Легенды островов Скеллиге: Большой Ёрм

ИНТЕРЛЮДИЯ

      Спустя несколько дней.       Остров Свольдер. Пролив Эресунн.       Военный совет подходил к концу. Свен Вилобород, предводитель клана Димун с Фарер, погладил усы в форме буквы W, поднял ладонь вверх:       - Подытожим. Мои корабли идут первыми на флот Олафа. Шетконунг идет рядом, а в случае чего, не дает кораблям с Ан Скеллига пробиться к своим.       Молодой Шетконунг из клана Броквар, ярл Спикероога, утвердительно кивнул.       - Хаканарсон, замыкаешь атаку, идешь по центру.       Эйрик, сын Хакона Могучего, стоял, скрестив руки на груди. Его аметистовый плащ колыхался на ветру:       - Как я уже сказал, Сигвальд не дал Тиршаху ни одного судна. Для нас главное – успеть до прибытия подкреплений с Ан Скеллига. Поэтому мы нанесем быстрый и сокрушительный удар.       - У Олафа всего одиннадцать кораблей. - Шетконунг нервничал на кануне битвы и хотел побыстрее закончить приготовления. – К чему вообще эти опасения? Никто не успеет прийти им на помощь. Мы спалим их в считанные минуты.       - Не забывай, что на драккарах Тиршаха плывут лучшие воины, - вмешался Свен.       - Их главный корабль - Большой Ёрм - в народе прозвали Нагльфаром - судном мертвецов из Морхегга. - Снова вступил в диспут Эйрик, не желая отмалчиваться. Он был старше Олафа на пять лет и не собирался выслушивать, как умничает двадцатилетний ярл Спикероога. - Это огромное судно, которого на Скеллиге до сих пор не было. Взять его будет не так уж и просто. Но знайте, как только Ormurin Langi будет захвачен или потоплен, судьба Скеллиге решена. В нашу пользу.       - И что будет после? – Недоверчиво покосился на него хозяин Спикероога.       - Мы - коалиция, Шетконунг. После нашей победы именно мы будем определять, как дальше будут жить Осторова.       - И как же, хочу я знать?       - Проведем тинг. Как и положено.       - И кого вы пригласите на этот ваш тинг? - Не унимался молодой и настойчивый Шетконунг.       - Предлагаю обсудить это после боя, - примирительно поднял руки Свен. - Могу обещать, что тебе, ярл, предоставят там лучшее место. Шетконунг рассвирепел, но решил промолчать.       - Совет окончен, - неожиданно резко сказал Эйрик, сын Хакона. - По драккарам, ярлы. Сегодня нас ждет великий бой! По дороге к своим людям, ярл Друммондов в изгнании поносил вредного, по его мнению, мальца грязными ругательствами.

9. ПРО ТО, КАК ЭЙНАР ПЛЫЛ НА ЩИТЕ

«В той битве коалиция трех ярлов выдвинула 71 драккар. Ярл Шетконунг шел в атаку с 30 кораблями. Свен Винобород также имел в своем подчинении 30 кораблей, что стали главной ударной силой союзников. Эйрик Хаконарсон, несмотря на всего 11 драккаров под командованием, был лидером и идеологом союза против конунга Олафа Трюггвасона…» Отрывок из энциклопедии «История островов Скеллиге», автор: В. Эркемен, 1203

      Одиннадцать драккаров во главе с Большим Ёрмом шли по проливу Эресунн. Небо было чистым, а море спокойным.       Конунг ходил по палубе и смотрел вдаль. На вид он был спокоен: легкая улыбка не сходила с уст. Как тут же черты его лица ожесточились, и он приказал позвать ведьмака.       Мирслав выбежал на палубу, готовясь к работе.       - Сирены?       - Нет. Я слышал про ваше ведьмачье зрение. Глянь, что там впереди.       Убийца чудовищ поставил ладонь козырьком, сощурился:       - Это драккары, конунг. Вижу цвета: черный и коричневый как земля.       - Димуны.       - Так… Есть черно-бурый и зеленый.       - Наверняка, Броквары.       - А еще Друммонды: этот фиолетовый цвет ни с чем ни с путать.       - Значит Эйрик решил показать, кто здесь мужик… Сколько их?       - Много, намного больше, чем наших. Около семидесяти. И они идут на нас, повесив на носах драконов.       Олаф засопел, а затем громогласно скомандовал:       - Предательство! Готовиться к бою! Разослать на все корабли!       На палубе в миг собрались воины в полном обмундировании. На других драккарах происходило тоже самое. В миг мирно идущие корабли превратились в боевые суда.       К Турсеарху и Мирславу приблизился мужчина, одетый точно, как Олаф. Это был его верный окольничий Кольбьёрн:       - Ярл, если ведьмак не врет - то это самоубийство. Не следует вступать в бой с такой большой ратью. В этом столкновении никому не выжить, а дело твое еще не закончено.       Но конунг сказал:       - Я никогда не бежал из битвы. Пусть боги распоряжается моей жизнью, но я никогда не обращусь в бегство.       Вскоре корабли встретились. Обе стороны бросали веревки: носы кораблей были связаны. Первыми забросили крюки команды Большого Ёрма, Малого Змея и Журавля. Издав боевой клич, дружина Олафа бросилась на абордаж.       Корабли Свена Вилоборода заливались кровью. Разрубленные тела падали в море, заставляя его пениться. Меткие лучники стреляли с носа кораблей по неприятелям. Эйнар Брюхотряс не успевал наполнять колчан. Стрелы пронзали тела врагов. Его лицо снова напоминало хищную птицу.       Многие корабли Свена становились пустыми, но и команда Олафа редела. Ведьмак остался с конунгом, держа меч наготове. Плащ был скинут.       Получив сигнал, в бой пошли драккары Шетконунга. Поджигая стрелы, воины выпускали стрелу одну за одной. Люди Турсеарха ответили тем же. Корабли начали гореть.       Огненный дождь из стрел пронзил небеса. Одна стрела летела в сторону Мирслава, но он отбил ее мечом.       - Отбил стрелу! В полете! - Прокричал кто-то из воинов.       - Ты предложил мне работу, конунг. Но привел на бойню, - ведьмак процедил это с отвратительной гримасой на устах.       - Поможешь нам пережить битву, и я за ценой не постою, - ответил Олаф. – А если нет, то бери шлюпку и беги, если сможешь.       В этот момент Большой Ёрм налетел на корабль Эйрика Хаконарсона. Это был страшный грохот над всем полем битвы. Команды на обоих драккарах не смогли устоять на ногах.       Вокруг была резня. Суда были опустошены или шли ко дну. Звон железа и человеческие крики.       Рататоск горит! Норвегия раскололась! Три драккара пусты. Где наши братья с Ан Скеллига?       Турсеарх проговорил про себя:       - Они не успеют к развязке.       И тут же отдал приказ нечеловечески громким голосом:       - Все наши корабли связать! Все, кто остался жив пусть перебираются на Большого Ёрма! Быстрее, быстрее!       А корабли двух ярлов уже бились корма о корму.       - Эйнар! – прокричал Олаф, указывая ладонью наперед.       Невооруженным взглядом было видно аметистовый плащ Эйрика Хаконарсона. Корабль дергало из стороны в сторону. Брюхотряс, натягивая лук, широко расставил ноги. Он выстрелил. Стрела попал в верхнюю часть руля прямо над самом головой сын Хакона Могучего.       Ярл в изгнании глянул на стрелу, крепко вбитую в дерево. Тут же вторая пролетела мимо его бедра. Тогда Эйрик скомандовал своему лучшему стрелку – маленькому Финну:       - А ну-ка пусти стрелу в того рыжего детину на корме Ёрма.       Тем временем Эйнар усердно целился. Он не мог понять, что происходит, почему стрелы не летят в цель.       Кто знает, может маленький Финн тоже заключил договор с дьяволом, а может просто был более лучшим стрелком. Тем не менее он натянул тетиву и пустил стрелу. Острие попало прямо в середину лука Эйнара. Издав оглушительный грохот, лук переломился надвое.       Тогда Олаф обернулся и спросил:       - Что это лопнуло с таким треском?       Эйнар Брюхотряс отшатнулся. Он смотрел на лук. Перевел взгляд на Турсеарха. Глаза лучника переполняла досада.       - Лопнуло дело твое на Скеллиге, конунг, король, мой ярл.       С этими словами он выбросил обломки за борт.       - Никогда не бывало такого громкого треска, - Олаф снял со спины лук и бросил Эйнару. – Возьми мой и стреляй.       Эйнар натянул тетиву и понял, что все безнадежно:       - Слаб. Слишком слаб лук.       Бросив его на палубу, Эйнар вынул из ножен свой меч и подобрал чей-то щит. Впереди была драка.       Тем временем, все выжившие товарищи Олафа перебрались на Большого Ёрма, а люди Хаконарсона пошли на абордаж. И вновь град стрел.       Ведьмак, скаля зубы наложил знак Гелиотроп. Стрелы, прямо над головами защитников, как бы стали ползти, а не лететь с неба. Команда отступила назад и смертоносный дождь прошел мимо.       С силой метнув копье, Трюггвасон проткнул сразу двух воинов неприятеля. Отстреливаясь, дружина принимала гостей. Команде больше некуда было отступать. Когда копья и стрелы стали подходить к концу, все взялись за мечи и топоры.       Нет более захватывающего и кровавого зрелища, чем Тиршахи, бьющиеся плечом к плечу. Вихрем стали проноситься тяжелые удары бывалых воинов. Легкими военными топорами крошили головы в шлемах как ореховую скорлупу крошат тиски. Олаф резал и колол мечом направо и налево. Могло показаться, что его движения хаотичны. Но это был опыт. Он многому научился за двадцать лет походов и набегов: его движения были точны и смертоносны. Дружина стала давить неприятеля щитами, одновременно коля врага оставшимися копьями. Те, кто терял щит, погибали быстро. Но забирали с собой пару врагов.       Олаф подбадривал своих людей:       - Что же вы так вяло рубите? Налегай, дружина!       И снова отважные воины стали теснить врагов, и снова им пришлось отступать, а их ряды редели.       На борт Большого Ёрма уже взошел сам Эйрик.       «И где те два моих союзника, что так рвались в бой? Что ж, мне будет больше славы», - подумал он.       Мирслав был быстр как молния. Резанув, он тут же делал отскоки, пируэты и выпады. Он не обдумывал ничего, ничем не был мотивирован. Он дрался за жизнь, однако и бежать не собирался. Ведьмак пустил струю огня в сторону врагов, у него закружилась голова. Сколько он уже наложил знаков? Десять? Пятнадцать? И это почти одновременно.       «Холера, даже Неясыть не помогает. Зелья бесполезны. Слишком много сил потрачено. Слишком».       Упорные воины под руководством Эйрика Хаканарсона разрезали дружину Олафа надвое. Защитники стали отходить, падая под неприятельской сталью.       К корме отступили Олаф, Кольбьёрн, несколько воинов, Мирслав и Эйнар. Их одежды были с шеи до пят заляпаны кровью. Просвистела стрела и ударила по руке Эйнара. Не удержав равновесие, он упал за борт.       Ведьмак что-то крикнул. Олаф стукнул его по плечу:       - Спасай его. А за нас не дрейфь.       Убрав меч в ножны на спине, ведьмак прыгнул в холодную воду. Он знал, что это самоубийство, но сделал это не раздумывая.       В тот же миг защитники Большого Ёрма дрались из последних сил. Весь корабль заняли враги. Те воины, что были с Олафом и Кольбьёрном, погибли. Из рукава кольчуги Турсеарха лилась кровь.       Тогда они оба прыгнули вниз.       К корме подбежал лично Эйрик, сын Хакона:       - Не стрелять! Трюггвасон нужен мне живым!       Не суждено было исполниться его воле. Кольбьёрн прыгал щитом вниз, опасаясь удара копий и стрел с более низких судов. Поэтому щит удержался на воде и не дал сгинуть окольничему конунга. Олаф же поднял щит над собой, защищаясь от стрел сверху. Он упал в холодное море, а тяжелый щит за ним.       Первый правитель единого Скеллиге потонул в пучине.       Это была самая великая битва, какая случалась в водах Архипелага. Сказ про то, как одиннадцать кораблей противостояли семидесяти (а некоторые скальды поют, что союзники выдвинули аж сто сорок драккаров), навсегда останется в сердцах островитян как пример героизма и мужества. ***       Под водой звук битвы был приглушен и звучал как что-то не из этого мира. Эйнар тонул, воздев руки вверх. Ведьмак обхватил его за пояс и всеми силами, отталкиваясь ногами, устремился к поверхности. В глазах темнело, море давило на голову и тянуло вниз, но красное солнце манило и заставало двигаться.       Стоило ему вынырнуть, как в лицо ударила соленая волна. Он вновь ушел под воду. Ненадолго. Вынырнув и отплевываясь, он увидел большой деревянный щит, плавающий совсем близко. Рыча, Мирслав взвалил Эйнара на него. Дернул ножны и бросил их на лежащего на спине Брюхотряса. Упершись руками в щит, ведьмак стал толкать его куда подальше от Большого Ёрма. К их счастью, на волнах качалась лодка. Она была испачкана кровью, а внутри лежали утыканные стрелами воины.       «Холера! Видимо, отступать уже поздно. Их корабли окружили нас и отстреливают всех, кто решил спастись».       Он подтянулся, залез на борт. Сбросил трупы. Притянул щит, забрал ножны и перетащил Эйнара на лодку. Тот был синий и не дышал. Мирслав, матерясь, начал давить обеими руками ему на грудь, затем зажал ему нос и начал делать искусственное дыхание.       - Нет, сука, не смей, - шипел ведьмак.       Он надавил с такой силой, что у Эйнара хрустнуло ребро. Он начал кашлять и его вырвало водой. Открыв замученные глаза, Брюхотряс сказал:       - Треснуло…       Убийца чудовищ промолчал.       -… дело конунга на Скеллиге.       - Молчи, - Мирслав обратил внимание, что стрела обломалась, а наконечник остался внутри.       «Кажется, рана не смертельная. Пробила кольчугу, но далеко не прошла».       Он взялся пальцами за осколок.       - Что ты делаешь? – почувствовал боль Эйнар.       Ведьмак сильно дернул. Железо полностью вышло из плоти. Лучник не смог удержатся и заорал от боли. Мирслав молча вынул мешочек с каким-то порошком, что превратился в пасту из-за воды, и растер ее по ране. Брюхотряс стал испытывать агонию, но ведьмак наложил Сомн. Из его носа заструилась кровь, змеиные глаза закатились, и, падая, он только подумал:       «Только бы не начали стрелять».       Но дым от горящих драккаров был густым и туманистым. На два трупа в лодке никто не обратил внимание.