Судьба обожает трудности

Под бурей. Под снегом. Последние силы скрепя, Без разницы - Черным Иль белым, Сердечно люблю я тебя.

*** Когда пальцы начали болеть от постоянных заламываний, губы покрылись мелкими бугорками от покусываний, а голова не переставала болеть от постоянной нагрузки в виде размышлений, Мерлин признал: он действительно боялся, что Артур ему изменяет. Нет, это не было простым инстинктивным чувством, появляющимся при сближении с кем-то, это был вполне подтверждаемый факт. Пендрагон проводил слишком много времени в компании других девушек или парней, причем вел себя слишком развязно и открыто, спокойно флиртовал, словно напрочь забыл о том, что у него есть бойфренд. Лонгман не гнался утверждать, что он любимый человек Артура, но хотя бы бойфренд. Они начали медленно, но верно расходиться, когда отец юноши попал в больницу в какой-то степени по вине Мерлина, за что тот себя все еще не простил: Артур стал больше времени проводить один или в палате отца, куда Лонгмана не пускали, а при каждом разговоре почему-то все больше появлялось пауз, которые было нечем заполнить - все темы для бесед внезапно испарились в тумане неловкости. Пендрагон вернул парню рюкзак, немного смутившись, когда увидел его содержимое. Мерлин ненавидел те секунды, когда их взгляды пересекались в людном месте, где Артур сидел с девушкой или в компании парней, мило воркуя о всяких ненужных ему вещах. Словно в воздухе накалялась жесткая сталь, словно мольба в глазах Пендрагона и выражение искреннего раскаяния на секунду находили место. Возможно, это были те единственные мгновения, когда в его взгляде читалось нечто кроме равнодушия или отстраненности. И возможно, что в те мгновения Лонгману становилось слегка проще дышать. Да, Артур все еще говорил, что любит, что ждет и надеется на возвращение былой радости встречи. Просто Мерлин никак не мог ему поверить, лишний опущенный взгляд, дергающийся уголок губ или слегка вздувшиеся на миг ноздри - все эти мелочи могли выдать любого лжеца с головой, но Артур при всем этом все равно мог так завладеть разумом Лонгмана, не давая подумать ни о чем ином даже на краткий промежуток времени. - Посмотри! Посмотри на это, Мер! - однажды крикнул Пендрагон еще в дверях, в каком-то радостном возбуждении вбегая в комнату Мерлина. Странно. У Артура есть ключи от дома и сердца Лонгмана. Тот же не знает, где Артур вчера был. - Что там? - даже совсем не наигранно интересуясь, спросил парень, соскакивая с кресла, где сидел до этого. - Письмо из Беркли. Чувак, меня приняли в Калифорнийский! - слегка истерично смеясь, ответил Артур, а его глаза были восторженно распахнуты. - Правда? - искренне удивился Мерлин, подходя ближе и обнимая Пендрагона. Точнее не так. Прыгая на шею юноше. - Господи, это же прекрасно! - Да! - согласился тот, обнимая парня в ответ и слегка приподнимая его над землей. Лонгману в тот момент было глубоко плевать, что ему еще два класса учиться в школе и не знать всей прелести получения приглашения туда, где всегда хотел учиться. Нет, ему было просто радостно за Артура. Пока до него не дошло, что это Калифорнийский. - Стой, погоди. Ты что, уезжаешь в Беркли? Почти на другой конец Америки? - отлепляясь от Пендрагона, грустно проговорил Мерлин. - Это же Калифорнийский! Ты же тоже всегда мечтал там учиться, - раздраженно цокнув языком, ответил Артур. - Но... но это в тысячах километров! Разве ты не будешь скучать? - растерянно взмахнув руками, пробормотал Лонгман. - Буду, конечно, буду! Но ведь я не пришел и не сообщил с горькой миной "Мне нужно уехать". Понимаешь? Я буду приезжать, я всегда буду рядом с тобой, я даже вот что сделал, - юноша достал что-то из кармана, вложил в руку Мерлина и поднес к его сердцу. - Пусть это всегда будет с тобой, ладно? У самого твоего сердца, так, чтобы я мог слышать твой пульс и дыхание за многие мили. Хорошо? Мерлин раскрыл ладонь и посмотрел на кулон с продетым в него черным плетеным шнурком. Сбоку торчала небольшая кнопка, и парень нажал на нее пальцем. Это казалось каким-то девчачьим подарком, таким, как, например, девчонки носят подвески в виде паззлов или кусочков пиццы, словно части одного целого, ну или просто дарят что-то от себя. Внутрь была вложена маленькая фотография с держащимися за руки ним и Артуром - уменьшенная копия одной из их многочисленных фоток. Лонгман растроганно улыбнулся и надел шнурок на шею. - Хорошо. *** Рано утром, когда Мерлин все еще спал, Артур выбрался из-под его вездесущих рук, достал ноутбук и начал рыться в новостных лентах восемнадцатилетней давности в округе Канзаса. Его почему-то не покидало предчувствие, что ему это поможет, хотя статьи о найденышах и подброшенных младенцах редко освещаются в прессе. В ленте мелькали никому не нужные "повысился уровень продаж мыла" и "полицейские обезвредили шайку мошенников, подделывающих деньги", и Пендрагон уже отчаялся, когда его глаза вдруг обнаружили среди всех новостей статью с названием "Маньяк-кукушка". Странное название. Было бы, если бы не событие, описанное в статье. "Последние несколько месяцев в штате Канзас действует преступник или преступная группировка, прозванная в народе просто: "Кукушка". И нет, это никак не связано с птицами. Маньяк похищает детей у их родителей, опекунов, из роддомов и приютов и подбрасывает в чужие дома без записок и опознавательных знаков. Будьте бдительны, жители Канзас-сити и всего штата, а также ближайших городов: ваши дети могут быть в опасности. Просим всех, кто получил "яйцо" сообщить об этом в полицию." За этой новостью следовала еще одна про странного маньяка, и Артур уже не смог остановиться, кликая по ссылкам и пытаясь найти хоть какое-то подтверждение возникшей в голове теории. "Маньяк был обнаружен!" "Дети снова в гнездышках!" "Почти все похищенные "яйца" нашлись!" Рябило перед глазами, но нигде не было сказано о том, что кто-то остался в чужой семье. Пендрагон успел устать и унывал по поводу неверности своей гипотезы, когда последняя статья, написанная через месяца три после первой прочитанной, судя по дате, словно раскрыла ему мир на ладони. С прикрепленной фотографией младенца было указано, что некий мальчик Эмрис исчез с места аварии, где машина, водитель которой скрылся, наехала на двух пешеходов с коляской. Артур видел фотографии маленького Мерлина давно, но все равно по необычному золотистому цвету глаз, уже тогда видным скулам, иссиня-черным волосам и просто мерлиновским чертам легко было догадаться, что пропавший Эмрис - есть никто иной, как Мерлин Лонгман, спящий сейчас рядом. Догадка поразила Пендрагона настолько, что он чуть не уронил ноутбук на пол и чуть не разбудил парнишку. Тихо прошипев на самого себя несколько смачных ругательств, Артур вылез из-под одеяла и пошлепал босыми ногами по холодному полу на кухню готовить завтрак. Взглянув на лежащую у порога сложенную инвалидную коляску, которую Мерлин держал в руках всю дорогу сюда вчерашней ночью, юноша решил отнести ее к кровати, если вдруг Лонгман проснется так, что хозяин квартиры не услышит. Коротко оглядев сломанное колесо, Пендрагон понял, что просто открутился какой-то длинный болт и застрял между колесом и одной из стальных перемычек коляски, достал болт оттуда и вкрутил в положенное отверстие. Насколько проницательным надо было для этого быть. Мерлин действительно выехал через несколько минут, когда Артур, все еще слушая музыку в любимых наушниках, колдовал над плитой, успев переодеться в домашние штаны и футболку, чтобы не ходить в грязном вчерашнем. Как только Пендрагон обернулся, чтобы взять со стола солонку, он чуть не уронил из руки ложку от неожиданности - юноша совсем не слышал, как появился в комнате Лонгман. - Господи! - облегченно выдохнул Артур, вытаскивая из ушей наушники. - Пока еще нет, - слегка улыбнувшись, ответил Мерлин, подъезжая ближе и глянув на плиту. - Доброе утро. - Утро доброе, - хмыкнул Пендрагон, снимая с конфорки сковородку и выкладывая на две тарелки глазунью. - Надеюсь, ты любишь яйца. Потому что ничего другого у меня нет. - Ну, я бы не сказал, что у меня есть выход, - отшутился парень и занял место за столом, все натягивая на пальцы рукава свитера. - А ты в чем-то прав. Они ели молча, иногда поглядывая на часы, а пыль напряжения между ними можно было запросто стирать тряпкой - она действительно чувствовалась во всей силе, даже если вчера у них все вроде пошло на лад. Артур неловко ерзал на стуле, ожидая слов Мерлина, чтобы понять, что тот думает. Лонгман молчал, не зная, как начать разговор. Они молчали даже когда Артур вымыл всю посуду и сел обратно за стол, скрещивая пальцы. Оба опустили взгляды и слегка чесали затылок, чтобы хоть как-то это оправдать. Пендрагон вообще понятия не имел, как подвести разговор к проблеме, из-за которой Мерлин вообще здесь, чтобы рассказать о его настоящем имени. Просто пустив все на самотек, юноша начал говорить: - Знаешь, я тут подумал, что могу поднять тебе настроение. - Да ладно? И как же? - хмыкнул Лонгман. - Готов поспорить, ты скажешь, что это сюрприз и опять меня куда-то потащишь. - Нет. Лыжная трасса. Ну, знаешь, на Шасте. У меня в каморке маленький снегоход на двоих и есть короткие лыжные палки. Как думаешь, хорошая идея? - пожав плечами, ответил Артур. - Вполне. Просто... я не знаю, ехать с тобой или нет, - запнувшись, смущенно проговорил Мерлин. - А в чем проблема? - поинтересовался юноша. - Ну... Помнишь, как это было? Что ты чувствовал, когда тогда на лыжне помог мне вместо того, чтобы победить? - внезапно вспомнил о их встрече парнишка, заламывая пальцы. - Прекрасно помню. Я на самом деле не особо хотел, уже радовался победе, но потом внезапно сорвался тебе помочь. Сердце прямо разрывалось от желания вытащить тебя из сугроба и отправить к финишу, а здравым смыслом я все равно понимал, что это глупо, но инстинкты пересилили, - немного подумав, рассказал Артур. - Проблема в том, что в данный момент у меня в душе то же самое. Я не хочу давать тебе шанс, подпускать тебя снова, чтобы чувствовать всю эту боль опять, но сердце и какая-то былая связь между нами просто ведут меня к тебе, как лунатика страшные сны. Понимаешь? - закусив внутреннюю сторону щеки, признался Лонгман, опуская взгляд и тяжело сглатывая вставший в горле ком. - Понимаю. Знаешь, если бы меня к тебе не тянуло эти два года, я бы вряд ли остался здесь проходить практику. Попросил бы перевести меня в другой университет и все. Но... наверное, мы все-таки родственные души, - пожал плечами Пендрагон, вздыхая. - Кажется, ты забыл, что мое имя не начинается с "Э". Если так, я напомню: я Мерлин, - съязвил парень, отъезжая из-за стола и останавливаясь в дверном проеме. - Слушай, я наверное поеду. Только вот еще вопрос: у меня же пары. У тебя-то может и выходные, а мне учиться надо. - Не бойся, это не так и надолго, на день, как максимум. Туда около пяти часов ехать, сейчас у нас... - Артур посмотрел на часы, - семь утра, значит в час мы уже там будем, если в скором времени выедем, а обратно можно и поздно приехать. Разве нет? - Ну... - задумался Мерлин, почесывая затылок. - Эх-х, ладно, давай. Только у меня и вещей с собой совсем нет... - Да ладно, ничего страшного, у меня немного есть, теплые штаны найдутся. Да и перчатки... Короче, не волнуйся, проблем не возникнет. После получаса сборов, грохота падающих в большом шкафу, зовущемся каморкой, вещей, проблем с вызовом такси на такое дальнее расстояние из-за плохого расписания ездящих туда автобусов и погрузки внутрь инвалида и в багажник разобранного снегохода Артур и Мерлин, наконец, ехали через половину штата на Шасту, чтобы Лонгман мог вспомнить это ощущение снега. Да и Пендрагон тоже, ведь он также давно не катался из-за проблем с ногой и учебой в универе. Пролетающие за окном деревья, домики, другие машины, сигналящие участники движения, постоянные остановки на светофорах и повороты, трясущийся и бьющий обо все углы в багажнике снегоход - все это действовало вкупе с непрекращающейся тряской не хуже снотворного на Артура, и он уснул уже через час, прислонившись лбом к стеклу и вытянув ноги вперед. Возможно, Мерлин тоже спал в дороге, а может, думал о смысле жизни, глядя в окно, как делают в дешевых и не очень мелодрамах; но Пендрагон все равно уже не мог этого узнать. Они приехали к Шасте в половину первого, Артур купил два входных билета и едва затащил в подъемник снегоход, благо тот был маленьким и не особо тяжелым. Лонгман еле ехал по снегу на своей коляске, но Пендрагон старался помогать ему, подталкивая вперед и провозя через труднопроходимые места, держа за ручки коляски. Уже в час они были готовы прокатиться по любительской трассе и расчищенной поляне недалеко от склона. - Готов? - улыбнулся Артур Мерлину, собрав снегоход и уже будучи готовым усадить парнишку за руль. - Готов, - улыбнулся в ответ Лонгман. Пендрагон подхватил его под мышками, пересадил на снегоход, поставил ноги на специальные для них подставки, пристегнув их невесть откуда взявшимися ремешками, чтобы не упали и, не дай Бог, не попали в мотор или на землю во время езды, и уселся сзади, выдвинув такие же подставки, предназначенные для катания сзади второго человека. - Смотри: на левой стороне руля тормоз, на правой - газ, можешь просто его отпускать, и снегоход затормозит, чтобы не мучиться. Управление, как на велосипеде, только это велосипед с мотором, большим сиденьем и лыжами вместо колес, - объяснил суть управления юноша, уселся поудобнее и обхватил Мерлина сзади за талию, чтобы не упасть при старте. - Поехали! Лонгман сразу нажал на газ и, радостно улюлюкая, понес снегоход вперед, теряя на ходу плохо надетую шапку. Сидящий сзади Артур счастливо улыбался, иногда помогая еще не до конца освоившему управление Мерлину повернуть или пристроиться на уже проделанную кем-то лыжню. Редкие падающие в основном из-под гусениц других снегоходов или с шарфов лыжников снежинки падали на лицо, сразу же тая, но все равно это чувство пробуждало былые эмоции, любовь к делу, которым они когда-то занимались вместе. И это было великолепно - ветер в лицо от скорости, рев небольшого моторчика и все тот же проснувшийся в искалеченном худом тельце Мерлин Лонгман. Мальчик с искоркой в глазах и бесконечной любовью к двум вещам: своей винтовке и колючему морозу. Правда в этом списке пока пустовало когда-то занятое первое место. Место, в котором значился некий юноша со светлыми волосами и именем на букву "А". Проехав почти три полных круга по довольно большой поляне, Мерлин остановил снегоход, чтобы поменяться с Артуром местами и попробовать проехать сзади. Пендрагон пересадил парнишку назад, пристегнув его ноги уже к задним подставкам под ступни. - У тебя есть перчатки? - внезапно сказал Лонгман, потирая раскрасневшиеся кисти рук. - Да, конечно, - юноша потянулся к карману куртки и вытянул оттуда две варежки. - Что это? - удивленно спросил Мерлин, поднимая из снега выпавший из кармана Артура, когда тот доставал варежки, квадратик бумаги. - Э-э-э, ну... - замялся Пендрагон, отводя взгляд. Лонгман отряхнул фотокарточку и повернул к себе лицевой стороной, не читая слегка стершуюся надпись на обороте. На яркой и цветастой, как их тогдашняя жизнь, фотографии двухлетней давности он, Мерлин, с улыбкой на лице прижимался губами к щеке смеющегося Артура, а за их лицами ослепляющее калифорнийское солнце сверкало бликами в отражении водной глади. Сердце парня пропустило удар, а он, растроганно закрыв рот ладонью, повернул фотокарточку, читая надпись на обороте. "Солнечный Сан-Диего, 8 февраля. Я и мое личное солнышко." - Артур... - растерянно прошептал Лонгман, не зная, что и думать. - Я хотел, чтобы ты всегда освещал мне дорогу даже в самые холодные и темные дни, - чуть хрипло ответил Пендрагон, забирая из рук Мерлина фотографию и вновь пряча в карман к телефону, где та обычно и лежала, после того, как юноша оторвал ее от крышки ноутбука и стал носить с собой. - Я люблю тебя, Мерлин, и всегда любил. Парнишка тяжело вдохнул, пряча лицо в ладонях и стараясь унять бушующий ураган эмоций. Его рукам на самом деле уже давно перестало быть холодно, теперь холодно было чему-то внутри. - Но... но ты бросил меня! Я не могу это забыть, понимаешь? - в отчаянии воскликнул Лонгман, взмахивая руками. Артур шумно выдохнул, на секунду прикрыл глаза и чуть сжал губы. - Ладно, просто посмотри назад. Видишь наши следы? - разворачивая коляску парня, начал юноша, цепляясь за последнюю надежду. Мерлин кивнул в ответ. - А теперь смотри. Ветер, бушующий с самого утра, но постоянно прерывающийся, занес почти все их следы метрах в двух, отпечатки, что были рядом, тоже были запорошены снегом и едва-едва виднелись. - Наше прошлое исчезает. Все те пути, что мы прошли, забывают, как мы шагали по ним, все те ошибки, что мы совершали, теряются среди миллиардов ошибок других людей. Все забывается, понимаешь? Жизни и нам, живущим этой самой жизнью, совсем неважно, какими ублюдками мы были и что плохого мы сделали. Важно только то, кем стали и то, что с нами всегда рядом. - И что всегда с нами рядом? - немного язвительно поинтересовался парнишка. Пендрагон не ответил, просто обошел коляску и сел на корточки перед Мерлином. - Мерлин, скажи мне, что ты видишь? - закатывая рукав куртки и свитера под ней на левой руке парня, спросил Артур. - Это... Это "А", - дрожащим голосом прошептал в ответ Лонгман, сжимая губы в тонкую полоску. - И что это значит? - задал второй вопрос Пендрагон, едва скрывая улыбку. - Это просто "А", Артур. Просто "А", это еще ничего не значит, - попытался опровергнуть убеждения юноши, забормотал Мерлин. - Я пока все еще Мерлин, ты не знаешь, как меня назвали при рождении. - Знаю, - уже не сдерживая улыбки на выдохе, сказал Артур. Лонгман зажмурился, теряя последнее самообладание и уверенность в своей правоте. - Ты - Эмрис. Ты - мой "Э". Неровно выдохнув, Мерлин облизнул дрожащие губы и зажмурился, закидывая голову назад и пытаясь успокоить резко ускорившееся сердцебиение. В тот момент все встало на свои места - и непонятная привязанность, нелогичное влечение, желание просто быть рядом, - но в тот же миг его привычный мир словно разрушился под ударами кувалды. Они, черт подери, вполне могут быть соулмейтами! - Прошу, Мерлин, просто позволь мне это сделать, - прошептал Пендрагон, уже не стараясь вновь поднять опущенный Лонгманом рукав. Парнишка, недолго думая, закатал его, подставляя под холодный воздух вновь, словно разрешив этим прикоснуться к метке. Касание отпечатка родственной души самой родственной душой всегда описывалось знакомыми Артура, как какой-то праздник души, салют, нечто великолепное и счастливое. Они не были правы. Это было, словно во все тело разом воткнулись стрелы. Только не те убийственные - стрелы Амура, приятные и будто убивающие все внутренние неполадки. Мир вокруг, даже будучи черно-коричнево-белым из-за снега повсюду, внезапно стал ярче на миллиарды тонов, словно на него уронили стеллаж с краской. Все то, что раньше казалось важным, отошло на второй план под этим восторженным взглядом Мерлина, впившимся в бывшими чужими голубые глаза, ставшие чем-то вроде частички самого себя. - Скажи, что я не один это чувствую, - пролепетал Лонгман, едва разлепляя непослушные губы. - Определенно не один, - ответил Артур, прикрывая глаза и медленно сокращая расстояние между его и Мерлина лицами. Парень сам притянул его ближе и осторожно прикоснулся губами к губам, тепло выдыхая прямо на них. *** Артур действительно сдержал свое обещание. Да, иногда он писал, что не может приехать в те или иные выходные по той или иной причине, но стабильно появлялся в стенах квартиры Мерлина хотя бы дважды в месяц. И эти его появления были лучшими днями в жизни семнадцатилетнего парня, делающего успехи в биатлоне и уже выбирающего между юношеской сборной и Калифорнийским, хотя учился он даже не в выпускном классе. Любимая красная винтовка теперь стала залогом успеха, а кулон на шее - тем самым знаком, обещанием приехать, вернуться, увидеться вновь. Просто в одно из воскресений Артур приехал без предупреждения с какой-то нечеловеческой скорбью на лице. - Прости, - сказал тогда он. Приподнял рукав и указал на проявившуюся метку, все еще окруженную покрасневшей кожей. - Ты не "Э". И Мерлин тогда впервые возненавидел свое имя. Раньше он обожал ту сладость, с которой Артур шептал сокращенное "Мер", восхвалял краткость и лаконичность имени и фамилии, а теперь просто ненавидел, что даже его фамилия - Лонгман. Не Эриксон или Эванс. Даже его второе имя было никак не связано с "Э" - Николас. Просто и со вкусом - так казалось раньше. Не сумев ничего из себя выдавить, Лонгман промолчал. Потом два года себя корил, что не додумался хотя бы выматериться в ответ. Неужели стоило оставить это так? Неужели нужно было оставить последнее воспоминание о себе, как о молчаливом слабаке без силы воли на то, чтобы даже сказать что-нибудь? Мерлин просто чувствовал, как внутри него взорвалось все, что можно. Как его сердце замерло, перестало биться на миг. И лучше бы перестало совсем. Парень выскочил из квартиры и метнул подаренный кулон, разорвав застежку одним движением, в отъезжающую машину. Он ненавидел Артура, чертову судьбу и понятие "соулмейт", не давшее ему быть вместе с любимым человеком, всей душой ненавидел. Жалко, что для любви нет инквизиции. *** - Просыпаешься? - усмехнулся шепотом Артур, глядя на лицо лежащего в нескольких дюймах от него Мерлина и убирая с его лба волосы легким касанием подушечками пальцев. - М-м, Артур, дай поспать, - пробормотал Лонгман, отворачиваясь и хмурясь. Они давно перестали быть учеником и учителем - Пендрагон отказался от практики в Калифорнийском и просто сюда перевелся, потратив на то кучу нервов и времени, но зато теперь он мог в любое время видеться с Мерлином, когда у них не было пар. - Мы собирались прогуляться рано утром перед парами, ты забыл? - все еще улыбаясь, прошептал юноша, поглаживая щеку парня большим пальцем. - Нет, - ответил Мерлин, но вопреки своим словам накрыл голову подушкой и продолжил пытаться заснуть. - Встава-ай, Мер, - тихо позвал Пендрагон, умиляясь такому хмурому, но одновременно милому Лонгману с красным пятном на щеке, которую тот отлежал. - Ну, отстань, - отпихнулся от Артура парнишка, тяжело вздыхая. Усмехнувшись, юноша поднялся с кровати, глянул на часы, показывающие половину седьмого утра, и натянул на себя легкую рубашку, оставленную вчера на стуле. Быстро одевшись, Пендрагон сварил кофе и принес обратно в спальню, понимая, что Мерлин даже не думал вставать, все также мирно сопя под теплым одеялом, подложив руку под голову. Умиленно улыбнувшийся Артур подошел к кровати, сел на краешек, пихнул Лонгмана в бедро и прошептал: - Проснись и пой, Мер, у меня есть графин с водой и я могу тебя ею облить. - Не пихайся, - буркнул в ответ Мерлин, потирая ногу. Артур сначала усмехнулся, но потом до него дошло. - Погоди, что ты сейчас сказал? - удивленно спросил он. - Не пихайся, - равнодушно повторил Лонгман, уже закрывая глаза снова, но потом распахивая их на всю возможную ширину. - Стой, я что, только что почувствовал, как ты меня пихнул? - Кажется, да... - растерянно ответил Пендрагон, переводя взгляд с ноги Мерлина не его лицо. - Ты понимаешь, что это значит? - Господи, я не чувствовал их два с половиной года. Артур, я их чувствую! Они... они словно есть! - вскочив, восторженно воскликнул Мерлин, хватая Артура за руку и слегка ее тряся. - Боже мой, - прошептал Артур, сжимая Лонгмана в объятиях и счастливо улыбаясь, все еще не отходя от шокового состояния. Пендрагон не дал парню пойти на пары, но потащил его на обследование в ближайшую клинику, где доктора сделали заключение: "Будет ходить, если будет тренироваться".