All of the stars are fading away

— Расскажи мне о своём любимом воспоминании. — говорит Гарри. Луи задумывается на секунду. Так много воспоминаний. Связанных с Гарри, которые он никогда не хочет забывать. — Наша первая новогодняя вечеринка, ты помнишь её? — Луи не ждёт. Пока Гарри ответит, — У нас в доме было около двухсот людей, я думал, что мы просто решили пригласить каждого, кого повстречали в том году. На самом деле, всё было очень нелепо, я помню, как врезался в кого-то, кто называл себя учителем естествознания Лиама, я полагаю, он просто был пьяным… у нас творился огромнейший беспорядок. Я помню, как на следующее утро спустился вниз, когда моя голова чертовски стучала, а ты всё ещё спал, и увидел состояние нашего дома. Я думаю, нам понадобилось три дня, чтобы всё хорошенько убрать, а месяцами позже ты всё ещё находил выброшенные пустые бутылки, которые мы сфотографировали, и это фотография у меня до сих пор сохранилась, я так думаю. Когда наступил новый год, Зейн был таким пьяным, я думаю, он был тем, кто начал заказывать пиццу, на самом деле, я думаю, это Лиам, кто сказал ему сделать это, чтобы впитать ещё немного алкоголя. Найл был тем, кто начал танцевать, он залез на стол, а люди просто к нему присоединились. Лиам начал их оценивать, помнишь? Он даже сделал те карточки с баллами и всё такое; он поставил Зейну десятку, хотя он был ужасен из-за большого количества алкоголя в его крови. Я помню, как мы сидели, ты на моих коленях, ты был, вероятно, очень пьяным, чтобы запомнить, тогда было около трёх ночи, мы думали о том, насколько офигенно всё прошло. Что это было, возможно, самым лучшим окончанием самого лучшего года в моей жизни. Даже если Новый Год впоследствии был дерьмовым, я люблю тех людей, только потому, что я с улыбкой вспоминаю ту ночь. — он опускает взгляд и Гарри ему улыбается. — Звучит довольно приятно. — Ты помнишь это? — Гарри качает головой. — Нет, может быть, я был слишком пьян. — Луи сухо смеётся. — Да, наверное. Это была вина Лиама, он купил около ста бутылок водки Smirnoff Ice в Теско, он сказал, что курьер его возненавидел, он даже не помог ему дотащить их наверх. — Smirnoff Ice? — Гарри фыркает. — Не смейся, в те дни она была твоим первым выбором. — Элегантно. — Ты всегда был элегантной пташкой. — А ты всегда будешь отвратительным романтиком. — Луи только смеётся и целует Гарри, потому что хочет.

*

Луи возвращается из магазина, и Гарри прижимает его к стене прежде чем он успевает пройти на кухню из прихожей. Его руки мгновенно задевают его ремень, а губы в отчаянии сжимаются. — Хочу… пожалуйста. — Да, да… конечно — отвечает Луи. Он понимает, нежно сбрасывает Гарри с себя и берёт его за руку, шагая наверх, он хочет сделать это правильно. — Успокойся, любимый, хорошо? Ты в порядке. — говорит Гарри, укладывая Гарри на кровать, стягивая свою футболку прежде чем приняться за Гарри. Гарри шарит в постели и беспорядочно бросает вещи в Луи перед тем, как встать на колени и снова его поцеловать. Дыхание Гарри учащается, пока он стоит в рваных штанах, и Луи гладит его бок, пытаясь успокоить. — Давай, детка, дыши ровнее для меня. — Гарри только качает головой и пытается снять с Луи джинсы, после того, как у него получается, он незамедлительно обхватывает член Луи. Тот матерится и вновь соединяет их губы. Всё настолько беспорядочно и отчаянно, и Луи хватает волосы Гарри, чтобы направить его туда, куда хочет. Гарри отрывается после некоторого времени и ложится на спину, пытаясь притянуть Луи лечь сверху. — Нет. — предупреждает Луи, выставляя мокрый палец. — Я в порядке, честно. Пожалуйста. — Гарри, детка, расслабься, всё хорошо. — Луи немного обеспокоен его поведением. — Хорошо. — Гарри делает вдох и кивает, уже спокойнее откидываясь на матрас, позволяя Луи обвести его дырочку и мягко протолкнуть палец внутрь. — Расслабься. — вновь повторяет Луи, медленно двигая пальцем. — Давай, ещё один. — просит Гарри. — Я не хочу причинить тебе боль только потому, что ты не можешь подождать. — спокойно говорит Луи и Гарри пристально на него смотрит. — Я в порядке, ты мне не веришь? — Луи ничего не отвечает, просто вытаскивает палец, возвращаясь с двумя, Гарри ловит воздух и Луи качает головой. — Я тебе говорил, тебе нужно расслабиться. — Гарри ненавидит, насколько прав Луи. Он пытается ценить ощущение пальцев Луи, но этого не достаточно, не в этот момент. Обычно он любит пальцев Луи внутри него, но ему нужно больше, нужен Луи. Луи тянется для поцелуя, на что Гарри отвечает, рукой притягивая его ещё ближе. Луи добавляет ещё один палец перед тем, как решает, что Гарри в порядке. — Давай. — говорит Гарри, когда Луи вытаскивает пальцы. Гарри всеми силами ухватиться за Луи, когда ему предоставляется такая возможность, подаваясь ему навстречу. Луи никогда раньше не видел такой уровень отчаянности. Чтобы Луи был так близко, так везде, — это именно то, что ему нужно. Гарри не знает, проснётся ли он завтра и забудет, кем он является, не знает, когда точно он забудет всё-всё, но это будет очень скоро, скорее, чем он хочет. Несколько слезинок скользят по его щекам, потому что ощущение Луи так хорошо, он удивительный, и Гарри страшно забыть это, забыть их, забыть Луи. Луи вытирает щёки Гарри и снова тянется за поцелуем, трахая его медленно и глубоко. Всего слишком много, и Гарри поворачивает голову набок, задыхаясь вздохами, опираясь на запястье Луи. Он закрывает рукой рот, когда кончает, и Луи проводит рукой по его чёртовым кудряшкам. Гарри начинает плакать ещё больше, когда Луи выходит из него. — Детка, что случилось? — грустно спрашивает Луи, очень грустно. — Я просто… не… хочу… больше забывать. — отвечает Гарри между всхлипами, а Луи притягивает его к своей груди и гладит его волосы, пытаясь не заплакать сам.

*

— У нас была хорошая работа, не так ли? Пять лет — очень долгий срок, остальные бой-бэнды не протянули такого времени. — Да, я думаю, мы хорошо справились. — Я имею в виду, мы в любом случае пойдём на перерыв, это просто более ранний его старт. Может быть, так даже лучше, будет меньше ожиданий нашего возвращения, которое возможно и не состоится. — Что ты имеешь в виду? — говорит удивлённо Луи, — Не ты разве думал, что мы снова соберёмся вместе? — Я не был уверен, я имею в виду, год — это довольно долго. — Гарри, у нас сумасшедшие фанаты. Они поддерживают наш выходной год… — Люди взрослеют, люди забывают… — он резко выдыхает и прерывает свою мысль, — Плюс, я сомневался, хотим ли вообще возвращаться. Нам может понравиться ничего не делать. Всё становится слишком сложно… — перед этим они об этом никогда нормально не разговаривали, Луи просто предполагал, что мысли Гарри были такими же, как и его. Им нужен был год или вроде того, чтобы всё разложить по полочкам, после чего они бы вернулись. Он даже не допускал того, что Гарри думал немного о другом, о том, что они, возможно, не вернутся. — Разве тебе не нравилось это? — казалось, Гарри всегда любил сцену, Луи всегда думал, что он родился для выступлений. — Раньше — да… мне нравилось, я не знаю, — Гарри вздыхает, поглядывая боковым зрением на Луи. — В любом случае, это ведь уже не важно? Не сейчас. — Да, может быть и так.

*

Луи наблюдает то, как Гарри забывает. Становится всё труднее поддерживать общение, а Гарри иногда вообще ничего не говорит, потому что так легче. Луи притворяется, что он не против того, что большинство дней они сидят и смотрят телевизор в тишине, и того, что они засыпают почти не разговаривая. Гарри всё ещё хочет, чтобы Луи обнимал его во сне, поэтому Луи заботится об этом, по сути, Гарри до сих пор с ним.

*

Луи читает ещё немного статистики онлайн. Судя по всему, около 70% отношений распадаются, когда один из партнёров заболевает, и 40% разводятся, когда остальные просто разъезжаются. Некоторые говорят, что они оставались вместе только потому, что они чувствовали, будто должны. Несколько месяцев назад Луи бы нашёл отвратительным всех, кто задавался вопросом о расставании с кем-то, кто болен, сейчас — он не совсем уверен.

*

— Лу, мы понимаем… — произносит Лиам. — Нет, я не думаю, что вы понимаете. Тебе не приходится лежать рядом с ним, ты не видишь его каждый день, не видишь, как быстро всё меняется… ты не видишь его в тот момент, когда он не может вспомнить то, что я сказал пару минут назад… — Я знаю, это сложно, но ты не единственный, кто заботится и любит Гарри. — Да как ты смеешь? Как ты смеешь говорить, что любишь Гарри так же сильно, как я! Ты не проходил через то дерьмо, которое нам попадалось по пути, и даже если тебе нравится думать, что ты любишь Гарри так же сильно, ты не можешь… — Лу, я никогда не пытался такого сказать. — Луи выглядит явно облегчённо. — Всё, что я хочу сказать, — это то, что мы тоже заботимся о Гарри. Эта ситуация сложна для всех нас, мы ненавидим это настолько же, как и ты ненавидишь, так же, как ненавидит это Гарри… — Луи не уверен, то ли это комбинация слов Лиама, то ли ещё что-то, но по его щекам начинают течь слёзы, а после он уже не может остановиться. Лиам притягивает его к себе и позволяет выплакаться. Он ненавидит то, как Гарри обязан проходить через это. Как он чувствует себя отвратительным и глупым, когда не может что-то вспомнить, несмотря на то, что это не его вина. Ничего из этого не является его виной. Он ненавидит то, как Гарри пытается облегчить для него кое-какие вещи, потому что он любит Луи и ненавидит то, что знание о потери памяти его ужасно расстраивает. Он ненавидит последние шесть месяцев; он желает, чтобы волшебным образом врачи смогли излечить Гарри, оставляя всё плохое позади. Чтобы всё оказалось страшной ошибкой, над которой они могут посмеяться и рассказать её своим детям. Впоследствии Луи изнеможён, и Лиам заставляет его лечь и поспать, а Луи не пытается сопротивляться.

*

— Какая следующая песня? — You and I, любимый. — отвечает Луи. Толпа начала кричать при виде того, что они разговаривают. Луи знает, что ему нужно уйти от него подальше, даже если он хочет крепко обнять Гарри из-за того, что тот выглядит испуганным и растерянным, а его сердце слишком сильно болит. — Ох, хорошо. — начинается музыка и Луи ему улыбается. — Видишь? — Да, конечно. — Гарри посылает ему улыбку и уходит в сторону, останавливаясь рядом с Лиамом. Рука Лиама легко приземляется ему на плечи. Луи любит смотреть, как другие заботятся о Гарри, когда он не может, несмотря на то, что ему от этого очень больно.

*

Прошли ещё три концерта, последний из которых отыгран, и парни возвращаются за кулисы. У Луи звенит в ушах, а его тело болит от нехватки сна, а также от выброса огромного количества энергии на сцене, но несмотря ни на что, он чувствует себя счастливее, чем когда-либо за последнее время. Конечно, есть некоторые страны и зрители, которые чрезвычайно особенные, которые заставляют его любить свою работу ещё больше. Гарри выглядит более тихим, чем остальные, но Луи полагает, что он просто устал. В последнее время он делал всё возможное на сцене, как будто он хотел прожить все те концерты, на которых он уже не сможет присутствовать. Луи замедляет ход и позволяет Гарри его догнать, хватая того за руку. — Ты в порядке? — Да, не могу дождаться окончания, мне нужно выспаться на вечность вперёд. — Я думаю, это предполагает празднование, вы так не думаете? — говорит Лиам, на что Найл охотно кивает. — Лу? Гарри? — Луи смотрит на синяки под глазами Гарри, его слабые волосы, но не может решиться. Он уже давно не ходил куда-нибудь, но он не хочет оставлять Гарри одного… — Ты должен пойти. — тихо говорит Гарри с мягкой улыбкой. Гарри его слишком хорошо знает, и Луи его очень сильно любит. — Хорошо, да. — говорит он, не выпуская руку Гарри из своей.

*

Луи приходит довольно поздно, не уверенный в том, как он вообще смог добраться до дома. Он помнит, как Лиам кричал на кого-то насчёт машины или что-то вроде того. А может быть это был Найл… Он пытается двигаться тихо, вставляя карточку-ключ в замок, что у него получается только с восьмой попытки. Шёпотом матерясь, он наконец-то открывает дверь; внутри темно, но на кровати, под одеялом, виднеется похожая на Гарри фигура. Луи стряхивает себя обувь и бросает одежду перед тем, как забраться в кровать. — Хей, Лу. — Луи подпрыгивает от звука голоса Гарри. — Я думал, что ты спишь. — говорит он, нахмурившись. — У тебя плохо с координацией, когда ты пьёшь. — Оу, прости. — Луи накрывается одеялом и Гарри поворачивается к нему лицом. — Спокойной ночи? — Ага, хотя Найл пролил около трёх напитков за барной стойкой. Он ещё больше нескоординированный, чем я! — Луи придвигается поближе к Гарри, прижимаясь к нему и небрежно целуя. Гарри усмехается и целует в ответ. — Я рад, что ты повеселился, — говорит он. — Я бы хотел, что ты тоже там был. — Возможно, в следующий раз. — Луи сияет, после чего громко зевает. — Засыпай. — Да, хорошая идея. Люблю тебя, кудряшка. — произносит Луи, сворачиваясь в клубок под боком Гарри.

*

Туру суждено продолжаться, поэтому их приевшаяся рутина — мягкие простыни гостиниц в новых городах, названия которых они не могут вспомнить после отъезда, одни и те же песни с одной и той же публикой и одни и те же вещи, которые они делают на протяжении пяти лет — продолжается. Луи волнуется за Гарри, но иногда, когда они на сцене и Гарри кривляется, вкладывает всю свою сущность в пение, как он всегда это делал, — он почти забывает, что с ним что-то не так. Что через какое-то время в будущем он не будет помнить ничего из происходящего. Он рад постоянному движению, которое останавливает его от плохих мыслей, останавливает от требования, сокрушения и поглощения самого себя.

*

Дело в том, что Луи не знает, какой день ему выпадет. Некоторые дни приятны, когда они оба могут притворится, что за год ничего не изменилось, они проснутся уже завтра и всё будет как прежде. Другие — убийственны, с которыми Луи не может справиться; он не знает, как разобраться с Гарри, когда он сам не может ничего понять, иногда размышляя, не нужна ли ему помощь.

*

Они играют последнее шоу перед перерывом, после которого они поедут в Европу; счастливый Луи уходит за сцену, готовый проснуться завтра без каких-либо обязанностей. Сегодня они улетают домой, несмотря на то, что менеджмент хотел, чтобы они задержались. Луи кричал и спорил насчёт взятия перерыва, в то время, когда Гарри просто сидел и ничего не говорил. Он был намного бледнее и выглядел уставшим, из-за чего Луи сильно беспокоился. — Хорошо, но вы полетите на раздельных самолётах. — Так же, как и всегда?

*

Луи возвращается домой, чтобы увидеть, как Гарри ест сухие хлопья из коробки. Он выглядит страшно уставшим. — Нам придётся заказать что-то на ужин, только если ты не хочешь хлопьев? — Я пас. — Луи оставил пакеты с продуктами на пути в кухню, и Гарри идёт их исследовать, когда Луи готовит напиток. Он убирает пакеты в сторону перед тем, как кто-то из них споткнётся, продолжив остальную часть тура ходить на костылях. — Мне начинает нравиться этот чай с перечной мятой, даже если он на вкус как поле. — кричит Луи. — Хорошо, я тогда куплю ещё. — (если он вспомнит). Есть что-то такое в возращении домой, что немного ошеломляет. Это возвращает воспоминания о том, что он благодарен и потрясён, что Гарри не забыл. Он помнит тот день, когда они пытались самостоятельно покрасить коридор, но вместо стены они заляпали дорогой паркет и самих себя, а маляр, которого они наняли, ухмыльнулся, увидев, какую ужасную работу они проделали. Он помнит ночь, когда они выиграли какую-то награду, после чего Луи ушёл в бар, а когда вернулся, они заказали пиццу и смотрели дерьмовые телевизионные передачи, как делают многие парочки; было приятно притворяться, что они обычные, хотя бы на некоторое время. Это не всегда были счастливые моменты, потому что плохие тоже важны, даже если на их фоне хорошие воспоминания выделяются намного чётче. Глупо думать, что дом может хранить их воспоминания, которые складывались в историю из кирпичиков, дерева и до абсурда дорогой мебелью. — Гарри? — Луи заходит в коридор, он стоял там некоторое время. — Ты в порядке? — Гарри думает, что это всё, о чём спрашивает его Луи в последнее время. Он кивает и улыбается. — Да, в порядке, просто… хорошо вернуться домой, да? — Да, определённо.

*

— Как это? — спрашивает Найл, когда они стоят за кулисами. — Когда ты не можешь вспомнить. — Удручающе, — отвечает Гарри, — Будто в твоей голове что-то есть, но ты не можешь вспомнить. Так, будто ты знаешь что-то, но в то же время и не знаешь. Это раздражает и ты чувствуешь себя глупым. Потому что как может так, что ты чего-то не помнишь? — Извини, что спросил. — Нет, всё хорошо. Луи бы никогда не осмелился спросить, я думаю, он слишком напуган. — Убедись, что ты говоришь Луи, что любишь его и всё такое, хорошо? Ему нужно это. Кое-что, что сделает его счастливым. — Гарри любит, что Найл их так понимает, иногда даже больше, чем они понимают себя. Он забрасывает руку на Найла. — Спасибо.

*

Луи проводит утро после того, как они поженились, вращая кольцо, которое он не оставит на себе, вокруг пальца. Это мило, особенно потому, что его выбирал Гарри. Они поженились вчера и никто этого не знает, хотя им и не нужно. Вчера был самый потрясающий день, его щёки болели от многочисленных улыбок, и целую ночь он не позволял Гарри отодвигаться от него, в случае, если он проснётся и подумает, что это не было реальностью. Он никогда не был сопливым романтиком, пока не встретил Гарри. Он женат, и это слово звучит так странно, он до сих пор не может поверить, что может называть Гарри <i>его.Он не может не пролить немного слёз, потому что это ошеломляет. Он целует Гарри, когда просыпается, и каким-то образом всё чувствуется по-другому. Гарри светлый, красивый и смешливый, и Луи очень, очень счастливый. — Женат, а? — говорит Гарри, уложив голову в точку между шеей и плечом Луи. — Именно. — отвечает Луи немного бездыханно. — Хорошее чувство. — говорит Гарри и Луи не знает, как он до сих обожает Гарри, будто ему снова 18 и он любит его как раньше, в его бесстыдной, подавляющей манере. Но так и есть, и это идеально.

*

Гарри выглядит всё так же. Только проблема в его голове, за мыслями которой Луи не может уследить. Он крепко держит части Гарри, потому что безумно боится его потерять. Он не понимает, почему что-то может просто забрать от него Гарри, почему оно может забрать ту часть, которая делает Гарри самим собой и оставить ту, что выглядит как Гарри. Это очень жестоко, поэтому Луи цепляется за Гарри ночью, будто он может удержать его от ухода. Гарри уходит кусочек за кусочком, и Луи желает собрать эти кусочки и склеить их воедино, за исключением того, что это не работает таким образом, поэтому ему приходится довольствоваться тем, что осталось, он может только ждать, пока от него не заберут ещё одну часть Гарри. У них бывают хорошие дни, большинство, потому что Луи делает их хорошими днями. Он не хочет терять время на плохие дни, потому что пройдёт день — и следующий уже совсем близко. Они не делают ничего необычного. Потому что Гарри не хочет, но Луи не сердится. Он любит делать что-то до тех пор, пока Гарри всё ещё с ним.