Малыш // Jag-eun

1. https://pp.vk.me/c604723/v604723337/a311/uCDlSLJVJds.jpg Я люблю рисовать. Я люблю рисовать многое из того, что помню — машины, деревья, Чондэ, маму с папой, свой дом. Но почти все воспоминания нечёткие, и я много чего не понимаю и легко путаюсь. А когда я путаюсь, я начинаю злиться. А когда я начинаю злиться, я ломаю свои мелки, бьюсь головой о стену, сворачиваюсь клубком в кровати и плачу, потому что чувствую себя в безопасности, но нельзя ломать мелки, потому что тогда я не смогу рисовать, если буду биться головой о стену, то что-нибудь себе поврежу, поэтому мне остаётся только лежать и плакать. Я люблю Чанёля. С ним я чувствую себя в безопасности. С тех пор как он появился тут, прошло четыре недели, два дня, три часа, семь минут и пятьдесят девять секунд, и он очень хороший. Иногда он приносит мне угощения, например, ириски или фруктовые жвачки, а иногда цветные мелки и карандаши, хотя и не должен. И он очень хорошо ко мне относится: когда, например, мне надо мыться, он всё делает очень аккуратно, и я не боюсь и не плачу. А ещё он всегда говорит всё как есть, не то, что остальные, и я не путаюсь и не злюсь. Я люблю собак. У Чанёля есть щенок, которого ему отдал его сосед. Однажды он пробрался через охрану с щенком под рубашкой и сказал, что я могу подержать его и погладить, но только очень аккуратно. Он очень беспокоился, потому что знал, что я могу разозлиться и свернуть щенку голову или задушить его, но я обещал не делать ничего такого. И он посадил щенка ко мне на колени, и я гладил его мягкую и приятную шёрстку. Но потом он укусил меня за палец, и я очень испугался и разозлился, из-за чего швырнул его в стену. К счастью, Чанёль успел его поймать, а потом очень сурово посмотрел на меня и сказал, что я поступил очень плохо. Я заплакал, потому что обещал ничего не делать щенку и рассердил Чанёля, и, сжавшись в кровати, стал реветь, потому что не хотел, чтобы Чанёль рассердился и ушёл. Но Чанёль не ушёл, он сел рядом, вытер мне слёзы и сказал, что не сердится и ничего страшного, ведь я не понимал, что делаю. Он сказал, что я не всё понимаю и должен научиться контролировать свои эмоции. А потом обнял меня и снова дал щенка. На этот раз я не швырял его и возился с ним до самого обеда. Думаю, я очень-очень сильно люблю Чанёля. В отличие от других он очень добрый, приятный и честный. Он доверяет мне в том, в чём бы не доверяли другие, шутит, рассказывает смешные истории и сплетни о медперсонале и относится ко мне как к взрослому. Остальные ведут себя так, как будто мне пять лет, и постоянно сюсюкают со мной, из-за чего мне кажется, что они надо мной смеются, и я очень сильно злюсь. Но Чанёль не такой. Он очень медленно купает меня и не заставляет мочить голову, даже если мы с ним моемся четыре часа. Он ведёт себя очень терпеливо, когда учит меня читать, рисовать или обращаться с животными, и, хотя порой он выглядит строго, он не срывается, как я. А когда я делаю что-нибудь хорошее, он очень широко улыбается и говорит: «Молодец!» — и даёт мне печенье. Но, если совсем честно, Чанёлю не обязательно дарить мне мелки или сладости. Я счастлив, даже если он просто говорит со мной, спрашивает о чём-то или рассказывает, о чём болтал с Луханом или Чунмёном или как убрался под кроватью, или просто сидит рядом, обнимает меня и улыбается. А ещё больше я люблю, когда он приносит свою гитару и поёт песни. И, хотя я сам петь не умею и даже не понимаю, что он поёт, я просто киваю и чувствую себя очень счастливым, когда слышу его голос. Но я не знаю, любит ли меня Чанёль как настоящего друга или просто потому, что положено. Я очень плохой. Я пинаю и бью людей, кричу, давлю жучков и червячков и очень легко злюсь. Я не умею читать и не могу заставить себя говорить, я совсем бесполезный и иногда ложусь и плачу, потому что Чанёль очень терпелив со мной, а иногда начинаю думать, что я ему надоел и он хочет взять себе другого пациента. И от этого мне очень грустно, потому что я очень-очень-очень-очень-очень-очень люблю Чанёля и не хочу, чтобы он от меня ушёл. Не хочу, потому что я испугаюсь, а если я испугаюсь, то заплачу, и я хочу, чтобы Чанёль был со мной, обнимал меня и говорил, что всё будет хорошо. . . . Я люблю Чанёля. Он очень высокий и достаёт головой почти до самого потолка. Обычно большие люди очень страшные, но он нет. У него приятные мягкие волосы, которые каждый день аккуратно уложены, у него красивые глаза и тёплая улыбка. Иногда он краснеет. У него глубокий голос, но он совсем-совсем не страшный. Он очень мягкий, и мне нравится его слушать. Иногда он поёт мне песни, когда мне пора спать, он поёт и поёт, а потом садится совсем рядом, его дыхание щекочет мне щёку, а он гладит меня по волосам и шепчет: «Спокойной ночи». Потом он тихо идёт к двери, открывает её, смотрит на меня последний раз своими тёплыми глазами и уходит, а я знаю, что следующим утром он снова придёт.

***

Чанёль с криком проснулся, его волосы прилипли к потному лбу. Нет, его не переехала машина. Нет, Бэкхён не переехал его на машине. Нет, это был всего лишь сон, и всё в абсолютном порядке. Он сделал глубокий вдох и шумно выдохнул через рот. Ему снится этот сон уже… почти месяц. Хотя он больше не нервничал в присутствии Бэкхёна и был вполне доволен тем, как они проводят время, один и тот же сон снится ему каждую-каждую ночь: Бэкхён, в нарисованном мире, переезжает на машине его безвольное тело. Его это не тревожило, нет. Его, скорее… раздражало то, как его организм напоминает ему, что Бэкхён вовсе не невинный щеночек. Он мог доверять Бэкхёну, Бэкхён доверял ему. Что не так-то? Чанёль всё ещё не знал, кем были те три участника инцидента. И Чанёль не хотел расстраивать Бэкхёна, задавая волнующий его вопрос. У Бэкхёна наблюдался довольно большой прогресс, и он не хотел всё портить. Вздохнув, он встал с кровати, чтобы переодеться в свою мятно-зелёную форму, и умылся. Щека больше не горела, и от царапин остались едва заметные линии, которые уже скоро совсем исчезнут. Он поправил волосы, проверил форму на предмет грязи и помятости и отправился навстречу своей работе, заключавшейся в уходе за Бён Бэкхёном. По традиции, по пути он столкнулся с Чунмёном, и уже вместе они встретили Лухана у входных дверей. На ресепшне им лениво кивнули в знак приветствия, и компания направилась в столовую, для того чтобы быстро позавтракать, обсудить «чисто мужские» темы или пожаловаться в очередной раз на своих подопечных. — Ни за что не догадаетесь! — мрачно воскликнул Лухан и впился зубами в свой тост. — Кёнсу порвал все простыни и выдрал поролон из матраца. Когда я вернулся с ужином, передо мной красовалась огромная куча из пружин, ткани и поролона, а Кёнсу буквально купался во всём этом. А ещё он сделал мне корявого плюшевого медведя — из собственной кровати! И вручил мне. Сказал, что хочет как-то отплатить за то, что я забочусь о нём, вот и сделал этого грёбаного мишку из кровати! Лухан явил свету довольно угрюмого вида игрушку. Белая, но уже запачканная, она была набита, видимо, теми самыми пружинками, тканью и поролоном. Конечности были все вкривь-вкось, а голова, казалось, вот-вот должна упасть. — Ну, очень мило с его стороны, — сочувственно сказал Чанёль. — Мило? Ага, да. Только я должен был поставить ему единицу в отчёт за его безрассудство, потому что он испортил кровать. Он очень милый, но иногда… Знаете, вот смотришь на него, и не верится, что он взрослый, а не пятилетний ребёнок, — Лухан вздохнул. — А как дела у Бэкхёна? Есть новости? — У него всё очень даже хорошо, есть заметные улучшения, — поделился Чанёль. — Он всё ещё не говорит, но уже стал намного более открытым. Сегодня у нас первый день трёхдневной вылазки, посмотрим, как он реагирует на внешний мир, как себя ведёт. Если всё будет хорошо, его переведут на уровень ниже… — тяжёлым голосом подвёл итог Чанёль. — А мне дадут нового пациента. Как там?.. Ким Чондэ? В общем, если он справится, его передадут другому медбрату. — Но… Ёль, — перебил его Чунмён. — А он разве… не привязан именно к тебе? Ты же реально единственный, кому он доверился. Он взбесится, когда тебя не будет. Чанёль громко сглотнул и уставился на свой чай. — Угу, — медленно кивнул он. — Угу, взбесится.

***

Попрощавшись, Чанёль понёс поднос Бэкхёна наверх, привычно проходя через пункты досмотра. Нервно покусывая губу, он прошёл по коридору, открыл дверь Бэкхёна — и его встретил оглушительный вопль и что-то у груди. Чанёль вскрикнул и постарался удержать поднос, когда Бэкхён крепко обнял его и уткнулся носом в изгиб шеи. — Я тоже рад видеть тебя, Бэкхён, — рассмеялся Чанёль, взлохмачивая и без того спутанные волосы. Если бы у Бэкхёна был хвост, он бы сейчас определённо им вилял. Наконец он наклонил голову и широко-широко улыбнулся, сверкая глазами. Чанёль улыбнулся ему в ответ, и Бэкхён уселся обратно на кровать. Чанёль поставил поднос рядом, и Бэкхён стал жадно сметать его содержимое, с непривычки едва справляясь с круассанами, намазанными маслом. — Сегодня мы выйдем, — сказал Чанёль и рассмеялся, когда заметил, как поникли плечи Бэкхёна. — Нет, не мыться, а совсем выйдем. Наружу. Погуляем где-нибудь, пообедаем, а к ужину вернёмся. Ну как тебе? Бэкхён воодушевлённо закивал, дожёвывая завтрак, отчего начал икать, и Чанёль смеялся над тем, как он смущался. Лето было уже совсем близко, но воздух всё ещё оставался прохладным. Чанёль вернулся к Бэкхёну с больничным свитером, носками, пальто и комплектом сменной одежды. Чанёль стянул с Бэкхёна рубашку и с улыбкой отметил, что физическое состояние Бэкхёна начало улучшаться. Он по-прежнему выглядел тощим, но уже не так сильно торчали ключицы, а кожа стала приобретать здоровый цвет. Чанёль переодел его в новый комплект одежды, натянул свитер, смеясь, когда Бэкхён пытался найти горло и высунуть наконец голову, и закончил носками. Затем он научил Бэкхёна обуваться, и Бэкхёна распирало от гордости, когда он сумел самостоятельно завязать шнурок. Напоследок Чанёль протянул Бэкхёну белый пластиковый браслет, чёрная надпись на котором гласила: «Бён Бэкхён — SM Institute». — Запомни, Бэкхён. Ты должен всегда держать меня за руку и никуда не убегать, особенно в толпе, понял? Если вдруг начнёшь злиться, считай до 25 и глубоко дыши. Если потеряешься, просто стой на месте и никуда ни шагу, — наставлял Чанёль, застёгивая пальто Бэкхёна. Бэкхён с готовностью закивал и сразу же схватил Чанёля за руку, широко улыбнувшись. Чанёль рассмеялся и сжал руку Бэкхёна в ответ, выводя его из комнаты. Охранники тщательно проверили Бэкхёна и затем кивнули Чанёлю. Чанёль вёл своего подопечного по коридору, а тот с жадностью оглядывал то, что его окружало. Когда они уже почти вышли в общий коридор, им встретился Чунмён, который держал за локоть человека с серебристыми волосами. Когда они столкнулись, Бэкхён сразу же зашипел и уже замахнулся кулаком для удара, но Чанёль подтолкнул его и крепко сжал руку, на что тот немедленно опустил кулак и выдохнул. — А ну тихо, Сехун! — приструнил его Чунмён, а затем перевёл удивлённый взгляд на Чанёля с Бэкхёном. — Здорово, Ёль. Гулять идёте? — улыбнулся он, а затем тепло посмотрел на Бэкхёна. — Как поживаешь, Бён? Услышав это, Сехун, пациент Чунмёна, опасно зарычал на Бэкхёна. Тот выглядел весьма напуганным и быстро перевёл взгляд с Сехуна на Чанёля и обратно, не зная, что ему делать. Шипя сквозь стиснутые зубы, он поднял дрожащий кулак, намереваясь ударить Сехуна. Лицо его оставалось неподвижным и сосредоточенным, и спустя короткое время рука повисла вдоль туловища, а сам он смущённо попытался спрятаться за Чанёлем, боязливо выглядывая из-за его широких плеч. — Ты сотворил чудо, Ёль! — поражённо воскликнул Чунмён. — Продолжайте в том же духе, оба. Хотел бы я уметь так же, Чанёль. Я бы со всем разобрался в считанные дни, — посетовал он и нахмурился, взглянув на Сехуна, вцепившегося ему в рубашку на груди. — Так, а ты, упрямец, давай обратно к себе… Увидимся за ужином, Чанёль. Тот помахал ему в ответ и улыбнулся, повернувшись к Бэкхёну: — Умница. Бэкхён зарделся и робко подтолкнул Чанёля, мол, давай пойдём, но не смог скрыть своё удовольствие от того, как он справился с самим собой и сдержался. Чанёль вздохнул, держа Бэкхёна за руку, когда они вышли из дверей. Холодный ветер ударил Бэкхёну в лицо, и он ошарашенно вскрикнул, Совершенно очарованный, он осматривал город, по которому его вёл Чанёль. Бэкхён показывал пальцем на каждую мелочь, которая увлекала его, начиная со зданий и заканчивая самыми обычными деревьями и собаками, которые попадались им на пути. Чанёль смеялся. Должно быть, его пациента держали в этом душном учреждении уже долгое, долгое время. — Давай, пойдём в парк, — позвал Чанёль, подтягивая возбуждённого Бэкхёна в сторону большой озеленённой территории. Он изо всех сил старался не выпускать руки, когда Бэкхён практически бежал по парку, иногда останавливаясь, чтобы осмотреть траву или тротуар под ногами. А потом Чанёль услышал журчание воды. Бэкхён вмиг замер. — Ну… — нервно сглотнул Чанёль, когда увидел то, о чём совсем забыл: в парке был огромный фонтан, из которого вылетали струи воды. Он посмотрел на Бэкхёна, уже готовый успокаивать его, если он закричит. Но Бэкхён не закричал и не начал плакать. Он начал подходить к фонтану, широко распахнув глаза. — Бэкхён? Всё хорошо? — спросил Чанёль, но Бэкхён словно не услышал его. Он миллиметр за миллиметром приближался к фонтану, а затем медленно-медленно начал вытягивать руку… Что-то крякнуло прямо в лицо Бэкхёну. Бэкхён как-то хихикнул, увидев уток, безмятежно плескающихся в фонтане, и Чанёль с облегчением вздохнул. Мама-утка снова крякнула, и пятеро утят последовали за ней. Бэкхён восторженно смотрел на них и тянул руку, пытаясь погладить. Но, конечно, та с громким кряком попыталась укусить нарушителя спокойствия, обрызгав его водой. Бэкхён издал пронзительный визг, падая назад, и, отпустив Чанёля, пугающе замолчал. — Бэкхён?.. Чанёль аккуратно приблизился к Бэкхёну, который неподвижно сидел на траве. Он щёлкнул пальцами у него перед лицом, но Бэкхён всё так же не отвечал. И только потом Чанёль заметил, что он дышал, смотря в одну точку, и шевелил губами, беззвучно бормоча числа. Бэкхён делал в точности так, как Чанёль ему говорил: он успокаивался, считая про себя. Закончив, он с облегчением выдохнул и посмотрел на Чанёля. Похоже, он стеснялся того, что закричал, и теперь отводил взгляд, разочарованный сам в себе. — Эй, Бэкхён! Тут нечего стыдиться. Ты ведь на самом деле большой-большой молодец! — начал Чанёль и повернул его голову к себе лицом, так чтобы тот посмотрел на него, и, ободряюще улыбнувшись, погладил по голове. Бэкхён искренне улыбнулся в ответ и поднялся. Промокнув салфеткой капли воды с пальто Бэкхёна, они погуляли ещё немного, и всё это время Бэкхён послушно держал Чанёля за руку. Пока они ходили, Бэкхён заруливал практически в каждый магазинчик, страстно желая посмотреть, что там внутри. — Вы так хорошо смотритесь вместе!— рассмеялась женщина преклонного возраста в антикварном магазине, где Бэкхён осматривал каждое блюдо, каждый кувшин и плафон. Он не понял, что это значит, но Чанёль покраснел и едва слышно крякнул: — Мы не встречаемся, — попытался прояснить ситуацию он, но старушенция только хихикнула. — Ну и кого ты обманываешь, милый, — улыбнулась она, тряся головой им вслед, когда они покидали помещение. Ладонь Чанёля, которую держал Бэкхён, вдруг повлажнела. Был ли он действительно влюблён в Бэкхёна? Раньше он не замечал этого, но сейчас понял, что всегда с нетерпением ждал следующего дня. Он чувствовал бабочек в животе всякий раз, когда Бэкхён смотрел на него широко распахнутыми сверкающими глазами, и чувствовал что-то неописуемое, когда Бэкхён его обнимал. А когда Бэкхён был всего в нескольких миллиметрах от его лица… — Ай! — вскрикнул Чанёль, потирая щёку. Он понял, что они остановились прямо посреди дороги, а Бэкхён тыкал ему в лицо, чтобы привлечь внимание. — Что такое, Бэкхён? — рассеянно спросил Чанёль. Вместе ответа Бэкхён подпрыгнул и воодушевлённо указал на парк — уже другой, без фонтана. Но зато там была пустая детская площадка, и Бэкхён потащил Чанёля к качелям. — Эй-эй-эй! — только и успел пискнуть Чанёль, стараясь бежать как можно быстрее, чтобы поспевать за Бэкхёном, который всё ещё держал его за руку. Усевшись на качели, Бэкхён заулыбался и выжидательно посмотрел на Чанёля — либо он был слишком взбудоражен, либо ему многое недодали в детстве. Возможно, всё сразу. — Хорошо. Я покачаю тебя. Но только держись крепко, понял? — сказал Чанёль, аккуратно толкая Бэкхёна в спину. Тот аж взвизгнул, когда качели начали двигаться вперёд и назад, хотя Чанёль и раскачивал его совсем медленно и слабо, опасаясь за Бэкхёна, который умудрился даже отпустить цепь, когда качели особенно резво ушли вперёд. Затем Бэкхён захотел поменяться местами и усадил на своё место Чанёля. Тот неохотно сел, взялся за цепи и кивнул Бэкхёну позади себя. — Только помни: очень аккуратно, — настороженно сказал Чанёль, а затем снова повернулся. Он не знал, что Бэкхён уже убежал в другой конец площадки, а затем с разбегу, словно бык, врезался ему в спину. Видимо, он немного переборщил со своим энтузиазмом покачать кого-то на качелях. — Бэкхё… — не успев договорить, Чанёль сорвался на крик, когда его подопечный вцепился ему в спину и стал стаскивать с качелей, вместо того чтобы качать. Чанёль упал на спину, и его слегка занесло в траве, а сверху на него приземлился Бэкхён, неловко затормозив. Сердце Чанёля замерло. Они касались лбами, и тело Бэкхёна лежало ровно на его собственном без какой-либо поддержки и опоры на руки. Их ноги были вытянуты, и обувь Бэкхёна едва касалась голеней Чанёля. Их губы разделял всего какой-то миллиметр, дыхание Бэкхёна обжигало Чанёлю лицо, а взгляды были прикованы друг к другу. Бэкхён… Он фыркнул и зашёлся в приступе беззвучного смеха, светя зубами и постукивая кулаком по траве. Чанёль тоже не смог сдержать хохот, но всё ещё чувствовал тёплый взгляд Бэкхёна, который смотрел ему в душу. Бэкхён, ты чувствуешь то же самое? — Бэкки! Качать людей — это не спихивать их с качелей! — нахмурившись, сказал Чанёль, но всё равно не мог перестать улыбаться. Они продолжали смеяться, кто в голос, кто безмолвно, пока не начали задыхаться, и тогда Бэкхён просто прилёг на грудь Чанёля и уткнулся в него носом. Чанёль машинально погладил Бэкхёна по голове, зарываясь в мягкие тёмные волосы. Бэкхён, ты слышишь, как бьётся моё сердце, когда я рядом с тобой? — Ну всё, давай, слезай, пойдём обедать, — выдохнул Чанёль спустя несколько минут, шутливо спихивая с себя Бэкхёна, так что тот скатился с него. Отряхнув себя и юношу, он стал искать место, где можно было бы поесть. — У тебя есть аллергия на что-нибудь? — спросил Чанёль, на что Бэкхён энергично помотал головой. В итоге Чанёль купил им по порции картофеля фри и, пока Бэкхён набивал полный рот, показывал, как есть кетчуп. Затем он купил им по мороженому — с шоколадной крошкой! — после чего пришлось вытирать Бэкхёну чумазое лицо, потому что ел он до ужаса неаккуратно, что-то оказалось даже на волосах. — Кошмар, ты иногда прям как щенок, честное слово, — вздохнул Чанёль, пытаясь оттереть рот Бэкхёна, но тот кусал его пальцы, будто принимая за еду. — Так, успокойся. Хочешь ко мне домой? У нас ещё несколько часов. Бэкхён кивнул с серьёзным видом. До дома было километра два, и, заметив, что Бэкхён утомился из-за излишней активности, Чанёль усадил его себе на спину. Стараясь не отвлекаться на свою ношу, которая постоянно лохматила его волосы и вскрикивала при виде каждой птицы, он успокаивал себя, что Бэкхён хотя бы не тяжёлый. — Мы пришли, Бэкхён, — сообщил Чанёль, остановившись у двери, и опустил Бэкхёна на землю. Повозившись с ключами, он впустил их внутрь. — Итак, тут есть острые и хрупкие вещи. Я доверяю тебе и надеюсь, что ты не будешь их брать и кидать в меня, в стену и вообще куда угодно, хорошо? — строго спросил Чанёль и повторил несколько раз, чтобы Бэкхён в точности понял, что он сказал. В ответ последний кивнул не сводя с него глаз. Чанёль не пускал Бэкхёна на кухню, поскольку там он мог добраться до ножей или включить газовую плиту, но показал ему дом. Когда Бэкхён закончил всё изучать, Чанёль решил, что они будут смотреть фильмы — что-нибудь детское, чтобы у Бэкхёна не возникло желания сотворить глупость. А именно диснеевские мультики. Однако, сидя на диване и прижав колени к груди, Бэкхён верещал и хохотал во время каждого мультика, захлёбываясь смехом, а Чанёль просто сидел рядом. Он не смотрел фильм — он смотрел на лицо Бэкхёна. Бэкхён… Бэкхён… Если бы я только мог услышать твой голос… Хотя бы раз… Чанёль был погружён в свои мысли, и поэтому вздрогнул, когда Бэкхён зевнул, вытягивая конечности, словно кошка. А затем он положил голову Чанёлю на колени и, поджав ноги, стал смотреть своими сверкающими глазами. Ты любишь меня? Что такого я сделал в свой первый день, что ты настолько открылся мне? Мысленно Чанёль улыбнулся, глядя на клубок на своих коленях. О фильме уже давно забыли. Медленно подняв руку, он провёл ей по волосам Бэкхёна и погладил висок большим пальцем. Ты считаешь меня кем-то большим, чем просто другом? Ты хочешь, чтобы мы стали чем-то большим? Чанёль что-то мурчал себе под нос, гладя Бэкхёна по волосам, и юноша смотрел на него снизу вверх своими глазами, глядя в которые Чанёль мог столько всего сказать. Они словно таяли, растворяясь в тёмных зрачках Чанёля. Что Бэкхён сейчас чувствует? Чанёль мог с уверенностью ответить: умиротворение, спокойствие… …любовь… Бэкхёну становилось всё труднее держать глаза открытыми, и вскоре Чанёль услышал его тихое сопение. Он завороженно смотрел в его красивое спящее лицо, на его грудь, которая поднималась и опускалась с каждым глубоким вздохом, на его нежную, фарфоровую кожу… Чанёль чувствовал сонливость — то ли оттого, что устал, то ли оттого, что он просто так долго смотрел на спящего Бэкхёна. Когда он почувствовал, что тоже начинает засыпать, он начал бормотать вслух, не думая о том, слышит ли его Бэкхён. — Бэкхён… Знаешь, Бэкхён… Кажется, я люблю тебя настолько, что даже голова начинает кружиться… Чанёль заснул, положив голову на подлокотник, его рука осталась в волосах Бэкхёна, а тот свернулся клубком у него на коленях. Когда Чанёль проснулся, он уже лежал на диване, а Бэкхён прижимался к его груди, обвив руками. Сердце билось где-то в горле, но он старался не издать ни единого звука, чтобы не разбудить резко Бэкхёна, который наверняка ещё спал. — Бэк… Бэкхён… Просыпайся, пора возвращаться, — шептал ему Чанёль в самое ухо. Как же он не хотел этого. Он хотел лежать здесь и прижимать к себе Бэкхёна, такого тёплого… Бэкхён завозился, зевая спросонок. И вместо того чтобы проснуться, он только сильнее вцепился в Чанёля. Будто бы тоже не хотел его отпускать. — Давай, вставай. Мы поедем на автобусе, так что поспишь там, — еле слышно сказал Чанёль. Наконец Бэкхён пересилил себя и сонно поплёлся вслед за Чанёлем на автобусную остановку напротив дома, не отпуская руки. Когда они сели в автобус, Бэкхён снова уснул на плече у Чанёля. От остановки Чанёлю пришлось нести его на спине, потому как Бэкхён просто не мог снова заставить себя проснуться. Однако, стоило Чанёлю занести его в комнату, как он тут же встрепенулся и отказался отпускать руку. — Но мне уже пора, рабочий день кончился, — пояснил Чанёль. Но Бэкхён не отпускал. Он просто смотрел Чанёлю прямо в глаза. И Чанёль знал, что они говорят. Пожалуйста. Останься. — Я…Я не могу. Даже если захочу, — беспомощно сказал Чанёль. Он едва мог выдавить из себя хотя бы пару слов. Бэкхён выглядел катастрофически удручённым. Чанёль помог ему переодеться, и всё это время Бэкхён выглядел крайне печально. Он даже попытался его взбодрить: — Слушай, я ведь завтра снова приду, ну? Так что не грусти. Он попытался улыбнуться но знал, что чувствует Бэкхён: казалось, что до завтра ещё много-много лет. Устало усевшись на кровать, Бэкхён, однако, не свернулся в комок. Вместо этого он вытащил свой альбом и мелки и выбрал красный цвет. Затем, вырвав страничку и старательно сложив её дважды, он приблизился к Чанёлю, который стоял у двери, и сунул ему в руку листик. — А что это?.. — поинтересовался Чанёль, но прежде чем он смог развернуть его и посмотреть, Бэкхён схватил его за лицо, притянул к себе и поцеловал. Бён. Бэкхён. Первым желанием Чанёля было оттолкнуть — слишком обескуражен он был. Слишком быстро. Но он не оттолкнул. Медленное, размеренное дыхание Бэкхёна успокаивало его, и Чанёль поймал себя на том, что сам обвил хрупкую талию руками и, закрыв глаза, целовал в ответ. Руки Бэкхёна покоились у него на шее, он целовал Чанёля в самые губы. Они оба склонили головы и отвечали друг другу, легко подстраиваясь, потерянные в своём собственном маленьком мирке. Губы Бэкхёна были ненормально сладкими… Словно вызывали привыкание… Медовые на вкус… Бэкхён отстранился и посмотрел Чанёлю в глаза. Я люблю тебя. Он едва заметно улыбнулся, и Чанёль не мог сдержать ответную улыбку. Тихо попрощавшись, Чанёль вышел за дверь. Но сразу не покинул здание. Он прислонился к двери с другой стороны и сполз на пол, всё ещё чувствуя головокружение из-за Бэкхёна, его вкус всё ещё ощущался на губах. Сердце так бешено билось в груди, что невозможно было встать, но ему нравилось это ощущение… Чанёль посмотрел на листик, который ему вручил Бэкхён. По-прежнему сидя на полу, он медленно развернул его, и улыбка стала ещё шире. 2. https://pp.vk.me/c604723/v604723337/a30a/KbyOJ_QNUJc.jpg