exitus

      Ифаню казалось, что из его головы вытащили мозг и засунули вместо него часы с маятником. Они замерли ровно на двенадцати и сотрясали мерными ударами стенки черепной коробки. Бом, бом, бом…       Собравшись с силами, он медленно перевёл дыхание и открыл глаза. Поток яркого света хлынул в щели между ресницами и больно ударил по зрачкам. С губ сорвался вымученный стон, а рука взметнулась к лицу. Ифань приставил ладонь козырьком к глазам и попытался сфокусироваться, но вместо чёткой картинки проступили слёзы; головная боль усилилась.       Он не помнил ничего из этого, что произошло после третьего бокала шампанского. Кажется, сидящие с ним за одним столом гости перезнакомились друг с другом, а какой-то Лу Хань всё порывался выпить с каждым на брудершафт. Остальные воспоминания были смутными и обрывистыми, словно Ифань заглядывал в калейдоскоп. Он чувствовал, что лежит на чём-то жёстком и холодном, а голова находится выше туловища. Силясь представить, где он и в каком положении, парень пошарил рукой вокруг. Пальцы утонули в складках тонкой, мягкой ткани и Ифань в испуге распахнул глаза.       Он часто заморгал от яркого света, но смог различить предметы перед собой. Тканью, которую он обнаружил, оказалась женская юбка. Взгляд парня скользнул вдоль силуэта и уткнулся в знакомую чёрную блузку с длинными руками. Рядом с ним лежала Тао, и, судя по тому, как размеренно поднималась и опускалась её грудь, девушка спала. Ифань протянул руку за голову и ощупал предмет, на котором лежал — им оказалась женская туфля.       — Что за херня? — раздался хриплый голос откуда-то издалека.       — Хороший вопрос, — отозвался актёр и приподнялся на локте. Он увидел на одном из барных стульев Кёнсу с отпечатком от блюдца на щеке. — Утро доброе.       — Добрее не бывает.       Постепенно Ифаню удалось принять сидячее положение. Он опёрся на руки позади себя и окинул внимательным взглядом банкетный зал. Повсюду царил хаос: груды грязной, наполовину опустошённой посуды, запятнанные скатерти, разбросанные стулья и заваленные столы. Шторы на ближайшем окне, свет из которого разбудил актёра, были оборваны. Кажется, ими укрылся тот, кто спал под ним.       Сам Ифань, оказывается, провёл ночь на холодном мраморном полу. Вместе с Тао, которая лежала рядом. Кёнсу уснул на барном стуле, так и не допив свой кофе, в котором был один коньяк, а из-за стойки торчали две пары ног — в мужских туфлях и женских босоножках на шпильке; очевидно, это были Кимы. Через какое-то время актёр отыскал и остальных: Сехун уснул прямо за столом, вместе с Бэкхёном и Чунмёном. Исин нашёлся верхом на заваленном на пол телевизоре, Лу Хань — под столом, на пару с Чонином, а коконом из шторы оказался Чанёль.       «Это же надо было так напиться…», — с тоской подумал Ифань. Он не знал, кого стоило жалеть больше: тех, кто провёл ночь на холодном полу, или тех, кто загибался на стульях. Пока он раздумывал, Кёнсу, тихо кряхтя и ругаясь сквозь зубы, поднялся со своего места. Потягиваясь, чтобы размять мышцы, он принялся будить мило сопящего Чонина. Тот начал отмахиваться от него, зарядил Лу Ханю по лицу, на что парень вскрикнул и разбудил всех остальных.       Отовсюду послышались стоны и кряхтения, но Ифань переключил всё своё внимание на Тао. Девушка распахнула глаза и следом поморщилась от яркого света. Не теряя времени даром, актёр придвинулся к ней ближе и помог сесть.       — Что случилось? — спросила художница и схватилась за больную голову.       — Вчера мы все здорово набрались, — ответил Ифань и попытался спрятать улыбку. Он и забыл, какой очаровательной она бывала спросонья, хотя сейчас от неё разило перегаром. — Ты что-нибудь помнишь?       — Смутно, — заторможено произнесла девушка и откинула волосы с лица. — Господи, как голова-то болит…       — Идём наверх, у меня есть таблетки, — сказал актёр и подхватил её за локти.       — Не трогай меня! — зашипела Тао и сбросила с себя его руки. Слегка пошатываясь, она поднялась на ноги и отряхнула ладони. Подол её юбки оказался оборван и открывал колени, а туфель остался в сиротливом одиночестве.       — Не упрямься! — сказал Ифань и поднялся следом. Он догнал девушку на середине пути и успел подхватить, когда её лодыжка подвернулась и художница едва не рухнула на пол. — По-моему, тебе стоит разуться.       — Иди ты к чёрту… — беззлобно бросила Тао, но покорно стряхнула с ноги чёрную лаковую «лодочку».       Дальше они не разговаривали, потому как головная боль никуда не исчезла. Ифань помог девушке подняться по лестнице на второй этаж, пройти по коридору до комнаты и с удивлением обнаружил, что обосновался по соседству.       — Я сейчас принесу тебе таблетку от головы, — сказал парень, распахнув перед ней дверь.       — Не надо, — отмахнулась от него Тао и вошла в спальню. — Себе оставь.       — Но, я же…       — Пока, Ифань!       Актёр вздрогнул, когда дверь захлопнулась перед самым его носом. Он ещё с минуту хлопал глазами, а в ушах стоял звон.       — Хоть бы спасибо сказала, — наконец вздохнул Ифань. Он занёс руку для стука, но вовремя одёрнул себя. — Пока, Тао.       Отчего-то его не покидала уверенность в том, что это их последняя встреча.

***

      Освежающий душ привёл тело в тонус и вернул трезвость мыслям. Таблетка уже начинала действовать и Ифань ощущал, как головная боль отступала. Высушив волосы феном, он переоделся в свежие джинсы и футболку и поспешил спуститься.       Большая гостиная встретила его гнетущим молчанием и лёгким шлейфом перегара. Все пригодные для сидения предметы мебели были заняты, а Тао стояла возле окна.       — Всем привет, — тихо произнёс он и попытался выдавить улыбку. Ответом ему послужила тишина и вымученные взгляды. — Ладно, понял…       Ифань смешно надул губы и прошёл вглубь комнаты. Он урвал кусочек дивана рядом с Кёнсу и обменялся с парнем приветственными взглядами. Очевидно, привычка всегда брать с собой лекарство от головы или похмелья имелась только у него — на лица остальных жертв их рокового стола без слёз взглянуть нельзя было. Между тем молчание затягивалось и даже болтливый Лу Хань за последние пять минут не произнёс ни звука.       — Кхм… — кашлянул Ифань, чем привлёк всеобщее внимание. — Итак, что будем делать?       — Я очень надеялся, что молчать, — неожиданно отозвался Чанёль и одарил актёра недобрым взглядом.       — Вы так и сидели здесь всё это время? — проигнорировал его выпад Ифань.       — А что нам ещё было делать? — фыркнул Лу Хань, но даже из его голоса испарился былой запал.       — Позвать прислугу, — предложил актёр.       — Никто не откликается, — вступил в разговор Сехун. — Наверное, заняты на кухне или ещё спят.       — Два часа дня, — скептически заметила Мина, постукивая тонкими пальцами по колену мужа. — Где это видано, чтобы прислуга дрыхла столько времени?       — Кёнсу… — неожиданно раздался хриплый голос Чонина, который дремал на плече своего менеджера. — Принеси водички, пожалуйста…       — Сдохнуть хочешь? — усмехнулся в ответ парень, но послушно поднялся с места.       — Ты чудо, — радостно улыбнулся телеведущий, ни разу не расстроенный тем, что его бестактно толкнули плечом.       — Кто-нибудь что-нибудь хочет? — неожиданно спросил Кёнсу, обернувшись в дверях. — Может, тоже воды?       — Стейк, слабо прожаренный, если можно! — подал голос оживившийся Лу Хань и помахал бледной рукой над головой.       — Всём, кроме тебя, — зашипел в ответ менеджер.       — Кёнсу-щи, можно сок? — робко попросил Чунмён.       — Конечно, — кивнул парень и ещё раз окинул взглядом собравшихся. — Ладно, остальные сами жопы поднимете…       И скрылся за дверью.       Кухня встретила его кровавым заревом — солнечные лучи отражались от выкрашенных в кирпичный цвет стен. Кёнсу на мгновение зажмурился и поднял руку, желая закрыться от настойчивого света. Обретя возможность более или менее нормально видеть, он пересёк комнату, обогнув квадратный разделочный стол посередине, и направился к холодильнику. Вокруг стояла оглушительная тишина и парень даже прислушался, в надежде расслышать хотя бы тиканье часов или шелест воды в трубах. Но никаких звуков, кроме собственного дыхания, он так и не смог уловить; казалось, даже холодильник работал совершенно бесшумно.       Вода и сок обнаружились на дверце. Удивлению парня не было предела, когда он понял, что в остальном холодильник был пуст. Он даже выдвинул ящики для овощей и заглянул в морозилку. Пусто, голяк, ноль… Даже льда не осталось.       В большую гостиную Кёнсу возвращался со смешанными чувствами. Кажется, его смятение бросилось в глаза остальным. Чунмён, когда тот отдавал модельеру его баночку с соком, поинтересовался, всё ли с ним в порядке.       — Что-то случилось? — спросил Чонин, вмиг оживившийся при виде воды.       — Нет, — ответил менеджер и протянул ему бутылку.       — Когда уже будет готов обед? — неожиданно спросил Лу Хань и Кёнсу удивился, когда понял, что тот обратился к нему.       — Почему ты у меня спрашиваешь?       — Ну не я же только что был на кухне!       И неожиданно до менеджера дошло, что же его так смутило…       — Там никого нет, — медленно произнёс он и остальные замерли каждый на своих местах. — Ни единой живой души.       — Да ладно! — усмехнулся Бэкхён.       — Я, по-твоему, вру? — спросил Кёнсу.       — Вряд ли, — раздосадовано хмыкнул младший.       — Вот и чудесно, — подал голос Сехун, который разделял неприятные чувства менеджера к этому парню. — Может быть тогда ты поднимаешься в кабинет к мистеру Ли и поинтересуешься, в чём, собственно говоря, дело?       — Почему это я должен…?       — Он же друг твоих родителей! — усмехнулся Чанёль и окинул парня презрительным взглядом. — Небось сидел у него на коленочках в полосатых штанишках и вертел своей костлявой попкой…       — Закрой свой рот! — рыкнул Бэкхён, а на фоне послышался истерический смех Лу Ханя. Словно ужаленный словами Пака, он подорвался с места и бросился на выход. Громкий хлопок дубовых дверей ознаменовал его фееричный уход, а следом раздался приглушённый стеной топот ног по ступенькам.       — Зря ты с ним так, — заметил Исин, молчавший всё это время. — Бэкхён ведь злопамятный.       — Не учи учёного! — огрызнулся Чанёль.       — Что за молодёжь нынче пошла… — разочарованно вздохнул Чунмён, на что удостоился десятка удивлённых взглядов. — Ч-чего?       — Ничего, — примирительно произнёс Кёнсу, — просто ты сам вряд ли далеко ушёл от них.       — Мне тридцать, — тихо сказал мужчина и глаза присутствующих синхронно увеличились в размерах.       — Сколько?!

***

      Бэкхён учтиво постучал в дверь кабинета, но через секунду забыл о приличиях, ввалившись внутрь без приглашения.       — Мистер Ли, я… — начал было парень, но оторопел, когда комната встретила его пустотой, — …заебался.       Бён прошёл внутрь, оставив дверь открытой. Он оказался здесь впервые, поэтому принялся с интересом осматриваться. Кабинет простирался на два верхних этажа особняка: второй ярус занимали полки домашней библиотеки. Наверх вела деревянная винтовая лестница с кованными перилами; таким же был и парапет, обрамлявший балкон. Посреди кабинета стояли диван и кофейный столик, заваленный бумагами, а у огромного витражного окна расположился стол. Вещи повсюду лежали так, словно их буквально несколько минут назад касался хозяин. Но странное чувство посетило Бэкхёна, когда он ощупал пальцами обивку дивана — будто бы ни к чему из этого никогда не притрагивалась человеческая рука.       Он обошёл кабинет несколько раз и даже поднялся на балкон. Воздух повсюду пропах кофе, бумагой и пылью. Из окна струился яркий дневной свет; парень подошёл и выглянул наружу, но ничего, кроме стриженного газона и двухметровой зелёной стены не увидел. Раздосадовано вздохнув, он ещё раз огляделся и вышел в коридор.       Тишина преследовала его по пятам, словно туманом стелилась под ногами. Бэкхён не слышал звука ни собственных шагов, ни скрипа деревянных половиц. Вернувшись к лестнице, он хотел было спуститься, но неожиданно передумал. Осторожно ступая, парень приблизился к большому веерному окну и посмотрел вниз. Восточное и западное крылья особняка тянулись вдоль небольшой аллеи, усаженной молодыми берёзами. Она была вымощена белым камнем и вела к открытому бассейну, полному чистой, голубой воды. На мгновение Бэкхёну почудилось, что он услышал радостные голоса и смех, доносящийся откуда-то с улицы. Но видение исчезло, стоило ему отступить на шаг от окна.       — Глупости какие… — хрипло прошептал парень, но против воли ощутил пронизывающий тело холод. По рукам побежали мурашки и Бэкхён обхватил себя за плечи.       — Что с тобой? — неожиданно громко раздался голос Ифаня. Бён вздрогнул и обернулся, встречаясь с его недоумевающим взглядом. Актёр стоял внизу, у лестницы; очевидно, вышел его искать.       — Ничего, — ответил парень и покачал головой. Он поспешил спуститься на первый этаж и вместе с Ифанем вернулся в большую гостиную.       — Ну что? — спросил Сехун и удивился, отметив проступившую на щеках парня бледность.       — Пусто, — ответил Бэкхён и присел обратно на своё место, заставив Лу Ханя убрать ноги с дивана. — В кабинете тоже никого.       — С тобой всё в порядке? — тихо шепнул Бёну Чунмён, положив руку на плечо. Ситуация на секунду погрузила всех присутствующих в ощущение дежавю.       — Нормально, — ответил парень и поймал напряжённый взгляд Кёнсу. Очевидно, они оба почувствовали нечто странное.       — Что за детский сад! — раздосадовано выпалил Чанёль. Никто не успел что-либо сказать — парень подорвался с кресла и пулей вылетел за дверь. Остальные напряжённо уставились в распахнутые створки. Блики солнца играли на мраморном полу холла, а пыль плясала и переливалась в его лучах.       Казалось, словно время остановилось. Все молчали и каждый старался привести мысли в порядок. На деле же прошло не больше пяти минут: Пак торопливо поднялся вверх по лестнице, заглянул в комнату к своей девушке и поспешил вернуться обратно.       — Это уже даже не смешно! — выдохнул запыхавшийся парень, очутившись на пороге гостиной. — Полчаса назад, когда я выходил из комнаты, Ёнхи мирно спала в своей кровати. И что я вижу сейчас? Постель пуста и даже убрана так, словно стояла нетронутой со вчерашнего вечера!       Он пыхал раздражением, а кулаки яростно сжимались. Очевидно было, что Чанёль не шутил и не пытался посеять среди них панику нарочно.       — Может быть, это какой-то розыгрыш? — предположил Исин. — В конце концов, мы ведь день рождения отмечали.       — У Ёнхи не настолько дурацкое чувство юмора, — отозвался Пак.       — Чего не скажешь об её отце, — заметил Чондэ. — О нём ходит немало интересных слухов…       — Перестань! — зашипела на его Мина. — Чего вы панику разводите на пустом месте?       Девушка поморщилась и потёрла виски, стараясь справиться с неожиданным приступом головной боли. Сейчас она была одета в простые джинсы и кофточку, что практически растеряла былой лоск. Только рыжие волосы всё также ярко пылали, как закатное солнце; казалось, им под силу было всё здесь сжечь.       — Действительно! — фыркнул Чонин. — Чего это мы развели панику, когда совершенно нормально, что тебя приглашают в гости, а наутро хозяева дома загадочным образом исчезают вместе с прислугой!       — Тао-щи, — неожиданно позвал Кёнсу. — Как ты считаешь, в чём здесь дело?       Художница, до этого не проронившая ни слова, медленно повернулась и окинула всех взглядом. Её глаза, чёрные, как сама ночь, перескакивали с одного лица на другое и, наконец, остановились на Ифане.       — Мне кажется, пора отправляться по домам, — бесстрастно произнесла девушка и своим ответом заставила всех почувствовать себя идиотами. — Куда бы все не исчезли, нас это касается в самую последнюю очередь.

***

      — Думаешь, это действительно розыгрыш? — спросил Чонин и забрал у Кёнсу свою сумку.       — Не знаю, — ответил менеджер и двинулся в сторону лестницы. — Эта версия выглядит самой правдоподобной.       — Не считая того, что она единственная, — произнёс Исин, вынырнувший из соседней спальни.       — И это тоже.       Втроем они поспешили спуститься вниз и столкнулись на втором этаже с Сехуном и Лу Ханем.       — Как вы будете добираться до дома? — не без тени иронии поинтересовался Кёнсу и оттеснил самого младшего среди них с прохода.       — С вами, — ответил Лу Хань, не скрывая злорадства в голосе. — Чонин сказал, что ты отвезёшь нас.       — Тогда может Чонин сам и сядет за руль? — зашипел менеджер.       — Ты же знаешь, что я вожу, как пьяная лошадь… — попытался откреститься телеведущий.       — А с вами не соскучишься! — заметил Исин.       В холле их ждали Чунмён, Ифань и чета Кимов с поклажей в руках.       — Никого больше не надо подбросить до города? — спросил модельер. — Есть ещё два свободных места!       — Одолжите кто-нибудь, пожалуйста, телефон! — раздался крик со стороны лестницы. Перепрыгивая несколько ступеней разом, вниз спускался Чанёль. — Не могу до водителя дозвониться!       — Я тоже, — отозвался Бэкхён, свесившись с перил балкона. — Пишет, что нет связи.       — Странно, — заметил Сехун. — Вчера всё было прекрасно, я даже удивился, почему в лесу так хорошо ловит.       — Ладно, мы поехали! — махнул рукой Ифань и открыл дверь.       Все как один застыли на своих местах, устремив взгляды в одну точку. В образовавшейся оглушительной тишине ясно и чётко был слышен этот звук — лязганье металла в холостую. Дверная ручка опускалась и поднималась в тщетной попытке открыть дверь.       Дверь не открывалась.       — Ты неправильно это делаешь, — тихо произнёс Чанёль и зашагал к выходу. Он оттеснил Ифаня в сторону и надавил на ручку сильнее, при этом упершись в створку плечом. И ничего — всё тот же клацающий звук и запертая дверь; загадка только, изнутри или снаружи.       — Замечательно! — выдохнула Мина. — Просто прекрасно… Они ещё и заперли нас здесь!       — Мы можем выйти через заднюю террасу, — подал голос Бэкхён и поспешил спуститься вниз. Провожаемый полными надежды взглядами, парень направился в противоположный конец холла. Он решительно дёрнул за ручку двери и разочарованно вздохнул, когда та тоже оказалась закрыта. Для надёжности Бён повторил свои действия ещё несколько раз, но всё оказалось тщетно.       — Чувствую себя героем тупого американского ужастика, — усмехнулся Чондэ. — Здесь ещё есть выходы?       — На кухне я видел дверь, — ответил Кёнсу. — Пойду проверю.       Он ушёл, а остальные постарались собраться с мыслями. Чунмён переступал с носков на пятки в попытке успокоить поднимающуюся из глубины души панику, а Исин силился выровнять дыхание. Чанёль выглядел хмурым, Лу Ханя эта ситуация изрядно веселила. И только Тао, насколько мог расценить выражение её лица Ифань, оставалась безучастна к происходящему.       Звук шагов Кёнсу ворвался в помещение раньше, чем тот показался в дверном проёме. Его глаза горели лихорадочным блеском, а над губой проступили капли холодного пота. Парень выглядел бледнее, чем был, когда уходил на поиски выхода, и один этот факт заставил всех остальных напрячься. Что-то здесь не чисто…       — У кого комната на первом этаже? — спросил Кёнсу о том, чего никто не ожидал услышать.       — У нас, — нерешительно ответила Мина. — А что?       — Вы не слышали ничего странного после того, как мы все ушли собираться? — продолжил парень и опасливо оглянулся через плечо на коридор восточного крыла.       — Нет, — ответил Чондэ.       — Я понимаю, конечно, что это тупой розыгрыш, — сбивчиво ответил Кёнсу, — но мне не по себе.       — От чего? — недоуменно спросил Лу Хань.       — В банкетном зале пусто.       — В смысле? — не понял Чонин.       — В прямом! — отозвался Кёнсу и его голос осип от волнения. — Там нет ничего — ни посуды, ни стульев, ни столов… Даже бар куда-то исчез!       — Какой-то дешёвый спектакль! — фыркнул Бэкхён.       — Всё могли убрать ещё раньше, пока мы принимали душ, — предположил Исин.       — Хорошая версия, — нервно усмехнулся менеджер, – но, когда я ходил на кухню за водой в зале всё было так, как мы оставили. Всё стояло на своих местах, а теперь, пятнадцать минут спустя — пусто!       — Ладно столы, — произнёс Сехун, — но бар бы они точно так быстро убрать не успели.       Его слова озвучили ровно то, что думал каждый из них в этот момент. Они прокручивали в памяти последние моменты, пытаясь выловить лишнюю деталь. Какой-нибудь шум или грохот со стороны банкетного зала, который краем уха могли услышать. Любую вещь, которая объяснила бы то, что сейчас происходило. Любую нормальную вещь.       — Ладно, забудем на время об этом, — перевёл дыхание Ифань. — Как нам теперь отсюда выбраться?       — Можно попробовать найти другой выход, — предложил Бэкхён. — Возможно в гостиных среди окон тоже спрятаны двери. На крайний случай мы можем выбраться через крышу…       — Или просто выбить дверь, — подал голос Чанёль и убрал телефон в карман. Остальные опустили сумки с вещами на пол.       — А у твоих родителей хватит денег, чтобы возместить ущерб? — усмехнулся Лу Хань, скрестив руки на груди.       — Можешь не переживать, малыш, у них и на тебя денег хватит.       — Эй! — возмутился парень. — Базар фильтруй!       — Ничего не выйдет, — неожиданно произнесла Тао. Она стояла у лестницы, облокотившись одной рукой о перила, и наблюдала за происходящим с деланным равнодушием. — Даже все вместе мы не сможем сломать эту дверь.       — Откуда ты знаешь? — настороженно поинтересовался Чонин.       — Просто знаю.       — А если сломать ручку? — предложил Кёнсу.       — Не сломается.       — Окно?       — Не разбить.       — Да ты, должно быть, шутишь! — раздражённо выпалил Лу Хань.       — А ты попробуй.       И он действительно попробовал. С воинственным видом парень ушёл на кухню и вернулся, держа кухонный табурет в руках. Отчего-то никто не пытался его остановить. Ифань предусмотрительно отошёл подальше от входа, оттащив за локоть Чунмёна. Лу Хань прицелился в одно из больших окон, расположенных по обе стороны от дверей. Он замахнулся изо всех сил, что у него были, и ударил.       Табурет отпружинил от стекла, словно то было резиновым. Он потянул Лу Ханя за собой, и парень больно шлёпнулся на задницу.       — Твою мать! — выругался он и ухватился за услужливо протянутую руку брата.       — Я же предупреждала, — заметила Тао, на что получила недобрый взгляд со стороны Ханя.       — В чём дело? — огрызнулся парень. — Что с этим стеклом не так?       — Я бы сформулировала иначе, — ответила девушка. — Что со всем этим домом не так.       И в миг, когда слова сорвались с её губ, в комнате пахнуло холодом. Это заметил каждый — кожа на руках и спине сделалась гусиной, а волосы на затылке встали дыбом. Такое состоянии длилось не больше нескольких секунд, но после него в голове словно щёлкнул переключатель. «Вы в ловушке» — алым загорелась невидимая надпись над вдохом.       — Ты что-то знаешь, — разорвала полог тишины Мина. — Ты бы не была так уверена, если бы не знала…       — Спешу тебя разочаровать, — ответила Тао и уголок её губ нервно дёрнулся. — Мне ничего не известно. Думаешь, я торчала бы здесь с вами, если бы знала суть игры?       — Какой игры? — настороженно спросил Сехун.       — Очевидно той, в которую с нами решили сыграть, — предположил Чондэ.       — С чего ты взял? — нахмурился Чонин.       — Ну сам подумай, — ответил тот, — в какой ситуации мы оказались. Проснулись с похмелья, а в доме ни души. Двери все заперты, окна не разбиваются, а мебель сама собой испаряется из комнаты. Я уже говорил про американские ужастики?       — И чего нам дальше ждать? — выпалил Чанёль. — Психа с бензопилой или гостей с того света?!       — А может ты просто сошёл с ума, а мы твои глюки? — усмехнулся Бэкхён.       — Рот закрой!       — Хватит вам! — прервал их Кёнсу. — Развели тут… Давайте просто сядем и всё хорошенько обдумаем.

***

      Думать связно не выходило.       — Я хочу кушать! — захныкал Лу Хань. Они снова сидели в гостиной, только теперь от былой лености не осталось и следа.       — Меня тошнит от одного упоминания о еде, — буркнул Чанёль.       — А нас тошнит от твоего нытья, — огрызнулся Бэкхён.       — Тихо!       Парни покорно заткнулись и подняли глаза на Тао. Она стояла у окна, в своём чёрном платье с длинными рукавами, совершенно неподходящим для начала июля. Оно казалось тёмным пятном в светлой, залитой солнечным светом комнате, на фоне золотистых штор и кремовой обивки мебели.       — Вы слышите это? — прошептала художница.       Солнце припекало плечо, но Тао этого будто бы не замечала. В какой-то момент ей показалось, что она погрузилась в вакуум. Не было слышно ни единого звука, хотя она ясно видела, как шевелились губы спорящих между собой парней. Это продолжалось недолго, каких-то пару секунд, а затем тишина отступила. Звуки нахлынули на неё штормовой волной, налетели ураганом и едва не вышибли из-под ног почву. Никто не заметил, как она ухватилась пальцами за оконную раму в надежде устоять.       Посторонние звуки доносились откуда-то издалека. Тао подняла голову и уставилась на закрытую дверь. Оттуда она ясно слышала чей-то приглушённый шёпот, такой тихий, словно шелест воды. Постепенно голоса приобрели очертания, хотя слов всё ещё невозможно было разобрать. «Кто это говорит?»       — Что такое? — обеспокоенно спросил Ифань. — Ты что-то услышала?       — Да, — ответила художница и заторможено кивнула. – Там, за дверью…       — Я ничего не слышу, — пожал плечами парень.       — Голоса, — уже более твёрдо произнесла девушка. — Я отчётливо слышу голоса!       — Кажется, она поехала, — шепнул на ухо брату Лу Хань.       Тао его не услышала. Она продолжала заворожённо смотреть на дверь, голоса из-за которой становились всё громче и отчётливее. Ноги против воли оторвались от пола и понесли её в сторону выхода. Остальные замерли в остром напряжении, наблюдая за тем, как девушка медленно подходила к двери. Как она накрыла ладонью позолоченную ручку и предельно медленно опустила её вниз. Тихо скрипнули петли, когда двери распахнулись, и…       — Никого, — поражённо выдохнула художница. Она толкнула створки обеими руками и те звучно стукнулись о стены. Коридор был пуст, а на устилающем его светлом ковролине плясали тени.       Девушка вновь прислушалась и голоса в её голове зазвучали громче; словно кто-то нарочно увеличивал громкость. Они доносились из банкетного зала и эхом отскакивали от мраморного пола в холле. Тао вдруг вспомнились недавние слова Кёнсу и её бросило в холод.       — Ты же тоже это слышишь? — тихо спросила девушка у вынырнувшего из-за плеча Ифаня. Тот вздрогнул от неожиданности — он думал, что она не заметила его приближения.       — Нет, — ответил актёр и сглотнул, стоило Тао перевести на него взгляд. В её глазах отражался испуг, а зрачки затопили собой всю радужку.       — Как это нет? — прошептала девушка. — Там же, в банкетном зале…       — Всё, хватит! — неожиданно воскликнул Лу Хань. — Мне уже настохренел весь этот цирк!       Парень поднялся с места и быстро зашагал прочь из гостиной. Он обогнул застывшую в дверях пару, миновал холл и скрылся в коридоре. Через пару мгновений послышался громкий хлопок и голос Ханя:       — Здесь никого нет!       Громогласный смех ударил по ушным перепонкам. Тао схватилась за голову и закрыла уши, стараясь защититься от этого зловещего звука, что заставил нервы вибрировать от страха.       — Неужели вы и сейчас ничего не слышите? — взмолилась девушка, как ей показалось, перекрикивая десятки голосов. Ифань обнял её за плечи, не дав упасть, и с беспокойством заглянул в раскрасневшееся от усердия лицо.       — Она совсем с ума сошла? — осторожно произнёс Бэкхён. Он вышел из комнаты вместе со всеми остальными и ему, как и всем, сделалось не по себе. – Нет, я, конечно, читал, что замкнутое пространство плохо влияет на психику…       — Я не сумасшедшая! — воскликнула Тао. Вырвавшись из объятий актёра, она стремительно зашагала к источнику звука. Цокот её каблуков гулко разносился по округе, заставляя всех вздрагивать.       Лу Хань отошёл с дороги, привычно ухмыляясь, а остальные ринулись за художницей по пятам. Сердце девушки заходилось лихорадочным стуком, словно она бежала марафон. Звуки обволакивали её, как противная, липкий плёнка; Тао почувствовала себя мухой, угодившей в сети паука.       Банкетный зал встретил её оглушительным издевательским гоготом. Он действительно пустовал, но Тао казалось, что помещение до отказа было забито людьми. Мужчины, женщины, они смеялись над ней… Нет, над ними! Они смеялись им прямо в лицо!       — Тао, объясни нам, что происходит! — взмолился Кёнсу. Он забежал в зал первым, а за ним ворвались и остальные. Все были взволнованы и обеспокоены; даже Лу Хань почувствовал неладное и от этого перестал улыбаться.       — Здесь кто-то есть, — серьёзно ответила девушка. Она остановилась посередине, то и дело оглядываясь по сторонам.       — Ты их видишь? — осторожно спросил Ифань.       — Нет, но я их слышу.       Тао чувствовала, что за ней наблюдают. Десятки пар глаз устремлены сейчас на неё. Она была здесь и одновременно в другом месте; там, где эти люди могли её видеть. Осторожно, стараясь ступать как можно тише, девушка двинулась вдоль стены. Рука, выброшенная в сторону в чересчур дёрганном жесте, рассекала пальцами воздух. С каждым её шагом словно взрывались хлопушки — разражались взрывы дикого хохота.       — Что они говорят? — спросил Сехун.       — Смеются, — серьёзно ответила художница. Она продолжала свой путь, обходя зал по периметру.       — Над кем?       — Над нами.       Закончив своё таинственной шествие, Тао остановилась равно на том месте, где раньше стоял их стол. Она подняла глаза, полные уверенности и волнения на своих товарищей по несчастью. Пробежала взглядом по каждому, прочитала отголоски собственных эмоций на их лицах, и попыталась вернуть себе так нужное сейчас самообладание.       — Может быть, ты просто переутомилась? — наконец спросил Ифань. Его голос звучал успокаивающе и ласково, словно он разговаривал с ребёнком.       — Я в порядке, — ответила девушка.       — Пожалуй, тебе надо отдохнуть…       — Со мной всё нормально!       — Ты принимала что-нибудь? — неожиданно выпалил актёр. Все уставились на него, будто он стал приведением, в немом шоке распахнув рты.       — Ты думаешь, что она могла…? — начал было Чонин, но ему не дали закончить мысль.       — Да, Ифань! — крикнула Тао. – Да, я конченная наркоманка! Теперь ты доволен?! Читай по губам, — угрожающее зашипела она, — я сегодня ничего не принимала, ничем не закинулась, ничего не нюхнула… Я сейчас нормальная!       — У тебя галлюцинации! — отозвался Ифань.       — Да нет у меня ничего!       Атмосфера накалилась до предела. Остальные чувствовали себя сейчас лишними, словно стали свидетелем чересчур интимной сцены. Мина вцепилась в руку мужа, потому что дикий взгляд Тао начинал пугать. И не её одну.       Тем временем девушка ощущала себя в ловушке. Будто на неё накинулись со всех сторон и теперь пытались разорвать на части. Голоса, что не умолкали ни на секунду, сочились ядом. Подобно тычкам в спину, они обрушивались на неё с новой силой. Хотелось сжаться под их натиском, сесть на пол и спрятать голову между коленей. Чтобы оставили в покое, не трогали, пожалуйста, не надо… Но взгляд Ифаня словно отвешивал ей пощёчину, приводя обратно в чувство.       Не говоря больше ни слова, художница сорвалась с места и бросилась прочь из зала. Голоса всё также преследовали её, но чем дальше она отходила от злосчастного места, тем тише и приглушённей они звучали.       — Тао! — окликнул её Ифань, но девушка даже не обернулась. Она пересекла холл и ловко взбежала вверх по лестнице. Острые шпильки продавили ковролин, оставив позади цепочку из маленьких точек.       Актёр хотел отправиться за ней следом, но оказался пойман за локоть Чонином.       — Оставь её пока, — спокойно произнёс телеведущий и проигнорировал направленный на него испепеляющий взгляд. — Что бы с ней не происходило, твои слова сделали только хуже.       — Да что ты можешь знать! — огрызнулся Ифань и выдернул руку из захвата.       — Возможно, о ваших отношениях я ничего и не знаю, — ответил парень, — но вот в людях хорошо разбираюсь.       — Да будет вам… — примирительно сказал Сехун. — Ифань, действительно, дай ей побыть одной.       — Ладно, — сдался актёр. Он и сам понимал, что сейчас являлся первым человеком, кого бы Тао хотела видеть в самую последнюю очередь.       — Минус один псих! — усмехнулся Лу Хань. — Или кто-нибудь ещё слышит голоса?       — Заткнись, трепло! — с пренебрежением бросил ему Бэкхён.       — У кого-нибудь есть дельные предложения по поводу того, что нам делать? — прервал их зарождавшуюся перепалку Чондэ, не дав Ханю вставить колкую ремарку.       — Мы знаем, что связи здесь нет, — начал перечислять Сехун. — Известные нам выходы заблокированы, а окна невозможно разбить.       — Может быть, нам известно не всё, — сказал Исин. — Бэкхён говорил про крышу, значит есть возможность попасть на чердак.       — Там тоже может быть заперто, — отозвался Бён. — Тем более я не уверен, что оттуда мы сможем благополучно спуститься на землю. Третий этаж, конечно, не десятый, но вероятность упасть и сломать шею высока.       — Всё же стоит попытаться отыскать альтернативу, — робко вступил в разговор Чунмён, до этого хранивший молчание. — Не может же быть так, чтобы отсюда совершенно не было выхода!       — А что, если это действительно игра? — предположила Мина. — Вдруг нам оставили какие-нибудь подсказки?       — Ага, невидимыми чернилами у нас на лбу! — фыркнул Лу Хань.       — Не узнаем, пока всё здесь не осмотрим, — нерадостно заключил Кёнсу. — Думаю, нам придётся разделиться и обыскать дом. Вдруг те, кто устроил весь этот балаган, что-нибудь упустили…       — Вот я ждал этой фразы! — взорвался Чанёль. — Самое тупое, что можно в этой ситуации придумать! Так всё обычно и начинается…       — Ты можешь предложить что-нибудь более конструктивное? — раздражённо выпалил Кёнсу и его заметно передёрнуло. — Если нет, то будь добр заткни свой рот и перестань ныть!       — Какого хрена ты себе позволяешь? — встрепенулся Пак.       — Эй-эй! — воскликнул Чонин и встал между парнями, преграждая младшему дорогу. — Поаккуратней на поворотах, малец, и побольше уважения к старшим! Не хватало нам ещё здесь драки.       — И какому идиоту пришло в голову собрать нас всех вместе? — обречённо вздохнул Лу Хань. — А главное — нафига?