувствовал, что тот улыбался. Парень опустил голову и сжал губы, закрывая глаза. - Ты чего? Оставив свою сумку рядом с рюкзаком Лонгмана, Артур подошел к своей кровати, залез на нее сзади Мерлина и сел, обвив парня за пояс ногами и прижав к себе ближе объятиями. - Почему ты не рассказал ему? - прошептал Мерлин, слегка поворачивая голову, чтобы коснуться щекой щеки Пендрагона, положившего голову ему на плечо, и при этом парень почти сразу почувствовал, как поник Артур. - Ты на меня за это обижаешься? Это не значит, что я тебя стесняюсь или еще что, просто у отца проблемы с сердцем с тех пор... - С тех пор, как умерла твоя мать, знаю, - перебил его Лонгман и положил ладонь на руку юноши, обвившую его грудную клетку. - Ну вот. Я просто не решился ему признаться, что мой любимый человек - парень, понимаешь? - сжимая ладонь Мерлина в теплых руках, сказал Артур. - Да, но ты мог хотя бы мне сказать? Я просто стоял там, как дурак улыбался... Немного чувствую себя обманутым, как и твой отец будет, когда правда откроется, - пробормотал парень, тяжело вздыхая. - Мер, я все понимаю. Просто это было для меня слишком сложно. Признаю, я слабак и та еще нерешительная тряпка, но встань на мое место! - А ты на мое. Мои родители - гомофобы, ты сам сказал мне ничего им не говорить, пообещав, что своему отцу расскажешь. А тут я прихожу, весь такой счастливый, а твой отец понятия обо мне не имеет. Мне так хотелось со стыда под землю провалиться, ты не представляешь! - стараясь не говорить слишком громко, воскликнул Лонгман, облизывая пересохшие от шепота губы. - И что мне сделать? Пойти и признаться ему? - спросил Артур, приподнимая бровь. - Ты серьезно? - когда увидел в ответ многозначительный взгляд парня, удивился Пендрагон. - Это мой отец, Мерлин! - Я понимаю! Семья важнее, согласен, просто представь, как однажды он узнает не из твоих уст. Тебя не будет рядом, чтобы в случае чего ему помочь, и это ни в коем случае не угроза с моей стороны и не шантаж. Просто представь. Артур глубоко вздохнул, встал с кровати и подошел к двери. - Это только ради тебя, окей? - проговорил юноша и вышел, а Мерлин лишь успел бросить в ответ: - Я тебя не заставлял! Парень несколько секунд сидел на кровати, а потом осторожно вышел из комнаты и тихо прошел к гостиной, заглядывая внутрь и держась руками за дверной косяк. Он слышал только окончание фразы Артура: - ...и Мерлин - мой парень, пап, и у нас все правда серьезно. Мне даже кажется, что мы соулмейты. Утер смотрел на сына ошарашенным полным удивления взглядом, не замечая притаившегося за дверью Лонгмана, который нервно кусал губу в ожидании реакции мужчины. Мерлин не видел выражения лица Артура в тот момент и почему-то был благодарен за это. - Сынок... - прошептал старший Пендрагон без кровинки на лице, хватаясь рукой за сердце и падая на колени. Мерлин чуть ли не услышал, как все внутри Артура разорвалось в бесчеловечном крике. Юноша действительно любил своего отца, а после смерти матери это был единственный родной для него человек. И больше всего в этом пугало Лонгмана то, что сердечный приступ Утера случился именно из-за него. - Папа! - в ужасе воскликнул Артур, срываясь с места и падая на колени у упавшего наземь отца. Мерлин рванулся вперед тоже, но так и застыл возле дивана под тем полным боли взглядом, которым его окинул младший Пендрагон, доставая дрожащими пальцами телефон из кармана джинсов. - Уходи, прошу. Пожалуйста, уходи, - едва выдавил из себя юноша, силясь сдержать рвущиеся слезы, так не присущие "настоящим мужчинам", коим Артура считал отец. Лонгман выбежал из квартиры Пендрагонов, забыв там свой рюкзак, но забрав невыносимое чувство вины с собой. *** Артур просто ненавидел эту работу в тот момент, когда ему пришлось до двух часов ночи остаться в университетской библиотеке, проверяя работы студентов и выискивая все взятые ими цитаты в книгах, указанных в тексте, чтобы точно знать, не придумали ли они чего. И это - самое скучное и муторное занятие, которое только мог придумать человек или тот, кто хочет им зваться. Когда же наконец он покинул чертовы стены и вышел на свежий слегка прохладный влажный воздух, все его нутро словно светилось от счастья просто идти по грязноватой улице. Машины-одиночки сверкали в темноте своими желтыми или иногда синими фарами, свет фонарей и машин отражался в поблескивающей поверхности мокрого асфальта; редкие люди, которых и было-то человека два, говорили по телефону с кем-то, обещая "Скоро буду", почти вся улица омертвела в тот момент, и это было лучшее в этой природе, что хоть раз в Беркли видел Артур. Вся "мертвость" улицы в один из моментов, когда наушники уже начали натирать уши Пендрагона, была разрушена появлением в красном свете светофора низкой фигурки в инвалидном кресле, что-то рассерженно бормочущей и ругающейся на колесо, как Артур услышал, вытащив наушники из ушей и убрав телефон в карман. - Мерлин? - удивленно спросил юноша, глядя на безрезультатные попытки парнишки повернуть колесо кресла. - Артур? - не менее удивленно откликнулся Лонгман, на миг прекращая терзать бедную коляску и оборачиваясь. - Ты чего здесь делаешь? - У меня к тебе, не поверишь, тот же вопрос, - Пендрагон подошел вплотную к пареньку и встал напротив. - Что случилось? - Это чертово колесо заело, - отрывисто пробубнил каждое слово Мерлин, сопровождая реплику ударами по колесу. - Может, что-то внутри застряло или сломалось, черт, работай давай! - сорвался парень, в отчаянии очень сильно ударяя по подлокотнику и верху колеса кулаком. - Хей, Мер, остынь! Что ты вообще здесь делаешь? - попытался успокоить его Артур, не в силах не бросать взгляд на левое предплечье парня, скрытое за тканью рукава свитера. - Я не могу вернуться домой, не хочу, понимаешь? Не хочу туда возвращаться! - после долгой паузы прошептал Лонгман, вдруг пряча лицо в ладони. - Куда угодно, хоть сгнить на улице, но только не туда! - Мер? Ты чего? - присаживаясь перед парнем на корточки и сжимая в пальцах его плечо, шокировано спросил Пендрагон. - Мои родители... они... они... - прерываясь из-за срывающегося голоса начал Мерлин. - Они меня никогда не любили, вообще, я для них всегда был кем-то вроде прислужки. Ты дол- должен помнить, что они гомофобы, да? - Да, - согласился Артур, кивнув головой и не совсем понимая причин поступка Лонгмана. - А я не би, Артур, как ты думал, я гей! Понимаешь?! Они об этом как-то узнали и сказали, что им надоело быть сиделками инвалида-гомосексуалиста, который при этом им не родной! Я гребанный приемыш, мне было около года, когда меня подкинули им под дверь без единой записки, - сотрясаясь от беззвучных рыданий, еле выговорил парень, тяжело дыша. Артур почувствовал, как земля снова ушла у него из-под ног. Он просто не мог выдержать вида настолько разбитого Мерлина, но тот факт, что его имя было придумано, уже когда ему было около года, а не при рождении, был слишком важен. - Да еще и эта коляска сломалась... - добавил в отчаянии Лонгман, вновь ударяя по колесу рукой. - Так, все, не раскисай! До моей квартиры минут пять идти, дотащу. Я не дам тебя в обиду и не позволю ночевать здесь, даже не думай, - уверенно проговорил Артур, вставая на ноги и поднимая Мерлина, подхватив под мышками. - Артур, не надо! - попытался отказаться парень, но перспектива свалиться на мокрый асфальт на не держащих ногах его вряд ли прельщала. - Надо. Тебе как удобней, на руках или на плече? - сначала поинтересовался Пендрагон, придерживая Лонгмана в стоячем положении. - Все равно. Как тебе хочется, - пожал плечами Мерлин, слегка взвизгивая, когда Артур закинул его на плечо. - Осторожнее! - Постараюсь. Из-за того, что Лонгман не чувствовал свои ноги, ему все время казалось, что Артур его совсем не держит, ибо руки юноши сжимались на лодыжках и икрах Мерлина, поэтому парень постоянно хватался за футболку Пендрагона руками в безвольном порыве удержаться. Плечо Артура затекло почти сразу, но он все равно донес Мерлина до своего подъезда, где аккуратно достал ключи и понес уже засыпающего от усталости парня наверх. - Падаю! - крикнул в один момент Лонгман, когда до нужного этажа оставалось два лестничных пролета. - Ладно. Сползай, - Артур присел на корточки, спустил парнишку на землю и подхватил одной рукой под спиной, чтобы понести на руках последние несколько метров. - Удобнее? - Гораздо, - улыбнулся - улыбнулся?! - Мерлин, обхватив руками шею Пендрагона и держась в таком положении, чтобы совсем точно не упасть, когда руки Артура устанут. Юноша донес Лонгмана до квартиры, сумел открыть и закрыть за собой входную дверь, снять ботинки, наступая носками на пятки, и потом уже понес парнишку сразу в спальню, потому что мыться уже не было ни времени, ни сил. Артур хотел сначала просто положить Мерлина на кровать и уйти спать на диван, но Лонгман даже не подумал отпускать его шею, так что Пендрагону пришлось лечь и устроить парнишку на своем плече поудобнее. - Спокойной ночи, - пробормотал юноша, откидывая налипшую от дождя челку Мерлина с его лба и закрывая глаза. - Спасибо, - прошептал в ответ парень, рукой подтягивая ноги, согнув их в коленях, и задремал, даже не отпустив артурову шею. На один момент Артуру показалось, что это все сон, но теплое дыхание Лонгмана на щеке было реальнее всего на свете.