Да пребудет с тобой сила

— Ну у тебя и лицо, лобастая! – щелкнула подругу по лбу Ино.       Она сидела у кровати раненной и оживленно о чем-то трещала. Сакура все еще была бледна и старалась тоже по возможности поддерживать беседу, однако получалось это у нее весьма плохо. Стоило произнести больше десяти слов, как язык начинал заплетаться, а кислород стремительно покидать донельзя похудевшее тело, заставляя голову тяжелеть и кружиться. — Да ладно тебе, не напрягайся, я все понимаю, – остановила ее Яманака, ладонью прикрывая девушке рот. – А то твой падаван меня сейчас одним взглядом сожжет.       Это было правдой. Ученики девушек вежливо ждали за прозрачным стеклом в коридоре, пока те наболтаются. И если ленивому Шикамару это было только на руку, поскольку благодаря общительности своего сенсея он мог поспать часок другой, то Какаши рвал и метал, глядя на все сильнее бледнеющую Харуно. Он никак не мог взять в толк: что можно обсуждать столько времени подряд? Его обычно немногословная учительница всегда подолгу разговаривала с Яманака Ино. С одной стороны, парень был рад, что у не особо людимой Сакуры была такая подруга, но с другой, внутри поднималась волна обиженной ревности: с ним сенсей всегда сдержана и молчалива, а с ней весела и раскрепощена. Да и вообще, какое право имеет этот джедай так утомлять раненную? — Какой-то ты нервный... Успокойся, это надолго, – зевнул Шикамару, уже готовый сдернуть с себя плащ и сымпровизировать себе ложе для сна.       Какаши мстительно стрельнул в него глазами и, фыркнув, отвернулся от стекла. — Зато ты очень спокоен, как будто не у тебя скоро экзамен на рыцаря, – передразнил он Нара. — Зачем переживать без повода? – расслабленно, даже не открывая глаз, отозвался тот. – Я вообще не хочу им становиться...       Хатаке удивленно воззрился на него: — То есть как не хочешь? Совсем последние мозги проспал... Почему?! — Глупый ты еще мальчишка, Какаши, – с досадой вздохнул он. – Потому же, почему ты бросаешь такие полные тоски взгляды на Сакуру-сенсея.       Серые глаза округлились еще больше, и светловолосый раздраженно воскликнул: — Что за чушь?! — Ой, все, отвяжись... – зевнул Шикамару, отворачиваясь от парня и прижимаясь головой к стене.       В этот момент дверь открылась, выпуская блондинку из палаты. — Я еще наведаюсь. Выздоравливай, лобастая! – махнула она Сакуре рукой, а Какаши строго сказала: – А ты, юный падаван, должен сегодня же явиться к гранд-мастеру, у него есть для тебя поручение. Пока что зорко приглядывай за своим учителем.       Парень поклонился, пропуская Ино и ее ученика к выходу из госпиталя. Последние слова девушки его, мягко говоря, расстроили. Какаши вовсе не был лентяем, однако перспектива быть отправленным с очередным низко квалифицированным поручением мгновенно означала сокращение совместных часов с учительницей.       Когда он зашел в палату, Сакура уже тихо посапывала, слегка хмурясь во сне. «Неужели ей опять снится тот ситх?» Со злостью подумал парень, сжимая кулаки в бессильной злобе и осознании, что в очередной раз оказывается неспособным уберечь наставницу. Тут же вспомнились ему и слова того инквизитора; он назвал ее Сакурой, по лицу было видно, что девушка уже встречалась ему раньше. Только вот когда и зачем? Сам Какаши видел того незнакомца впервые...

***

— В отчете твоего учителя было упоминание о твоих внезапно возросших силах, – издалека начал Хирузен, внимательно следя за изменениями в лице падавана. – Насколько я понимаю, это правда, особенно судя потому, как силен был тот ситх...       Он замолк, и Какаши понял, что от него ждут объяснений и подробностей. — Сначала мы сражались на мечах. Незнакомец был очень хорош, явно не обычный ситх, инквизитор как минимум... И когда он почти победил, у меня словно чакры открылись, – честно и прямо рассказывал он. – Я ударил его молнией. Потом откуда-то взялись дроиды, и мы с учителем сбежали. — Как выглядел тот ситх? — Черноволосый мужчина лет-двадцати двух. Очень похож на мастера Учиха, – парень и сам только что открыл это внезапное для себя сходство легендарного мастера-джедая со странным инквизитором. — Заметил ли ты что-то странное в его поведении? — Ничего. – соврал он, глазом не моргнув. — Точно? – продолжал допытываться гранд-мастер, прожигая взглядом падавана. — Абсолютно. – Какаши не понимал, зачем, но точно знал, что рассказывать о том, что ситх узнал Сакуру, не стоит.       После минуты молчания, во время которой Хирузен сосредоточенно анализировал его слова, он наконец велел парню показать новую технику в действии. То, что показал молодой ученик, было чем-то из ряда вон выходящим. Ведь обычно подобные приемы могли использовать только очень опытные, протренировавшиеся не один десяток лет мастера. Конечно, чести Хакате делало то, что он был сыном Белого Меча, гения, каких поискать. Но даже учитывая это, Хирузену все равно было немного жутковато, как скоро этот юнец развил такие впечатляющие навыки.       Бесшумно отъехала дверь в помещение, являя высокого светловолосого альбиноса. — Браво, юный падаван, это действительно нечто, – подошел к ним мастер-джедай Сенжу Тобирама, родной брат нынешнего верховного канцлера.       Какаши проигнорировал удивление гранд-мастера, как и похвалу этого мужчины и, перестав посылать разряды, вежливо поклонился и спросил: — Могу я идти, мастер? — Куда ты так спешишь? – быстро скрыл свое изумление Хирузен, снова надевая личину мудрого старца. — Мой учитель еще в госпитале, – Какаши изо всех сил сдерживался, чтобы не нагрубить этому, как ему казалось, тормозну тому старикашке. — Ах, да, точно-точно... «Точно-точно?! – мысленно вскипел парень. – Да ты же сам отправил ее на верную смерть!» — Кстати, тебе надо будет продолжать тренировки, даже несмотря на такое плачевное состояние Сакуры, – внес свою лепту Тобирама, тихо наблюдавший за незримой умственной перепалкой падавана и гранд-мастера.       Хатаке замер, ожидая продолжения этой нелепицы: — Скоро мы подыщем тебе нового учителя, – «успокоил» его Хирузен. — У меня только один наставник, и я не намерен его заменять кем либо. – твердо ответил он, плюя на все нормы приличия, и вышел вон. — Вот же хамский мальчишка! – всплеснул руками гранд-мастер. — Вежливость приходит с годами, как и мудрость, – философски заметил Тобирама. – Дайте ему перебеситься, и к двадцати годам получите могущественного джедая. — Дааа... Понаблюдаем пока за ним, – согласился тот. – Потенциал у Хатаке куда больше, чем у всех в Ордене, пожалуй, даже такой, как у Учиха Обито.       При упоминании последнего Сенжу заметно сморщился, однако вынужден был согласиться. Черноволосый джедай был настоящим самородком и козырем Храма, несмотря на то, что большая часть его родственников и предков принадлежали темной стороне Силы. — Однако ему предстоит еще многому научиться.

***

      Уже на пути к госпиталю парень стал невольным свидетелем сцены, которая сильно повлияла на его восприятие происходящего. — Эй, световая плакса, может уже перестанешь меня преследовать? – раздался плавный, словно мурчание дикой кошки, голос.       Какаши выглянул из-за колоны. Взгляду серых глаз предстал его сегодняшний друг по несчастью Шикамару. Рядом с ним, свесив голову вбок, стояла светловолосая девушка с яркими чертами лица, обычно встречающимися у жителей песчаных теплых планет. Одета она была тоже в национальный наряд тех народов; в яркое сари с большим количеством золотых нашивок и браслетов. — О чем ты, проблемная женщина? – к удивлению наблюдателя, Нара был сейчас, ох, как далек от своего привычного сонного состояния. Темные зеленые глаза неотрывно смотрели на симпатичную иноземку, ловя каждое движение точечной фигуры и солнечные отблески на медовой коже. – Где хочу там и хожу. А что ты забыла в Храме?       Она хитро улыбнулась и, вернув голову в вертикальное положение, сощурила свои раскосые, не менее хитрые глаза: — Я с расследованием по делу моего младшего брата, которого подозревают в сотрудничестве с ситхами. И чего это я тебе все рассказываю? — Наверное, потому что я могу провести тебя к мастеру? – более миролюбиво предположил Шикамару, приближаясь к ней. Девушка обхватила себя руками и сделала несмелый шаг назад, словно ей было неудобно находиться рядом с этим всеведающим джедаем. – Или еще в какое интересное местечко...       Парень быстро сократил расстояние, отделявшее его от нее, и впился в женские губы напористым поцелуем, прижимая тонкие запястья к стене. Какаши тут же развернулся и скорым шагом направился к госпиталю. Он увидел то, что не предназначалось для чужих глаз. Его ли это был друг? То ли вечно аморфный Нара? И от кого угодно, но не от него ожидал Хатаке увидеть такое прямое нарушение Кодекса. Что же это произошло с Шикамару, если он с таким рвением идет против правил, нерушимых испокон веков? «Не об этом ли он мне втирал сегодня утром? – Какаши резко замедлился, едва не заваливаясь на стену от страшной догадки. – Получается, это был намек на подобную связь между мной и учителем?!»       Его аж передернуло, и тут же захотелось найти Шикамару и обозвать дураком. Какая же чушь! Чтобы он так нарушил кодекс, да и не с кем-то, а с учителем? Какой вздор! Единственное, в чем Хатаке был полностью согласен с мудрейшими представителями совета, была уверенность, что те, кто нарушают правила джедаев – отбросы. Он не раз слышал истории об отступниках, которые либо из-за любви, либо по идейным расхождениям покидали Орден. В Храме их считали кем-то вроде великих грешников, падших в угоду мирским страстям, их презирали и злословили. И хоть Какаши не стал презирать Нара из-за подобного, все же старую дружбу такими пустяками не разрушишь, все его существо яростно отказывалось признавать собственную слабость в лице невысокой розоволосой наставницы.

***

      Солнце уже садилось за горизонт, когда черный шаттл приземлился близ каменного, больше похожего на сказочный домик особняка. Девушка опять переоделась в свои церемониальные наряды, и Обито приходилось придерживать ее за локоть, дабы спасти от падения с ровного трапа. — Спасибо за помощь и за весь этот день, – Рин развернулась к нему лицом и благодарно улыбнулась. — Не стоит благодарности, – он приложил палец к розовым губам, замечая, что их улыбка слегка вымученная из-за усталости хозяйки. – Это я должен говорить «спасибо». И ты выглядишь уставшей. Иди спать, я сам принесу багаж.       Улыбка нежных губ стала еще солнечней, девушка поцеловала мужчину в кадык, выше просто не достала. И Обито понял, что ради такого дня как сегодня или хотя бы одного подобного момента он готов хоть всю жизнь только и делать, что выслеживать ситхов на помойках и убивать, убивать и снова убивать. Только чтобы видеть эту улыбку, эти карие глаза, эту маленькую худую девушку, он согласился бы на, что угодно, отдал бы, что угодно. Даже собственную жизнь, если бы в ней не было этого персонального лучика света, солнцем озарившего его мрачное, погрязшее во все время сдерживаемой ненависти существование.       Рин провела пальчиками по грубой ткани робы и, напоследок обдав джедая лучистым взглядом, удалилась в свои покои. Он тоскливо посмотрел вслед уходящей, чувствуя, как на место бабочкам в животе постепенно приходит настоящее пламя. В бочке меда была и своя ложка дегтя. Несмотря на довольно долгие и очень близкие отношения, как бы это не показалось странно, спали они до сих пор в соседних комнатах. Рин жутко стеснялась и замирала, стоило им просто поцеловаться или обняться, а от перспективы подобной близости ее разве что не трясти начинало. Конечно, девушка любила Обито, хоть порой и опасалась. Если бы он и здесь проявил свою типичную непоколебимую настойчивость, она бы сдалась.       Мужчина же, искушенный в любовных делах, а во времена бурной молодости он слыл искуснейшим любовником у первых дам Корусанта, разумеется, и сам пылал к сенатору не одной лишь платонической любовью. Но стоило ему только подумать о подобном, глядя на эту улыбающуюся солнечную девушку, как где-то в центральной нервной системе происходил сбой программы, и Обито, проклиная свою «похотливость», судорожно одергивал руки от нее и старался думать о строении электромагнитных стабилизаторах векторной тяги у ускоряющих компенсаторах. Временами помогало, временами нет. Ничто ему не казалось прекраснее этого еще по-девичьи худого и угловатого тела, и все сторонние мысли уже представлялись какими-то кощунственными. А когда Рин начинала дрожать то ли от предвкушения, то ли от легкой боязни, ему разве что не сесть в тюрьму за изнасилование хотелось.       Вот и сейчас ему оставалось только наблюдать за подсвечиваемой закатным красным солнцем уходящей девушкой. Их спальни находились совсем рядом, буквально в соседних комнатах, каждая из которых выходила на полукруглый поросший виноградом и оливой балкон       Всю ночь Обито спал беспокойно. Сквозь миражи сна отчетливо проступали отголоски минувшей недели; голос ситха-призрака, волна собственной ярости, а под конец и вовсе что-то совсем ужасное. Под багровой луной, больше похожей на глаз его сородичей, в целом озере крови лежала его Рин. Она не дышала, из тонких губ ручейком вытекала кровь, а вместо сердца зияла дыра.       Он проснулся от своего истошного крика и от того, что кто-то теребил его за плечо, ласково уговаривая успокоиться: — Обито! Эй, тихо-тихо... Тшшшш, – Рин говорила совершенно как он, когда пытался ее успокоить. – Что случилось?       Спросонья после кошмара джедай не сразу понял, что к чему, однако узнав любимые голос и руки, тут же сильно-сильно прижал ее к себе едва ли не хруста в костях. — Это просто сон...просто сон...такого не было и не будет на самом деле... – бормотал он в шею притихшей девушке словно мантру. — Конечно, не будет, – соглашалась она с ним, гладя его по спине и шее.       Он так и не выпустил до утра Рин из своих объятий. Повезло, что прислугу можно было загипнотизировать, чтобы не пускала сплетни. Девушка же, проснувшись, была в чудесном расположении духа, никак не намекая на события минувшей ночи. Она сладко потянулась и только потом залилась румянцем от вида полуголого Обито, пристально разглядывавшего ее заспанное лицо. У мужчины было довольно сильно накачанное тело с отнюдь не маленькими мышцами. Он, правда, так и не понял, почему Рин залилась краской, или сделал вид, что не понял. — Гхм... Доброе утро. Как спалось? – отвернувшись, не желая смущать ее еще больше, спросил он. — Хо-хорошо... А тебе? – обычно переливчатый высокий голос сейчас был слегка хрипловат, отчего у мужчины по телу прошла дрожь наслаждения. — Просто замечательно, – Рин могла поклясться, что сейчас у него было извечно хитрое выражение лица. – Ты замечательно выглядишь... — Растрепанная и заспанная? – насмешливо спросила она, расслабляя хватку одеяла у груди, понимая, что на нее никто не смотрит. — Растрепанная и заспанная, – повторил он совсем тихо, поворачиваясь к ней лицом и встречаясь взглядом с теплыми ореховыми глазами.       Девушка замерла перед голодным взглядом немигающих багровых глаз. Обито сидел, не шевелясь и не отвлекаясь от созерцания светлых радужек. Он резко дернул за край покрывала, забирая у нее последнюю видимую преграду. Рин, не смея разорвать их зрительный контакт, неподвижно сидела перед ним абсолютно нагая и краснеющая. И лишь когда шершавая мужская ладонь накрыла ее левую грудь, она шумно втянула воздух и еле слышно застонала. Это было чем-то грандиозным для обоих. Осознание того, что первый шаг к абсолютной близости сделан, пьянил лучше любого вина, заставляя сердца трепетать в желании большего.       Он не торопился, медленно массируя и надавливая, то задевая ногтем, то раздражая нежную кожу прикосновением мозолистых пальцев. Реакция Рин была тем еще зрелищем, едва ли не доставляющим ему еще большее наслаждение. Однако вскоре Обито все же почувствовал укол вины, глядя, как она едва не плачет, сгорая от стыда и смущения. Он чуть не стукнул себя по голове за то, что не успокоил любимую, когда ей стало настолько не по себе. — Эй, тебе страшно? – наконец перестав мучить ее, мужчина обнял девушку. — Приятно... – еле слышно прошептала она, пряча пылающее лицо в его груди.       Он замер, будто не веря услышанному, и отстранившись, поднял ее голову за подбородок: — Что ты... – неожиданно его голос был прерван пиликаньем дроида, оповещавшего, что они безбожно опаздывают на завтрак и вылет.       Вся напряженность момента тут же испарилась. Не сговариваясь, Рин с Обито быстро отвернулись друг от друга и ушли каждый в свои покои совершать утренние процедуры; она – краситься и умываться, а он – под холодный душ.

***

      Корусант встретил их привычным легким смогом в розоватых небесах. Шаттл совершил посадку на балконообразную смотровую площадку верхних этажей правительственной высотки. Большую часть этого здания отдали под личную резиденцию сенатора Нохары и даже выделили ей целый легион прислуги. А вот от охраны та вполне ожидаемо отказалась. Ни для политиков, ни для служб безопасности уже не было в новинку, что сенатор Набу сопровождается всегда только одним телохранителем. Однако в этот раз непоколебимая королева Узумаки настояла на том, чтобы с ними отправился капитан Хьюга, правда, на отдельном истребителе.       Таким образом, оставив два корабля на посадочной площадке, прибывшие прошли в предоставленные покои. К обычно, убранство комнат поражало набуанцев своим размахом и роскошью. Ведь если для имеющего огромное влияние среди элиты Учиха это было вполне нормальным и уже даже приевшимся, то жителей озерной планеты, привыкших к небольшим летним особнячкам, как архитектура застроенного модернизированного Корусанта, так и местный дизайн помещений поражали заставляли невольно замереть в растерянности. Впрочем, столица Республики не могла позволить себе встречать пусть даже не самых значимых гостей в менее богато обустроенной резиденции. — Сенатор, для нас большая честь приветствовать посланника Набу, – им навстречу вышла изящная крепенькая девушка по униформе явно из штурмовиков. Ее карии глаза светились задорно и весело, совсем не как у вымуштрованной безликой прислуги. – Канцлер Сенжу будет рад пообедать с вами сегодня в два. — Передайте, что я с удовольствием приму это приглашение, – вежливо улыбнулась ей Рин, на самом деле желая завалиться в горячую ванную на долгих три часа, все же акклиматизация делала свое дело. Она поймала сочувствующий взгляд багровых глаз, Обито будто извинялся за столь напряженный график девушки, пусть и совершенно не имел к этому никакого отношения.       Как только пара осталась в одиночестве, он подошел к Рин и положил свои ладони на узкие плечи: — Тебе надо расслабиться. Иди поотмокай часок в ванне, – крупные грубоватые пальцы несильно массировали шейные суставы девушки. — Мы опоздаем, – едва ли не зевая, отозвалась та, чувствуя, как приятные поглаживания и не менее приятный бас уносят ее в объятия сна. — Не со мной, – с мальчишеским самодовольством заверил ее мужчина. – Или ты хочешь, чтобы я потер тебе спинку?       Сон мгновенно выветрился из ореховолосой головы, а ее обладательница покраснела до кончиков ушей и, легонько стукнув джедая в широкое плечо, вдобавок назвав дурнем, испарилась в сводчатых купальнях, по размеру больше напоминавших целый дворец из ванн и саун.       Девушка неспешно скинула тяжелые одеяния, в коем-то веке без помощи услужливых прачек, и опустила до смешного крохотную розовую стопу в до краев наполненную глубокую ванну, больше похожую на бассейн. Вода тут же подарила телу расслабленность в мышцах и приятную негу в голове. Рин откинулась на пологий мозаичный склон и мгновенно заснула.       Кап...кап...кап... Тихо капала вода, и сквозь миражи сна девушка видела большую тень, отбрасываемую откуда-то сзади. Окончательно она проснулась только, когда большие ладони накрыли голую кожу предплечий. Однако Рин не стала открывать глаза, полностью доверившись Обито, неизвестно, как и почему проникшему в купальню.       Разумеется, она понимала, что он знает о ее бодрствовании, а потому вести такую молчаливую игру было вдвойне захватывающе. Крупные пальцы самозабвенно водили по спине и пояснице девушке, однако, не спускаясь ниже. Затем, мужчина не надолго оторвался от своего занятия, чтобы уже в следующую минуту продолжить маскирования ароматным гелем. Рин слегка вздрогнула, ощутив прохладу желеобразной массы, однако чуткие пальцы тут же заставили ее вновь забыться в наслаждение и спокойствии. — Эй, ты знаешь, что спать в ванной опасно? – в приятном басе не было ни доли строгости. – Просыпайся, нам скоро ехать. — Ммммм... – она сладко потянулась, совершенно забыв, что полностью голая, поэтому очень удивилась, открыв глаза и увидев только спину почти убегающего из купальни Обито. – Ты куда?       Оставшись одна, Рин раздраженно вздохнула; как он мог, так приятно прервать ее сон, а потом так жестоко обломать? Неужели этот мудрый мастер-джедай не видит, насколько велико ее желание?

***

— Прости, мне надо будет покинуть тебя во второй половине дня, – он прижал ее руку к обветренным губам. — Орден? – Рин мягко улыбнулась, всем своим видом показывая, что ничуть не расстроена, хотя на самом деле каждая минута без него была подобна паре световых лет. Сейчас, когда они наконец увиделись после долгой разлуки, постоянное обладание друг друга рядом вошло в неотъемлемую часть жизни — Да, созывают Совет, – Обито прекрасно знал, как не по себе от его слов стало Рин, это было видно по тревожным сполохам ее ауры, видимой только особому роду джедаев. — Ну что ж, надеюсь, они не отправят тебя снова гнить на какой-то отшиб галактики, – она решила не разрывать между собой и долгом чересчур переживающего за нее мужчину и снова улыбнулась. — И я на это надеюсь, – он тоже ответил ей улыбкой, правда, немного напряженной. – Ну что, пойдем?       Рин вложила свою ладошку в его, и они вышли на парк-площадку. — Мы полетим на каре, – сказал Обито, подводя ее к летающему спорт-кабриолету. — Вот на этом? – просипела она, прекрасно зная, каким заядлым гонщиком был ее мужчина. — Не бойся тебе понравится, – еще даже не дождавшись соглашения, он легко оторвал ее от земли и опустил на кожаные сиденья. — Только можно помедленнее, – тихо проговорила девушка, глядя, как джедай запрыгивает рядом и заводит кар.       Он отвлекся и с по-доброму печальным выражением лица погладил Рин по щеке со словами: — Я постараюсь без виражей.       А уже в следующую секунду Корусант огласил высокий девичий крик ужаса.