Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

34. Часть 37. Глава 34. Эдна и Альбьери. Побег в райские кущи. Покинув территорию клиники, Эдна остановила машину, почувствовав, что не в силах дальше ехать. Ее била нервная дрожь. Эдна пребывала в каком-то полубезумном состоянии, опасаясь, что ее вот-вот догонят, схватят, отберут украденного младенца и вызовут в полицию. Она не заметила проехавшую мимо машину, где сидели Лео и Самира. Не обратила внимания. Но если бы увидела – всё тогда могло сложиться иначе и для них с Альбьери, и для новорожденной девочки. Но... Но они с Альбьери просчитали всё – шаг за шагом, действие за действием. Ей всего-то предстояло отвести ребенка в отель, где был снят номер, выждать несколько часов, когда появится Альбьери, а потом они поспешат в аэропорт на самолет. Билеты, забронированные на свободную дату вылета, но подтвержденные в тот час, когда Назира позвонила доктору, чтобы сообщить- она едет в клинику.. Билеты лежали в ящике стола в их номере теперь уже с вписанным номером рейса и местами. Если Альбьери заподозрят (в чем он сомневался) и пустятся в погоню, ничего у преследователей не выйдет. Дом Альбьери заранее продал, но с оговоркой в договоре, что освободит его в определенный день, когда решит один важный вопрос. И сегодня, как только в клинику поступила лара Назира, Альбьери и Эдна тут же окончательно перебрались с чемоданами в номер отеля, где проживали уже несколько дней. Нужно было запутать тех, кто бросится по их следам. Как же Эдна не одобряла замыслы Альбьери! Но как она могла бы пойти против мужа? Она навсегда запомнила историю с Лео, когда не поддержала Альбьери, а он счел ее отступничество предательством. Повторить старую ошибку она не могла. Оставив за собой собственную маленькую квартирку в Леблоне, которую они с Альбьери много лет сдавали, Эдна последовала за мужем, становясь соучастницей. Будь что будет! Возможно, ей удастся как-то исправить ситуацию, в которую фанатично влип Альбьери! Он же ученый! Не смог остановиться, следуя желанию исследователя. Клонированием доктор занимался всю жизнь. Сначала клонами становились телята в хозяйства синьора Леонидаса Ферраса. Потом был создан Лео. Вот тут Альбьери совершил ошибку. Эдна, как ни странно, узнав правду, отнеслась к созданию клона Диого-Лукаса с пониманием. Не сразу, а когда поверила, что такое возможно, что это вовсе не какая-то фантастика. Она не осудила мужа за сотворение копии любимого племянника, со временем перестала считать аморальным клонирование человека, но все равно не понимала, как Альбьери мог выбрать в качестве суррогатной матери Деузу! Ту самую Деузу, маникюршу, которая раз в неделю бывала у них дома! Почему именно эта женщина должна была родить клона? Почему Альбьери не выбрал незнакомку, которая была бы для них совершенно чужим человеком? Даже сама Эдна, убеди ее Альбьери, могла бы родить клона Диого! Ну, хорошо, муж объяснил ей, что это вышло случайно: Деуза явилась на процедуру искусственного оплодотворения, а его помощница перепутала эмбрионы, которые хранились в холодильнике... Кстати, Эдна потом выяснила - вовсе не перепутала, потому что Альбьери увлекся и использовал для эксперимента все яйцеклетки несчастной Деузы, оставил в холодильнике уже клонированный материал, который собирался уничтожить, начисто забыв, что пациентка придет на процедуру. Но Альбьери не сделал выводов из чудовищной ошибки и снова не стал искать подходящую мать для ребенка клона, решил занести оплодотворенный эмбрион в чрево доны Назиры. Той доны Назиры, у которой столько влиятельных родственников! Один ее брат Саид Рашид чего стоит. А если произойдет разоблачение, в семье Феррасов узнают, что один из детей – это ребенок Лео и Самиры, то страшно представить гнев синьора Леонидаса, который обрушится на несчастного Альбьери! Но доктор успокоил Эдну: вот для этого им и предстояло покинуть страну. Они улетят далеко от Бразилии, где будет куплен домик, где пальмы и волны океана, где много фруктов и тепло... И где их никто не станет искать. Там они прожить смогут долго, потому что всё дешево, их средств хватит на много лет! Эдна очень надеялась на это! Потому что оказаться в тюрьме на старости лет не желала! Лжеплемянница Алисинья писала ей жалобные письма из тюрьмы, где описывала ужасы заключения. Эдна ужасалась, зачем-то читая послания, но ни разу не ответила. Леонидас Феррас их не пощадит. История с Лео закончилась не так плохо только потому, что Лео вырос копией погибшего Диого, по которому много лет скорбел несчастный отец, потому что не мог смириться с гибелью любимого сына. И вот Альбьери вернул ему парня! Но сколько лет Леонидас упустил, не видя, как мальчик растет, как мужает. Эдна сочла, что так было даже лучше: Лео вернулся в жизнь Феррасов в том возрасте, в каком Леонидас потерял сына. Лео стал как бы его продолжением... Леонидас не сразу принял истину, что Лео – не Диого и никогда им не станет. Это другой человек! Но как Леонидас боролся за отцовство, как добивался, чтобы мальчик – уже взрослый парень! – считал и называл его отцом! А как отнесется старинный приятель Альбьери к внучке? Если мальчики, рожденные Назирой, это биологические дети Самиры и Миро, то девочка - дочь Самиры и Лео. Нет, Леонидас слишком любит свое потомство и не откажется от дочери Лео. И теперь он не простит Альбьери! Эдна всё это прекрасно понимала, но ничего не могла поделать. Ее начало нервно трясти с момента звонка Альбьери, когда он сообщил, что в клинику привезли дону Назиру, она вот-вот родит. Это был оговоренный сигнал. Значит, ей предстояло начать действовать. Она взяла себя в руки и прошла несколько этапов в заученном алгоритме. И вот ребенок уже у нее на руках. Альбьери повезло, ему всё удалось. Теперь была ее очередь исполнить задуманное, действуя и дальше по алгоритму. Эдна остановила машину в условленном месте, а точнее – у проданного дома, где они с доктором прожили столько лет. Бросить машину, чтобы преследователи решили, что доктор и его жена сюда ещё вернутся. Затем Эдна прошла несколько улиц, держа девочку на руках и неуклюже поправляя то и дело спадавший ремешок сумочки, перекинутый через плечо. Потом остановила подвернувшееся такси. На это и был сделан расчет. Машина довезла ее почти до отеля, высадив на соседней улице. А уже до нужного места она снова добиралась пешком. Им бы только несколько часов переждать в отеле! И как же им повезло с билетами: были забронированы на открытое число, но именно сегодня на ночной рейс оказалось два свободных места на нужное направление. Пусть и дальше им сопутствует удача! Альбьери, где ты?! Уложив девочку на кровать, поменяв крохотный подгузник для новорожденных, который она достала из огромного чемодана, набитого всевозможной детской одеждой и подгузниками на первое время, Эдна, с усилием продолжая держать себя в руках, приготовила первую в жизни малышки смесь, чтобы накормить ее. Потом она устало опустилась в кресло. Обвела взглядом вещи: их чемоданы ждали наготове. Вот этот – ее чемодан, а тот – Альбьери. В нем помимо самых необходимых вещей лежал пустой пока ещё фотоальбом и толстая тетрадь для ведения дневниковых записей. Эдна от души надеялась, что Альбьери, едва войдя в номер, не бросится тут же заполнять новый дневник долгожданными заметками о пережитых впечатлениях и первых наблюдениях. Нет, Альбьери не может быть таким неосторожным! Следует сразу же мчаться в аэропорт! Но и там не стоит привлекать к себе внимания. Впрочем, они позаботились о маскировке: у Эдны появилась новая широкополая шляпа и одежда, какую она в прежней жизни ни за что не надела бы. Альбьери позаботился приобрести темный парик и собрался приклеить густые усы. Но и одежда на докторе также будет такой, в какую никогда бы не облачился настоящий доктор Альбьери. Никому в голову не придет, увидев их пару в самолете, что они принадлежат к другому социальному классу. А кто спросит о ребенке, ответят: внучку забрали у дочери, которая оказалась надолго в больнице, за малышкой некому ухаживать. ...Что за шум в коридоре отеля?! О, наконец-то, это Альбьери! - Эдна, как наша малышка Паулинья? Всё, нам пора! Как бы на самолет не опоздать! В номер зашли служащие отеля, чтобы вынести их багаж, страшно удивившись, как у так дешево одетых постояльцев такие дорогие чемоданы. Впрочем, нет – почему платежеспособные постояльцы вдруг так преобразились? Но и жили они эту неделю, оплачивая не самый дешевый номер. Однако расспрашивать или комментировать никто не решился. Даже то, что служащие непонимающе переглянулись, Эдна и Альбьери не заметили. ...Только добравшись до аэропорта и пройдя регистрацию на рейс, супруги смогли немного поговорить о последних событиях. Альбьери одернул постоянно оглядывающуюся по сторонам Эдну. А потом рассказал, как всё прошло. - Не понимаю, как такой сильный укол не до конца подействовал на Назиру. Мне кажется, она не отключилась полностью, могла что-то заподозрить. Всё время спрашивала о третьем ребенке! – переживал доктор, не сразу осознав, что при Эдне не стоило эти подробности обсуждать. Она страшно нервничала, а после его откровений и вовсе изменилась в лице. Пусть поля шляпы и закрывали половину ее лица, но доктор заметил ее состояние и отругал себя за промах. И ее тоже. - Эдна, прекрати! Не трясись! Никто ничего не поймет, а Назире никто не поверит. А если все-таки задумаются, то вряд ли захотят марать имя клиники. Никто не пожелает потерять работу. Ни медсестра, которой там не было во время родов, ни молодой доктор, оставивший рабочее место, чтобы выпить чаю с юными медсестрами. Всё замнут. - Но Назира... - Назира должна быть довольна, что в ее возрасте смогла забеременеть и выносить двоих детей! Разве в договоре не оговаривалось, что будет два эмбриона? Столько детей она родила и получит на выходе из клиники. Какие могут быть претензии? – цинично рассмеялся старый доктор. - У меня предчувствия, что история закончится плохо. Если не сразу, то в конце концов однажды. - Нет! Я уверен в обратном! Всё прошло замечательно, так и дальше пойдет. Не может быть иначе. Потому что науке нужны мои исследования: у созданного мною клона родилась дочь! Она вырастет, выдадим ее замуж лет в семнадцать, тогда я смогу увидеть и внуков клона. - Альбьери, ты уверен, что через семнадцать лет мы все ещё будем живы? - Конечно! Нам сейчас нет ещё и семидесяти. Через семнадцать лет нам будет за восемьдесят... пять... В наши дни многие люди живут дольше девяноста лет. Почему не мы? Эдна, не будем об этом. Давай верить в лучшее. Наконец, началась посадка в самолет. Всё проходило штатно, и Эдна успокоилась. В самолете Альбьери сразу же уснул, велев жене повернуть ребенка так, чтобы можно было наблюдать за личиком. Девочка была накормлена, суха благодаря очередному памперсу, поэтому вела себя тихо. Никто вокруг ничего не подозревал, никто не пытался задавать вопросы. Эдна тоже задремала, хотя даже в легком сне помнила о ребенке в корзинке у себя на руках. В самолете летел на отдых один журналист с женой и пятилетней дочкой. Чтобы ребенку не было скучно, он дал ей свой смартфон и показал, как делать снимки. И вот девочка, бродя в проходах между рядами кресел, «снимала» на телефон то одного пассажира, то другого... Добралась и до задремавших стариков, заинтересовавшись корзинкой на руках женщины. В корзинке лежал ребеночек. Легкая простынка сбилась на сторону, кофточка на крохотной девочке задралась, обнажив небольшую точку. Дочь журналиста знала, что такая точка называется родинкой. У нее тоже имелись родинки, и не одна, а много! Быстро сфотографировав малыша, у которого была родинка, а вместе с ним и двух пассажиров, с которыми ребеночек летел, неугомонная девочка отправилась дальше по проходу. Ее отец, когда вместе с семьей добрался до места отдыха, собрался удалить сделанные дочкой фотографии, но прежде решил просмотреть получившиеся снимки. Когда после очередного удаленного фото он дошел до снимка с девочкой в корзинке, что-то его остановило. Наверно, так проявилось журналистское чутье. Сначала в глаза бросилась родинка на спинке малышки, лежащей в корзинке в неудобной позе. А все потому, что ее бабушка уснула! Журналист осуждающе покачал головой. А если бы пожилая дама уронила корзинку с ребенком? Но когда он рассмотрел сидевшего рядом с синьорой старика, ему показалось его лицо знакомым. Причем, сразу подумалось, что человек этот был замешан в огромном скандале! Давно, да, но это было! Вот только Жулио никак не мог вспомнить, кто это. А что на нем за одежда? Такое впечатление, что на голове пожилого мужчины не свои волосы, парик. Даже не зная, кого он видит на снимке, журналист решил, что не стоит удалять фото, догадавшись, что дело нечисто. Сосед синьоры с малышкой бежит из страны после очередного скандала? Такое фото может пригодиться! Если чему научила его работа в журнале из разряда желтой прессы, где он некогда подрабатывал автором статей о скандалах из жизни знаменитостей и даже криминальной хроники, то тому, что не стоит отмахиваться от деталей и мелочей, которые чем-то зацепили. Не сейчас, так потом он вспомнит, где он видел лицо человека. И случайное фото, сделанное рукой дочери, может очень даже пригодиться. Возможно, это пролог к будущей сенсации! Но кто же на фото? Если лицо женщины оставалось скрытым шляпой, то мужчину можно было отлично рассмотреть. И если мысленно убрать парик, а это явно парик, то кем окажется старик? Но это произошло позже. А пока самолет летел к месту назначения. Альбьери спал спокойным счастливым сном, в котором он снова принимал роды у Назиры, сердясь и недоумевая, что на женщину плохо подействовал укол – вовсе не так, как рассчитывал доктор. И во сне он, передав одного из детей Эдне, опасался, что она уронит ребенка, потому что видел, как женщина трясется от страха. Но о себе даже во сне он думал с восхищением, оценивая, с каким самообладанием всё провернул, как профессионально повел себя, проводя необходимые мероприятия с роженицей и обследуя новорожденных мальчиков. На всякий случай во сне он почему-то проверил, нет ли родинок у двух других детей, хотя даже во сне понимал, что такого быть не может. Эмбрион из клеток Лео и Самиры был только один. Снилось, что «провинившийся» молодой врач был все время рядом. Уже никуда не отходил. А довольный Альбьери во сне вызвал такси и срочно уехал из клиники. Но перед тем как проснуться, он увидел, как в конце коридора показались Самира и Лео. «Ха, не успели, голубки! Улетела ваша птичка!» - довольно рассмеялся он в своем сне. И проснулся. Он в самолете, рядом Эдна. В корзинке спит девочка. Простынка только сползла. Альбьери тихо разбудил Эдну и велел поправить одежду на малышке. У Эдны глаза были полны ужаса. Она не сразу сообразила, что ничего страшного не случилось. Их никто не поймал. Переложив ребенка и всё поправив, Эдна нервно попросила мужа больше не будить ее так внезапно. Она очень испугалась! Потом она уже не смогла уснуть, хотя Альбьери не только спокойно спал, но и храпел. Она же вспоминала, как он в отеле перечитывал старый дневник, который начал вести, когда родился Лео. Как он рассматривал, изучая, запоминая каждую деталь на старых снимках Лео, сделанных в разном его возрасте. Альбьери сожалел, что не умеет пользоваться компьютером настолько хорошо, чтобы скачать и воспользоваться программой, с помощью которой можно было бы, подставив лицо человека, увидеть два варианта обличия – женское и мужское. Но нетрудно и без программы представить лицо Лео девичьим. Так вот какой будет дочь клона! В юности она станет красавицей. Лукас и Диого, как и Лео – красавцы. А Паулинья – их клон. Об этом он говорил Эдне. Эдна не знала, какое имя придется дать ребенку. Родилась девочка, но как же ее будут звать? Альбьери отмахнулся. В том документе, который ему удалось достать на малышку для перелета, как и на себя и Эдну, девочка была названа Паулой. Доктор провернул аферу с документами, едва узнав, что один из эмбрионов женского пола. Но на всякий случай он получил и документ на мальчика по имени Фред. Денег пришлось заплатить много. Документы обошлись ему дорого. Эдне страшно не понравилось это имя. Паула, Паулинья! Но все-таки это было лучше, чем предложение Альбьери назвать ребенка именем некогда погибшей его невесты. Только не Лауринья, не Лаура! Только не это! Эдна так долго терпела портрет умершей соперницы на столе у Альбьери в его рабочем кабинете в клинике, что не желала слышать это имя снова! Пусть будет Паулиньей, Люсиндой или как-то ещё! Но это по документам, а в жизни девочку можно будет называть более благозвучно. Например, Кларой или Кларисси. Так звали бабушку Эдны. Летели долго. Очень долго. Эдне перелет казался бесконечным. Скорее бы ступить на твердую землю, добраться до купленного бунгало, спрятавшегося среди пальм. Альбьери показал ей фотографию их будущего дома. Скромного очень, а вокруг – пальмы, шелест которых сливается с шумом океанских волн. Пляж там совсем рядом, а их укрытие находится на острове... И только теперь Эдна с ужасом поняла, во что она ввязалась. Провести остаток жизни в незнакомом непривычном месте без надежды вернуться в любимый Рио, справляться с трудностями быта и болезнями, которые непременно нагрянут, ведь они с Альбьери не молоды, а болезней будет становиться всё больше. А ребенок, который тоже будет болеть всеми детскими болезнями? О, Эдна, если бы могла, прямо теперь развернулась бы и помчалась обратно в Рио к синьору Леонидасу с признанием в преступлении. И будь что будет! Всё это из-за безумств Альбьери! Теперь она предпочла бы ничего не знать о его планах украсть ребенка Назиры! Не знать и остаться в стороне! Как она была возмущена в прошлый раз, когда Альбьери скрыл от нее создание эмбриона клона и его рождение, так теперь ей хотелось не знать! Но она, разумеется, ничего не посмела высказать вслух. Но все-таки в ее голове зароились тревожные мысли о том, как поступить, если что-то пойдет не так: они не справятся с уходом за маленькой девочкой или что-то случится с самим Альбьери... Как тогда ей придется поступить? Кому вернуть девочку, но без скандала: Самире и Лео, так как это их биологическая дочь, или доне Назире? Но тут уж без скандала не обойтись. Или пусть сам Леонидас Феррас занимается возвращением увезенной внучки из-за приступа безумства своего старинного приятеля? Да, именно Леонидас сможет согласиться пойти на компромисс, чтобы избежать огласки и скандала. Разве это не внутрисемейное дело? Эдна покосилась на крепко спящего мужа, будто опасаясь, как бы он не догадался о ее крамольных предательских мыслях. С тяжелым сердцем в который раз Эдна задала себе вопрос: почему она сама не родила ребенка? Пусть даже это был бы ребенок-клон? Почему Альбьери не пришла такая простая мысль - сделать ЕЙ этого ребенка. Это было бы безопасно во всех отношениях. Альбьери мог бы вести наблюдения за ее сыном сколько угодно. Она все равно считала бы ребенка собственным. Доктору не пришлось бы бегать в поисках мальчишки, когда Деуза увезла сына из Рио. Но потом Эдна вспоминала, что Лео-клон родился в день ее свадьбы с Альбьери. А ведь он мог бы решить жениться на ней и одновременно провести эксперимент с рождением клонированного малыша, но только с ней! И вся их жизнь сложилась бы иначе. Возможно, им пришлось бы уехать из Рио, чтобы Леонидас не узнал в их подрастающем сыне маленького Диого-Лукаса. А если бы Альбьери честно признался Леонидасу Феррасу, повинился, что клонировал его погибшего сына, а Эдна его родила, то Леонидас простил бы их. Они сблизились бы, став родственниками. Сколько раз Эдна обдумывала упущенный шанс, не единожды обсуждая это с Альбьери! И каждый раз разговор с мужем на эту тему ее расстраивал, потому что доктор всегда находил аргументы, почему нельзя было бы так поступить. Но теперь они оказались в ужасном положении. Альбьери пока ещё ослеплен удачным побегом с новорожденным ребенком, о котором он бредил последние месяцы. Он не понимает, с какими трудностями им предстоит столкнуться. И каким ужасным может оказаться конец у этой истории. Наконец, самолет благополучно приземлился. До последнего мгновения Эдна не была уверена, что всё закончится благополучно. В аэропорту их не встречали полицейские с наручниками. Не было и разгневанных родственников Назиры, обличающих их с доктором в похищении ребенка. Но как бы они могли прилететь на остров раньше них? И как узнали бы, куда она и Альбьери направляются по фальшивым документам? Эдна несла корзинку с малышкой. Рядом шел Альбьери, продолжая грызть многострадальный ноготь большого пальца, и без того изгрызенный во время его нервных размышлений. Перед ними вез тележку с багажом нанятый носильщик. А вот и стоянка такси... Ехали не так уж долго. Но и остров не очень большой, как выяснилось. Наконец, добрались до своего бунгало. - Альбьери! Мне что – соорудить набедренную повязку из пальмовых листьев? – простонала Эдна, узрев их новое жилище, имеющее почти первобытный вид. - Эдна! Уверен, мы здесь будем счастливы, - осматривая ветхий редкий забор из бамбуковых кольев. Само бунгало было стилизовано под национальные постройки, на что понадеялась Эдна, едва увидев новое жилище. Пусть окажется только СТИЛИЗОВАНО, построено в общем стиле, а не перекуплено у местного жителя, предки которого и возвели огромный шалаш из найденных на острове бамбуковых палок! Войдя внутрь, женщина была также разочарована. Но у Эдны не было сил, чтобы расплакаться. И потом: лучше уж жизнь в бунгало из бамбука и пальмовых веток, чем пребывание в тюремной камере! А вот Альбьери все ещё находился в состоянии эйфории, выхватив у Эдны их рук малышку Паулинью и с восхищением разглядывая ее личико. - Нет, это наваждение! Альбьери, что с нами будет дальше? – простонала Эдна, не разделяя его прекрасного настроения. - А дальше всё будет хорошо, лучше и лучше! – ответил доктор. - Мы вырастим дитя Лео. Зачем этот ребенок старой Назире? У нее уже есть один ребенок – девочка. А теперь она родила ещё двоих сыновей. Им с Миро хватит забот о них. Я не обделил Назиру! Она получила ровно столько детей, сколько мы договаривались! А то, что она выносила ещё одного младенца для меня – так я мог бы ее отблагодарить, если бы это не было для меня опасно. Пусть ничего не узнает! К тому же, она и оплатила совсем мало денег, ей дали огромную скидку на услуги клиники! - Альбьери! Мы будем жить в ежедневных мыслях о надвигающейся опасности. Сколько я смогу выдержать? Мои нервы – они не железные! - Эдна, ты сама согласилась, я тебя не принуждал. Поэтому теперь держи себя в руках! – жестко ответил старик и продолжал: - Назира почувствовала третий плод, но пусть теперь думает, что ей показалось. Он не имеет к ней никакого отношения. Она всего лишь инкубатор для потомка от клона. Мы вырастим Паулу, а я буду вести за ней наблюдения и сравнивать с тем, как рос Лео. Теперь я смогу наблюдать с самого рождения ребенка. У меня не получилось это с Лео из-за Деузы. - Альбьери, не обольщайся. Ты не успеешь увидеть, как родятся внуки клона. - Эдна, я надеюсь на лучшее, но тоже думал о таком варианте. Значит, надо найти клинику и врача, который сможет продолжить мое дело. Я готов предоставить ему все материалы. Но не сейчас. Сейчас Паулинья – моя, это моя добыча! А потом другой доктор, также заинтересованный в клонировании, может даже согласиться жениться на подопытной Паулинье... - Альбьери, ты себя слышишь? Ты говоришь о ребенке, который вырастет, станет девушкой, может полюбить и перестать тебя слушать! Она полюбит мужчину и сбежит из дома, а ты останешься ни с чем! Она человек, а не подопытная, как ты изволил выразиться. - Эдна! – Альбьери пришел в ужас от ее слов. – Не смей рушить мои мечты! - Но девочка должна узнать правду, кто мы, кто ее настоящая мать и обо всем остальном. Ты думаешь, что, узнав правду, Паулинья (или как мы ее станем звать в дальнейшем) не отвернется от нас? Она может проклясть и тебя, и меня! Мы украли у нее настоящую судьбу! - Эдна! Она и станет жить настоящей судьбой, потому что ее судьба – это ты и я. Она была создана как раз для того, чтобы я смог продолжить исследования! Я думал, что ты всё понимаешь и принимаешь мои решения! Но вижу, что ошибался. Не мешай мне, Эдна! Я так долго ждал этого! С Самирой и Лео ничего не вышло, но так даже лучше! Девочка полностью моя! - Ты и в этот раз ошибся, Альбьери! Ты обязан был рассказать Леонидасу, что сделал ребенка клона. Он должен знать, что у Лео есть дочь, рожденная от суррогатной матери, которая не знала, как ты решил ее использовать! - Вот как ты теперь заговорила, Эдна! – с горьким осуждением произнес Альбьери. – Поздно, дорогая! И даже не думай меня предать! А Леонидас... Думаешь, он позволил бы мне проводить исследования? Нет! Думаешь, кто-нибудь отдал бы мне созданного мною младенца?! Узнай всю правду, ни Самира, ни Лео, ни Назира не подпустили бы меня и близко к ребенку. Надо было изобрести искусственную матку для клонирования людей. Но я поздно додумался до такого! - Я в ужасе, Альбьери! Только сейчас пелена спала с моих глаз! Мы преступники! Мы украли ребенка! Альбьери, почувствовав опасность в словах Эдны, попытался ее успокоить. - Когда девочке исполнится 18 лет, мы расскажем ей всю правду. И о нас, и о Назире – ее суррогатной матери и о других ее детях – сестре и братьях нашей малышки, о Самире и Лео – ее биологических родителях, о Леонидасе Феррасе – ее родном дедушке. Что ещё ты хочешь от меня, Эдна? Или лучше, по-твоему, оказаться в тюрьме, а не жить на этом чудесном райском острове? Ходить на пляж, есть фрукты, жить в праздности и радости! Здесь нас ждет жизнь как в раю. У нас хватит денег на несколько десятилетий скромной жизни. Эдна! – умоляюще закончил он. Но женщина стояла с бледным лицом, закрыв глаза, сжимая и разжимая пальцы. Она была в нерешительности, и Альбьери это видел. Как легко управлять Эдной! Ещё немного, и он сможет ее убедить! Но потом все равно не стоит спускать с нее глаз, надо контролировать все ее движения! Иначе она вполне может позвонить в Бразилию или отправить Леонидасу письмо по электронной почте. Да, он совсем не ожидал, что ему придется опасаться Эдны! А он-то думал, что прошлый урок она усвоила. - Что будет с этим ребенком, когда нас не станет? Альбьери, мы умрем, а деньги закончатся. И ребенок окажется в нищете, хотя она родная внучка могущественного Леонидаса Ферраса. Тебе не кажется это не справедливым? - Ты совершенно права, дорогая, - согласился Альбьери. – И хотя я не собираюсь умирать в ближайшие лет двадцать, но ты права: мало ли что может случиться в жизни. Кокос на голову упадет, ха-ха! – принужденно рассмеялся он. - Поэтому я оставлю у нотариуса письмо на тот случай, если со мной что-то случится. В письме я во всем признаюсь. Одно письмо будет храниться у нотариуса для Леонидаса Ферраса, второе письмо – для дочери клона. Я расскажу ей правдивую историю ее появления на свет и о том, почему мы с ней так поступили. - Нет, Альбьери, не мы, а ты. ТЫ! Я раскаиваюсь, что поддержала твою фанатичную идею украсть у Назиры ребенка. Но как бы я теперь ни была против того, что случилось, это уже произошло. Мы преступники, мы украли ребенка. Но я не хочу оказаться в тюрьме, поэтому я останусь с тобой на этом острове в ужасном бунгало, лишая себя многих благ цивилизации... - Эдна, не прибедняйся! Ты не знаешь, как живут настоящие бедняки! У нас есть своя крыша над головой и деньги. Мы не будем голодать! Если бы ты согласилась продать квартиру в Рио, мы смогли бы купить здесь дом. Денег за МОЙ коттедж должно хватить нам на проживание в течение многих лет. Но купить себе жилье мы не сможем. Только снимать бунгало. - Нет, Альбьери, что-то мне подсказывает, что не стоит этого делать. Я не стану продавать квартиру. Не то чтобы я надеюсь вернуться в Рио, но деньги от аренды моей квартиры нам не станут лишними! - Как хочешь, дорогая, - смиренно произнес доктор. – Надеюсь, твоя квартира не наведет на наш след, когда ты захочешь снять деньги от аренды. И в этот момент на кровати заплакала проголодавшаяся Паулинья. Альбьери ловко приготовил детскую смесь и сам принялся кормить малышку. Эдна с удивлением наблюдала за ним, распаковывая чемоданы и раскладывая вещи на полки ненадежного на вид шкафа. И вообще, в бунгало все казалось ненадежным, шатким, вот-вот готовым рассыпаться. Особенно пугал Эдну потолок. Ей казалось, что первый же сильный ливень промочит крышу насквозь. И что тогда?! 35. Часть 37. Глава 35. Подозрения лары Назиры. Миро и Лео с Самирой приехали в клинику рано – к моменту ее открытия для посещений. Доктор Альбьери ещё не появился, а врач, который дежурил накануне, повел себя как-то странно, что сразу заметила Самира. - Неужели что-то не в порядке с тетей Назирой? – пробормотала она. - Когда нас к ней впустят? – забеспокоился Миро. - Вы же слышали, Медсестра сообщила, что дона Назира ещё не проснулась, - сказал и Лео. Наконец, им разрешили войти к родственнице, даже посмотреть сквозь стекло на новорожденных, которых поместили отдельно – для наблюдений и чтобы взять анализы. Так положено – пояснил другой врач, заступивший на дежурство в этот день. Когда лара Назира проснулась, то в первые мгновения не вспомнила, что накануне родила. Она привычно положила руку на живот, но не обнаружила его. Назира удивленно распахнула глаза, рот ее невольно округлился, она готова была закричать от ужаса, но... Память вернулась к ней, и женщина закрутила головой в поисках младенцев. Детей в палате не было! - Где? Где они? – запаниковала Назира. – Где мои сыновья?! Она нервно нажимала на кнопку вызова медсестры, начиная паниковать. Тогда-то и вбежали в палату не только врач и медсестра, но и Миро с ребятами. - Тетя Назира?! – настороженно воскликнула Самира, видя перед собой родственницу, с которой накануне вечером вроде бы всё было в порядке. Но почему же тогда она испуганно озирается по сторонам? - Мои дети пропали! - Не пропали, Назиринья! Мы видели мальчишек, нам их показали! – сказал расчувствовавшийся Миро, бросившись к ней с объятиями. – Наши сыновья прекрасны! Я видел их через стекло! - Почему они не со мной? Что-то не так? – не могла успокоиться мамаша. - Всё в порядке. Дети родились абсолютно здоровыми, все анализы мы уже сделали. Можете сегодня возвращаться домой, - успокоила ее медсестра. - Сколько детей родилось? Двое или все-таки трое? – спросила Назира, впиваясь глазами в медсестру и сразу переводя взгляд на доктора. Она лежала в постели, прикрываясь простыней. А рядом с кроватью потрясенно застыли Лео и Самира. - Ты не помнишь, сколько раз ты рожала? – осторожно спросила Самира. - Помню! Но я уверена, что родила троих! А доктор Альбьери уверял, что родились два мальчика. Но я помню, что был третий раз, а потом Альбьери унес ребенка, и я слышала, как он произнес: «Девочка!». - Назира, тебе почудилось! Роды, как я слышал, страшная вещь. Очень болезненная, не все выдерживают. У кого-то могут случиться галлюцинации, наверно..., - вкрадчивым тоном заговорил Миро. Им в клинике только что официально сообщили, что родились два мальчика. А накануне Лео позвонил из этой самой клиники и тоже сказал, что он, Миро, стал отцом двух сыновей! Почему Назира сомневается? Как такое возможно? Но женщина настаивала, подтверждая слова фактами: - Мне доктор вколол какой-то препарат – якобы обезболивающее средство. Но у меня затуманилось в голове, я сразу едва не уснула. Но я не уснула! – погрозила пальцем сестра Саида. – Я всё помню! Как в тумане, но помню! Родился третий ребенок. А доктор пытался меня запутать. Он показывал мне то одного малыша, то другого, то первого хватал и показывал мне, то второго. А когда я спросила: «А третий? Где третий?», то он разозлился, да-да, именно так! Ему не понравился мой вопрос, и он ответил, что не было никакого третьего ребенка! - Тетя Назира, ты ничего не путаешь? Ты во время беременности внушила себе, что по ощущениям в тебе три плода, а не два. Вот ожидание тебя и обмануло. - Нет, Самира! Почему вы мне не верите? Я уверена, что родила троих. Но где мой ребенок? А почему унесли близнецов? Хочу их увидеть! - Конечно, тетя Назира, увидишь, теперь они будут рядом до конца жизни! - Заберите меня отсюда, мне здесь не нравится! – взмолилась Назира. И Миро тут же ее успокоил, что за ней и детьми он и явился. - Но я хотела бы поговорить ещё раз с доктором Альбьери. Возможно, он забрал третьего ребенка потому, что в договоре с клиникой мне было обещано только два эмбриона, только двое детей. Третий был сделан, как я теперь думаю, «про запас», на всякий случай, но все дети прижились, и теперь двоих детей мне отдали, а третьего – нет. Миро, узнай, сколько нужно доплатить, чтобы нам вернули и этого ребенка! Он тоже мой! Наш! Я всё свое золото отдам, если понадобится. Миро беспомощно оглянулся на врача, который присутствовал в палате, стоя с непроницаемым лицом. Самира и Лео переглянулись. Назира не бредит, но что-то с ней не в порядке. Поговорить с Альбьери им тоже хотелось даже по этой причине – что с Назирой не так? Однако доктор все ещё не прибыл в клинику. Проспал? Они с Лео видели, как Альбьери уходил – но почему-то по запасной лестнице. Доктор Жовенал, который утром принимал дела у «ночного» врача, уже знал о странном происшествии с данной пациенткой. Дело пахло криминалом: что-то будет дальше? А пока предстояло успокоить женщину и отправить ее без скандала домой. Впереди – служебное разбирательство. А что мог подумать доктор, проработавший в данной клинике несколько лет? До сих пор всё было в порядке, никаких происшествий. Он уважал доктора Альбьери, но был наслышан о скандале в клинике, в котором тот был замешан несколько лет назад. Альбьери уже стар, у него возможны ошибки в медпрактике. Огромный опыт уже ни при чем. Прошедшей ночью, скорее всего, и случилась какая-то оплошность с его стороны. Но и роженица сильно возрастная! Как вообще ей удалось вынести процедуру ЭКО? Это чудо, что эмбрионы прижились, что женщина выносила и родила двух мальчиков, причем – совершенно здоровых! И вовремя. Так он сначала подумал. Но что-то произошло: и доктор Фернандес, ещё не очень опытный, молодой, но всё замечающий, внимательный к деталям врач, и дотошная и ответственная медсестра Селени рассказали о подозрительных фактах, с которыми они столкнулись после родов у доны Назиры и спешного отъезда из клиники доктора Альбьери. Доктор Жовенал осмотрел сохраненные плаценты и флакон из-под средства для стимуляции родов. Возможно, Альбьери прибег ещё и к снотворному – иначе почему пациентка настаивает, что ее сознание было затуманено? По словам Селени, роженица после родов быстро уснула и крепко проспала до самого утра. Всё было одновременно и ясно, и непонятно. Альбьери провернул какое-то дело, но что это было? Для чего? Был третий ребенок, был! Доне Назире не показалось! Возможно, ребенок умер – сам, сразу после рождения или был мертворожденным, а мог и доктор проявить неловкость, и произошел несчастный случай. В этом следует разобраться! Это объясняет, почему Альбьери все ещё нет на рабочем месте. Конечно, руководитель клиники может порой позволить себе вольное посещение. Но ведь произошло чрезвычайное происшествие! Доктор Жовенал пришел в ужас, мысленно представив новый скандал в клинике! А если учесть, что пострадал ребенок, имеющий родственное отношение к спонсору клиники – самому Леонидасу Феррасу, чей сын сейчас прибыл в учреждение вместе с женой – племянницей пациентки, то... Но дона Назира во время родов пребывала в таком состоянии, что не может быть точно уверена, что родился ещё один ребенок. Иначе скандал пожаром уже полыхал бы на всю клинику! Так пусть скорее дона Назира покинет их заведение, пусть едет домой с детьми, а они выяснят, что случилось. Появится доктор Альбьери, и они всё у него узнают. Он не станет скрывать от коллег, что произошло. Тем более, когда ему предъявят улики – пустой флакон, который достала Селени из мусорного ведра, шприц, порванную упаковку от медикаментов, как и плаценту, убранную для сохранности вместе с двумя другими в морозильную камеру. Вот потому семейство Миро с детьми и Самиру с Лео вежливо выпроводили из клиники, вызвав им две машины такси, согласившись на заявление Самиры, что они вскоре вернутся для разговора с доктором Альбьери. ...В Сан-Криштоване все уже знали, что Миро стал отцом двоих сыновей. И если Ферюзу Миро с женой родили в Марокко и привезли в Бразилию, то эти двое мальчишек родились в Рио и стали урожденными кариоки. Неважно, что их мать – марокканка! Миро-то всегда был бразильцем! В баре доны Журы готовились к большому празднику, который состоится вечером. Площадь и пальму решили не украшать флажками, как это делалось перед Рождеством или карнавалом, но жители района жили ожиданием танцев и бесплатных напитков от хозяйки бара! Самые любопытные из соседей ждали, когда Миро привезет жену и детей из клиники. ...Назира вернулась из клиники уже к полудню. Она, Миро и двое ее малышей. И, конечно, Самира и Лео. Ферюзу на время отсутствия матери отнесли к Муне ещё накануне. На этом настоял – по словам Мустафы – сам Мухамед. Он не желал, чтобы с ребенком нянчилась дона Ноэмия: ведь тогда она непременно занесла бы малышку в бар к подруге, решив поболтать с доной Журой. Маленькая девочка, которую мать с раннего детства одевала в крохотный хиджаб, могла оказаться в заведении, где торгуют алкоголем! Нет-нет-нет! Мухамед решил не допустить такого харама! И по его просьбе Муна вызвалась забрать Ферюзу к ним домой, пока Назира будет оставаться в клинике и рожать. И вот два такси подкатили к дому Миро. Из машин выбрались Самира и Лео, а также Миро с Назирой, на руках которых лежали запелёнатые младенцы, которых оба тут же передали молодым родственникам. Ключ от дома достала Назира после долгих поисков внутри сумки. И пока она пыталась открыть дверь, Миро доставал ее сумку с вещами из багажника такси. Машины уехали, а лара Назира всё никак не могла попасть ключом в замочную скважину, пока не помог муж. Назира нервничала, а Самира боялась, что толпа любопытных, придя в себя, хлынет в их сторону, чтобы взглянуть на детей Миро. Лео же испытывал шквал чувств, держа на руках биологического сына любимой женщины. И ещё ему хотелось заглянуть под пеленку, чтобы убедиться, есть у ребенка родимое пятно на пояснице или нет. Или оно имеется у малыша, которого теперь бережно держит на руках Самира? Жура, наблюдая за событием с порога бара, заметила, что вид у парочки с малышней на руках такой, как будто это они стали родителями, а не дона Назира. Уж у Самиры точно вид неопытной взволнованной матери, которая держит своего первенца, боясь уронить. Но и у Лео вид какой-то неуверенно-потрясенный! - Пора бы им обзавестись собственными детишками, - пришла к выводу Жура, поправляя яркую повязку на голове, за которую зацепились новые серьги. Мелкие камни в необычного дизайна сережках подходили под цветочный принт из мелких алых розочек на черном фоне на привычного покроя сарафане доны Журы. Сегодня ожидался праздник, и хозяйка бара решила нарядиться в обновку. Новое платье, новое украшение в ушах. И новые легкие туфли, простые и не дорогие, но удобные. Когда соседи скрылись за дверью, дона Жура довольно хмыкнула и тоже вернулась в бар за стойку. Включила радиоканал на телевизоре. По заведению разнеслась мелодия одной из самых ее любимых песен – «Корковадо». Написал ее в 1960 году Том Жобим. В песне говорится о горе Корковадо в Рио-де-Жанейро, на которой стоит статуя Христа. Кажется, ее исполняли во время заставки в каком-то сериале в девяностые годы, и каждый вечер она звучала во всех бразильских домах. И ведь не надоела! Да-да, Жура любила эту песню. Женщина молча наслаждалась прекрасным голосом из радио. Зато Флавия не стеснялась подпевать, неумело выводя хрипловатым голосом слова песни. А когда затих последний аккорд, женщина вспомнила знаменитую «Ламбаду» и запела: - Плакать будет тот, по которому я плакала тогда... Плача, будет он вспоминать о любви, Что когда-то не смог уберечь... Память обо мне будет с ним, куда он ни пойдет, Память обо мне будет с ним, пока он не умрет... Этот танец наш, солнце, море и пляж... Дона Жура решила не обрывать неумелую певунью. К чему портить настроение человеку, душа которого просит песни? Но тут к Журе подскочил Базилио – как всегда неожиданно - и принялся трясти край полотенца, перекинутого хозяйкой через плечо. - Базилио, в чем дело?! – разозлилась женщина. Она успела стольким посетителям продать порции капириньи и кашасы, что со счету сбилась, в уме подсчитывая расходы. А тут Базилио! Опять! Ну, что случилось на этот раз?! Кто-то не рассчитался? Тарелку уронил-разбил? Или стакан? Не напасешься посуды с такими посетителями. Что за люди! - Дона Жура! Назира вернулась! Миро привез ее и детей! - Знаю, Базилио, видела! Парень, иди и работай! - Нет, дона Жура! Вы не видели, как дона Муна, неся Ферюзу, вошла в дом доны Назиры, а потом быстро вышла, и тогда к Назире пошел сам синьор Мухамед! Очень спешил! Что у них случилось? Официант выразительно смотрел на хозяйку, но потом сам предложил: - Может, им пирожки отнести? Дона Назира любит пирожки! - Да? А она что – заказывала пирожки? Нет заказа – не пойдешь. Это вам не шутки! Работай, Базилио! - Но зачем туда побежал синьор Мухамед? Он очень торопился, я видел! - Это не наше дело! Базилио, тебе заняться нечем? Я тебе работу найду! Парню пришлось отступить. Но его так и разрывало от любопытства. Нет, неспроста в соседний дом так торопился синьор Мухамед! Он даже остроносый домашний тапок с ноги уронил перед дверью дома сестры. По улице и в магазине сосед не ходит в национальных бабушах. Базилио знает, наблюдал! Синьор Мухамед долго ловил бабушу босой ногой, держась руками за стену дома. А если бы не устоял и упал? Базилио широко растянул рот, стараясь не расхохотаться в голос, когда представил соседа, рухнувшего посреди улицы. Ему было бы трудно самому подняться. Сколько человек потребовалось бы, чтобы за руки поднять такую тушу? 36. Часть 37. Глава 36. Мухамед у сестры Назиры. А в соседнем доме происходило вот что... Да, в клинике Назира под утро едва отошла от непонятного укола, который ей сделал доктор Альбьери ещё поздно вечером во время родов. Но все равно и теперь голова казалась тяжелой, а сознание - довольно мутным. Временами случалось головокружение. Вот потому она и ключ в сумке не смогла сразу найти – мутило, кружилась голова. И она не переставала думать, был ещё один ребенок или нет. В клинике кормить грудью Назире запретили. Впрочем, у нее не было своего молока – оно ещё не пришло. Или его вовсе не прибудет? Ее предупреждали, что может не быть, но Назире хотелось верить, что ее дети не останутся без грудного молока. Самира догадалась купить молочные смеси по совету матери и тети Жади. С этими банками она и появилась в клинике в палате тети Назиры. Жади и Латифа тоже собирались приехать если не в клинику, откуда Назира начала рваться домой, то в Сан-Криштован. Жади решила увидеть Назиру после тревожного звонка Самиры, намекнувшей матери и тете о некоторых странностях не только в поведении тети Назиры, но и в необъяснимом отсутствии доктора Альбьери, которого никто с раннего утра не мог найти ни в клинике, ни дома, ни по телефону. В дом детей внесли Самира и Лео. И пока тетя укладывала малышей в кроватки, а Миро благоговейно наблюдал за ее действиями, девушка отвечала на звонки Жади, Хадижи и других родственниц, узнавших радостную новость о родившей ларе Назире. Наконец, пришла Муна с полусонной Ферюзой на руках. Обняв и расцеловав дочь, показав малышке ее братьев в кроватках, лара Назира попросила Муну об одолжении: детям все ещё никто не прочитал на ушко необходимые новорожденным мусульманам молитвы. В клинике сделать это было некому. Даже Миро к ней вчера не впустили, отправив ночью домой, даже не позволив ему увидеть сыновей. Утром Миро попал в клинику вместе с Самирой и ее мужем, но... - Самира и Лео никаких нужных молитв не знают, как и мой муж, - пожаловалась Назира соседке. – Но Лео христианин, а моя племянница... А к кому ей обратиться? Даже Мустафы нет. Он отправился к знакомому торговцу, чтобы договориться о покупке барашков для обряда на седьмой день после рождения детей. Это не Марокко, в Бразилии купить двух баранов сложнее. - ...и вот я подумала, почему бы не попросить моего брата Мухамеда или племянника Амина? Лучше Мухамеда никто с этим не справится. Муна тут же поспешила домой – за мужем. И вот уже Мухамед одышливо поднимается по достаточно крутым ступеням на второй этаж дома сестры. Самира и Лео отошли в сторону, чтобы не мешать и не смущать. Дона Ноэмия просочилась следом за синьором Мухамедом и тоже тихонько встала рядом с девушкой и ее мужем. Миро стоял тут же и беспомощно рассматривал новорожденных сыновей, не зная, что делать. Мухамед совершил то, о чем его просили. Но дал мальчикам имена вовсе не те, которые подсказывала ему Назира. А она не посмела с ним спорить. Миро же, кажется, и вовсе не понял, что и почему произошло. Так в присутствии Миро его сыновья получили имена Мехди (праведный) и Ахмат (превосходный). Назира не стала возражать, решив, что они с Миро будут называть детей, как понравится им, а в религиозном плане - да, пусть малышей будут называть – Мехди и Ахмат. Мухамед сделал вид, что не заметил ни дочь, ни тем более зятя. Но зато заглянул в личико каждого младенца. Одобрительно кивая, он сказал: - Дети пошли в тебя, Назира. Только цвет волос будет от их отца, более светлый, чем у тебя, но черты лица наши – семейства Рашидов! Такой вывод сделал он, не обратив внимания, как по лицам дочери и Лео прошла тень. Миро тут же добавил, что у обоих мальчишек ЕГО уши. Это их семейные мочки и форма ушных раковин. Мухамед снисходительно усмехнулся. Но напомнил, значимо потрясая указательным пальцем: – Теперь на седьмой день состригите волосы и взвесьте локоны. Сколько граммов получится – столько золота надо раздать нищим... - Знаю, Мухамед, - нервно ответила Назира. – Я всё это знаю! - О барашках я не буду говорить, потому что сам отпустил Мустафу, который поехал договариваться о покупке. Желательно в тот же седьмой день совершить жертвоприношение акика. Назира, если твои дети родились вчера поздно вечером, то день уже засчитывается в число семи дней. Сегодня уже второй день. Вот и посчитай, когда будет седьмой. Он повернулся к зятю. - И помни, Миро, что при рождении мальчика предпочтительно зарезать две овцы, а при рождении девочки одну. В крайнем случае, можно и за каждого мальчика зарезать по одной овце. - Керим говорил о баранах. Не об овцах. - Аллах! Это одно и то же. Но если у вас пока нет средств на покупку если не четырех, то хотя бы двух баранов, то акику от имени ребенка можно совершить не сейчас, а отложить даже на после совершеннолетия детей. Время не ограничено. Но лучше сделать это сейчас. Встрепенулась Назира, взяв на руки Ферюзу: - Мы не делали акику для нашей дочки. Но... Нам пять баранов сейчас не купить. Даже трех! Очень большие расходы, Мухамед. - Ничего страшного, сестра. Я тебя хорошо понимаю. Амин тоже отложил акику. У него есть и дочь, и сын. Но есть и долги, большие долги. И для Абдульчика я тоже не стал делать. Отложил. Устрою праздник вместе с Амином. Помнится, когда родился Амин, мы с Латифой разносили чашки с вареной бараниной здесь в Рио, но в то время мало кто понимал, зачем мы это делаем. А теперь... мы так давно здесь живем, что соседям можно объяснить, какой у нас обычай. Но тоже нет денег. Но мы обязательно сделаем всем детям акику. - Мы с Назирой решили, что лучше сделать это сейчас, не откладывая. Пусть и не так богато, как положено, не четырех или пяти баранов пожертвовать, а только двух... Назира горячо поддержала: - Да-да! Я благодарна Всевышнему, что послал мне, пусть и так поздно, моих детей. Надеюсь, Он мне поможет вернуть ещё одного ребенка! Мухамед решил, что ослышался. И спешил донести родственнику, как правильно провести важное мероприятие. - Мустафа отлично знает, как нужно выбирать барашка, как его резать, как готовить его мясо... Попрошу, чтобы он пришел к тебе, Миро, и всё рассказал. И если ты не против, то пусть он проследит, чтобы всё было правильно, как положено. - Конечно, я не против. Всему, что я знаю о религии, меня научила моя Назира, - с благодарной улыбкой повернулся Миро к жене. – Но пусть будет сделано всё так, как требует ваш обычай. - Не «ваш», а наш, - поправил его Мухамед. – Ты ведь тоже принял ислам, женившись на моей сестре? - Да, всё верно, - смутился Миро. - А где финики, где мёд, который я специально припасла для тахник?! – опомнилась Назира. – Брат, в клинике даже тахник мы не смогли сделать. - Тахник – это что? Назира, но финики ты сама съела на прошлой неделе. Они были последними, а купить ещё я забыл. Забегался. - Тогда мёд! Можно использовать мёд! Пока Миро шагнул в сторону кухни, чтобы принести мёд, хотя и не совсем понимал, для чего он нужен Назириье, Самира опередила его, ловко скользнув в кухню, где хозяйничала дона Ноэмия, занявшись приготовлением как чая – на плите закипал чайник, так и детскими смесями для младенцев, которым пора было уже проголодаться. Чистые новые бутылочки стояли в ряд на столе. - Мёд! Я знаю, где у тети Назиры стоит банка с медом! – объяснила Самира свое появление. - Доне Назире теперь не всё можно есть, если она собирается кормить детей грудью. - Не думаю, что у нее получится. Но мед нужен для другого: есть такой обычай – тахник, когда новорожденным смазывают десна или разжеванным фиником, или медом, - объяснила девушка, доставая с полки небольшую банку, когда открыла очередную дверцу одного из настенных шкафчиков. То же самое Мухамед толковал Миро. - Это сунна по случаю рождения ребенка. Когда дают имя, то протирают мякотью спелого финика десны новорожденного. Протирают справа и слева. Но если нет фиников, можно использовать мед или изюм. - Вот мёд! – Самира протянула банку Миро, потому что Назира была занята девочкой. Мухамед взял всё в свои руки: забрал у зятя банку, подошел к кроваткам, где лежали дети Назиры, и сам проделал с ними тахник под пристальным наблюдением сестры и ее мужа. Лео и Самира тоже во все глаза смотрели, как мальчикам проводят тахник, что в переводе с арабского - «укрепление нёба» и ещё - «обучение жизни». Проделав всё это, Мухамед назидательно произнес: - Вот так и Пророк Мухаммад (мир ему), разжевав финик, вложил немного образовавшейся кашицы в рот ребенку, помазав ему этой кашицей нёбо, а потом дал ему имя. Об этом сказано в Коране. - Но мы сначала дали детям имена, а потом сделали тахник, - сказал Миро, почесав голову. Это была старая привычка спортсмена – Не замечая, Миро прибегал к ней, когда чем-то озадачивался или смущался. - Но мы сделали, и теперь всё правильно, - сказал Мухамед, которого что-то цепляло. Но что? Назира... Казалось, ей что-то не давало покоя, а он не понимал, в чем дело. Но Миро ничего не беспокоило. Так в чем же дело? Или с сестрой не всё в порядке после родов? Здоровье? Ей уже сколько лет? Даже Муна, которая моложе сестры, не рискует рожать, но и не получается забеременеть. А Назира удивила так удивила! - Мухамед, а ты не знаешь, дают ли имя мертворожденному ребенку? Дядя Абдул никогда об этом при мне не говорил. Или я не помню. Ты знаешь что-нибудь? – неожиданно задала вопрос сестра. Мухамеда поразил ее вопрос. Но он ответил. - Да. Дядя Абдул о многом говорил со мной, когда прилетал в Бразилию. Он боится, что далеко от Марокко я могу оторваться от веры. Мы обсуждали вопрос, когда у Лейлы случился выкидыш. - У Лейлы был выкидыш? - Да, она вела себя неосторожно. Упала на лестнице... Наш дядя пояснил, что сунной является давать имя и выкидышам, и тем, кто родился мертвым. Но когда невозможно понять, что мальчик это или девочка, то следует выбирать такое имя, которое подходит и для мужчин, и для женщин. Например, Асма, Хинд, Хунайдат, Хариджат, Талхат и им подобные. А почему ты спросила? - Асма? Я выбрала бы это имя для дочери. - Что?! Назира, о чем ты говоришь? Аллах! Что у вас случилось? Я же чувствую, что что-то не так! Миро? Назира! - Мухамед переводил взгляд с сестры на зятя и обратно. Но те молчали. - Что случилось, Назира? Разве роды не прошли благополучно? – настаивал Мухамед. - Не знаю даже, как рассказать, брат. Мне никто не верит! Если я расскажу тебе, ты тоже можешь решить, что у меня не в порядке с головой! Но я не сошла с ума! Мне кажется, что у меня украли третьего ребенка. Я уверена, что родила двух мальчиков и девочку! Миро тут же отозвался: - Дорогая, я не говорил тебе, что не верю. Надо встретиться с тем доктором и послушать, что он может сказать. Ты ведь и сама не совсем уверена... Мухамед от ее неожиданного признания вытаращил глаза – ну просто как Мустафа. - Что-что?! Аллааах! Но Назира всё мялась, боясь начать говорить. - Аллах! Да что произошло? – возбужденно теперь уже вопрошал Мухамед, почувствовав, что дело серьезное. Назира, конечно, та ещё актриса, вот только он слишком хорошо знал сестру и мог читать по ее лицу, всегда понимая, когда она шутит или притворяется, а когда серьезна. Сейчас он видел ее сомнения и нечто такое в ней, что его испугало. - Аллах! Говори, Назира! – уже нахмурившись, деловито произнес он. – Если надо поговорить наедине, то пусть остальные выйдут. Но Назира покачала головой, а глаза ее налились слезами. О! Сестра искренно, по-настоящему плакала очень-очень редко. Неужели она изменилась с того времени, как стала женой бразильца? Если же нет, то произошло что-то страшное. - Пусть Самира и Лео останутся. Они знают, что произошло, и кое-что сами видели. Впервые после своего прихода в дом Мухамед исподлобья хмуро посмотрел на парня с дочкой. На Ноэмию снова не обратили внимания. Впрочем, она вновь шмыгнула на кухню, чтобы заварить свежего чаю. Назира вернулась из клиники, в доме жарко, пить же захочет, но что-то произошло настолько серьезное, что новоявленная мать даже о еде и питье не вспомнила. И детям скоро следует бутылочки с молочной смесью сделать. Только немного остынет вода. Как только Самира вошла в дом тети, она выложила из полотняной сумки на стол банки с сухой смесью для новорожденных. Теперь Ноэмия мучилась сомнением: приготовить бутылочки с разведенной смесью или пусть сама Назира всё сделает? Не слишком ли она хозяйничает в чужом доме? Дона Ноэмия все-таки занялась мелкими делами, но из соседней комнаты до нее доносились голоса, и ей всё было слышно. Впрочем, никто и не пытался говорить тише. Какие секреты внутри родни? Мустафа как брат Мухамеду. А она его жена. И если скажут, что не стоит о чем-то рассказывать той же доне Журе, она пообещает. Но потом, конечно, обсудит проблему с подругой, зная, что из доны Журы тайну не вытащит никто. Главное – чтобы Базилио их разговор не услышал! И вот Назира поделилась с братом своими подозрениями: когда она ждала детей, то была уверена, что будет тройня. Даже вопреки тому, что доктор уверял, что в ней только два ребенка. - Но ты родила, и теперь уж ты точно должна знать, сколько детей у тебя родилось! – воскликнул Мухамед. - Вот именно! Но мне сделали какой-то непонятный укол, утром врачи не смогли объяснить, зачем мне вкололи это лекарство! Но я не уснула, я точно помню, что родила троих. Мухамед, родилось трое детей! Но доктор Альбьери заявил, что я родила двоих. Аллах! Вот этих сыновей, и что остальное мне показалось! Но это не так. Я родила троих. - Аллах! Но... Ты уверена? – растерянно спросил Мухамед, не зная, что и думать. Сестра не шутила. - Уверена! Могу поклясться Всевышним, что было трое родов. Я помню, что доктор Альбьери взял одного ребенка – того, третьего – и понес к двери. Я ещё хотела спросить: куда? Но у меня горло перехватило, я ни слова не могла произнести. Я плохо помню... - Назира, - перебил ее Миро, собравшись возразить, но женщина продолжала: - Альбьери быстро вернулся, но уже с пустыми руками. Стал по очереди показывать мне детей и не захотел слушать мои возражения, что я чувствовала, знаю, что родила троих. Где ещё ребенок? Он сказал, что мне всё почудилось! Он снова показывал то одного ребенка, то другого. Как будто пытался запутать. - А утром? Когда ты проснулась утром, что тебе сказал этот доктор? - Ничего! Его не оказалось в клинике. Он ночью уехал домой к жене. Утром сквозь сон я услышала разговор другого врача о том, что Альбьери исчез, ему никто не может дозвониться. Ни ему, ни его жене. Телефоны не отвечают, как будто номеров больше не существует. У них дома телефон тоже отключен... Брат, моего ребенка украли. Моего третьего ребенка украли! Аллах! Что мне теперь делать? - Назира, тебе стоит успокоиться. Иначе как ты сможешь ухаживать за детьми? Я пришлю к тебе Ханин – пусть поможет. Ты одна не сможешь справиться с тремя детьми! У тебя сейчас трое маленьких детей! Одной стирки будет сколько! - Но моего ребенка могли украсть! Уверена – и украли! – рот Назиры некрасиво искривился, и она начала плакать. Миро обнял ее и сказал: - А могло и показаться! Некоторые лекарства вызывают галлюцинации. Тебе могло привидеться то, что ты ждала. Ты хотела родить троих! Надо разбираться, Назира. Не накручивай себя раньше времени! Давай надеяться на лучшее! Мухамед с сочувствием посмотрел на сестру и сказал: - Давай так поступим: я позвоню Саиду, он подскажет, как узнать, что случилось в клинике. Назира... А что, если ты родила троих, но тот ребенок... хм...хм...не пережил родов... Умер? Чтобы ты не нервничала, врач тебе ничего не рассказал, а сам ребенка унес... Твой муж прав. Надо разбираться! Предоставь это нам с Саидом, хорошо? И положись на Всевышнего. Обещаю, что мы не станем тебя обманывать, мы расскажем правду, когда докопаемся до нее. - Умер?! Мой третий ребенок умер?! - Но это объясняет, почему врач отрицал его появление. Ты могла родить нежизнеспособного ребенка. Двое родились живыми, а третий не пережил рождения. Подумай, сестра! Вот объяснение. Это лучше, чем если бы у тебя его украли, Назира! Миро забрал у жены Ферюзу. - Мухамед! – глядя на него с ужасом, процарапывая себе лицо ногтями, хрипло проговорила, плача, Назира. – Умер? Украли? Где мой ребенок? Что они с ним сделали? Кто его похоронит, если ребенок умер? Ему даже имени не дадут! - Назира, успокойся. Вот что значит – не рожать дома, в присутствии родственниц. Я всегда знал, что однажды такое может случиться. И вот оно! – Аллааах! Где мой ребенок?! - рыдала Назира. – Что делать? Если он умер, его надо срочно похоронить. И дать имя – Асма. - Ничего тебе не надо делать! – рявкнул на нее Мухамед. – Мы с Саидом сами все узнаем, разберемся и тебе расскажем. И ребенка найдем! Если он вообще был. У тебя истерика. И ты могла всё выдумать! - Я не могла выдумать, Мухамед! Не могла! Ничего я не выдумала! Потому что другой врач увидел на УЗИ тройню! Спросите у Жади. Она была тогда со мной! – рыдала Назира. Самира не вмешивалась, стояла, перекрестив руки на груди и кусая губы. Лео тоже отвернулся. Они вообще чувствовали себя лишними. Почему Назира оставила их в комнате? Почему не попросила уйти? - Жади? Опять Жади! - хлопнув себя по ляжкам, разозлился Мухамед. – Где Жади – там и происходят разные ужасы. Ну, всё, Назира, не стану больше терять времени, пойду звонить Саиду. Успокойся. Тебе надо заботиться о детях. Пришлю Ханин! Он кивнул всем и потопал из гостиной к выходу – его тяжелые шаги послышались с лестницы. Миро поспешил следом, чтобы проводить родственника. Самира быстро подошла к тете и обняла. - Тетя Назира, успокойтесь. Мы с Лео тоже займемся расследованием и поисками! Но та, плача, только качала головой и причитала: - Брат мне не поверил! Мне никто не верит! А моего ребенка могли украсть! Я видела документальный фильм по телевизору, как воруют детей сразу после рождения! - Мы с Лео верим! И отец тоже поверил, я его знаю. У него было такое лицо! Он сейчас позвонит дяде Саиду. Мама с тетей Жади тоже едут сюда. Но вот Эмми и Халису лучше не впускать. Нет, так не получится... Но ничего им не рассказывать! Не нужно, чтобы новость разнеслась сначала по всему Сан-Криштовану, а потом по Фесу. Когда здесь появятся жены Амина, лучше не показывать вида, что произошло непонятное. Вытрите слезы, тетя Назира! – и девушка сама стерла с ее лица мокрые дорожки. Бумажную салфетку подал Лео, достав ее из сумочки Самиры, когда она кивнула ему на сумку. В детской спальне жалобно запищали малыши, закряхтела Ферюза на руках Назиры. Из комнаты выплыла дона Ноэмия, о которой просто забыли. - Детишек пора кормить. Назира, я невольно всё услышала, но будь уверена: никто ничего от меня не узнает. Это твоя тайна, я не стану ни с кем делиться ею и что-либо обсуждать. - Да, никому не рассказывай, Ноэмия, - скорее жалобно простонала, чем проговорила Назира. И добавила: - Хорошо, что Мухамед не отказался прийти. Нужно срочно было прочитать молитвы для младенцев, чтобы защитить их от нечистой силы и дать имена. Вернулся Миро, закрыв дверь за Мухамедом. - Миро, поговори потом с Мустафой, как посоветовал брат, - Назира умоляюще посмотрела на мужа, как будто он мог ей в этом отказать! Когда дона Ноэмия ушла, а вместе с ней и ребята, супруги остались одни и смогли поговорить. Конечно, Миро хотел дать другие имена сыновьям. Но Назира уверила – они и будут называть детей иначе. Эти имена – религиозные, данные с молитвой для новорожденных, а они с Миро в документах официально запишут детей, дав другие имена – как захочет Миро. Но Назира снова вернулась к больной теме: - Дорогой, я точно помню: когда Альбьери уносил третьего ребенка из зала, где я рожала, он воскликнул: «Девочка!». Теперь я уверена – родилась девочка, и ее у меня украли. А Мухамед предположил, что ребенка не украли, он мог родиться мертвым или умереть сразу после рождения. Как несправедливо! Миро не знал, что говорить и делать. Оставалось только успокаивать и ободрять Назиру. Сегодня он уже три раза слышал историю о пропавшем ребенке. Всё возможно, но только Назире следует успокоиться и ждать, иначе она может сойти с ума. Пусть переключится на заботу о детях, которые с ней рядом. А с доктором он ещё разберется! В соседней комнате снова требовательно закричали близнецы. Назира встала, чтобы пойти приготовить смеси. Но готовые бутылочки, приготовленные руками доны Ноэмии, ждали на столике. Миро подошел к кроваткам и стоял, переводя взгляд с одного мальчишки на другого. - Мои сыновья! – с удивлением проговорил он. – Смотри, Назира, у них точно мои уши! Нет, это точно наши «фамильные» мочки ушей! – уже в который раз повторил восхищенный отец. Назира улыбнулась, взяла бутылочку и передала Миро, который успел достать из кроватки одного сынишку. Второго женщина взяла сама и тоже дала ему бутылочку. - Миро, я теперь не смогу вспомнить, кого из них Мухамед назвал Мехди, а кого – Ахматом. Надо было как-то их пометить, но я думала о другом. А теперь – ты только посмотри на них – они же похожи, как два финика! - Разберемся! Сами переназовем. - Да, лучше самим. Если снова позвать Мухамеда, брат обидится, скажет, что я плохая мать! Но при этом сам не сможет определить, кто из детей кто. Но Всевышний разберется, а мы дадим им другие имена. О дочери они тоже не забыли: пока кормили малышей, то и дело посматривали на Ферюзу, улыбаясь ей и подбадривая, чтобы девочка не ревновала. Потом накормили и ее. Этим занимался Миро, пока Назира укладывала новорожденных, меняя им первые памперсы. ...Выбравшись на улицу, дона Ноэмия направилась в бар, где ее ждали и подруга Жура, и сгоравший от любопытства Базилио. - Ну, давай рассказывай, Ноэмия! Не тяни! Как дона Назира себя чувствует? Как дети? Ты их видела? На Миро похожи? Ты говорила, что для ЭКО брали его клетки. Вот кто стал донором яйцеклеток – неизвестно. - Родила она вчера. Ночью к ней никого не пустили – ни племянницу с мужем, ни ее собственного мужа. Миро вернулся вчера ни с чем. Но ты итак это знаешь, - напомнила Ноэмия, но потом вдруг начала запинаться: - В клинике..., как я поняла..., произошло недоразумение... Назира рассказала при мне об этом Мухамеду, а Самира и Миро уже знали, но я не всё расслышала... - Ноэмия, а в чем дело? – нахмурилась дона Жура. Она не очень-то верила, что в таком возрасте соседка сможет благополучно родить. Так и вышло! Оглянувшись на Базилио, который в дальнем углу зала приводил в порядок столик, но бросал жгучие взгляды в их сторону, не имея возможности хоть что-то услышать, Ноэмия уже спокойно, не опасаясь, что ее слова услышат, сказала: - Кажется, Назире что-то вкололи, отчего ей показалось, что она родила не двух, а троих детей. - Так она и во время беременности так считала! Наверно, не показалось? Но тогда где ещё ребенок? - Вот в этом и дело! Ох, Жура, я уже ничему не удивлюсь: сколько было случаев, что детей воровали, чтобы продать бездетным или на органы. Но чтобы такое случилось в дорогой клинике? - Но кто мог бы украсть у Назиры ребенка? Это точно? А если она мечтала о тройне, и поэтому ей показалось, что родилось трое? А на самом деле было двое? – размышляла дона Жура, задумчиво вертя пальцами опустевшую кофейную чашечку. - Возможно, что и так. Мы узнаем, что произошло, когда Самира и Лео сегодня съездят и вернутся из клиники, поговорив с тем доктором, который принимал роды. Они его утром не смогли найти. Они же к Назире поехали, чтобы навестить ее, узнать, все ли в порядке. А ее взяли и выписали. Отпустили домой. Подождем, когда она придет в себя после родов, успокоится и все сама расскажет. Тогда станет понятно, привиделось ли ей это или что. - Конечно, привиделось! И даже лучше, чтобы оказалось, что почудилось. Иначе как жить матери, которая знает, что ее ребенка украли?! – с чувством проговорила дона Жура. - Ты права, Журочка. Но что, если это правда? - А мне интересно, как тогда поступят ее братья? Мухамед и тот ее брат, который очень богатый? – Жура отряхнула с платья крошки пирожка, который она запила крепким кофе. - Саид Рашид? Увидим... Когда так всё серьезно, то не до обид. Ребенка нужно будет искать! Жура не стала говорить, что это бесполезно, она лишь махнула рукой, что означала то же самое. Базилио, наглец, наблюдал за их беседой издали, опасаясь приближаться из-за Флавии, которая в свою очередь не спускала с него глаз. Но в воздухе района уже витало предчувствие надвигающегося катаклизма. Никто ещё не знал, но Базилио было достаточно мелочи, намека, чтобы понять, что на район вот-вот обрушится беда. 37. Часть 37. Глава 37. Жади и Латифа у лары Назиры. Вскоре к Назире приехали Жади и Латифа. С маленьким сыном Латифы осталась дома сестра Керима. Бывшие невестки говорили с Назирой добросердечно, исподволь присматриваясь к женщине. И хотя от Самиры они знали о том, что в клинике случилось что-то странное, а лара Назира была уверена, что родился ещё ребенок, который исчез, как и сам доктор Альбьери, им в это не верилось. Но вид Назиры снова заставил вернуться от сомнений к нехорошим подозрениям. Невероятно, что такое могло случиться! Но если Назира права? Женщина бросилась к родственницам и обняла обеих, горько рыдая. Что это? Послеродовая депрессия? Шок от пережитых родов? Или случилось непоправимое? Жади с Латифой успели обсудить происшествие после звонка Самиры и пришли к выводу, что ребенок мог и быть, но скорее всего – умер сразу после рождения или родился уже мертвым. Они согласились с версией Мухамеда, который, как выяснилось, приходил в дом Назиры по ее просьбе, чтобы совершить необходимые обряды. - Жади, ты помнишь, как другой врач – моложе Альбьери – взглянул на экран во время УЗИ и сказал, что увидел три плода? – плача, спросила Назира. - Помню, лара Назира. Это был доктор Жулио, кажется. Но зачем Альбьери соврал? Украсть он не мог. Зачем ему нужен чужой ребенок? Он уже стар, его жена тоже, им не до заботы о грудных детях! – постаралась успокоить ее бывшая невестка. - Жади, малыша могли продать! На усыновление, на органы! – повторила Назира услышанные где-то ужасы. Латифа ахнула. Она спустила платок с головы, ещё не успев снять его окончательно, и теперь прижимала угол платка ко рту. - Не говорите так, лара Назира! Даже не думайте об этом! – воскликнула она. - Это дорогая клиника! Ее курирует отец Лукаса. Разве могло бы там такое случиться? – старалась успокоить родственницу и Жади. Назира поделилась с ними воспоминанием, как Альбьери воскликнул: «Девочка!». - Это могла быть девочка! Моя доченька! - Надо разобраться, нанять частных сыщиков. Я поговорю с Лукасом. Его отец имеет отношение к клинике. Он же спонсор. Если оттуда начнут пропадать младенцы... - А где доктор? Разве его не нашли и не расспросили? Пусть объяснит, как проходили роды. Что могло случиться с ребенком, если он был, - строго рассудила Латифа. - Вот и ты мне не веришь, Латифа! – снова заплакала Назира. - Нет-нет, лара Назира! Я лишь хочу сказать, что нужно выяснить в клинике, что там было. Самира рассказала, как они с Лео ночью успели заметить спешащего уйти Альбьери, но он не видел их с Лео... - Что? Почему твоя дочь мне ничего об этом не рассказала? – возмутилась женщина. Латифа же поздно сообразила, что проговорилась, подставив Самиру. А ведь договаривались не рассказывать ларе Назире, чтобы не накручивать ее ещё больше! - Назира, успокойся! Если ребенок пропал, то ты слезами не поможешь, - ринулась на защиту племянницы Жади. – Сейчас Самира и Лео поехали на поиски Альбьери. Они побывают у него дома, снова заедут в клинику, поговорят с людьми. Возможно, доктор отправился на фазенду, где он ставит опыты над коровами, как мне однажды рассказывал Лукас. - На фазенду? Вот там он и спрячет мою девочку! – тут же отозвалась несчастная Назира, глаза которой лихорадочно заблестели. – Там нужно искать! - Назира, успокойся! Тебе нужно заботиться о малышах! Если станешь так нервничать – не придет молоко! Разве ты не собиралась кормить детей грудью? - Врач утром сказал, что у меня не будет своего молока, я зря фантазировала, - с горечью пояснила Назира. - И все равно, тебя ожидает столько хлопот! Мы вчера передали Миро запас памперсов для новорожденных. Кто сможет тебе помогать? Одна ты со всеми делами не справишься. - Миро поможет! – отмахнулась лара Назира, но потом спохватилась: - Мухамед обещал присылать ко мне Ханин, чтобы она каждый день немного помогала с делами по дому. У моего Миро много дел в спортклубе, но он обещал, что часть дел тоже возьмет на себя. Жади и Латифа незаметно переглянулись. Они были удивлены. И это они слышат от лары Назиры? Когда они были женами Саида и Мухамеда, то Назира называла обеих одалисками, потому что они чего-то не умеют или делают плохо. Кому бы пришло в голову переложить домашние дела на братьев Назиры? Но это и не Марокко. А в семье Миро и Назиры начинаются большие житейские проблемы. Тем временем Назира продолжала говорить о наболевшем: - Миро предположил, что третий ребенок мог родиться уродом. Ведь что такое ЭКО? Это когда в пробирке смешивают материал от доноров, и там получается зародыш, которого потом подсаживают женщине. А если подсадили неаккуратно, что-то задели, поранили клетку, возможно, даже оторвали кусочек от клетки, вот и вырос у меня в животе ребенок без ручки или ножек... - Аллах! Лара Назира, не придумывайте! ... Ну и фантазия, лара Назира! – вместе потрясенно воскликнули Жади и Латифа. - А что тогда мне думать? Что ребенок все-таки украден? - Ничего пока не стоит думать! Забыть на время, пока Саид с Мухамедом и Самира с Лео не разберутся, что случилось на самом деле! – решительно проговорила Латифа. - Сейчас у вас столько будет хлопот, что заниматься выяснением произошедшего должны другие члены семьи! – подхватила Жади. – Я доверяю Саиду. Он многое может. Даже нанять частных сыщиков. У него имеется такая возможность. И деньги! - Да, лара Назира, у Саида всегда всё получалось! – убеждала Латифа. – Он выяснит, почему доктор Альбьери утверждал, что видел на УЗИ одно, а другой врач сказал иное, - подхватила Жади. - Но если выяснится, что родился калека, я все равно приму малыша! – всхлипывала Назира. – Это же мой ребенок! Буду растить его, каким бы он ни оказался! - Конечно, лара Назира! Никто не сомневается, что так и будет! - Аллах! Жади, Назира, будем надеяться, что ребенка не постигла такая ужасная судьба! Его или не было вовсе, или..., - запуталась в сострадательных речах Латифа. - Что? Что его украаалиии?! – взвыла опять Назира. - Если украли, малыша найдут, а Альбьери за это заплатит! – жестко сказала Жади. - Мы с Миро решили дать имя пропавшей девочке: Асма. Я не знаю, жива ли она или родилась мертвой, но пусть Всевышний знает, что ей дано имя Асма. Женщины пили чай с привезенным Латифой печеньем. Рассмотрев новорожденных и положив каждому в кроватку подарочки, среди которых были и амулеты в виде ладони - обереги от сглаза и порчи, теперь Жади, Латифа и мать новорожденных подробно обсудили малышей. И мать Самиры, и ее сестра опасались случайно проговориться. Они знали правду о рожденных Назирой детях, тем любопытнее было увидеть мальчиков, которые оказались биологическими внуками Латифы. - Лара Назира, у них ваши черты лица! – искренно заметила Латифа, зная, что ее Самира – просто копия Назиры в детстве и юности. - Да, странно, правда? Кем бы ни была та женщина, у которой позаимствовали для меня яйцеклетку, но мои гены - или как это называется? – все равно побороли пришлые черты внешности. Я рада. Но неизвестно, на кого похожа та... пропавшая девочка? - Лара Назира, не думайте, просто забудьте на время! – настаивала Жади. - Как только вам что-то понадобится, лара Назира, тут же звоните нам! Керим сразу же привезет всё, что понадобится. А первые месяцы будут очень тяжелыми – с тремя-то детьми! - Ханин будет приходить. Она уже сегодня к вечеру придет помогать. Видите: в доме уже начался беспорядок. Вещи лежат не на своих местах. На кухне в раковине тоже собралась посуда... - Из Марокко ещё не звонили? – поинтересовалась Жади. Она знала, что Хадиже известны новости из Рио, а она созванивается из Сан-Паулу с Зорайдэ, болтает с Каримой... Конечно, новости уже достигли дома дяди Али. - Нет, пока никто не звонил. А где мой сотовый? Он разрядился! Аллах, я даже не вспомнила о телефоне из-за неприятностей. Наверно, там накопилось много звонков. - Лара Назира, сосредоточьтесь на детях, думайте о повседневных делах, предоставьте другим заняться вашими... эээ... проблемами. Никто лучше вас не сможет позаботиться о младенцах. Вы теперь многодетная мать! И дети совсем маленькие, - увещевала Латифа. Но Жади вдруг вспомнила: - А что там с барашками? Мустафа с твоим мужем, Латифа, ездили сегодня договариваться о покупке животных к нужному числу. - Да. Керим мне звонил, сказал, что договорились, но им готовы продать живых баранов уже сегодня. Проблема в том, где их держать до седьмого дня, когда будет праздник? - У нас возле спортшколы есть загон, где живет верблюд Эдвалду, - втянулась в разговор Назира. - Нет, это не подойдет. Баранов могут украсть. Тот же Базилио расскажет всему району, что Миро привез баранов для праздника, и ночью их похитят. Нет-нет. - Ты права, Латифа. Рук здесь за воровство не рубят, поэтому такая преступность. Украли ребенка из клиники, баранов тем более украдут, - обреченно сказала Назира. - Не зацикливайтесь, лара Назира. Не сводите всё к пропаже ребенка. Верьте, что всё разъяснится. Мы узнаем о его судьбе! – опять утешила Латифа. В доме Назиры было так уютно! Пусть она и расстроилась, что в ее недолгое отсутствие начался беспорядок, но сестры как-то не заметили ничего такого. Но как же было приятно взять в руки красивую подушечку с восточным орнаментом, при том, что все диванные подушки были разные, как по цвету, так и по тому, какими узорами украшены. - Аллах! Какая чудесная ваза стоит на том столике! Вы привезли ее из Марокко? – приятно удивилась Латифа, заметив знакомую вещь. Такие вазы можно купить лишь там, на ее родине, потому что их делают только в Фесе. - А! Эту вазу мне собирался купить Миро в магазине Мухамеда. Но брат сам мне ее подарил. И вон тот ковер на полу - тоже! - О! О! – удивились обе гостьи. Латифа с опозданием узнала вазу: да, та не только стояла долгое время на полке в «Волшебной лампе», но потом в качестве «подарка» от Мухамеда оказалась в той коробке, куда она, Латифа, складывала приношения Мухамеда. Но Латифа вернула всё бывшему мужу, все вещи, ту самую коробку Амин помог отнести отцу. Так он, значит, выставил вазу снова на продажу, стремясь избавиться? А Назира, не подозревая о ее истории, захотела купить вещь из Феса. И Миро ей купил приглянувшуюся вещицу. Или сам Мухамед подарил – уже неважно. Ещё некоторое время сплетничали о знакомых как из Сан-Криштована, так и о семействе Феррасов, о родственниках Лео, о родне из Марокко, обсуждая все последние события. Не забыли осудить Хадижу за желание из упрямства отправиться в безрассудное путешествие в Фес. Рискует собой, не думает о детях и о муже! - Но нам придется лететь за ними, чтобы иметь возможность вмешаться. Иначе я сойду с ума, не зная, что происходит с Хадижей, - сокрушалась Жади. - Моя Самира тоже собралась лететь с Лео в Фес. Они придумали отпраздновать в доме дяди Али двойную свадьбу. Я тоже буду переживать, не натворит ли что Фарид. Самира всегда влезает в истории. Но и потом, когда они вернутся в Бразилию, эта неугомонная парочка спланировала поездку на какую-то фазенду к друзьям. - Свадьба Самиры состоится в Марокко? - разочарованно спросила Назира, поднося ко рту чашку с чаем. - Не совсем. Сначала они устроят свадьбу в Бразилии – так говорят. Если не передумают. А в Фесе в их честь дядя Али собрался устроить праздник. Но так как они прилетят вместе с Хадижей и Азизом, то праздник будет общий. - Я так давно не была на свадьбах! У меня не была свадьбы! У нас с Миро не было настоящей свадьбы! – принялась горестно перечислять обиды, нанесенные ей несчастливой судьбой. - Но ведь никях был? Я знаю, что был никях! И дядя Али и Зорайдэ приезжали, чтобы поддержать вас. Только Кариму не оповещали, чтобы не волновать сплетнями всю медину. Зорайдэ рассказывала, что Карима была страшно огорчена и обижена. Не разговаривала несколько дней, хи-хи, - напомнила Жади. - Но дядя Абдул все равно узнал и отказался приехать в Марракеш на наш с Миро никях. Он ещё и ругался, называл меня одалиской. Что теперь он скажет, когда узнает, что я родила двух сыновей? Пусть они и не продолжат род Рашидов... - Да, дядя Абдул напрасно так обидел собственную племянницу, - согласилась Латифа. - Скоро мы узнаем, что думает дядя Абдул о ваших с Миро новорожденных детях. Карима непременно позвонит и всё нам расскажет. - Я завтра же позвоню Зорайдэ. Самира тоже хотела ей звонить, не знаю, не забыла ли она. - Зорайдэ! – вдруг всхлипнула Назира. – Если бы Зорайдэ прилетела в Бразилию, я рожала бы у нее. Нет, Альбьери угрожал большим штрафом за нарушение контракта. Но Зорайдэ могла присутствовать при родах, просто сидеть в палате! Смотреть, как я рожаю! И тогда моего ребенка – живого или мертвого – никто не смог бы украсть! - Успокойтесь, лара Назира! – начала расстраиваться Латифа, потому что, о чем бы они ни говорили, Назира всё поворачивала к пропавшему малышу. Внизу раздался стук в дверь. Звонок не работал, т.к. Миро убрал его, чтобы не пугать громким звуком и не будить во время дневного сна Ферюзу. Вот и сейчас гостям пришлось бить о дверь ладонями. Теперь тем более звонок не будет нужен. Оказалось, что тетю Амина пришли навестить его жены Эмми и Халиса. С малышами осталась Ханин, которую отправили в соседний дом именно для этого. А позже, когда матери детей вернутся, Ханин с Муной отправятся помогать сестре Мухамеда: стирать, заниматься уборкой или готовить еду. Конечно же, ухаживать за детьми. Их теперь у соседки много. При молодых женщинах речи велись на нейтральные темы. Эмми болтала обо всем подряд, рассуждая о родах, о детских вещах, о молочных смесях. Но Халиса, чуткая к настроению других, заподозрила неладное. Что-то не так с ларой Назирой, что-то произошло, что тяжким грузом легло на ее сердце. Но что? Халисе было известно, что свекор приходил к ларе Назире... Вернулся сам не свой и позвонил брату. Говорил недолго и один, отправив Ханин и Муну из дома вместе с Абдульчиком. Это произошло в ее присутствии, когда Халиса зашла к ларе Муне посоветоваться. Халиса знала: Амину отец расскажет о проблемах, а муж поделится с ней. Возможно, даже Эмми не расскажет, но и ей тоже запретит болтать. Как будто Халиса хоть раз кому-то о чем-то рассказала! А вот у Эмми слишком длинный язык, и она сначала говорит и только потом думает! Но у Назиры определенно неприятности. Халиса присмотрелась к детям. Неужели с мальчиками что-то не в порядке? Возраст матери мог сказаться на здоровье детей. Но нет, они явно здоровенькие, голодные, вон как тянут смеси из бутылочек! Но, возможно, роды сказались на самой ларе Назире? С ее здоровьем не всё в порядке? Или ее расстраивает то, что не будет своего молока? Так в наше время это не проблема. А что лара Назира ожидала? Ей не двадцать лет! Так ничего и не поняв, Халиса и ее болтливая соперница ушли, чтобы забрать у Муны и Ханин детей, а также Абдульчика, чтобы в свою очередь позаботиться о нем, пока свекровь и Ханин будут помогать ларе Назире с детьми, а заодно они собирались обсудить, как решить проблему с приготовлением блюд из баранины, которые предстояло раздать людям на седьмой день, отмечая акику. Эмми предвкушала, что грядет большой семейный праздник. Когда они уже вышли на улицу, Эмми позже вспомнила, что не выяснила кое-что, когда была у соседки: - Халиса, я не поняла, как будет проходить раздача тарелок с едой? Не в спортклубе Миро, но где тогда? В баре доны Журы – не реально, ведь там харам из-за алкоголя. - Я спрашивала. Лара Назира ответила, что на седьмой день столик выставят возле входа в «Волшебную лампу». Кто-то будет подходить сам и брать тарелку из рук мужа лары Назиры, кому-то раздадут, пройдя по улице. Но это не точно. Не знаю, как решат родители новорожденных. Будет так, как они сочтут нужным! - Надеюсь, что Саид Рашид приедет к сиду Мухамеду в гости вместе с женами и детьми. Давно никого из них не видела. А Хадижа? Она успеет вернуться? Праздник состоится через неделю. А кто приготовит баранину? И как ее захотят приготовить? Это будет баранина с черносливом? Или как? Эмми болтала, не переставая. Халиса не реагировала, не отвечала. Чего, собственно, Эмми и не ждала. Но все-таки смогла зацепить, болтнув: - Халиса, я рада, что у меня родился один ребенок, а не двойня. Можно сойти с ума, если сразу заботиться о двух-трех детях! Халиса холодно взглянула на вторую жену, решив ничего не говорить. Стоит ли комментировать каждую сказанную Эмми глупость? А тем более – спорить! Она, Халиса, смогла бы ухаживать за всеми детьми, сколько бы их не послал ей Всевышний. ...Да, Мухамед позвонил брату, как только вернулся домой от Назиры. Услышанное его шокировало. Он и верил, и не хотел думать, что это правда. Однако Саиду он доверял больше, его здравому уму. Пусть брат рассудит, могло ли такое случиться в клинике с их сестрой. Но Саид был страшно занят, куда-то спешил, попросив брата позвонить в другой раз. Однако поинтересовался, не случилось ли чего-то важного. Да, случилось! Мухамед в двух словах пересказал, что узнал от Назиры, и добавил, что не знает, верить этому или нет. А пока Самира со своим парнем отправились на поиски злосчастного доктора, которого обвиняет Назира. Саид был ошеломлен, молча выслушав Мухамеда. Но скоро пришел в себя и повторил просьбу позвонить ему позже – вечером. - Назира все-таки родила! У нее теперь, кроме дочери, есть два сына! – удивился он, сказав об этом перед концом разговора. Мухамеду оставалось лишь повесить трубку и обдумывать ситуацию перед вечерним разговором с Саидом. Сейчас он показал эмоции, а в разговоре вечером стоит выказать дельные предложения. Вот только что он может предложить? Как искать похищенного близнеца? Он подумает над этим. Но Мухамед снова взял в руки трубку телефона - теперь уже домашнего, стационарного, что стоял на столике в гостиной у дивана. В каждом затруднительном случае он искал поддержку не только у брата, но и у дяди Абдула. Дядя Абдул умел успокоить и дать верный совет – это происходило чаще всего. Но иногда старик обрушивал шквал упреков, порой ругал Мухамеда, даже обзывал по-всякому, припоминая свои советы, которым Мухамед не последовал. Конечно, брат Назиры понимал, что дядя Абдул придет в ярость при упоминании имени племянницы. Он все ещё не простил Назиру, которая стала женой бразильца. Неважно, что тот перешел в ислам. Дядя Абдул был зол на Назиру за то, что не приняла его поиски мужа для нее, отказывала всем женихам, найденным им, но посмела сделать собственный выбор, который он не пожелал бы одобрить никогда. Мухамед всё это понимал. Но то, что Назира родила двух мальчиков-близнецов, его потрясло, и ему захотелось удивить этим и дядю Абдула, а также то, что у Назиры пропал в клинике третий ребенок. Мухамед поверил сестре, поверил! Назира ошибиться не могла! И самый близкий родственник должен был узнать о таком происшествии! Переполняемый чувствами, Мухамед дозвонился дяде Абдулу... Сид Абдул новость ещё не слышал – наверно, никто не успел позвонить Кариме в Марокко. Иначе она уже рассказала бы ларе Дунии, а та – сиду Абдулу. Мухамед сказал дяде, что до последнего не верил, что постаревшая сестра сможет родить! Но ведь родила, да ещё близнецов! Двух сыновей! Пусть они и не станут продолжателями рода Рашидов, для этого есть Амин у Мухамеда и сыновья Саида, но все равно приятно. То, что Назира родила в Марокко Ферюзу, к этому факту Мухамед отнесся снисходительно. Хотела сестра иметь семью и детей, вот и получила в мужья Миро. Но теперь Назира выносила племянников на его глазах и родила! Сид Абдул прервал восторженные излияния племянника, напомнив, что имени Назиры слышать не желает, и то, что она кого-то там родила, ему неинтересно! Он вообще не понимает, для чего Мухамед ему звонит и рассказывает о Назире. - Но... я решил поделиться радостной новостью. Ведь дети Назиры – это и наша кровь. - Нет, не наша. Аллах! Какая же она наша? Твоя сестра стала женой бразильца, его кровь и течет теперь в ее детях. Не хочу ничего знать о ней – одалиске, о них - тоже. Хотя... - Что, дядя Абдул? – с надеждой спросил тот. - Мухамед, скажи, ты видел тех существ, которых родила твоя сестра-одалиска? - Видел! Это два мальчика, похожих друг на друга как два финика. Их невозможно отличить друг от друга. Я прочитал им молитвы, дал имена и совершил тахник медом, который нашелся у Назиры. - Вот как? А не было ли у «детей» рогов или копыт? Ведь это шайтан подсказал способ их рождения. Мне тут все вокруг объясняли, что такое искусственное оплодотворение. Аллах! Нет, племянник, человек рождается только одним способом. А то, что натворила Назира... Их сотворил шайтан! В этих детях спряталась нечисть! И она себя ещё проявит, вот увидишь! Как они вообще смогли живыми родиться? Раз живы, это не спроста! Им шайтан помог. Мухамед расстроенно проговорился: - Не знаю, правы ли вы, дядя Абдул! Сами всегда говорили, что на всё воля Аллаха! И вот ещё новость: Назира уверена, что родился третий ребенок, но он пропал. То ли умер во время родов и врачи его унесли, чтобы Назиру не травмировать, то ли он уродом родился. - А!!! Вот оно! Я знал, что так и будет! – торжествовал сид Абдул. – Ничего о Назире слушать не желаю! Так ей и надо! А кто украл ребенка от шайтана, сделал доброе дело! Или помог шайтану, или сам шайтан это сделал! Даже не пытайся искать его, Мухамед. И Саиду скажи, чтобы не помогал! Мухамед пожалел, что созвонился с марокканским дядей. Слишком тот стар, чтобы принять новые достижения науки. Да, люди уже могут рождаться в результате ЭЕО. Не сам ли сид Абдул всегда повторял, что всё случается по воле Аллаха? Даже лист с дерева не упадет без Его ведома! Если ЭКО стало возможным, значит, такова была воля Всевышнего! Мухамед впервые решил ослушаться дядю Абдула и поговорить с Саидом, чтобы обсудить планы поисков пропавшей девочки. Ему очень нравилось то, что Назира и сама не сняла платок, но и Ферюза ее носит хиджаб детского размера, когда родители гуляют с ней на улице. Какой бы «свободной женщиной Каира» не воображала себя Назира, как бы на словах не оправдывала «феминисток Каира», но дочь воспитывала правильно, сама тоже не поддавалась веяниям моды женщин Бразилии. Выходя на улицу даже в спортивном костюме, Назира всегда надевала на голову сложно скрученную из платков чалму. На балкон тоже не выходит с непокрытой головой. Ферюза вырастит, видя пример матери. Не откажется от платка, как его Самира. И тут же Мухамед мысленно отругал Латифу, допустившую, что Самира, выросшая в Бразилии, отказалась от платка. Как же так? А если существует украденная дочь Назиры, кто знает, в каком обществе ей придется расти? Нет-нет, ее надо найти и вернуть сестре ради самого ребенка. Он отправился в магазин. В «Волшебной лампе» было много дел, Мустафы же сегодня с ним не было, что-то долго они с Керимом выбирают барашков. И куда они определят двух баранов? Несколько дней где-то держать жертвенных барашков – это проблема! Не Саиду же в сад особняка загнать! Но там самое надежное место. А резать можно и в закутке возле спортклуба. Но так, чтобы никто из впечатлительных соседей не увидел. Об этом ещё предстояло поговорить с Миро. Открыв магазин, редко закрывавшийся на дневной перерыв, Мухамед погрузился в многочисленные дела: проверял товары, записывал, что ещё нужно заказать у поставщиков, проанализировать, что хорошо распродалось, а что – наоборот – залеживается. На время он забыл злые слова дяди Абдула о Назире и ее детях. - А что скажет дядя Али? – вдруг пришло ему в голову, когда он обслуживал очередного покупателя. Мужчина-турист присмотрел себе и жене бабуши. Себе – желтые кожаные, какие видел в Марокко, когда побывал там в путешествии, а жене приобрел с вышивкой бисером. Мухамед не нарадовался: торговля шла бойко благодаря недалеко расположенному отелю. Сегодня продались два блюда под выпечку, несколько платков, которые приобретались для пляжа в качестве парео, о чем Мухамед старался не думать. Платки предназначены прикрывать голову, а не... Даже ковер купили, причем – местные жители, сказали – на свадьбу в фавеле! И чайник для заварки, и марокканские стаканчики с узором. И несколько колечек с парами сережек. У Мухамеда было чудесное настроение, пока он не понял, что вечер обещает быть шумным. В баре доны Журы готовились к празднику в честь Миро и Назиры, родившей двух новых жителей Сан-Криштована. О, Аллах! Это значит, что дома им придется перейти ночевать в комнаты, выходившие окнами на другую сторону. Абдульчик не сможет уснуть, как и они с Муной. А Ханин? Он не был уверен, что в молодой женщине не заговорит любопытство. Для чего родственнице видеть какие-то непотребства, которые непременно появятся в толпе у бара. И эта ужасно громкая музыка, которая способна свести с ума! Конечно, на праздниках в Марокко в доме дяди Али гостей тоже встречали и провожали громкой какофонией звуков, барабанами и улюлюканьем, но здесь... Даже то, что у звуков самбы все-таки имелась мелодия, не давало оправдания из-за оглушительной громкости. Поэтому Мухамед призвал себя к терпению изо всех сил, стараясь утешиться мыслью, что в этот раз виновником праздника и шума явились его родственники. Только пусть его не пытаются зазвать на праздник! А то ведь кому-нибудь и такое может прийти в голову. Базилио, например! - И ещё, - деловито подумал Мухамед.- Если Самира со своим... этим... Лео!.. узнают что-то о докторе и ребенке Назиры, я должен как-то узнать об этом до того, как созвониться с Саидом. Но как? Мустафа пусть подговорит дону Ноэмию выяснить все новости и рассказать мне. И как можно скорее! И лучше, если сегодня. Значит, Мустафе предстоит вечером отправиться на праздник в бар, туда же придут Самира с этим Лео... Мухамед решил, что как только Мустафа что-то узнает, то он сразу же позвонит брату. 38. Часть 37. Глава 38. Лео и Самира. Поиски. ...Лео и Самира побывали везде, где только можно – в клинике, где поговорили с докторами и медперсоналом – с теми, с кем удалось и кто посмел с ними беседовать, зная, что они родственники как вчерашней пациентки, так и спонсора клиники Леонидаса Ферраса. Затем ребята отправились на поиски Альбьери и Эдны. Но тех не оказалось ни дома, ни на фазенде, куда им удалось дозвониться, узнав номер телефона у Далвы. Она всполошилась, когда Лео ей позвонил. Скоро им начнут задавать вопросы члены семейства Феррасов. И вот итог поисков: о местонахождении доктора Альбьери не имели представления ни в клинике, ни на фазенде, где доктор частенько наблюдал рождение породистых телят, занимался их клонированием. - Но почему не отвечает домашний телефон доктора? – недоумевал Лео. – Ни сотовый, ни домашний – все телефоны молчат, как будто их отключили. - Лео, тебе не кажется это странным? Если бы какой-то один из телефонов молчал – можно было бы решить, что он сломался, а сотовый разрядился. - Но всё куда хуже! – поделился с женой Лео чуть позже, попытавшись ещё раз дозвониться крестному. - Мне отвечают в трубку, что таких номеров не существует! О чем это говорит? Они, уставшие, сидели за столиком первого попавшегося кафе, пили кофе, заедая бутербродами и запасшись пирожными. - Мы проехали на такси мимо дома Альбьери и решили, что у них никого нет дома, потому что телефон не отвечал, а дом показался пустым. А если съездить туда ещё раз? – предложила Самира. - Я тоже подумал об этом, - нахмурился Лео. – Эдна и Альбьери могут по какой-то причине не отвечать на звонки, не подходить к окнам, но днем не видно, включен ли внутри свет, есть ли движения в комнатах. - Но и машины доктора не было возле дома. - Автомобиля доны Эдны я тоже не заметил. - Поехали? Съездим только туда и потом вернемся в Сан-Криштован. Мы устали, но нужна хоть какая-то определенность, - измученным голосом проговорила девушка. - Согласен. Допивай кофе, заканчивай с вкусняшками, и едем в гости к Альбьери, - кивнул парень на тарелочку с пирожным перед Самирой. - Если он всех избегает, то случилось что-то очень серьезное. - Неужели доктор совершил ошибку, а в результате умер третий ребенок тети Назиры? - Думаешь, он испугался? Да, он уже стар, мог что-то упустить... - Испугался моего дядю Саида? Ведь он самый близкий родственник тете Назиры, - неожиданно предположила Самира. - Нет, что-то не верится. Врач всегда найдет объяснения и оправдание своему промаху. Но мы неспроста не можем связаться с Альбьери. Чувствую, что здесь явно что-то плохое, - не согласился Лео. Он невольно залюбовался женой. У Самиры волосы не были заколоты или стянуты резинкой, а падали красивыми волнами по спине. Умело подкрашенные длинные ресницы делали ее лицо таким трогательным и беззащитным! Тушь - единственная косметика, которой пользовалась девушка. Иногда, правда, она подводила на глазах специальной палочкой «восточные стрелки», как у тети Жади. Небольшие серьги в аккуратных ушках, милые редкие конопушки на носу... Самира была одета как обычно – светлая футболка с заумной надписью на английском, а вместо привычных джинсов – оливкового цвета брюки с множеством карманов. Лео забыл, как называются эти модные штаны. И любимые Самирой босоножки, в которых ей было комфортно. Лео тоже носил удобную одежду: футболку и легкие джинсы, но теперь он носил вещи уже не растянутые, не полинявшие от стирок и заношенные, а вполне себе хорошего качества и ухоженные. В нем мало что осталось от того путешественника-дикаря, с которым Альбьери когда-то столкнулся среди песков в Мараньяне. - Я готова, идем! – отодвинув от себя тарелочку с крошками от пирожных и подхватывая сумочку, сообщила Самира. Лео тоже поднялся из-за стола. Они направились на остановку транспорта, куда подъехало заказанное по телефону такси. Добравшись довольно быстро до престижного района, где находился коттедж доктора Альбьери, ребята предусмотрительно не отпустили машину, пошли к дому. Им не пришлось даже входить в ворота, впрочем – запертые на замок. Но не это удивило Лео и Самиру. Приближаясь к коттеджу, они с недоумением гадали, что за табличка появилась на воротах? Как они могли не заметить ее утром, когда проезжали мимо? Но тогда, не обнаружив автомобили Альбьери и Эдны, ребята просто решили, что тех нет дома. Но машины и теперь на месте отсутствовали. А когда Самира и Лео подошли вплотную к наглухо закрытым ажурным воротам, сквозь которые просматривался пустой двор перед входной дверью коттеджа, то смогли, наконец, прочесть написанное на металлической пластине. - Лео! Дом продается?! Как это? - Альбьери мне ничего не говорил об этом! Что значит – продается? – поразился и Лео. - Здесь указан телефон, по которому потенциальный покупатель может связаться... - Но это не номер Альбьери! – определил парень. - Я позвоню! – сказала Самира, уже набирая номер на сотовом. Поговорив с неизвестным обладателем номера, она с округлившимися глазами воззрилась на мужа. - Лео! Ты не поверишь! - Что?! - Дом был выставлен на продажу даже не вчера! Дом уже продан Альбьери! И табличку с объявлением повесил сегодня уже новый владелец дома. Альбьери договорился с ним, что будет жить в проданном доме до некоторой неопределенной даты, а потом освободит и тут же сообщит об этом новому хозяину... Он так и поступил: вчера объявил человеку, который купил дом, что жилище освобождено, тот может въезжать. Но тот человек решил перепродать коттедж. Вот так. Табличку с объявлением повесил, скорее всего, даже не Альбьери. - Но... как Альбьери всё это объяснил своему преемнику? - Как? Что они с женой решили перебраться в дом поменьше, т.к. оба уходят на пенсию и не могут себе позволить содержать большой коттедж. - И куда же Эдна с Альбьери переехали? Он не сказал? - Нет, - помотала Самира головой. – Но знаешь, что я думаю? Альбьери не сказал этому человеку ни слова правды. А выжидал он... день, когда начнутся роды у тети Назиры. - И что из этого следует? – задумался Лео, сведя хмуро брови. Рука его потянулась к правому уху. «Сейчас он потянет за мочку уха так же, как это делает Лукас. Мне всегда почему-то становится не по себе, когда я это наблюдаю!» - подумала девушка. Но придираться к привычке Лео не стала. У каждого свои особенности натуры. У нее тоже, наверно, есть что-то такое, что может раздражать или озадачивать, но Лео никогда ее не одергивал. - Похоже, что твоя тетя Назира может оказаться права: Альбьери дождался рождения РЕБЕНКА КЛОНА – то есть моей дочери, НАШЕЙ дочери, украл ее и сбежал. И Эдна вместе с ним! Они сообщники! - Но мы уже подозревали, что именно так всё и произошло? Где-то внутри себя я уже знала правду. И тетя Назира несколько раз повторила свою версию. - Теперь это очевидно. Самира, мы могли задержать Эдну! – с досадой проговорил Лео. - Она проехала мимо нас с украденной малышкой на руках! Почему мы ее не остановили?! Если бы знать! - А как мы могли догадаться? И потом... Самира, если бы она нас заметила, если бы поняла, что мы ее увидели, то могла сорваться с места и попасть в аварию. И в итоге - могли погибнуть и она сама, и ребенок. Но она ехала в шоке от того, в чем Альбьери заставил ее участвовать, и не обратила внимания на встречную машину. - Думаешь, дона Эдна была против его плана? Но теперь она, Альбьери и похищенная малышка находятся неизвестно где. Где их искать? Рио огромен. И Бразилия тоже. Сколько времени пройдет, пока мы или полиция нападем на их след! - Самииира! – протянул Лео. – Какая полиция? Что мы можем предъявить в полиции против Альбьери? Подозрения врачей из клиники? Утром эти люди были в шоке от происшествия и опасались за свои рабочие места! Только поэтому они с нами откровенничали. Но поверь: в полиции они откажутся от всего, что нам рассказали. Или найдут подходящие объяснения всем фактам. - Ты плохо думаешь о людях. Есть те, кто уважает Закон. - Мой прошлый жизненный опыт бродяги-путешественника говорит о другом. Кто-то уважает, не спорю. Но в данный момент на первом месте окажется репутация клиники, которую однажды уже подводил Альбьери. Второй скандал медклиника не переживет. - Но нам рассказали о третьей плаценте, а детей родилось двое. Где третий? Медсестра намекнула на шприц в мусорном ведре, непонятном уколе, сделанном тете Назире... - И каким образом мы сможем это использовать? Где эта плацента и куда выбросили шприц? Их могут просто уничтожить, чтобы спасти клинику от скандала. Нет, это факты для... частного детектива. Не для полиции. Раздался сигнал такси. Это значило, что или машину следует отпустить, или вернуться в такси и ехать дальше. Конечно, ребята не захотели оставаться возле дома, который больше не принадлежал семье Альбьери. - Едем в Сан-Криштован! – дал указание водителю Лео. В салоне машины они вполголоса продолжали беседовать, не имея терпения дождаться возвращения домой. - Тете Назире пока лучше не знать ничего из того, что на сегодня нам стало известно, - почти шепотом предложила девушка. - Согласен. Но как нанять частного детектива? Расследования такого рода не только дороги, но и должны получить одобрение у того же Леонидаса Ферраса. Ведь дело коснулось его подопечной клиники. - У твоего отца? Разумеется, ведь он спонсор. Мы всё ему расскажем. А что делать? - Да, мы не сможем сами заниматься расследованием, у нас нет ни опыта, ни средств, ни возможностей, - согласился Лео. Самира выжидающе на него посмотрела. Но потом сказала: - И значит – следует посоветоваться с твоим отцом, а так как дело касается моей тети, то и с дядей Саидом. Не знаю, звонил ли отец брату. Но дядя Саид не станет сам заниматься такими вещами, он обратится в частное детективное агентство. Конечно, если поверит в такую невероятную историю. - Но ты же понимаешь, что тогда может всплыть часть нашей тайны? - Тише! – посмотрела Самира в спину водителя. Но тот внимал новомодной песне, которая неслась из радио в машине. - О чем ты говоришь? Как и кто сможет узнать? Лео стал говорить тише. - Почему Альбьери обманывал Назиру, уверяя, что она ждет двух детей, хотя знал, что на самом деле их должно родиться трое? Потому что третий ребенок был оплодотворен из наших с тобой клеток. Ребенок клона! Поэтому Альбьери и ждал его рождения, чтобы украсть и спрятаться там, где его никто не найдет, чтобы вести наблюдения за ребенком. - Негодяй! – в сердцах воскликнула Самира, но тут же притихла, чтобы не привлекать внимания таксиста. Она вспомнила, как давала себе слово, что ее дети, если однажды родятся, никогда не станут «подопытными крысами» для Альбьери. Но случилось иначе и против ее воли. - Надо найти девочку не только ради Назиры, но и ради нас, ради нее самой. Ты можешь представить, какая судьба ее ждет? – вдохновенно предложила Самира. - Могу. Я сам едва не оказался в его руках. Только теперь я понимаю мать и бабушку! Они не признавали меня клоном, не знали, что это такое. Но они интуитивно опасались Альбьери. Теперь я благодарен матери, что увезла меня из Рио в провинцию к бабушке Мосинье. - Лео, но тебе пришлось много путешествовать, ты был неприкаянным бродягой. - Я бунтовал против решения матери увезти меня подальше от доктора с его дорогими игрушками, но теперь не жалею об этом. Иначе я не стал бы проводником в джунглях, не побывал бы во многих интересных местах. Кто вырос бы из меня рядом с доктором? - Однажды ты узнал бы правду и..., - не посмела закончить девушка. - А я и узнал! Узнал и поверил, что я не человек, а клон! - Ты – человек! Лео! Клоны - это тоже люди. Мы уже не раз это обсуждали! Но хорошо, что ты встретил Леонидаса Ферраса. Он порядочный человек, а Альбьери обманывал его и подставил. Доктор не просто «сделал» его второго сына, подобие погибшего сына Диого, но растил тебя тайком от него, близкого друга, который так ему доверял! Прости, если тебя задевают мои слова! Она взглянула в лицо Лео. Но тот слушал ее, улыбаясь. Лео всегда боялся, что Самира в глубине души могла считать его клоном, не человеком, а искусственным созданием. Нечто сродни роботу, но живому роботу с искусственным интеллектом. Самира же только что назвала его подобием Диого, которого Лео видел только на фотографиях, зная, что погибший брат-близнец Лукаса - это как второй Лукас, его копия, но с иным характером. - Ты почему улыбаешься? – подозрительно поинтересовалась девушка. - Так просто, - увильнул Лео и тут же посерьезнел: - Наша дочь, она же дочь тети Назиры, должна быть найдена. И мы это сделаем. Нашелся же сын Хадижи. - Лео, я вот что вспомнила: помнишь, когда мы сидели за столом на следующий день после дня рождения доны Иветти, Альбьери и Эдна что-то такое говорили про остров и бунгало, песок и волны и океана... Описывали, как бы они могли жить в свое удовольствие, уйдя на пенсию, оставив работу в клинике? - Думаешь, Эдна невольно проговорилась? Нет, не может быть! Если Альбьери не волновали мелочи быта, то Эдна непременно обдумала бы, как жить в таких условиях с ребенком. Но мы, конечно, ничего не станем исключать, когда примемся за поиски. - Да, Лео. Всё возможно. Но что именно мы можем рассказать, чтобы тетя Назира не узнала правду о том, что я дала яйцеклетки? Она сойдет с ума, узнав, что биологически ее сыновья – мои и Миро. А украденная девочка – наша с тобой дочь. Она вообразит себя инкубатором. Если поверит! - А как отнесется к такому твой отец? – насмешливо сузил глаза Лео. Он старался не говорить плохо о синьоре Мухамеде, но тут не смог сдержаться. Как ни противились Саид и Мухамед Рашиды вхождению Феррасов в их семьи, но судьба как будто в насмешку сначала свела Жади и Лукаса, потом его и Самиру, а теперь ещё и Назира родила ребенка с кровью Феррасов, не подозревая об этом. Самира всё поняла, но не обиделась и тоже усмехнулась, глядя на проносившиеся за стеклами такси магазины и кафе, прочие заведения с яркими рекламными вывесками. И сколько же на улицах людей. Все куда-то спешили до наступления вечера, пока на город не опустилась темнота. - Это то, о чем никто не должен узнать: ни тетя Назира, ни мой отец, - ответила она мужу после небольшой паузы. - Но твоя мать и Жади знают. - И только они! Никто больше. Пусть всё так и останется. Пусть тетя Назира никогда не узнает об этом, найдется украденный ребенок или нет. - Самира! Как бы ты назвала девочку? Какое имя дала бы ей? – вдруг расчувствовался Лео. - О, нет! Даже думать об этом нельзя! Пусть имя своей дочери дает тетя Назира. Она и ее муж Миро. Лео, это не наш ребенок. Мы не можем на что-то претендовать. У тети Назиры было ЭКО. Она по закону даже не суррогатная мать. Давай так и будем думать. - Значит, Леонидас Феррас ничего не узнает? И как тогда мы подтолкнем его к поискам? - Иветти знает правду. Я рассказала ей, - призналась Самира, покраснев. - Иветти? О чем знает? Что ты дала яйцеклетку или... всё остальное тоже? Самира прикусила губу, набираясь решимости признаться. Но Лео итак всё понял. Сказал: - Леонидас Феррас организует расследование, чтобы выяснить, было ли похищение младенца в стенах ЕГО клиники. Подозрения падают на доктора, который однажды уже был связан со скандалом в клинике. Его станут искать, его и ребенка, если он существуют. А нам нужно именно это – узнать, куда скрылся Альбьери, и забрать малышку, вернуть девочку матери – Назире. - Вот именно! Лео, я рада, что ты меня понимаешь и согласен со мной. - Согласен или нет, но я на твоей стороне, и так будет всегда! – сказал Лео и обнял ее. - Что ты почувствовала, когда у тебя на руках оказался один из детей Назиры? – провокационно поинтересовался он в свою очередь. - Я рассматривала мальчика, чтобы понять, что он мог унаследовать от Миро, а что - от меня, - просто ответила она. – Это из чистого любопытства. - Ты же слышала, что заявил Миро в баре доны Журы: у детей форма ушей – их семейная. И я тоже это заметил. И оба темно-русые, как Миро. Но как ни удивительно, дети похожи на Назиру. Разве нет? - Конечно! Я похожа на молодую тетю Назиру! Видел бы ты ее старые фотографии, где она снята в моем возрасте! У нас обеих волосы густые, волнистые, но у меня они перекрашены. Удивительно, что в подростковом возрасте я едва заплетала тощие косички. Просто не старалась ухаживать за волосами так, чтобы они стали гуще. В нашей семье у всех густые волнистые волосы: у мамы, у тети Жади, у тети Назиры. - Но что ты почувствовала? Это твои сыновья не от меня, а от другого мужчины! – с некоей долей ревности проговорил молодой мужчина. - Лео! Лео, прекрати думать об этом! Во мне всегда говорит голос разума, а не чувства. И я знаю, что дети – не мои! Их родители - моя тетя и ее муж. И точка. Я подарила, пусть и анонимно, свои яйцеклетки. Они во время ЭКО были уже не мои! - Хорошо, я понял, - выдохнул Лео, как ни странно, испытав облегчение. – С моим отцом Леонидасом всё понятно, но что мы можем рассказать твоим родственникам? Что должен будет узнать твой дядя Саид Рашид? Самира задумалась. Она не пожелала признаться (ей было стыдно!), что выболтала их с Лео тайну Фатиме. Конечно, она считала Фатиму своей подругой, но все же не была уверена до конца, что эта девушка, будучи женой ее дяди, не расскажет ему о том, ЧТО она узнала из пьяных откровений Самиры. Зачем она тогда выпила?! Как она могла быть такой неосторожной?! А если дядя Саид уже знает ее тайну? А ведь это чудовищная правда, которую невозможно уложить в голове: его сестра родила детей, которые на самом деле дети ее мужа и родной племянницы, а пропавший ребенок – порождение ее племянницы и сына злейшего врага их семьи. - Станет ли дядя Саид искать пропавшего ребенка? Или он, наоборот, сделает всё, чтобы концов не нашли? – невольно пробормотала она, выбираясь из машины, пока Лео расплачивался с водителем. - Что ты сказала? Прости, не расслышал! – догнав ее, спросил Лео, когда они уже шли к дому. - Нет, ничего, я сама с собой рассуждала, - смутилась девушка. – Нам нужно составить план дальнейших поисков. Нужно не упустить ни одной детали. Дома важный разговор продолжился. На кухне, занимаясь приготовлением ужина, Лео бросал взгляды на окна соседнего дома, где Миро и Назира наверняка были погружены в заботы о младенцах и Ферюзе. Лео ловко работал ножом, рубя зелень для салата, пока Самира в раковине мыла овощи, которые намеревалась потом нарезать. - Ты заметила, как Миро рассматривал детей? – не выдержал он, вспомнив, как они с Самирой забежали к Назире на минутку перед тем, как ехать в клинику, чтобы разобраться в случившемся. Миро был дома и заботился о малышах. - Да, - ответила, кивнув, Самира. – Он смотрел на них, приговаривая, что дети похожи на него, это его дети! Но он любит Ферюзу, как родную, и теперь у них с «Назириньей» трое малышей! - Он такой человек..., хороший человек..., порядочный. Если он произнес то, что мы услышали, это не значит, что он отказывается от приемной дочери, которую все вокруг считают его родным ребенком. Он сказал это без доли сомнения! - заметил Лео. - Нет-нет! Я тоже в этом ничуть не сомневаюсь! Он не станет ставить Ферюзу ниже сыновей. И уверена, что ни он, ни тетя Назира не станут теперь делить детей на рожденных ею и на купленную у бедуинки Ферюзу. И мы тоже должны забыть об этом, похоронить тайну рождения их марокканской дочери! - Самира, ты что делаешь? – возмутился парень, заметив, как небрежно, вкривь и вкось она режет овощи. – Я не эстет, не перфекционист, но все-таки... - Ах, Лео, я задумалась и не заметила, что делаю что-то не так! - Завари лучше чай, салат я сам доделаю! – в сердцах распорядился Лео. - Как восхищалась тетя Назира, что дети похожи на нее! Но ведь она может знать только то, что в ЭКО участвовала чужая яйцеклетка! – не могла успокоиться Самира, набирая воду в чайник. – Значит, у детей не может быть сходства с НЕЙ! Чужая яйцеклетка передаст сходство с биологической матерью. - Наверно, твоя тетя думает, что, даже рожая после ЭКО, она все равно передала своим детям свою генетику. Как-то так. - Пожалуй. Иначе она могла бы догадаться. Лео, заварить чай зеленый или черный? Или улун? Или с мятой – по-мароккански? А мяты у нас и нет. Но ты ведь любишь с мятой... - Давай заварим улун, - предложил Лео. Самира поставила чайник на плиту и подошла к шкафчику, чтобы достать две кружки. - Даже не представляю, как я смогу рассказать тете, что доктор Альбьери сбежал неизвестно куда. - Да, это трудно. Позвони матери и Жади, посоветуйся с ними. Выработайте общую линию действий. - Мама и Жади недавно уехали от Назиры. Но, Лео, ты читаешь мои мысли. И знаешь что? Мы скоро летим в Марокко, и я предлагаю поговорить с дядей Али. Мы расскажем ему всё или почти всё. Но главное – спросим, как найти Альбьери! Дядя Али знает его с очень давних времен, и я думаю, что дядя Али может предположить, где Альбьери захочет спрятаться. - Ты права! Я тоже хорошо знал Альбьери, но что-то ничего не приходит в голову, где он может найти убежище. Но дядя Али должен обо всем узнать и подсказать нам, где искать ребенка. Чьим бы он ни был – нашим или твоей тети Назиры... - Лео! – выразительно посмотрела на него Самира. – Меня настораживает, что ты уже не раз произнес, что ребенок наш с тобой. Ты хочешь иметь детей? Хорошо, мы их родим. Я согласна! Когда? Если через девять месяцев, то все наши ближайшие планы рухнут! Ты хочешь, чтобы так случилось? Нет, я не согласна. - Любимая, я тоже не хочу рушить планы, - струсив, промямлил Лео. - У меня было столько надежд, когда мы обдумывали наши совместные дела. Но представь, что у нас вот прямо сейчас появится ребенок, кто бы его ни родил... Лео, кто его станет воспитывать, если мы начнем воплощать свои замыслы? Если мы прямо сейчас не сделаем себе имя, откажемся от карьеры, то через несколько лет станем лузерами. Какое противное слово, но это правда! - Ты права, Самира! - У нас с тобой БУДУТ дети, если ты, конечно, однажды не захочешь меня бросить к тому времени. Мало ли что может случиться в жизни. Дети в моих планах есть, но не сейчас. Или ты не согласен? - Согласен, - тихо и почти обреченно ответил Лео. Он все понимал и на самом деле понимал Самиру. Она права, сейчас им не до детей. Конечно, Далва и Иветти не отказались бы воспитывать малыша и без них, но это уже не то. Ребенок будет расти без родителей. А дона Деуза? Имел бы он право вешать такие заботы на других, окажись его ребенок в доме матери и далеко не молодых бабушки с тетей? У Жади и Латифы свои семьи, дети и заботы. Поэтому пока никаких детей! Самира права. После ужина ребята занялись каждый своим делом. Лео было необходимо разобрать фотографии, которые накопились на нескольких флешках. Самира, сделав нужные для будущих статей записи, решила позвонить тете Жади. Жади в этот вечер была свободна. У нее разболелась голова после возвращения от лары Назиры, поэтому она отказалась ехать с Лукасом в дом Леонидаса Ферраса, хотя и расстроилась, что не сможет увидеться с Иветти. С Иветти стоило обсудить историю с их общей знакомой. Дона Иветти знает Назиру! - Тетя, если тебе нездоровится, я позвоню в другой раз. Выздоравливай! - Но ты ведь не просто так мне позвонила? – насторожилась женщина.- Что вы с Лео узнали? - Мы с Лео сегодня весь день мотались по городу, выясняя, куда исчез доктор Альбьери... - И что вам стало известно? Что сказали в клинике? И... что значит ИСЧЕЗ? - Альбьери, в самом деле, исчез! И тетя Назира в своих подозрениях может оказаться права. Самира услышала, как тетя ахнула, упомянув Аллаха. Девушка описала все их с Лео передвижения по учреждениям и городу, всё, о чем они узнали в клинике, как искали, не дозвонившись, Альбьери и Эдну, как оказались перед пустым и уже проданным бывшим домом доктора... - Мы с Лео не остановимся и продолжим искать Альбьери. А когда прилетим в Марокко, то поговорим с дядей Али. Обсудим с ним всё. Надеемся, что он сможет подсказать, где искать старого приятеля. Но Лео поговорит также с Леонидасом Феррасом. - Самира, верно. Непременно поговорим с дядей Али. Он подскажет! – согласилась тетя Жади. Но она не могла успокоиться, причитая: – Альбьери исчез! НО отец Лукаса и Лео тоже может подсказать, куда направился его старый приятель. Потом предупредила: - Самира, ничего не рассказывайте ларе Назире! Не нужно ей знать ни о плаценте, ни о том, что Альбьери продал дом. Давайте дадим ей время на то, чтобы она привыкла к сыновьям, вошла в колею, ухаживая за двумя новорожденными. О, я заговорила словами Иветти. - Но доне Иветти можно рассказать. Мы с Лео решили, что поделимся всеми новостями с его отцом. Леонидас Феррас может нанять частных детективом. Для этого нужны большие деньги, у нас с Лео нет таких возможностей. - Да, придется расширить круг посвященных. Иветти итак всё было известно с самого начала. И она человек сообразительный, непременно предложит неординарный выход. Но как отреагирует отец Лукаса? - Тетя Жади, я тоже опасаюсь, как синьор Леонидас воспримет новость, что пропавшая девочка не только дочь моей тети, но и биологический ребенок его Лео. А если потом он станет судиться, когда девочка найдется? - Да, вопрос. Но все-таки... Надеюсь, что отец Лукаса не станет этого делать, потому что не захочет испортить отношения с Лео. А ты не думала, что синьор Леонидас уже знает о том, чьи дети родятся у Назиры? - Почему ты так думаешь, тетя? Неужели Иветти могла с ним поделиться ужасной тайной? - Потому что Лукас недавно сетовал, что Далва задает ему странные вопросы. Кружит вокруг да около, но не спрашивает напрямую, на что-то намекает... И об отце Лукас тоже рассказывал, как если бы синьор Леонидас желает, но не решается о чем-то поговорить. - Иветти проболталась? Так и есть! - Не расстраивайся, Самира. Даже если так, это к лучшему! Не придется искать слова, рассказывая, чтобы вас с Лео поняли. - Тетя Жади! Мне страшно! - Главное, Самира, чтобы об этой истории не узнали в Фесе. Не о пропавшем младенце, не о докторе, нет, я имею в виду – о тайне ЭКО у Назиры. Дети ЕЕ и Миро. В Марокко могут не понять, что произошло на самом деле. Навыдумывают всякое. Кариму не знаешь? А доктор сошел с ума и украл ребенка – вот что должны знать наши родственники в Фесе и сплетники на медине. - Тетя Жади! Но Кариме даже этого лучше не знать! Она так всё извратит, такого наболтает всему Фесу, что мы не сможем сделать ни шагу, когда прилетим в Марокко. Нас сметет шквал вопросов от любопытных. - Тогда пусть в Марокко пока никто ни о чем не узнает. Но как закрыть рот Эмми? Она такая болтушка! – задумалась Жади. - Да, вот именно, потому что Халиса не станет сплетничать и разбалтывать семейные секреты. Но сама тетя Назира может поделиться подозрениями с Каримой, - предположила с опаской Самира. - Если уже не рассказала! Карима, узнав, что Назира родила, обязательно позвонит с поздравлениями. Или уже позвонила. - А если предупредить Зорайдэ? Рассказать не всё, но что-то из уже известных всем фактов, которые не сможем скрыть от тети Назиры? - Да, верно, Самира. Пусть Зорайдэ поговорит с Каримой, обсудит с ней всё и убедит не сплетничать. Я сама позвоню в Марокко и поговорю с Зорайдэ. Я знаю меньше, чем ты, поэтому нет риска проболтаться, сказать лишнее. - О, тетя Жади, сделайте это! Позвоните Зорайдэ! А маме? Моя мама пока тоже не всё знает. Мы с Лео недавно вернулись домой, поели, решили, что я позвоню тебе. Думаем, что ещё делать. - Хорошо. Отдыхай, Самира. Я, кстати, поговорю с Лукасом, расспрошу его, не знает ли он, где может скрываться Альбьери. Доктор может улететь из страны! - Да-да! Тетя Жади, расспросите! Улететь из Бразилии? Тогда плохи дела. Как искать ребенка по всему миру? А Лукас... Он столько лет знаком с доктором, что может о чем-то догадаться! Мог случайно узнать о тайном убежище Альбьери. Впрочем, Лео ничего не мог припомнить. - Они знакомы с рождения! – нервно рассмеялась Жади. Но, конечно, было не до смеха. И предложила: - Позвони мне завтра! - Конечно! Обязательно позвоню! – согласилась Самира, прощаясь. Потом обе отключились от связи. Поговорив, Самира подошла к окну, из которого была видна площадь перед баром, а также дома как отца и Муны, так и дом тети Назиры и Миро. Внизу собирался народ, устанавливались музыкальные колонки, двери бара были гостеприимно распахнуты. Шум с улицы долетал в комнату в открытое окно. - Что за праздник у доны Журы? – удивилась девушка. Но потом сообразила: Сан-Криштован готов праздновать рождение близнецов Миро, которого все в районе знают много лет, любят и уважают! Тем более теперь, когда он стал владельцем спортшколы, спортклуба, спортзала! И только тут до Самиры дошло, что именно сегодня Миро и ее отчим Керим собирались договариваться о покупке барашков, чтобы по обычаю на седьмой день после рождения детей накормить соседей! Дона Ноэмия утром намекала, что столики выставят у дверей «Волшебной лампы». Они с Лео пропустили такое событие! Выбор животных! Через семь дней будет устроен праздник или когда? Вечером ожидались танцы у бара. Девушке показалось, что это сомнительное удовольствие для родителей двух новорожденных. Им бы сейчас отдохнуть самим и как-то оградить детей от очень громких звуков с улицы. Самира решилась выйти на балкон. Она опасалась, что там ее увидит тот же неугомонный Базилио и начнет орать на всю площадку, чтобы они с Лео спускались – ведь праздник же! Поэтому девушка лишь на минутку выглянула с порога балкона, чтобы взглянуть на окна домов родственников. Так и есть! Окна в доме Амина были темны. Значит, Эмми и Халиса перебрались в комнаты, которые выходят окнами на менее шумную на данный момент улицу, чтобы не испугались их дети и смогли уснуть. Правда, кухня в доме Амина была немного освещена – туда доходил свет из коридора или других комнат. Так Амин уже вернулся из магазина и поужинал? А на их балконе болтались на теплом слабом ветерке забытые детские вещи, которые не удосужилась вовремя снять Эмми. А кто же ещё? Самира окинула быстрым взглядом и окна отцовского дома, где прошло ее детство. Там за легкими шторами метались тени. Скорее всего, отец велел Муне с Абдульчиком тоже временно занять другие комнаты. Наверно, и Ханин переселил, чтобы не только не слышала ужасную грохочущую музыку, но и не рискнула проявить любопытство – подсмотреть из окна за тем, что будет происходить внизу у бара. Самира не сомневалась, что отец закрыл наглухо балконную дверь, чтобы ни у кого не появилось соблазна выйти и наблюдать с балкона за пусть и не совсем чужим праздником. И вдруг краем глаза Самира увидела, как в доме Назиры вспыхнул свет в комнате с балконом. Она повернула голову в ту сторону. - Не может быть! Нет, тетя Назира не выйдет на балкон, чтобы полюбоваться на праздник, пусть и в честь рожденных ею же сыновей Миро! – пронеслось в голове девушки. Но ни Миро, ни тетя Назира на балконе не появились. Правда, позже муж тети Назиры все-таки спустился во двор, к бару. Праздник был дан в его честь. Он стал отцом близнецов! Не появиться среди людей внизу было бы неуважением к соседям и лично к доне Журе. Самира увидела его в окно некоторое время спустя, когда с улицы донеслись крики, разные голоса взывали к нему, чтобы он показался собравшемуся народу. - Лео, почему мы не там? – вернувшись к мужу, спросила Самира, примостившись рядом с ним на диване. Парень все ещё щелкал мышью по файлам и папкам, склонившись к ноутбуку, стоявшему на низком столике перед диваном. - Потому что мы устали... А ты хотела бы пойти? - Нет, мне не хочется танцевать, радоваться и праздновать, обнаружив, что произошло в клинике. Бедная Назира! Когда она узнает, что Альбьери исчез, она сама обо всем догадается. Нам даже рассказывать не придется. - Посмотрим, какие сплетни разойдутся по району после праздника в честь Миро и его сыновей. Базилио не упустит случая преувеличить всё, что услышит. - Главное – чтобы несносный Базилио не приставал к тете Назире с дурацкими вопросами и пересказом слухов, - озабоченно проговорила Самира. 39. Часть 37. Глава 39. Сан-Криштован. Сплетни в районе. ...Да, сплетни действительно разлетелись по Сан-Криштовану. Лео на следующий день встретился с Миро в баре доны Журы за чашкой кофе и бутылкой пива с пирожками, пока Самира занималась срочными домашними делами, а затем побежала навестить тетю Назиру, чтобы хотя бы чем-то помочь. Лео же, как они с Самирой договорились, должен был побеседовать с мужем Назиры, поделиться некоторыми фактами. Миро не должен был считать жену сумасшедшей. Пусть знает, что она права. Был ещё один ребенок, но его судьба пока никому неизвестна. Поэтому Самира посоветовала Лео рассказать Миро о третьей плаценте и уколе. Миро, конечно, знал больше, чем стало известно Назире. Но муж, как мог, оберегал женщину, родившую ему детей. Если сначала он не поверил, что пропал третий ребенок, которого якобы родила Назира, то потом, поразмыслив и припомнив многие странности в этом деле, тоже начал сомневаться и что-то подозревать. Но пока не понимал, что можно предпринять. Зная, что Лео с женой ездили накануне в клинику, чтобы выяснить, о чем рассказывает родственница, а также поговорить с неуловимым доктором, которого Миро так и не смог застать, мужчина ждал, что парень поделится с ним информацией. Лео рассказал ему всё, что им с Самирой удалось узнать. - Доктор продал дом и исчез?! – переспросил Миро, услышав об этом после детального рассказа Лео. – Это не случайность. Если были намеки на то, что родился ещё один ребенок, и в этом уверены доктор и медсестра, то Назире не привиделись ни третьи роды, ни то, что врач унес ребенка из палаты. - Да, всё говорит о том, что было так, как утверждает дона Назира. - Лео, но что ей вкололи? Я думал, что это результат укола, от которого у нее начались галлюцинации. Что за препарат? - Молодой доктор нехотя признал, а медсестра потом подтвердила, что это препарат для стимуляции родов. Альбьери спешил. Но он также добавил успокоительное со снотворным эффектом. Такие препараты не имеют права колоть роженицам, чтобы не навредить ребенку. - Негодяй! Он всё заранее продумал! Не пожалел ни мою Назиру, ни детей. Что это за доктор? Как можно так делать? – негодовал Миро. Он так резко поставил на столик бутылку с пивом, что она просто чудом не треснула от удара. - Я давно знаю доктора Альбьери. Но меня тоже удивил его проступок. - Зачем ему нужен чужой ребенок? Назира уверяет, что это была девочка! - Да, нам она тоже говорила об этом. - Зачем? Лео, я не понимаю: зачем? Зачем ему наш с Назирой ребенок?! Моя жена плачет, она ухаживает за малышами, но то и дело начинает рыдать. Что мне делать? Как успокоить ее? Почему доктор так поступил? - Но ты как думаешь? Возможно, сам Альбьери что-то говорил доне Назире? – с трудом сдерживаясь, чтобы не рассказать правду. - Нет, ничего такого она не припомнит. Разве что... Назира предполагает, что в договоре с клиникой было указано, что гарантируется два оплодотворения, то есть родятся двое детей, если приживутся. Но прижилось три зародыша. Вероятно, его подсадили для подстраховки. - И что? Ты думаешь, что Альбьери решил забрать третьего ребенка, так как тот не был указан в договоре? Это чушь. Такая ситуация регулируется иначе и на основе законодательства. Нельзя вот так просто забрать из кювета новорожденного и унести. Так не бывает. Не должно быть! – говорил Лео, презирая сам себя, но делая это в качестве утешения. Назира на нервах, она страдает, но и Миро – не меньше переживает. - Но ведь случилось! Значит, можно? Или доктор сошел с ума? Или он совершил преступление. Возможно, этот Альбьери связан с криминалом. Клиника дорогая, поэтому – вне подозрений. И ему так повезло: Назира рожает внезапно, привез я ее поздно вечером, когда там и медперсонала почти не было. Этот Альбьери воспользовался ситуацией. Наверно, заранее сговорился с какой-нибудь парой, которой нужен был ребенок... Продал мою дочь... Теперь с деньгами сбежал. Как его найти? Попадись мне доктор, я лично вытряс бы из него все сведения, он рассказал бы, кому продал, имена покупателей... Лео видел, как сжимаются кулаки у отчаявшегося отца. - Самое страшное – это неизвестность. Если бы ребенок умер по какой-то причине, то его тело отдали бы родителям... Так нам объяснили в клинике. Никто не стал бы прятать мертвого ребенка от роженицы. Возможно, ей сообщили бы позже. - А если родился уродец? Возможно, ребенок жив, тогда куда Альбьери его отправил? Назира боится, что его разобрали на органы. - Если только на органы... Но это маловероятно. Нет! Не думайте об этом - ни ты, ни Назира. Вот на такое Альбьери точно не способен! - Этот доктор сумасшедший, - настаивал Миро. Он допил пиво из бутылки, закусил пирожком, резко схватив его с тарелки и нервно и грубо жуя. - Миро, постарайся успокоить жену. Пусть дона Назира пока забудет о том ребенке, который был или его не было, пусть занимается детьми, которые уже есть. И сам успокойся. А мы с Самирой продолжим расследование. И мой отец Леонидас Феррас... Я попрошу его обратиться за помощью в детективное агентство. Самира тоже надеется на помощь родных - ведь у ее дяди Саида большие возможности. - Я не очень верю в то, что малышка найдется. Столько таких случаев было, о чем говорили в новостях на ТВ, но я никогда не слышал, чтобы ребенка возвращали. Украли – всё, концов не нет. - Сейчас главное – найти доктора. Найдется Альбьери – узнаем, что он сделал с девочкой. - Я от него мокрого места не оставлю! – пообещал Миро. – Только предупреди меня, когда узнаешь, где прячется мерзавец, предупреди раньше, чем до него доберется полиция. - Боюсь, что Альбьери уже нет в стране. Если он заранее спланировал кражу ребенка и побег, то он нашел прибежище заграницей. Он столько поездил по миру в своей жизни, что, наверно, давно присмотрел, куда сможет сбежать и где пережить опасность. - Но человек всегда оставляет следы! Если бы у меня были возможности дяди твоей жены, я настиг бы мерзавца! И тут Лео совершил промах. Он не выдержал и признался: - Когда я родился, то доктор тоже пытался отобрать меня у матери. Не открыто, но заманивая дорогими игрушками, красивой комнатой и одеждой. Вещами, которые моя мать не могла позволить себе купить. - Но для чего ты был ему нужен? – удивился Миро. - Для наблюдения. Он вел дневник наблюдения, потому что моя мать тоже сделала ЭКО, - немного исказив правду, пояснил Лео. - Как и дона Назира родила после ЭКО. Я надеюсь, что Альбьери и в этот раз украл ребенка, чтобы просто наблюдать, как тот растет, записывая свои мысли в специальную тетрадь. Я видел такую тетрадь, когда Альбьери сам мне признался, что делал записи о том, как я рос и развивался, пока мать не увезла меня в провинцию к бабушке. Он потерял связь со мной и не мог вести наблюдения. Теперь он решил повторить опыт. Лео не рассказал всей правды о себе и о пропавшем ребенке, но услышанное произвело на Миро сильное впечатление. - Как?! Он сделал Назире ЭКО, а сам задумал украсть ребенка, чтобы проводить опыты? - Какие опыты? Ему просто нужно вести дневник наблюдений. - Я же говорю: он сумасшедший. Как его допустили к работе в клинике?! - Он был владельцем этой клиники, кажется. Точно не знаю, - принялся выкручиваться парень, уже пожалев о своем порыве. Теперь Миро расскажет эту версию Назире, что даст ей новую пищу для фантазий и переживаний. Но продолжил: - Миро, пусть лучше ТАК случится, потому что тогда есть надежда, что девочка жива, а не стала жертвой черной трансплантологии, что ее не продали заграницу незаконным усыновителям. Это значит, что, добравшись до Альбьери, мы найдем и ребенка, заберем вашу дочку. Как бы убедить в этом твою жену? - Я постараюсь. Это самая хорошая версия. Она даст Назире надежду. Я ей расскажу. - Расскажи, - вынужден был одобрить Лео. - А пока надо ждать. Как быстро мы сможем найти беглецов? Через несколько дней, недель или месяцев? Но все равно мы отыщем их или сыщики нападут на следы Альбьери. И Альбьери не один – с ним жена: искать придется пожилую пару с младенцем. Это сузит круг поисков. Так и скажи доне Назире. - Скажу. Но доктора нужно вернуть в Бразилию и судить! Он преступник. Даже если у него найдутся влиятельные друзья! - Не беспокойся, он ответит за совершенный проступок. Миро кивнул и вдруг уставился куда-то за спину Лео. Тогда повернулся и он. За ним застыл Базилио, раскрыв рот, держа в руках поднос с пустыми стаканами и грязными тарелками. - Базилио, что тебе? Опять подслушивал? – рассердился Миро. - Если ты что-то услышал из нашего разговора, лучше молчи, никому не рассказывай. Иначе, парень, я могу и разозлиться! – пригрозил Лео, сам себе удивляясь. Но как иначе вести себя со сплетником? И почему нигде невозможно поговорить, чтобы не выросли из-за угла уши Базилио? В прекрасный бар доны Журы по этой причине не хочется заходить – понял вдруг Лео. - Я..., ничего я не слышал! И не подслушивал! Очень надо! Я уже итак всё знаю, без вас! - Базилио, от кого всему району стали известны подробности покупки жертвенных барашков? Люди ко мне вчера подходили и расспрашивали, ссылаясь на тебя. Уверяли, что ты им рассказал! - Я?! Я ничего ... эээ... не слышал... Не помню, чтобы рассказывал... Вы же сами меня прогнали... Мустафа или синьор Мухамед могли рассказать! Сначала друг другу, а потом дона Ноэмия пришла в бар и обсудила каждую мелочь с доной Журой и Флавией. Я так думаю. Миро смотрел на струсившего лжеца, прищурившись, переплетя руки на груди, но сжимая кулаки. Лео тоже не поверил в версию болтливого официанта. - Только посмей сплетничать, что моего ребенка украли! Я тебе язык вырву, - пригрозил Миро. – К Назире тоже не смей подходить, а пирожки для нее я теперь сам буду покупать. Ты уяснил? - Да, - быстро сказал Базилио и немедленно исчез. - Это бесполезно. Сейчас Базилио испугался, но как только найдет свободные уши, тут же выложит новости, - с досадой сделал вывод Миро. - Тогда приготовься, что весь Сан-Криштован будет обсуждать, как у тебя украли ребенка. Ничего не поделаешь, - согласился Лео. - Так даже лучше. Назиру перестанут считать сумасшедшей. А то уже намекают, что на почве поздних родов она умом тронулась. Мужчины, наконец, встали из-за столика и разошлись, кто куда. Когда Самира вернулась от тети, быстро вымотавшись, хотя даже двух часов не пробыла с детьми, Лео отправил ее в бар за едой, так как есть в доме было совершенно нечего, как и не из чего было приготовить хоть что-то, а в супермаркет они пока не сходили. Но и в баре Лео даже пирожков купить не догадался из-за внезапного появления Базилио. Пришел домой с пустыми руками. Договорились, что Самира купит мясную поджарку и пирожки – куда же без них! И соки – разные. - Я хотела бы равиоли с крабами или хотя бы с мясом крокодила, - помечтала девушка. - А бамбуковых побегов в салат тебе не добавить? – мягко съязвил Лео. – Послушай, кстати, какие сплетни успел разнести Базилио. И Лео рассказал о разговоре с Миро и о том, что они в пылу обсуждения проблем не заметили подкравшегося Базилио. Теперь приходится ждать последствий неосмотрительности. Вскоре Самира вернулась – с двумя порциями поджарки, с парой баночек сока, с пакетом горячих пирожков с треской и сыром. - Рассказывай! – забирая у нее покупки, потребовал Лео. По ее лицу он понял, что новости имеются. Так и оказалось. - Базилио поведал доне Журе и доне Ноэмии, что Назира родила троих детей, но два мальчика оказались нормальными, а вот с девочкой... Мало того, что она родилась уродливой, так ещё и сразу умерла, а доктор решил не показывать ее тело Назире и унес из палаты, украл, чтобы потом провести с трупиком страшные опыты. У него якобы где-то есть тайное укрытие, где он проводит опыты для криминала. Вроде бы даже вырезает органы и отдает их бандитам для пересадки. Представляешь, что я услышала? - Даже так? -Ах, да! В клинике врачи якобы выгораживают доктора, уверяя, что тело ребенка потеряли, поэтому тете Назире и сказали, что не было никакого третьего ребенка. Не было, и всё! А доктор со страху то ли сбежал, то ли занят опытами у себя в укрытии. Ещё и записи ведет, дневник наблюдений! Он кому-то его даже показывал. - Что-что?! Ну, Базилио! Услышал одно слово, другое, потом еще фразу ухватил – и сочинил такой казус. - Это ужасно, Лео! Теперь все соседи только об этом и говорят. Меня пытались расспрашивать. Ещё и радуются, что у Назиры уже есть девочка – здоровая во всех отношениях. Вот же люди! - Люди ни при чем. Верят сплетнику Базилио, который убедил, что лично слышал наш с Миро разговор. - Кошмар! – покачала головой Самира, вымыла руки и села к столу. Пока ее не было, Лео успел заварить чай и накрыть на стол, положив приборы, расставив пустые тарелки и стаканы для сока и кружки для чая. - Какой же ты молодец! - А что у доны Назиры? – улыбаясь ее похвале, спросил Лео. Они быстро сели за стол, разложив покупки из бара. - Ууу! Это счастье, что к отцу приехала Ханин. Нормальная такая тетка, оказывается. Всё умеет, с детьми всех возрастов прекрасно ладит. - Но разве ты не говорила, что ее выдают замуж? – поднося ко рту вилку с кусочком мяса, напомнил муж. - Да, собираются. Но свадьба – дело не такое быстрое, как хотелось бы. Ей итак сократили срок подготовки к никяху до полугода, если я верно поняла, потому что жених не желает ждать. А пока она с радостью помогает измученной прошедшей ночью ларе Назире. Миро тоже, кстати, не остается в стороне. Участвует, как может, хотя ему приходится заниматься и спортклубом, чтобы зарабатывать деньги. - И в чем состоит его помощь? Неужели меняет подгузники? – усмехнулся Лео. - Не только. Ах, наш дядя Абдул был бы вне себя от злости, если бы узнал, что происходит в семейной жизни тети Назиры. Пусть не узнает! – пожелала Самира, не подозревая, что ее надежды уже не оправдаются. Дяде Абдулу стало всё известно от ее отца. В тот же день Самира, когда они с Лео вернулись из магазина с полными сумками продуктов, забежала в бар, чтобы поболтать с доной Журой и доной Ноэмией и поделиться с ними правдивыми сведениями. Пусть узнают и жители района верную версию, а не то, о чем болтает Базилио. Кстати, ему тоже кое-что следовало высказать! Нечего выдумывать, когда не сумел узнать правду. Так Самира и сделала. Нашла подруг за вип-столиком в углу бара, куда ее тут же пригласили. Дона Жура знаками велела Флавии принести девушке кофе и угощение. Базилио тоже увидел новую посетительницу и ринулся к их столику. - Базилио, ты что здесь забыл? – сдвинула брови дона Жура. - Я... так это... тряпка грязная... хочу помыть... - А что, ты видишь рядом с моим столиком раковину? – и хозяйка бара вскинула правую бровь. - Нет, но... - Иди, работай, Базилио! И не смей подслушивать. Пусть Флавия найдет тебе занятие. В баре работа не убывает. Парень разочарованно поплелся прочь. - Ты же слышала, что он рассказывает о Назире? Никак не успокоится. С ним уже и Миро беседовал. Но ему всё неймется, - кипятилась Жура. - Да, мне пересказали сплетни. Но я хочу рассказать, что произошло на самом деле. Ребенок был и да - его украли. - Что?! Как?! Вот это да! – не смогли сдержаться приятельницы. – Рассказывай, Самира! Откуда тебе это известно? Девушка обрисовала им их с Лео поиски, поведав то же самое, о чем Лео утром рассказал Миро. - Поставить укол!.. Вынести ребенка на глазах матери! – возмущались подруги. - Это как он был в себе уверен, что даже не подчистил за собой улики! – покачала головой дона Жура. - Каков мерзавец! Вот и доверяй докторам, - возмущалась дона Ноэмия. – Назира так слушалась доктора, так ему верила. Теперь я понимаю, что прав был синьор Мухамед, который предлагал устроить домашние роды. - Но ты же говорила, что дона Жади уговаривала Назиру сделать УЗИ в другой клинике. Прислушайся она к родственнице, сделай УЗИ, которое показало бы троих детей, тогда никто бы у нее ребенка не украл! Доктор не осмелился бы. А теперь докажи, что было ещё дитё. - Ты права, Журочка! Права! Но дона Назира бывает такой упрямой. Я заметила, - сочувственно кивала Ноэмия. - Если бы знать... Но какие бы меры Назира не предприняла, если доктор замыслил воровство новорожденного и побег, ему это удалось бы. Просто в том случае преступление было бы очевидным, а теперь – это лишь догадки. Доказательства придется искать – если поверят. В полиции – вряд ли. Какие улики ему предъявят? - Думаешь, Самира, врачи уничтожат шприц, плаценту? - Я не знаю, что думать. Но мы с Лео хотим завтра поехать к его отцу и поговорить с Леонидасом Феррасом. Рассчитываем на его помощь. - Конечно, стоит попробовать попросить такого важного человека о помощи, - жеманно проговорила дона Ноэмия, правда, сама не замечая своих ужимок, дурной привычки. – Он должен согласиться: ведь это твоя тетя, а ты – жена его сына. - Ну, а брат твоего отца? Знает уже? – перебила подругу дона Жура. - А что твоя свекровь думает об этом? - Ох, да! Дона Деуза и Эдвалду – это же твои свёкры, Самира. И Назиру они знают. Жили в Сан-Криштоване, - вспомнила Ноэмия. - Мы ещё не звонили матери Лео, но дяде Саиду мог сообщить мой отец. Возможно, когда отцу станут известны детали – о шприце и плаценте, он отнесется серьезно к ситуации и обратится к дяде Саиду. - Самира, я поговорю с Мустафой. Это ведь не секрет? Ему можно рассказать то, о чем мы сейчас говорили? Про укол мне Мустафа рассказал, но я и сама присутствовала, когда Назира жаловалась брату, вернувшись из клиники. А вот о плаценте – нет. Но это и есть прямое доказательство рождения третьего ребенка! Плацента есть, а ребенок исчез. Где младенец? ...Позже Ноэмия зашла в магазин, где Мустафа и Мухамед перебирали товары. В «Волшебной лампе» посетителей не было. И это порадовало дону Ноэмию. Теперь можно свободно поговорить. Она и рассказала о том, что сообщила ей Самира. Мухамед изменился в лице. - Значит, правда. Назира не придумала, - придушенно проговорил он, озираясь по сторонам. Как всё плохо! - Мухамед, звони брату! Звони! Ты же собирался! – живо отреагировал Мустафа. Ноэмия наблюдала за разыгравшейся сценой, участницей которой стала сама. - Позже позвоню, брат. Саид ещё не вернулся домой. Когда он у себя в офисе, то не так внимателен к семейным проблемам. Вот приедет домой, поужинает с женами, тогда позвоню. Давай дальше работать, что там у нас на очереди? Проверим, сколько чего было за месяц продано из бижутерии. Серебро идет неплохо. Стоит закупать в Марокко больше. Ноэмия, поняв, что ей здесь больше нечего делать, ушла. А Мухамед, занимаясь делами, не переставал обдумывать ситуацию сестры. Он позвонил Муне и попросил ее испечь пирог, чтобы отнести Назире. Заодно поговорить, послушать, что она может ещё рассказать. Тем более, появились новые факты. А если Назира ещё что-то вспомнит? Муна бросила все домашние заботы и принялась за выпечку бестеллы. Это марокканский пирог с курятиной, сладко-соленый, национальная выпечка. Ларе Назире должно понравиться. И возможно, хотя бы чуть-чуть ее утешит, поднимет настроение. Муна тоже не могла решить, верить или не верить в то, что услышала от мужа, как и от Назиры, и от доны Ноэмии, которая знала все местные сплетни, бывая в баре – рассаднике всех местных новостей. Мухамед поделился с ней, что стало известно от Самиры, накануне занявшейся поисками доктора, побывав в клинике, где поговорила с кем только возможно. Шприц? Плацента? Но шприц мог оказаться случайно в мусорной корзине, а вот плацента – это серьезно. Это доказательство! Поэтому теперь Муна смотрела на родственницу другими глазами – с состраданием. Пирог был готов, пусть и приготовлен на скорую руку. Рецепт пришлось упростить для скорости. И к закрытию магазина Муна, заглянув к Мухамеду и продемонстрировав ему блюдо с пирогом, дошла до двери Назиры... Вернувшись, накормила ужином мужа, одновременно докладывая ему о встрече с его сестрой. - Назира ведет себя совершенно нормально. Рассуждает здраво. На нее хорошо повлияло то, что муж рассказал ей об обнаруженных фактах, которые подтвердили, что ничего ей не показалось – был ребенок, был! Она успокоилась, поняв, что теперь ей поверят. Она не фантазирует, это не родильная горячка, не бред. Но теперь она жаждет найти и вернуть малышку. - Но как такое могло случиться? Я как чувствовал! Рожала бы дома – все дети были бы на месте! - Домашние роды -это опасно, Мухамед. Здесь нет опытной повитухи. Кто смог бы принять у Назиры роды? Тройня! И возраст у нее опасный для рождения... - Муна, а теперь что нам делать? Мнения Саида я пока не знаю, но ребенка надо искать, если он был. - Мухамед, ребенок был. Но... если он родился мертвым или умер? Тогда понятно, что ей ничего решили не говорить. - Сначала – да. Но куда тогда делось тело? Позже должны были сказать о трагедии отцу, например. Ведь следует похоронить... - Назира говорит, что никто ничего ни ей, ни Миро, ни Самире не предлагал. - Значит, все-таки врач украл ребенка. Весь район говорит об этом. Обсуждают, выдвигают разные версии – одна страшнее другой. Советы дают, как искать. Одно хорошо – Назиру больше не считают сошедшей с ума после рождения детей. - Да, муж. И на ее счастье есть Ханин – она помогает, иначе Назира падала бы с ног от усталости. - Понимаю! Где сейчас Ханин? - Ещё не вернулась. Но она тоже устает, хотя для нее это радостная усталость. - Из внучки дяди Абдула получится чудесная мать! Кстати, я звонил сегодня дяде Абдулу. Лучше бы я этого не делал! И хорошо, что я забыл рассказать ему, что Ханин помогает Назире! - А что сказал тебе сид Абдул? - Ох, Муна, я такого наслушался! И Мухамед повторил жене все обидные слова, услышанные от марокканского родственника. - Аллах! Назира так ждала рождения детей! Ничего ей не говори! Она не общается с дядей Абдулом. Пусть не узнает, - посочувствовала Муна и мужу, и его сестре. – Но знаешь, муж Назиры рассказал, что доктор тот ведет записи, в которой наблюдает за детьми, рожденными с помощью метода, к которому прибегла Назира. Неужели он тоже в чем-то сомневается? Но он ученый, и сам проводил процедуру ЭКО. - А! Эти ученые..., - скривился Мухамед. - Я им не доверяю. А если тот доктор проделал с пропавшим ребенком какой-то запретный эксперимент, поэтому и сбежал с младенцем? - Не просто сбежал, он продал дом, отключил телефон, забрал жену, он пропал! – делилась Муна услышанным от Назиры. - Мне неизвестны такие подробности! Саид должен поговорить с Самирой, чтобы она ему все-все рассказала сама. Я не могу собирать крупицы истории из чужих сплетен. - Конечно, пусть он ей позвонит или она с ним свяжется, - согласилась Муна, сажая на колени проголодавшегося Абдульчика. Каша его была готова, но мальчонка тянул ручки к чашке с соленостями. Распробовал и понял, как это вкусно – квашеные овощи, среди которых лежал и соленый лимон. Не его ли хочется попробовать малышу? - Муна, я так с тобой счастлив! – заявил вдруг, расчувствовавшись, Мухамед, наблюдая за этой сценой. Муна не рожала Абдульчика, но он для нее как родной. - Я тоже счастлива, хабиби, - улыбаясь, ответила женщина. На следующий день Мухамед решил поддержать Назиру, выбрал в магазине три – нет, четыре! – подарка от себя и отправился к сестре. Выбрал он медальончики от сглаза с «рукой Фатимы». Два амулета были с синим «глазом» – то есть внутри «зрачка» был вставлен синий камешек, а два других - с красными. Но оказалось, что его опередили бывшие родственницы: Жади и Латифа уже одарили малышей средством спасения от порчи и дурного глаза. Но как порадовалась Назира, что амулетов было не два или три, а четыре! Ферюза уже носила на одежде такой амулет, но сестра прикрепила к ее юбочке ещё один – подарок Мухамеда. Младенцам медальоны положили в кроватку под матрасик. А четвертый Назира прижала к губам... - Мухамед, ты поверил? Девочка была, моя дочь! Я буду звать ее Асмой. Стану называть это имя в молитвах Аллаху. Все решили, что мне пригрезилось. Но теперь Самира узнала, что есть доказательства. Доктор попадется и расскажет, он всё мне расскажет, куда дел мою дочь, что он с ней сделал! - Назира, теперь тебе полегчало? Успокойся, мы с Саидом подумаем, чем можем помочь в поисках доктора-шайтана. - Самира сказала, что они с Лео сегодня же поедут к его отцу. Ты наверняка слышал о нем. Это Леонидас Феррас. Они надеются, что он наймет частных сыщиков, которые смогут напасть на следы Альбьери. Альбьери – старый приятель сида Али. Когда Самира с мужем полетят в Марокко, они намерены поговорить с дядей Али и узнать, где может прятаться доктор. Почему-то Лео уверен, что Альбьери нет в Бразилии. - Альбьери! Так вот откуда мне знакомо это имя! Это друг дяди Али. Понятно! Только бы дядя Абдул не узнал..., - поразился Мухамед. - А что дядя Абдул? Он уже знает обо мне и детях? Что он сказал? – встрепенулась Назира. - Нет-нет, мне ничего неизвестно, я ему ещё не звонил, - нагло соврал Мухамед. И тут же трусливо сменил тему: - Тебе понравился пирог, который испекла моя жена? - Мухамед, спасибо! Шукран! О, Аллах! Очень понравился! Когда найдется Асма, иншалла, я устрою такой праздник! Напеку много пирогов в честь ее возвращения! - Амин с женами тоже собирался к тебе прийти. Не сегодня, но как сможет. На седьмой день, когда будем устраивать акику, его жены и Муна помогут приготовить баранину. Мустафа расскажет Миро, как баранов правильно превратить в мясо по-мусульмански. - Миро не один будет заниматься баранами. Он опасается, что не сможет. Керим приедет и всё сделает. Зарезать барана не так просто. Надо уметь. - Да-да! Я и сам хотел бы поприсутствовать, чтобы проследить за соблюдением традиции. - Конечно, Мухамед, и ты приходи. И Мустафа. И Амин. - Амин останется присматривать за «Волшебной лампой». Свой магазин закроет на несколько часов. - Пусть мой племянник приходит посмотреть на своих кузенов. - Придет, обязательно придет! – уверил Мухамед и, выпив предложенного чаю, ушел. Он был рад, что Назира не узнала, почему Амин не смог прийти вместе с ним, хотя собирался сегодня увидеть малышей родной тети. Но он так расстроился, что лучше было вовсе никуда не ходить. И всё из-за его жены Эмми. Глупая женщина! Когда Амин узнал подробности, которые раскопала Самира, то принялся размышлять, что могло случиться с доктором и ребенком. И безголовая вторая жена ляпнула, что девочку уже разобрали на органы – это точно! Жаль, конечно, но Назире не стоит говорить об этом. Но от ребенка уже не осталась ничего, искать бесполезно, младенца не вернешь, но тетю Назиру не нужно лишать надежды. Пусть продолжает ждать! Она беспечно несла ужасную чушь, от которой у Халисы, находившейся тут же, случился шок, она бешено вращала глазами за спиной Амина, заставляя Эмми замолчать, но девчонка не понимала ее сигналов. Слов у первой жены не нашлось! Зато Амин, когда до него дошел смысл сказанного Эмми, молча ударил ее по губам. Он тоже не смог найти слова. Пришлось хлестнуть пальцами по рту безмозглой девчонки. Как Эмми может не понимать, не думать, что можно говорить, а когда лучше прикусить язык? Начался семейный скандал. Эмми не поняла, почему Амин так с ней обошелся. Начала бурно рыдать. Но он не стал ничего объяснять, ушел к отцу, пожаловался, поэтому Мухамед и знал, почему планы Амина изменились. Парня трясло! Потом Халиса объяснила второй жене, что произошло, раз сама Эмми не догадывается. Но девушка долго плакала и не соглашалась, что не стоило повторять в семье то, о чем сплетничают жители Сан-Криштована. - Какая же ты бесчувственная! Эмми, не вздумай пересказывать версии соседей ларе Назире! Она с ума сойдет, если такое услышит. - Но она сама об этом говорила! Предполагала! - Лара Назира была не в себе в тот день, когда ее только привезли из клиники. Она могла наговорить что угодно, а потом ничего не вспомнить. Но теперь уже ясно, что ребенок был рожден. От этого ещё страшнее! Теперь остается только верить, что преступного врача найдут, а вместе с ним и живую дочь лары Назиры! - Пусть дядя Саид наймет детективов! - Эмми, пожалуйста, проявили понимание: не лезь к ларе Назире со своими советами, предположениями. Прошу тебя! Впрочем, нет: приказываю! Как первая жена – запрещаю тебе без меня ходить к ларе Назире. Ясно? Дел дома столько, что вдвоем не переделать, а ты почти ничем не занимаешься. У нас слуг нет! - Из-за тебя! Служанку не взяли, потому что ты против. Можно попросить отправить женщину из Марокко нам на помощь! А ты... - Ни за что! Сами справимся! Вот купит тебе наш муж отдельный дом, там и содержи прислугу, а здесь я буду решать, нанимать служанку или нет! Амин не слышал, как они ссорятся. А склока бушевала долго. ...И вот наступил вечер, Мухамед достал сотовый, набрал номер Саида. Брат ответил тут же, как будто держал телефон в руке, ожидая его звонка. Теперь Саид внимательно выслушал Мухамеда. Сестра родила, в клинике случилось происшествие, доктор Альбьери сбежал с третьим ребенком, которого украл у Назиры, а ее перед тем, как украл девочку, пытался убедить, что родились только два мальчика. - Самира рассказала, что врач продал дом, отключил телефоны, бросил или продал автомобили свой и жены... Он исчез вместе с ребенком! Также брат Назиры поделился новостями о найденных в клинике доказательствах. Шприц и плацента. В ответ услышал из телефона опровергающие доводы: - Брат, подумай сам: шприц мог оказаться там случайно и не иметь отношения к Назире. Плацента – да... А что за доктор? - Тебе не знакомо имя Альбьери? Это старинный друг дяди Али. Дядя Абдул не раз проклинал этого Альбьери за то, что он привел в дом дяди Али Лукаса, который перевернул жизнь нашей семьи. Именно он виноват в том, что Жади познакомилась с Лукасом в доме Али. Мухамед не видел лицо брата, но пожалел о сказанном. Зачем он упомянул Жади и Лукаса? Испортил Саиду настроение. Речь о Назире. Так для чего он приплел одалиску? Но Саида его слова не задели. Он будто ничего не заметил, равнодушно отнесся к напоминанию о роковой встрече Жади и ее любовника, ставшего теперь ее мужем. - Хм, доктор снова вмешался в наши жизни – украв ребенка Назиры. Кто знает, брат, чего ещё мы не знаем, и не дай Аллах нам это узнать! – только и сказал Саид. Мухамед что-то заподозрил: - Брат, тебе что-то известно? Аллах! Почему ты так говоришь? Не скрывай, я тоже имею право знать! Но Назире пока не всё стоит рассказывать! - Нет-нет, я пока ничего не могу тебе сказать, - стушевался Саид. И незачем Мухамеду знать правду! Фатима поделилась секретом, который он из нее вытянул. Но Мухамеду пока (или вообще!) не стоит рассказывать. Поэтому он выкрутился: - Я опасаюсь, не Фарида ли рук это дело? А если он знаком с доктором и сговорился с ним? Но денег у него нет, чтобы выкупить ребенка у этого Альбьери. Думаешь, Фарид, договариваясь с Альбьери, мог провернуть обман, солгать, действовать якобы от имени дяди Али? Это был самый настоящий бред, но Саиду требовалось, чтобы Мухамед забыл его слова. Конечно, Фарид ни при чем. - Саид! Я не верю. Фарид... Он же... нет, он бы не смог такое устроить! – сразу же повелся Мухамед. Саид довольно хмыкнул, чем озадачил брата. - Я подумаю, что можно сделать, кто и как поищет беглеца. Возможно, найму людей, которые займутся поисками профессионально. - Сделай это, брат. А я помогу, чем смогу. Как я понял, парень Самиры тоже собрался просить отца помочь в поисках. - Леонидас Феррас будет нанимать детективов? Что ж, посмотрим, кто найдет Альбьери первым. Кстати, кое-что я вспомнил: Альбьери не только старинный знакомый нашего дяди Али, но он – приятель Леонидаса Ферраса. И Леонидас или поможет нам, нашей сестре, с поисками, или, наоборот, ещё лучше спрячет своего друга. - Вот как?! – поразился Мухамед. – Какой жук этот Альбьери! Как всё переплелось! Пока, Саид. Созвонимся, когда ты что-то решишь. - Хорошо, Мухамед! Я приеду на праздник акики, о котором ты мне говорил, когда звонил ранее. - Конечно! Приезжай сам и возьми с собой жен и детей. Это важный семейный обычай. Пусть увидят и запомнят. - Ты звонил дяде Абдулу? – спохватился Саид. - Да, да, брат, звонил, - как-то смутился Мухамед. – Но разговор оказался нехорошим. Дядя Абдул не обрадовался появлению детей Назиры. Предложил поискать у них рога и копыта, назвав их детьми шайтана. - Дядю Абдула я иногда не понимаю! Не стоит ему больше ничего рассказывать. Иначе он всей медине наплетет про нас и Назиру такого, за что нас на медине камнями закидают, когда мы появимся в Фесе. - Я не ожидал такой реакции от дяди Абдула. Но ты прав, брат. Пусть ничего не знает о нашей сестре. Мы поговорим с дядей Али. - Я поговорю, Мухамед, давай Я поговорю. Пусть расследованием занимается кто-то один из нас. Сначала я поговорю с дядей Али! - Хорошо, брат. Так и сделаем. Отключив сотовые, каждый из них продолжал думать о проблеме. Мухамеда удивило, что Саид заподозрил Фарида. Но как бы тот смог добраться до клиники доктора? Однако смог подобраться к Хадиже с черными цветами на ее свадьбе! Саид же понял, что ему совсем не хочется, чтобы в дела Назиры вмешивался Леонидас Феррас. Сыновья могут попросить его, ведь Назира – родная тетя Самиры. Но если девчонка расскажет ему правду об ЭКО? Тогда у их сестры появится ещё одна проблема, потому что за ребенка может начаться судебная тяжба. - Аллах! Когда же кончатся неприятности, связанные с этим семейством, которые тянутся полжизни? Кстати, Альбьери мог украсть ребенка для Леонидаса Ферраса, если тот узнал, что один из детей – его внук, - размышлял Саид. Захваченный неожиданной догадкой, он не выпускал из рук телефон. -... Доктор точно определил, кто из тройняшек – ребенок Лео, и устроил похищение младенца! Назире никогда не найти украденного ребенка, а Леонидас вырастит девочку, как когда-то по слухам вырастили его собственного младшего сына - того самого Лео! Но если тогда Альбьери зачем-то украл его для себя, то теперь – для Леонидаса. Наверно, чтобы рассчитаться за старый обман? Эта версия показалась логичной, но Саид понимал, что всё было не так. Нет, он обратится в хорошее детективное агентство, и пусть опытные люди ищут дочь Назиры. А он посмотрит, до чего они смогут докопаться. 40. Часть 37. Глава 40. Марокко. Новости о Назире. Риад сида Абдула в этот день, казалось, пропах на всех этажах тушеным мясом со специями, которые, не пожалев, всыпала лара Нурия. У хозяина дома было прекрасное настроение в ожидании, когда же будет готово любимое, но весьма редкое в его семье блюдо. Сид Абдул не ел каждый день баранину, поэтому и готовили ее несколько раз в месяц. А по пятницам – только кус-кус, блюдо, которым старик лакомился, возвращаясь из мечети, с пятничной молитвы. Но замечательное настроение и разгулявшийся аппетит были испорчены звонком Мухамеда из Бразилии. - Мои племянники там, в Рио, совсем от рук отбились! – заявил сид Абдул, поговорив с близким родственником. - Так взрослые они уже, - едко заметила лара Дуния, стоя у плиты, где лара Нурия готовила соус, а рядом в таджине тушилась баранина. Женщина держала пакетик со специями в ожидании, когда Нурия велит подать ложку и раскрытый пакетик. Старая она уже, не набегаться от плиты к столу или к шкафу, к сундуку, где хранятся свертки с разной мелочью. В этом помогала ей более молодая и шустрая Дуния. Женщины начали прекрасно между собой ладить. - Аллах, как удачно в этот раз получилось! Соус - что надо, в меру густой и ароматный, - радовалась первая жена. Дуния вдыхала вкусные запахи и тоже ждала, когда же будет всё готово. Они не сразу заметили, в каком отвратительном настроении муж пришел на кухню. - Всевышний, дай мне силы! – воздев руки к небу, запричитал он сердитым тоном. И тогда обе его жены резко повернулись к нему, а лара Нурия едва не уронила большую деревянную ложку на длинном черенке – специально предназначенную для помешивания при варке соусов. Дуния подхватила, не дав упасть, но с ложки капнуло на чистые плитки пола несколько крупных красных пятен. Нурия проигнорировала беспорядок, потому что всё ее внимание было обращено на мужа: - Что случилось, сид Абдул? - А вот случилось! Аллааах! Мухамед позвонил, чтобы сообщить, что их с Саидом сестра, чье имя я давно не произношу, родила. - Назира родила?! – не удержалась от радостного восклицания Дуния. Впрочем, она это сделала также и назло Абдулу. Знала, что он будет задет. - Не смей упоминать при мне имя этой одалиски! - А что не так, сид Абдул? – осторожно поинтересовалась Нурия. Раз муж заговорил таким тоном, значит, что-то не в порядке. - Родилась тройня, одного ребенка украл врач, который принимал роды. Вот так-то! Муж ее мною не одобрен, затем – ребенка захотела сделать не по-человечески, рожала не у родственниц, доверилась какому-то врачу не нашей веры. И вот как это всё закончилось! Семью она хотела иметь, мужа, детей... Получила, одалиска! - Хм, Абдул, так ты сам виноват! Кто Назире должен был найти хорошего мужа? Красивого, богатого и не старого? – с удовольствием завелась Дуния, предвкушая помимо таджина из баранины замечательный скандал. А новость-то какая! Если Карима ей все ещё не позвонила, значит, она ничего пока не знает! Дуния ей расскажет! - Что? Как это - украли ребенка? – потрясена была Нурия. Назиру она знала с рождения. Сколько лет была служанкой сида Абдула! Знала и родителей Назиры и двух ее братьев. Всегда сочувствовала красавице Назире, что не смогли ее вовремя выдать замуж. И потом не везло: сид Абдул, когда искал племяннице мужа, ждал от женихов вовсе не того, чего хотелось самой Назире. До сих пор люди в Фесе вспоминают, как Назира отказалась стать женой уважаемого старика, явившегося сватать ее с двумя сыновьями. Назира и жених друг друга не поняли, и несостоявшаяся невеста устроила истерику прямо при гостях. Позор какой! А потом племянница Абдула решила сама найти себе мужа. И стала женой бразильца, тренера из Рио-де-Жанейро. А теперь родила? Троих?! Нурия не успела умилиться новости, как до нее дошло: как это – украли ребенка? А лара Дуния уже несколько раз провопила о том же: как это - украли? Кто? Точно – врач? Почему? Зачем? Нашли ребенка или нет? - Я не выяснял подробности, - злорадно отрезал старик. – Мне это не интересно! Одалиска вышла замуж, родила в пожилом возрасте – как такое возможно? Разве что шайтан помог. Это его дети, не человеческие. Для этого она и делала... как это Мухамед назвал?... Искусственное ЭКО. А теперь шайтан забрал своего детеныша. Его унес, а остальных одалиска держала обеими руками, потому и остались с ней. На третьего не хватило ещё одной руки. - Абдул, что ты мелешь? Иногда я тебя слушаю, и мне кажется, что ты бредишь! Позвоню Кариме, пусть мне правду расскажет! - Запрещаю! И телефон твой у меня, я забрал со столика. Хватит тратить деньги на глупую болтовню. И как ты посмела со мной ТАК разговаривать?- спохватился он. - Глупую болтовню?! Я хочу узнать, что на самом деле у Назиры случилось. Ей позвоню! – уперлась Дуния. - В Бразилию?! Нет, огромная сумма денег уйдет на международный разговор. И нечего говорить с одалиской! Не дам тебе твой телефон! - К шейху жаловаться пойду! – сурово сдвинув брови и уперев руки в пышные бока, пригрозила лара Дуния. – Сходила раз, теперь я туда дорогу знаю! Снова на тебя пожалуюсь. Та странная склока, вспыхнувшая в доме сида Али, закончилась именно так: Дуния поговорила с шейхом в мечети, которая находилась на полпути к дому. По дороге она туда и зашла. Долго жаловалась на Абдула, но встретила понимание, получила совет и вернулась в риад в состоянии умиротворения. Молодой шейх был знаком с ее сыном Икрамом, поэтому приложил все усилия, чтобы успокоить мать приятеля, не дать разгореться семейному скандалу непонятного происхождения. Женщина даже причину ссоры не смогла объяснить кроме той, что сиду Абдулу не нравится ее планшет, он ненавидит современные гаджеты. Теперь Дуния сцепилась с муженьком, надеясь, что тот найдет повод прогнать ее из дома, отправив на медину за чаем редкого сорта или за мятой, которую хорошо покупать рано утром, когда у торговцев она очень свежая, а к обеду уже никакая, и Дунии нужно было бы найти пучок мяты, который устроит вредного Абдула. Он всегда так поступал, как будто устраивал ей испытания – как в старинных марокканских сказках. Но ларе Дунии нужно было встретиться с Каримой, за чем бы ее ни отправили на рынок. Однако в этот раз старик проявил редкое терпение. - Я спросил у Мухамеда: нет ли у новорожденных рогов и копыт? Не пробивается ли хвост? Не имеется ли других нехороших признаков? Но Мухамед, похоже, не рассмотрел порождения шайтана, зато распереживался из-за пропавшей девчонки, рассказывал мне, что Нази..ра.. ээээ..., его сестра не в себе была, не уверена, был ли ребенок или ей это привиделось. Я слушать его не хотел, но он всё рассказывал и рассказывал! - Сид Абдул! Тебе совсем не жалко племянницу? А если правда, что ребенка украли? Не пойти ли мне в мечеть, не спросить ли у шейха совета? - продолжала его задирать Дуния. - Иди, одалиска! Заодно зайди к моему приятелю Али, узнай, не у него ли тот шайтан прячется. Тот, что ребенка унес? - Сид Абдул! – ахнула лара Нурия. - Что? С каких пор шайтаны прячутся у Али в доме? – возмутилась и Дуния. Пусть Али и дал ей развод, но остался отцом ее сына Икрама и других детей. - Это клевета! - Клевета? У шайтана есть имя – Альбьери. Мухамед сам не заметил, как назвал мне имя-фамилию врача-вора. Я давно знаю это имя. Альбьери всегда был шайтаном. Много лет назад пришел к Али с человеком, который украл потом жену у моего племянника Саида. Врач он, скажете? А сам занимался сотворением детей «в пробирках». Это харам! Альбьери - шайтан! Не удивлюсь, если в его штанах спрятан хвост, в ботинках – копыта! Женщины притихли и смотрели во все глаза на Абдула, красноречиво описывающего проступки приятеля сида Али. Так вот кто Лукаса привел в дом, где тот столкнулся с Жади. Дунии становилось всё интереснее. Пусть и была лара Дуния в те далекие времена женой сида Али, но жила в отдельном доме, поэтому не всё ей становилось известно. Скорее бы встретиться с Каримой! Даже лучше, что нет телефона, потому что делиться новостями глаза в глаза это не то, что болтать по сотовому телефону. - Иди к Али! По пути купи цейлонской корицы. Нурия, ты говорила, что для выпечки того печенья, которое мне больше всего нравится, нужна корица? - Да, сид Абдул. Нужна, потому что закончилась купленная мною месяц назад цейлонская корица. Лара Дуния знает ту лавку, где специя продается хорошего качества. Пусть сходит. - Убирайся, Дуния, и без корицы не возвращайся. А про сестру Мухамеда мне ничего потом не рассказывай! – добавил старик. И лара Дуния поняла: всё как раз надо сделать наоборот. Разузнать новости и ему рассказать, но не прямо ему, а ларе Нурии, но чтобы он услышал или Нурия потом пересказала. - О, Аллах! Ничего никому не скажу! Узнаю – сама знать буду, а тебе, Абдул, незачем о Назире знать! Уже иду! Сколько корицы купить, Нурия? – подмигнула она первой жене. - Средний пакетик – такой же, как в прошлый раз. Ты знаешь, - сурово ответила ей преданная по жизни рабыня сида Абдула, глядя на вторую жену испытывающе, наверно, боясь, что Дуния, и правда, ничего им не расскажет. ...А лара Дуния, быстро заскочив в лавку со специями и купив нужное, чтобы потом не забыть про корицу, поспешила в район кожевенников, где находился дом сида Али. Позвонить Кариме, чтобы где-то встретиться, Дуния не могла – телефон отобрал Абдул. Но она зашла к сыну в мастерскую, где выпила чаю и одолжила у Икрама сотовый, пытаясь вспомнить номер Каримы. Дозвонилась! Карима, узнав, что у Дунии особенные новости, немедленно согласилась встретиться. Но договорились посидеть в знакомом кафе, чтобы Дунии далеко не тащиться - нужный район не рядом, а она ногу натерла, как назло. И хотя Ариба после ее жалоб на мозоль принесла аккуратные мягкие бабуши, идти ещё несколько улиц Дунии не хотелось. А кафе находится на соседней улице. Вот пусть Карима и прибежит за сплетнями! Когда служанке из дома сида Али удалось выбраться на медину, лара Дуния успела выпить чашку кофе с несколькими «рожками газели» и парой пончиков, похожих на «сфенджи», но облитых розовой глазурью. - Я здесь! – шлепнулась Карима на соседний стул, заказала: - Мне стакан чаю! Лара Дуния гадала: знает Карима уже новости про Назиру или нет? - Давно звонили из Бразилии? – спросила она. – Что там у Назиры? Карима подавилась чаем. - У Назиры? А что? Ничего не слышала. Почти каждый день с кем-то говорю! Карима про всех в Бразилии знает! Лара Дуния победно усмехнулась. - Странно! Может быть, не хотят рассказывать, чтобы на медине не болтали? Они же все скоро прилетят в Марокко. - Что? А что там случилось? - ухватилась Карима. – Ничего не рассказывали. Ах, да! Назира вот-вот родить должна. Мне сама Назира пыталась позвонить, зная, что у меня теперь нет такой возможности, но связь была ужасной, а у Назиры был такой голос... Что?! Что-то случилось? Дуния кивнула. - Так вот..., - с загадочным видом начала лара Дуния. И описала события в риаде Абдула, о звонке Мухамеда, о том, что наговорил Абдул о том, что ему рассказал племянник... - Как? Назира родила? Тройню? А ребенка точно украли? Или ей показалось? Дуния пожала плечами и развела руками, сколько позволяло пространство за столиком и правила приличия. - Тише говори! – оглянувшись по сторонам, посоветовала она. Карима вскрикивала так, что к ним начали прислушиваться. Кафе было для женщин, забегавших на медине по пути чаю-кофе попить, вкусненьким перекусить. И послушать новости. - А мне никто не позвонил! Обидно! Когда Назира родила? - Так если она вчера-позавчера родила, не успели поделиться новостью. Я первая тебе рассказываю. - Со мной – нет, а с Зорайдэ? Дяде Али почему не позвонили? – злилась Карима. - Успокойся. Сама позвони Назире, - предложила лара Дуния, забыв о финансовых трудностях приятельницы. - Хотя ей не до разговоров. Не тревожь ее. Самире позвони! Абдул что-то пробурчал про девчонку, что она ездила за Назирой с детьми. Мухамед наябедничал дяде Абдулу. - А я позвоню! Только... у меня на сотовом почти совсем нет денег. Муж мой теперь следит за звонками. Ахмету не нравится, сколько я денег трачу на разговоры. - Бедная! И тебя муж контролирует! Ладно, Карима, как только узнаешь подробности – сообщи мне. Позвони ларе Нурии, чтобы узнать, как у нас дома дела. Я буду знать, что это сигнал встретиться с тобой в этом кафе. Я тоже осталась без связи. Икрам обещал купить мне который уже по счету дешевый сотовый, о котором Абдулу не стоит знать, тогда сама тебе позвоню. - Везет же тебе! Сын позаботится! – вздохнула Карима. - А тебе сложнее, конечно. Но у меня Абдул уже два телефона вот так обнаруживал и отбирал. И с концами. Куда он их прячет? Или на медине продает? Или дарит кому-то? - Какие события в Бразилии происходят, Дуния! - покачала головой сплетница. - И вот что ещё! Чуть не забыла! Абдул назвал имя врача, которого Назира подозревает в краже дочери: Альбьери. Это тот самый приятель сида Али, помнишь? Он ещё Лукаса привел к Али, и началась у них с Жади любовь! - Тот доктор? Друг сида Али?! Ты чуть не забыла рассказать мне самое важное! - Но сказала же! Но больше ничего мне неизвестно. Теперь надежда на тебя! Карима, звони! Номер моего нового телефона будет тот же, сын знает, как это устроить, – и Дуния тяжело поднялась из-за столика. От ее прыти не осталось следа: натертая нога даже в мягких бабушах давала о себе знать острой болью. Хорошо, что корицу заранее купила – как чувствовала! Карима умчалась быстрее, чем лара Дуния вышла из кафе на улицу. Женщина теперь уже не спеша возвращалась в риад. ... А Карима неслась, как будто жгло пятки. Если бы не пустой счет на телефоне, она сначала позвонила бы в Бразилию, чтобы узнать ещё больше подробностей. Но не теперь. Зорайдэ отпустила ее на медину, чтобы она купила лейкопластыри для мелких ранок. Карима даже палец слегка порезала для достоверности, чтобы ее отпустили в аптеку, зная, что у Зорайдэ кончился запас медицинских средств. И вот, забыв, зачем ей понадобилось выйти в аптеку, Карима влетела во двор риада. Уже более спокойно прошла в дом мимо фонтана, который сама утром украсила свежими лепестками роз. Зашла в дом и заспешила в гостиную, откуда слышался голос сида Али: -...В конце концов, Всевышний не создал ночь без рассвета, бури - без затишья, молнии - без света Солнца за ней. Жизнь всегда была так устроена, и у каждого будут свои взлёты и падения, моменты, когда Всевышний гневается на нас и когда бывает доволен, периоды, когда мы будем терять себя и возрождаться из пепла... Сплетницу остановила Зорайдэ. - Тише, Карима! Не мешай сиду Али, он скоро закончит занятие с детьми. - Зорайдэ, у меня такие новости! Страшные! Аллааах! Трагические! Ох! И опасные для дома сида Али! Не знаю даже, как сообщить! - Что ты говоришь?! Какие новости? – сразу подобралась Зорайдэ. - А тебе никто не звонил из Бразилии? Ничего не рассказывали? - Карима, идем! Расскажешь! Не стоит пока отвлекать сида Али. Может, ты глупость какую-то услышала! – схватила Зорайдэ Кариму за плечо и повела в укромное место, чтобы не помешать сиду Али. - Ничего не глупость! Мне лара Дуния рассказала, а она от дяди Абдула услышала! А ему Мухамед позвонил! Там все в шоке! Назира – больше всех! Родила она! Ребенка украли! И кто? Тот Альбьери, с которым сид Али дружит! А если доктор сюда приедет и спрятать его с похищенным ребенком попросит? - Что ты несешь? – изменилась в лице жена сида Али. Кто такой Альбьери, она знала прекрасно. Но о чем говорит Карима? - Аллах! Зорайдэ, я все тебе сейчас расскажу! Так ты ничего не знала? Вот видишь! Значит, там такой ужас происходит, что даже тебе боятся позвонить! Надо Жади звонить, Латифе звонить надо, Самире! Мухамед знает, Назира – бедненькая! За что ей такое? О, Аллах! - Хватит, Карима! Прекрати причитать, рассказывай! Мимо них шумной стайкой пробежали дети, покидая риад после урока изучения Корана и бесед с шейхом. Показался следом за ними и сам сид Али. - Что случилось? – спросил он, догадываясь, что Зорайдэ не просто так увела крикливую сплетницу из гостиной во двор. - Сид Али! Такое случилось! Аллах! Такооое! – размахивая руками, принялась повествовать сплетница. – Сид Али, вора вы знаете! Он столько раз бывал в вашем доме, Лукаса привез! А теперь украл ребенка у Назиры и сбежал. Он может и сюда прийти. Сбежал из Бразилии, окажется в Марокко и к вам придет, чтобы попросить приютить его или спрятать с ребенком и со старой женой. Сид Али молча слушал бред, который несла Карима. Но его брови поднимались всё выше, а глаза расширялись всё больше. Потом он внимательно посмотрел на Зорайдэ, которая верно истолковала его взгляд, но только пожала слегка плечами. - Карима! Я ничего не понял. Идем в гостиную, расскажешь по порядку! Вернулись в огромную гостиную. Зорайдэ сходила на кухню, велела принести чай и выпечку. Сид Али устал, долго говорил – теперь ему чаю нужно было выпить. Вскоре на столике перед диваном поставили большое серебряное блюдо-поднос с печеньем и стаканчиками чая. Зорайдэ лично налила воду и мятную заварку в любимый узорчатый стакан мужа. Он отпил половину, давая Кариме собраться с мыслями. - Не знаю, сид Али, что так напугало нашу Кариму. Ты же в аптеку сходить отпрашивалась! Купила пластыри? - уличая, напомнила Зорайдэ. Но служанка отрицательно покачала головой. - Не до аптеки мне стало, когда я услышала новости от лары Дунии! - А что лара Дуния делала в нашем районе? - Так она... эээ.. Икрама и Арибу навещала, - нашлась Карима. - Понятно. И что она тебе сообщила? Только рассказывай так, чтобы нам с Зорайдэ было всё понятно, - потребовал хозяин дома. Тогда Карима уже спокойно и с удовольствием передала услышанное от лары Дунии, но с большим состраданием повторила новость о том, что у Назиры родилось трое детей, а осталось двое, потому что третий пропал. Но это вроде бы девочка. А вот дядя Абдул... И тут уж Зорайдэ с мужем узнали от Каримы мнение старого знакомого о шайтане, воре, которого знает сид Али. Зорайдэ, услышав, что тот самый приятель сида Али, которого она когда-то так боялась, что именно он помог сделать Назире ребенка в ПРОБИРКЕ (!), и не одного, а сразу трёх, которых она и родила чудесным образом. А потом этот доктор сам же одного ребенка украл! Услышав такое, Зорайдэ едва удержалась на ногах, ухватившись рукой за спинку дивана, за которым она стояла, пока Али беседовал с Каримой. Ох, не напрасно, она ВСЕГДА боялась Альбьери! Ее не превратил в козу, так сделал тень Лукаса, помог родиться Лео, а теперь провернул дело с ларой Назирой. Неужели это правда? Украл ее ребенка? Или Назире так показалось? Он мог навести на нее морок. Сид Абдул прав: шайтан он, этот Альбьери! - Всё, Карима? – подытожил разговор сид Али. - Всё! Сид Али, звонить в Бразилию нужно! Срочно звонить! - Я разберусь, - кивнул старик. – Иди на кухню, Карима. Успокойся, чаю выпей, потом займись делом. Но не болтай. Поняла? Ещё ничего неизвестно. Нам рассказала ты. Тебе – Дуния, ей – сид Абдул, ему – Мухамед. А все может там быть иначе. - А если Альбьери постучит в ворота? Что делать? Карима не знает, что делать! Карима боится вора! Украсть ребенка Назиры! - Карима, замолчи! Или мне попросить Ахмета посадить тебя в женскую комнату, где когда-то сидела Жади, когда она попалась, возвращаясь из касьбы? - Нет, сид Али! Умоляю, не говорите ничего Ахмету! Он может, МОЖЕТ меня там закрыть! Он может Кариму закрыть, чтобы наказать! А Карима ничего не сделала! Карима только новости рассказала! Как Карима могла бы утаить от вас такое?! - Всё, Карима. Если хоть слово сболтнешь, там и окажешься. Лично проверю, как Ахмет замок на ту дверь повесит! – серьезно пригрозил хозяин дома. Карима ушла, что-то возбужденно бормоча под нос. Сид Али велел Зорайдэ сесть рядом. - А если Карима права? Тот... доктор... прилетит в Марокко и попросит укрыть его в нашем доме? – нерешительно спросила старая женщина. - Зорайдэ, я немедленно выясню, что за историю мы только что услышали! И если правда, что у Назиры украли ребенка, если это сделал Альбьери, то я не стану укрывать преступника, даже если это мой старинный приятель. Но мне эта история кажется неправдоподобной. - Даже не знаю, верить или нет. Я никогда не доверяла вашему другу. - Только не гадай на кофе, Зорайдэ. Это харам. Уверен, что тебя об этом попросят. Не поддавайся. Зорайдэ тихо сидела рядом, пока сид Али обзванивал родственников. Начал с Мухамеда. Услышал не только то, что тот рассказал дяде Абдулу, но добавились и новые сведения. Назира, оказывается, родила пару дней назад! Скоро уже будут проводить обычай акики. И волосы срезать. А Самира кое-что обнаружила, и теперь нет сомнения, что ребенок родился, но пропал. Альбьери тоже исчез, продав дом и машины – свою и жены. В клинике о нем ничего не знают, «испарился» в неизвестном направлении! - Как себя чувствует лара Назира? – спросил дядя Али у бывшего мужа Латифы. - Лучше, когда узнала, что мы с Саидом решили нанять частных детективов, чтобы нашли и Альбьери, и ребенка. - Мухамед, у меня слов нет. Но Всевышний поможет отыскать и преступника, и ребенка. - Вот таким оказался ваш знакомый. Он сошел с ума – в этом уверены Назира и ее муж. - Думаю, что так и есть. Но я тоже проведу расследование. Пока ничего не говори Назире. Постараюсь дозвониться Альбьери. А если он посмеет явиться в мой дом, то тут же вызову полицию. Его схватят. Потом он позвонил Самире, подробно расспросил ее, поговорил с Жади, узнав заодно о Латифе и Хадиже. Наконец, рискнул позвонить ларе Назире, чтобы то ли поздравить с рождением детей, то ли выразить сочувствие в связи с трагическим происшествием. В любом случае - подбодрить, вселить надежду. Лара Назира разговаривала просто, повторила всё, о чем сид Али уже знал от других. Конечно, на сида Али вылился поток ее эмоций, но женщина сдержалась, не стала рыдать. Наверно, все слёзы были уже выплаканы, и она поняла, что остается только ждать, когда Альбьери поймают. Сказала, что ей помогают с детьми Ханин и Муна, иногда – Самира. А брат Мухамед подарил ее детям амулеты от порчи. Они с Миро готовятся к празднику акики. Уже заказаны барашки. После родственного обзвона сид Али распорядился быть внимательнее. Если Альбьери настолько самоуверен, что рискнет прийти к нему за помощью, надеясь, что никто не расскажет Али новости из Рио, или в убеждении, что его здесь не выдадут, найдут ему убежище, не признают преступником, то он, Али, должен узнать об этом немедленно. Если всё правда, то Альбьери преступник. Ему нет оправдания. - Даже если кто-то из вас заметит Альбьери на медине Феса, я должен об этом узнать. Его нужно будет задержать! А ребенка найти и вернуть Назире! - Конечно, сид Али! – согласилась Зорайдэ. Разве могло быть иначе? Но и Ахмет, и Карима, и служанки, помнившие гостя сида Али из Бразилии, который пришел однажды с будущим мужем Жади, видевшие доктора Альбьери в лицо, тоже услышали приказ сида Али. Впустить Альбьери и задержать до прихода хозяина дома. Сид Али не успел закрыться у себя в кабинете, чтобы обдумать проблему и способы ее решения, как ему позвонили Самира и Лео. Не всё так просто в этой истории, догадался сид Али. Лео не говорил прямо, но старик понял больше, чем парень мог открыто сказать в телефонном разговоре. Самира также сообщила, что они намерены признаться во всем Леонидасу Феррасу – отцу Лукаса и Лео, попросить о помощи. Стоит нанять сыщиков для поисков доктора, чтобы узнать о судьбе девочки. - Назира назвала ее Асмой. Мы не знаем точно, жива ли ещё девочка или нет. Есть версия, что Альбьери допустил ошибку, поэтому ребенок не выжил, а доктор испугался и сбежал, бросив всё! - Когда вы прилетите в Марокко, мы серьезно поговорим, - предложил сид Али. - Именно об этом мы хотели попросить – выслушать нас, потому что нам есть, в чем признаться. Мы в затруднительном положении. Мы не знаем, как быть. То есть знаем, но не уверены, правильно ли это или нет. Нам нужен Ваш совет. - Хорошо, я жду вас, - озадаченно ответил сид Али. И тогда он задумался: что происходит? Что случилось в далекой Бразилии? Что на этот раз натворил Альбьери? А то, что всё связано с доктором, он не усомнился. Сид Али помнил, на что решился Альбьери много лет назад. Примерил на себя роль Всевышнего, попытался сделать клона человека и сделал, ему удалось! А потом клон вырос и стал мужем дочери Латифы. Впрочем, сколько ни наблюдал сид Али за Лео, ничего странного за ним не заметил. Это был молодой парень, современный, здоровый, умный, абсолютно нормальный. Сид Али, обнаружив это, постарался вникнуть в научные труды по клонированию. Но никто из ученых не описывал клонирование человека. Официально клоны не были созданы. А когда Самира стала женой Лео, чтобы не выходить замуж за нелюбимого Имада, навязываемого влиятельным родственником, сид Али снова перевернул все новые исследовательские труды на эту тему. Лео ничем не отличается от обычных людей. Если не знать правду о его рождении – не поймешь, что он не такой, как все. Он уникален. Но Лео – прошлый опыт Альбьери. Чем старинный приятель занялся теперь? Почему именно Назира? Она тоже выносила клона? И чей клон был создан в этот раз? Сид Али понял, что ему не хватает какого звена в логической цепочке. О чем намерены с ним поговорить Самира и Лео? Или к случившемуся имеет какое-то отношение Лео? Но каким образом? Али так давно не общался с Альбьери! Но он пришел к выводу: Альбьери снова что-то исследует, он опять решился на какой-то эксперимент. Но что может быть общего между Лео и ларой Назирой? Мать Лео и Назира делали в его клинике ЭКО. Или есть другая причина. Связующим звеном между Лео и Назирой является Самира. Она – племянница Назиры и любимая женщина Лео, его жена. Но что она значит для Альбьери, как он может ее использовать? Дело в клонировании, но какой аспект интересует Альбьери? Сид Али совсем запутался, поняв, что у него очень мало информации. На пороге кабинета появилась Зорайдэ, решив узнать, не надо ли ему чего-нибудь. - Заходи, Зорайдэ. Я тут всё думаю, думаю... Вот так: открыв свой дом человеку, которого считал своим другом, я невольно впустил большие неприятности в собственную семью. Я говорю о том, что не будь в моей жизни Альбьери, у Жади была бы иная судьба. У Самиры тоже. А теперь и у лары Назиры. - Вы не верите, что тот... доктор... похитил ребенка у лары Назиры? - Верю. Есть доказательства. Его будут искать. - Но где он может прятаться? Он никогда не говорил, сид Али, о каком-нибудь тайном убежище? – спросила Зорайдэ, надеясь, что муж подтвердит то, на что она надеялась. Пусть у страшного человека, создавшего тень, найдется тайное место. Зорайдэ была в ужасе от мысли, что Альбьери появится у дверей их риада. Пусть окажется где-нибудь подальше от них. - Нет, ни о каком укрытии Альбьери мне не рассказывал. Но он... в юности он мечтал... о хижине на далеком острове, о морских волнах, теплом песке, чайках и кокосах. Мечтал доживать именно в таком спокойном и красивом месте. Не могу представить, чтобы в его возрасте, с немолодой женой и похищенным ребенком Альбьери обосновался на полудиком острове вдали от цивилизации. Он не для этого украл новорожденного. - А для чего же? Что он намерен сделать с ребенком? – испуганно спросила Зорайдэ, судорожно прижимая руки к груди.. - Я думаю, он хочет вести какие-то наблюдения. Но это только мои предположения. Я не Всевышний, не могу видеть, что в голове у этого ненормального. Я уже не могу сказать, что знаю этого человека. - Сид Али, женщины там, на кухне... Они поют. Не мешают? - Я хотел спросить, что за шум я слышу, что происходит? - Кто-то из работниц прознал, что лара Назира, которую все в нашем доме знают, родила двух сыновей, теперь у нее трое детей. Ведь есть ещё девочка, которую она родила здесь, в Марокко. Женщины радуются за нее и поют в ее честь. - Что ж, Зорайдэ, давай и мы порадуемся счастью лары Назиры. Всё-таки у нее появились дети. А ту, пропавшую дочь непременно найдут. Найдут, если ее забрал Альбьери, а не взял к себе Всевышний. - Неужели Карима потихоньку разболтала? Ничего ей нельзя доверить, - подосадовала Зорайдэ. - Но, Зорайдэ, она принесла новости с медины, сплетни пошли от Дунии из дома Абдула. Карима знает только два факта: Назира родила, пропал один их детей. Скоро об этом будет сплетничать весь город. Ничего не поделаешь. Абдул обсудит новости с приятелями на медине, Дуния тоже многим расскажет. - Сид Али, не хотите поговорить с сидом Абдулом? - Если Абдул ругался так, как рассказала Карима, то не хочу. Он остынет и сам позвонит или придет в гости и поделится новостями. Э... Это не твое имя я слышу? Зорайдэ прислушалась. - Карима меня зовет. Что опять? Пойду узнаю. - Иди, Зорайдэ. Оказалось, что женщины развесили постиранную одежду на веревках на плоской крыше их риада. Но ветром сорвало и снесло к фонтану – и хорошо, что в их дворе! – платье Зорайдэ. Теперь оно плавает в воде среди розовых лепестков. Карима спрашивала, что делать с платьем. - Как это - что делать? Достаньте, перестирайте и снова повесьте сушиться, - негодовала жена сида Али. Она вышла во двор и увидела, как Ахмет палкой выловил ее просторную джеллабу, которую Зорайдэ давно собиралась постирать. И вот! Карима уже сбегала за девчонкой, помогавшей на кухне, которая пришла с тазом, куда и была переложена джеллаба хозяйки. Воды с нее натекло много. Таз оказался тяжелым. Вот если бы отжать мокрое одеяние, выкрутить покрепче. Но кого попросить об этом? Ахмета? Ой, куда он делся? Только что здесь стоял! Карима заметалась, обнаружив, что Зорайдэ тоже ушла. Скопившуюся под джеллабой воду в тазу Карима вылила обратно в фонтан, собрала прилипшие к ткани лепестки, которые пришлось выбросить, потому что они уже никак не годились для украшения фонтана. Потом они с девчонкой отнесли полегчавший таз на крышу, где снова повесили одежду Зорайдэ на веревку, закрепив более крепкими прищепками. - Высохнет - выхлопаю джеллабу палкой. Перестирывать – нет уж! Сойдет и так. Зорайдэ не узнает, - понадеялась Карима, зная, что у жены сида Али столько дел и без того, чтобы следить ещё за вещами, вывешенными после стирки. Когда Карима уже спускалась с крыши по лестнице в жилую часть дома, в ее кармане зазвонил сотовый....