4
27 мая 2016 г., 18:35
Где-то в Америке они легально напиваются и Луи беспечно закидывает руку на плечи Гарри. Они даже не уверены, что они празднуют, может быть всё из-за того, что они продвинулись так далеко, они выжили уже год. Освещение создаёт странные тени на лице Гарри и Луи хихикает, опираясь на руку Гарри для поддержки.
— Лу, — напевает Гарри, — кто-то слишком много выпил? — Луи кивает и Гарри выпивает остатки его напитка, отбрасывая стакан перед тем, как обнять руку за талию одной рукой.
— Я должен быть пьянее, чем ты, Лу! Ты напивался в Америке больше раз, чем я. — в затуманенной алкоголем голове Луи это имеет смысл.
— Мы должны заказать тебе ещё выпивки! — Луи задумчиво потирает свой подбородок и Гарри закатывает глаза, направляя их в сторону бара.
— Когда ты стал таким взрослым, кудряшка? Я помню, когда ты был маленьким шестнадцатилетним ребёнком. — говорит Луи, опираясь на сидение автомобиля. Гарри наклоняется вперёд, когда они резко поворачивают налево, обгоняя транспорт, он хватается за куртку Луи, чтобы сесть в нормальное положение.
— Мне только двадцать один, я не взрослый.
— Взрослый, взрослый, взрослый, — поёт Луи, — Ты такой взрослый, Гарри… но, я думаю, ты навсегда останешься моим малышом. — Гарри сияет, и, он бы поцеловал Луи, если бы доверял себе сделать это без каких-либо повреждений. Он останавливается на позволении Луи положить его руку поверх его, переплетая их пальцы.
*
Гарри замечает отвратительный, сдавленный взгляд, который исходит от Луи когда он не может что-то вспомнить и начинает лгать. Это немного сложно, так как ему приходится притворяться помнить то, что он знает, но так Луи выглядит менее напряжённым, и он улыбается, а не выглядит опустошённым, когда они разговаривают. Гарри сделает всё, что угодно, чтобы облегчить для Луи эту ситуацию, потому что он ненавидит, как это для него сложно. Они смотрят телевизор, и Гарри понятия не имеет, что должны были делать герои или что у них вообще за роли. Он фокусируется на груди Луи, на том, как она опускается и поднимается, и на мягком свитере под его щекой. — Хочешь посмотреть ещё один эпизод? — Конечно. — Гарри просто хочет остаться здесь, в безопасности, прижатый к Луи, там, где ему не нужно слишком много беспокоиться. Они забираются в машину, и Гарри не знает, почему они одеты наполовину элегантно, а не в спортивные штаны, например, но ему нравится рубашка, которую надел Луи, поэтому ему всё равно. Они уже в дороге, и Гарри кладёт руку на его бедро. Луи подъезжает к дому Найла, а Гарри непонимающе смотрит, что Луи замечает. — Гарри? — Да? — Ты сказал мне, что знаешь куда мы направляемся. — Я знаю. — Нет, ты не знаешь, — отвечает резко Луи, он смотрит на Гарри, который его игнорирует. — Гарри… — Хорошо! Я тебе солгал, чёрт подери. — отрезает Гарри всё ещё сидя в кресле. — Почему? — Потому что так проще! Я не мог справиться с разочарованием на твоём лице когда я что-то не мог вспомнить, каждый раз, когда я на тебя смотрел, — это убивало меня. — Гарри, — говорит Луи мягче. — Пожалуйста, не делай этого, не прибегай ко лжи. — Я больше не буду. — говорит Гарри и выходит из машины перед тем, как Луи успевает что-либо добавить.*
Луи находит Гарри в спальне. Он лежит с телефоном в руке, а его тело сотрясается из-за тихих всхлипов. Луи проводит рукой по его волосам и садится на кровать. — Как я мог забыть что-то из этого? — спрашивает Гарри прежде чем Луи что-либо говорит. Луи медленно вынимает телефон из его руки и видит, что Гарри читал статьи о группе из 2012 года. Рука Зейна с лёгкостью покоится на его плечах, а грудь Луи вздымается из-за смеха. Он кладёт телефон на прикроватный столик и забирается к Гарри. Он ненавидит, насколько бесполезным он себя чувствует всё время. Всё, что он может сделать, — это крепко обнимать Гарри пока он не успокоится. В последнее время это происходит слишком часто, и Луи ненавидит то, как Гарри приходиться справляться с этим, им обоим. — Это не честно. — говорит Гарри позже, когда на улице успело стемнеть, а руки Луи затекли. — Да, детка, это не честно.*
Луи ковыляет на кухню. На нём надет один из старых свитеров Гарри с закатанными рукавами. Он замечает Гарри, который сидит за столом с конвертом посередине, ему становится страшно. — Что это? — он пытается произнести фразу обыденно, подходит к чайнику, чтобы заварить чай. — Это для тебя. — отвечает Гарри, поднимаясь с места и прислоняясь к Луи, пряча свой подбородок в его плече, предлагая ему конверт. Луи заваривает один из необычных чайных пакетиков Гарри. Когда-то у него был период, когда он понял, что необычный чай, — это, скорее всего, фишка Луи, что удивило их обоих. Луи разрывает конверт, потому что он никогда не умел открывать что-то нормально. Он не уверен, чего он ожидает, возможно, что-то из больницы, что скажет ему о том, что они могут излечить Гарри, или наоборот, что нет никакой надежды и он скончается уже завтра. Луи немного трясёт пока он вынимает то, что лежит в конверте, и Гарри быстро целует Луи в шею. Он более, чем спокоен когда достаёт два билета на самолёт, датированные завтрашним днём. — Это ненадолго, так как мы вернулись в тур, но… — Луи бросает билеты на стойку и поворачивается, чтобы поцеловать Гарри. Это именно то, что им нужно. Он любит его очень, очень сильно. Они проводят первые два дня поздно просыпаясь и занимаясь ранним полуденным сексом, когда на улице ещё не темно и они могут оставить окно открытым. Хорошо никуда не спешить, не быть где-то, ничего не делать. Луи готовит простые блюда, потому что Гарри слишком уставший и ленивый для того, чтобы что-то приготовить. Гарри не против питаться пастой четыре дня подряд, он достаточно хорошо относится к пасте. — Куда мы направляемся после того, как вернёмся? — спрашивает Гарри. На улице уже темно, и Луи очень сильно прижат к Гарри, потому что для того, чтобы встать и закрыть окно, требуется много усилий. Вопрос немного пугает Луи, так как всё было так хорошо, что он почти забыл. Перед этим всё чувствовалось так же, как раньше. Луи знает, что он отвратителен, но было так хорошо, когда Гарри был самим собой. Он знает, что Гарри не ушёл, не сейчас, не полностью, но он медленно ускользает. Превращается в оболочку того, кем он раньше являлся, в того, кого Луи не знает. — Европа. — отвечает Луи, пробегая пальцами по мягкой футболке Гарри, по милой выпуклости его живота. — Европа всегда хороша. — и Луи живёт для таких маленьких вещичек, для тех случаев, когда Гарри вспоминает что-то смешное, что сказал Лиам на прошлой неделе, или с того времени, когда они были в туре в прошлом году. Сейчас его память непостоянна, и Луи не понимает, почему иногда он может помнить, а иногда — нет, но видеть, как Гарри мучается, — разбивает ему сердце. — Ты помнишь прошлый год в Риме? Когда Лиам заказал пиццу нам в отель, а они взяли с него дополнительные пятьдесят фунтов за то, чтобы консьерж принёс её в номер. Она была настолько большой, что еле пролезла в дверь. — Луи не может не засмеяться; Лиам с радостью вручил деньги просто потому, что было смешно, после чего они все сидели с номере Лиама, вместе, как в старые времена, перед тем, как они понемногу начали отдаляться друг от друга. Луи смотрит на Гарри, тот хмурится, и его сердце уже в пятках. Он зашёл так далеко, что Гарри не может вспомнить — Ты не… — Гарри качает головой. — Не могу, но звучит прекрасно, я рад, что мне пришлось это пережить. Мы должны сделать это снова пока мы тут. — теперь Гарри перестал лгать когда не мог что-то вспомнить. Когда он делал это, — это заставляло Луи чувствовать себя намного хуже. Луи улыбается и кивает. — Определённо. — Гарри опускает взгляд и замечает покрытые мурашками руки Луи. — Лу, тебе холодно. Почему ты не сказал мне об этом, придурок? — Гарри мягко отрывается от Луи и идёт закрывать окно. Они возвращаются к запутанному беспорядку их тел когда Гарри возвращается. — Нам следует просто остаться здесь, пропустить остальную часть тура. — говорит Луи тихо. — Да, я бы хотел. — Я уверен, Лиам и Найл могут сами справиться. — Они определённо лучшая половина группы. — Луи игриво его ударяет. — Мне плевать, что ты думаешь, но, если бы мы поделили группу, то я точно оказался бы в лучшей половине. — Когда ты стал таким самодовольным? — Это всё слава, любимый, часть процесса. — Хмм, с этого момента я буду называть тебя Настоящий Луи Томлинсон. — говорит Гарри, лениво целуя Луи. — Да, лучше выдоить всё молоко, пока оно ещё есть. — Не говори «молоко». — это слово навевает им воспоминания о том порно, которое они однажды смотрели. Самая худшая вещь во всём этом, — это то, что им его посоветовал Найл. Луи только смеётся. Солнце уже зашло, и им следовало бы выключить свет, но поцелуи кажется лучшим решением. Луи перемещается из-под Гарри, ложась на диван и подзывая Гарри лечь на него. Так приятно двигаться медленно и иметь возможность ощущать друг друга. Луи никогда не хочет забывать ощущение губ Гарри на своих или то, как он нетерпеливо причёсывает свои волосы когда они падают на лицо, или то, как смотрятся их татуировки, когда их тела соединяются. Он не хочет забывать то, как Гарри его непреодолимо любит, или то, как он любит Гарри. Он тянет Гарри за волосы, и тот отрывается от засасывания кожи на его шее и тянется к губам. Гарри легко поддаётся, а Луи медленно проталкивает язык в его рот, пытаясь всё запомнить. В этот раз это более захватывающе, когда Гарри прижимается к нему, и Луи хочет запомнить его полуоткрытые губы и те короткие стоны с придыханием. которые вырываются из его рта. Он хочет запомнить то, как Гарри чувствует себя внутри него, то, как близко прижаты их тела, чувство его мягких губ на потрескавшихся губах Луи, всё это — слишком много, но недостаточно. Ему никогда не будет достаточно Гарри когда они не смогут больше этого терпеть, когда они перестанут быть ГарриИЛуи. Гарри ничего не говорит, когда Луи начинает плакать, только нежно смахивает его слёзы и двигается немного медленнее. Гарри целует Луи, приглушая его тяжёлое и рваное дыхание вместе с хныкающими стонами когда тот кончает. Луи выглядит менее уставшим сейчас, чем перед тем, как они сюда приехали. Менее выношенным и напряжённым, и Гарри хочет помнить Луи таким вечно, счастливым и спокойным, с блестящими глазами и беспорядочными волосами. Впоследствии Луи заботится о них. Заботится о том, чтобы они были чистыми, он расчёсывает волосы Гарри, потому что тот всегда становится ворчливым, когда расчёска путается в его локонах. Они лежат в темноте, их тела сплетены, и Луи не думает о том, что завтра им нужно возвращаться домой, что через два дня начинается тур, о том, как он продолжает думать, какой концерт будет их последним. Ему не нужно думать об этом, потому что лежать с Гарри, наполовину заснувшим и обнимающим его, — на сейчас достаточно*
— Алло? — Привет, это я, Найл дал мне твой номер, надеюсь, ты не против… — Ох, нет. — Луи на самом деле удивлён, он не слышал от Зейна месяцами. — Как Гарри? — конечно, он звонит узнать насчёт Гарри, он глуп, чтобы думать, что тот звонит по поводу чего-то другого. — Не очень хорошо. — Луи съёживается от своих слов и Зейн ничего не говорит. По крайней мере, это правда. — О… это чертовски нечестно. Почему, среди всех людей, это Гарри? — Без понятия. — на протяжении последних месяцев он думал об этом слишком много, но ничего хорошего из этого не вышло, не вышло того, чтобы всё было по-другому. — Так как ты? — Я? Да, в порядке, я думаю. Выживаю. — он смеётся, но его смех звучит пустым даже для собственных ушей. — Ты дерьмовый лжец, Лу. — сердце Луи подпрыгивает от того, как Зейн назвал его. Между ними всё закончилось не слишком хорошо, поэтому он не думал, что они вернутся к тому, что было раньше. Возможно, они и не вернутся. — Ты приедешь навестить? — Зейн делает паузу, делая вдох. — Ты бы… Гарри бы хотел? — Гарри бы хотел, да, он был расстроен, что ты так просто ушёл… — Да. — Но приезжай, пожалуйста… — Хорошо, я приеду. — Только не разочаровывайся, я имею в виду, не ожидай, что Гарри будет таким же, как прежде. Он, вроде, бывает собой время от времени, но не так часто. — Ты хорошо переживаешь ситуацию, я не думаю, что я бы продержался. — Иногда я думаю, что больше не могу этого терпеть… но, да, приезжай поскорее.*
Зейн приезжает неделей позже. Он выглядит таким другим, но таким знакомым. Так приятно его видеть, поэтому Луи не может не подойти и обнять его, прежде чем осознаёт, что они больше не те. Прошла секунда, когда Зейн не был уверен в том, что должен сделать или сказать прежде чем притянуть Луи к себе. — Привет. — Привет. — и, может быть, они смогут всё исправить.*
Гарри выглядит удивлённым, когда видит сидящего за столом Зейна, напротив него стоит кофе, а на его лице сияет улыбка. — Привет. — Зейн? — глуповато спрашивает Гарри, потому что да, конечно это Зейн, но он настолько потрясён, что не может не спросить. — Ага, это я. — он смеётся. — Что? Когда ты успел приехать? — Прямо сейчас, вроде как. — Гарри смотрит на Луи и видит, что тот также улыбается. Это слишком, он не видел Зейна месяцами, а сейчас он здесь, сейчас, в их кухне, как будто ничего не изменилось. — Ох… — Гарри делает движение, будто хочет обнять Зейна, но останавливает себя. Зейн замечает. Поэтому поднимается со стула, утягивая Гарри в свои крепкие объятья. — Скучал по тебе. — Я тоже по тебе скучал.*
Они заказывают, а после едят слишком много пиццы, когда Гарри сидит на диване, зажатый в сэндвиче между Зейном и Луи, в то время, когда они играют в игру, которую принёс Зейн. Малик выглядит пушистым и уютным в свитере, который одолжил ему Луи, когда тот понял, что не взял с собой никакой пижамы, из-за чего Гарри придвигается к нему поближе. Даже если Зейн был близок с Луи больше, чем с остальными из них, в конце концов, он всё равно значит многое для них всех. Его присутствие здесь, в частности, сейчас, очень, очень приятно. — Ты проигрываешь! — радостно визжит Луи, когда его герой начинает выигрывать у Зейна. — У меня здесь большая проблема под названием Гарри. — отвечает Зейн, и Луи смотрит на то место, где Гарри прижимается к Зейну и улыбается. — Ох, дорогой, ты проиграл. — он возвращается к битве с Зейном. — Я рад, что ты здесь. — тихо шепчет Гарри Зейну в ухо. — Я тоже.*
— Как ты справляешься? — спрашивает Зейн. Они сидят на кухне, в то время как Гарри спит на верхнем этаже. — Ты знаешь, — Луи пожимает плечами, — Не очень хорошо. — Луи смотрит на Зейна, и если он хочет что-либо сказать, лучшего времени, чем это, не найти. — Ты не должен был просто уходить, ты же знаешь? — Зейн вздыхает, — Нет, дай мне закончить. Ты должен был рассказать мне о том. Как себя чувствуешь, типа, я рассказывал тебе столько дерьма, и ты, конечно, тоже рассказывал мне кое-что. Но не это, не то, что ты, блять, хочешь уйти. И потом, ты просто сделал это, что было чертовски дерьмовым поступком. Это было сложно, знаешь? Потому что я не знаю, осознаёшь ли ты это, но ты значил многое для всех нас, для меня. — Луи трясёт головой. — Извини. — бурчит он. — Нет, мне нужно было это услышать. Я знаю, что я не удерживал всё как нужно, но это случилось так внезапно. Я думал об этом достаточное количество времени, но не думал, что я действительно сделаю это. Когда у нас был тот перерыв, я подумал, что мне нужно несколько дней провести подальше от всего, после чего я вернусь. Потому что я не знал ничего, кроме этого. Мы все не знали ничего больше. Но после, я подумал, это на самом деле то, что я хочу делать постоянно? Петь одни и те же старые песни, которые мне не так уж и сильно нравились… — Но всё шло к изменениям! Ты знаешь, что у нас было больше свободы… — Этого было недостаточно, — Зейн вздыхает, — Я не знаю, как это кому-то объяснить. Но… да. Мне жаль, что я вас так подвёл. Но я подумал, что если я собираюсь уйти, то лучше просто сделать это, отрезать себя от всего, что включают в себя One Direction. — Я ненавидел тебя, на протяжении месяцев, я тебя, блять, так сильно ненавидел. И это всё потому, что ты действительно смог это сделать; ты просто поднялся и ушёл. Я бы хотел быть тем, кто сделал это. — Тебе следует это сделать. — Сейчас в этом нет никакого смысла, мы на перерыве, и шанса на воссоединение у нас нет. Не без Гарри… — Луи выглядит потерянным и разбитым, и даже если это причиняет боль Зейну, вот так смотреть на него, он рад, что тот приехал. Ему нужно было увидеться с Луи снова. — Я не могу сказать что-то, от чего тебе бы стало легче это переносить, но нам следует постараться, чтобы между нами всё было хорошо. Я не хочу, чтобы ты остался один, когда Гарри… — Луи кивает. — Да, определённо. — Зейн предлагает ему сигарету, отчего Луи хмыкает и берёт её из его рук, выходя на улицу. Они сидят бок о бок на ступеньках сада, и это не много, но, возможно, достаточно на сегодняшний день, возможно, это начало чего-то большего.
