exitus

      — Вы всё ещё думаете, что это дело рук мистера Ли? — тихо спросил Чонин.       — Нет, — ответил за всех Бэкхён. — Этот розыгрыш давно перестал быть смешным.       Пленники злосчастного особняка наконец осознали плачевность своего положения. Чунмён забился в угол дивана и с опаской косился на двери, ведущие в коридор. Остальные расселись вокруг стола, а Сехун и Кёнсу остались стоять, скрестив руки на груди. Они больше не чувствовали контроля над ситуацией.       — Зачем нас собрали здесь? — спросил Чондэ.       — Думаешь, это план? — с сомнением спросила Мина.       — Конечно! — ответил её муж. — Все мы сидели за одним столом на этом проклятом банкете. Сдаётся мне, что и за ним мы оказались не случайно.       — Но зачем? — охрипшим от слёз голосом поинтересовался Чунмён. — Кому это нужно?       — Это может быть простым совпадением, — сказал Чанёль.       — Поддерживаю, – кивнул Бэкхён. — Я не вижу системы — многие из нас до вчерашнего дня не были знакомы.       — А кто-то был, — подхватил Лу Хань. — Не складывается как-то.       — Может есть какое-то связующее звено? — задумчиво произнёс Сехун. — Что-то общее между нами… или, может быть, кто-то?       — Именинница, — отозвался Кёнсу и пожал плечами. — Больше я не вижу связи.       — Нет, — раздосадовано выдохнул Чанёль. — Не все из вас были знакомы с ней лично…       — Она-то нас знала! — воскликнула Мина, но после растерянно добавила: — Всех, кроме меня и Кёнсу… Чёрт!       — Нет-нет! — покачал головой Пак. — Она не могла!       — Да ладно тебе! — ощетинился Бэкхён. — Хочешь сказать, ты настолько хорошо её знал? Да ты даже не любил её!       — Какая, к херам, разница? — огрызнулся парень. — Я просто знаю, что Ёнхи хороший человек!       — Ага! — усмехнулся Лу Хань, и все дружно окинули его вопросительными взглядами. – Что? Мы с ней трахались и курили траву, а вы говорите — хорошая!       — Как ты…? — брезгливо поморщился Сехун.       — Эй, полегче! — ощетинился младший, ткнув в него пальцем. — Мы просто были в одной тусовке, я её ни к чему не принуждал!       — Интересно же получается, — усмехнулся Кёнсу. — Виноватой осталась девчонка.       — Это всего лишь догадка, — просипел Чунмён. — Даже если у неё настолько отвратное чувство юмора или мы все дружно перешли ей дорогу, не думаю, что у мистера Ли столько денег, чтобы провернуть всё это… — и он обвёл рукой гостиную.       — За этим определённо стоит не один человек, — серьёзно сказал Чондэ. — Нужна целая команда, чтобы подобное организовать.       — А мебель? — вмешалась Мина. — Как вы объясните исчезнувшую мебель? Она ведь пропала прямо у нас из-под носа!       — А была ли она вообще? — неожиданно прошептал Бэкхён. — Вы уверены, что видели её?       Пленники дружно закивали, но каждый тут же начал сомневаться. А стоило ли теперь верить своим глазам?       — Здесь творится что-то чертовски странное, — продолжил парень. — Кто-нибудь из вас почувствовал здесь что-нибудь необычное?       — Да, — ответил Кёнсу. — Знаете, у меня сложилось впечатление, что это не то место, в которое мы приехали накануне. Здесь всё выглядит точно так же, до мельчайших деталей, но меня не покидает чувство, что оно всё какое-то…       — Не живое, — сказал Бэкхён. — Как будто до нас здесь никогда не было людей.       От его слов абсолютно у всех возникли мурашки. Противный, липкий холодок скользнул вдоль позвоночника и опутал позвонки цепкими лапками. Они поёжились и, словно сговорившись, оглянулись на дверь. Сквозь щель между створками было видно лишь темноту. Она словно заглядывала из промозглого холла в тёплую, светлую гостиную, желая подслушать их разговор.       — Останемся спать здесь, — наконец сказал Чондэ.       — Мы что, в детском саду? — нахмурился Чанёль.       — А тебе хочется провести ночь по соседству с двумя трупами? — съязвил Бэкхён.       — Прекратите! — одёрнул их Чонин. — Мы не знаем, чего ожидать дальше, поэтому лучше держаться всем вместе…       — А что делать… с этими? — спросила Мина и кивнула на дверь. — Не можем же мы их так оставить.       — Надо перенести тела в банкетный зал, — ответил Чунмён. Он всё ещё был бледен, а белки глаз налились кровью из полопавшихся капилляров. — Там холодней, чем в других местах, не считая, конечно, холла…       — А подвала здесь нет? — спросил Чондэ.       — Он тоже заперт, — ответил Бэкхён и его заметно передёрнуло. — Похоже, что к счастью… Не хотел бы я сейчас туда спускаться.       — И кто перетащит их? — поинтересовался Кёнсу.       — Очевидно тот, кто не боится мертвецов, — ответил Чонин. Его лицо вдруг стало таким несчастным, а глаза сделались испуганными. Менеджер вопросительно выгнул бровь, но следом заметил, что выражения лиц остальных не лучше.       — Серьёзно? — шокировано выдохнул парень. — Ребят, ну имейте совесть! Я же один их не унесу!       — Ладно, кончайте, — вздохнул Сехун и положил руку ему на плечо. — Пошли, я помогу тебя, а остальные пусть приготовят спальные места.       Выбора не было, поэтому всем пришлось согласиться. Тело Исина перекочевало в банкетный зал первым. Кёнсу старался не смотреть ему в лицо, пока они с Сехуном тащили бездыханную модель через холл. Аккуратно положив тело на пол, они принялись искать, чем бы можно было его накрыть. Оставлять парня так показалось им кощунством.       Сехун подошёл к окну и безжалостно сорвал с него штору. В комнату тут же ворвался тусклый серебристый свет, отбрасываемый луной. Разглядеть что-то за окном было невозможно — стена дождя стояла плотно, словно рота солдат плечом к плечу. Неожиданно вдалеке прозвучал очередной раскат грома и сверкнула молния. Вспышка осветила лицо Исина, сквозь закрытые веки глядящего в пустоту. От этой картины Сехуна бросило в дрожь, и он поспешил накрыть китайца шторой.       В комнату на втором этаже парни входили с опаской. Картина, представшая перед ними, заставила обоих на несколько мгновений застыть. Тао и Ифань лежали очень близко друг к другу; казалось, будто они просто спали. Но неприятный запах, уже витавший в воздухе, и фиолетовые пятна на открытых участках кожи говорили об обратном.       — Твою ж мать… — обречённо прошептал Кёнсу. — Он же был жив, когда я уходил.       — А теперь нет, — отозвался Сехун. — Ладно, давай не затягивать. Быстрей начнём, быстрей закончим.       — Да, — закивал менеджер и прошёл вглубь комнаты. — Надо их во что-то завернуть.       — Ифаня можно завернуть в одеяло, а для Тао тогда возьмём простынь…       Парни принялись за дело. Старались действовать быстро, чтобы не дать опасным мыслям проникнуть в голову. Тао они отнесли без проблем, а вот с Ифанем возникла заминка — он оказался тяжелей.       — А вроде худой с виду, — попытался пошутить Кёнсу. Пыхтя от усердия, он задом спускался по лестнице, обхватив руками ноги актёра. Приходилось через каждый шаг оглядываться назад, чтобы не оступиться и не рухнуть вместе с телом вниз.       — Вот так и доверяй глазам, — усмехнулся Сехун. — Давай поднажмём, немного осталось…       Они дотащили тело до банкетного зала и сложили в самом дальнем углу, к остальным. Наплевав на близость трёх трупов, Кёнсу устало плюхнулся на пол и смахнул со лба проступивший пот. Сехун последовал его примеру.       — Почему ты согласился? — спросил он, когда удалось отдышаться.       — Потому что я не боюсь мертвецов, — ответил менеджер. — Живых бояться надо, эти-то ничего уже не сделают.       — И почему не боишься?       — Честно? — усмехнулся парень. — Раньше боялся, до жути…, а потом у меня умер друг. Мы с ним тогда сбежали из детдома и нарвались на уличную шпану. Ну мы были парни не промах, намяли им бока как следует, а потом один из них достал нож. Короче, история банальная, но знаешь… когда у тебя на руках умирает человек, ты по-другому начинаешь смотреть на многие вещи. Как на смерть, так и на жизнь.       — Ты жил в детском доме? — удивился Сехун.       — Ага, — пожал плечами Кёнсу. — Чонин, кстати, тоже; может поэтому жизнь нас и свела.       — Понятно…       — А у тебя кто умер? — спросил менеджер.       — Мама, — ответил Сехун и опустил голову. — Мне тогда было двенадцать.       — От чего?       — Рак.       — Извини, — тихо сказал Кёнсу.       — Да ладно, — пожал плечами парень. — Я уже принял это. Боль, конечно, никуда не ушла, но я стараюсь об этом не думать.       — И как ты отнёсся к тому, что твой отец женился во второй раз?       — Плохо! — усмехнулся Сехун. — Вряд ли Лу Ханя можно назвать удачным подарком на пятнадцатилетие.       — Ну да! — фыркнул Кёнсу. — Этого-то засранца…       — Отчего у тебя к нему такая неприязнь? — удивился парень.       — Мне казалось, ты разделяешь мои чувства.       — Нет, — покачал головой Сехун. — И Чонин, кстати, тоже… Или всё дело в нём?       — Да что вы все…?! — взорвался менеджер.       — Твоя забота о нём наталкивает на такие мысли. Я даже на банкете заметил, что ты не давал ему есть лишнего… Он что, на диете?       — Нет, — вздохнул парень. — У Чонина булимия, поэтому ему нельзя переедать. В противном случае его может стошнить, или он сам может пойти в ванную и просунуть в глотку два пальца. Мне приходится его контролировать, чтобы ему тупо не стало хуже.       — Кошмар! — искренне ужаснулся Сехун. — Откуда это у него?       — Тяжёлое детство, — ответил менеджер. — Их плохо кормили, поэтому Чонин постоянно голодал. Потом институт, где он сидел на одной лапше, потом попытки пробиться на экраны, когда поесть просто не было времени. В общем, став более или менее прилично зарабатывать, Чонин начал есть без меры, словно боялся, что у него в любой момент отберут еду.       — И это продолжается до сих пор?       — Не всегда, а только после любых перепадов в графике. Иногда ему приходится работать по несколько суток почти без перерывов, и потом он на целую неделю впадает в состояние вечного голода. Но пока я его контролирую, ничего плохого не случается…       — Что произошло там, в комнате? — неожиданно прервал его парень. — Что случилось с Тао? Ты ведь не имеешь к этому отношения…?       — Ифань толкнул её, — бросил в ответ Кёнсу. — Она стукнулась головой о тумбочку и умерла. Всё.       — А что стало с ним?       — Когда я уходил, он был живее всех живых, — отозвался менеджер, — но у меня есть предположение…       И он вынул из кармана шорт пластиковый пузырёк.       — Что это? — удивился Сехун и взял его в руки.       — Снотворное.       — Почему он это сделал?       — Очевидно, понял, что не сможет жить дальше, зная, что она умерла, пусть и случайно, но всё же по его вине, — тихо сказал Кёнсу и перевёл взгляд на свёртки в человеческий рост. Он положил их рядом, чтобы они хотя бы после смерти смогли быть вместе… «Как сентиментально».       — Кто они были друг другу? — прошептал Сехун, неотрывно глядя на баночку с таблетками.       — Он любил её, — ответил менеджер. — Надеюсь, она его тоже.

***

      Раскаты грома сотрясали небо и стены особняка, но его вымотавшиеся за день пленники спали без задних ног. Они разместились в гостиной: лёжа на диване, скрючившись в кресле или просто растянувшись на полу. Молния за окном мигала и полосовала яркими всполохами их силуэты. Дождь всё не прекращался, продолжая таранить своими колкими каплями оконные стёкла.       Чунмён проснулся внезапно; ему снилось нечто неприятное, можно даже сказать ужасающее. Он подскочил на месте, едва не свалившись с дивана. Чонин, спавший вместе с ним, протестующе замычал и отвернулся лицом к спинке. Модельер лежал на самом краю и почувствовал, что был близок к тому, чтобы свалиться на пол.       Грудная клетка ходила ходуном от частого дыхания, а взмокшие пряди волос прилипли к шее и вискам. На затылке они свалялись в комок, и Чунмён запустил в него пальцы, пытаясь разодрать. Нестерпимо хотелось пить; горло саднило и скребло, как после недельной жажды. Желая её утолить, мужчина поднялся с дивана и всунул ноги в мягкие туфли. Стараясь никого не разбудить, он пробрался к столу и с досадой обнаружил, что все бутылки были пусты. Разряженные и бесполезные теперь уже смартфоны кучей громоздились посередине. Чунмён отыскал среди них свой и попытался включить, но всё было тщетно; остальные также отказались работать.       Идти одному в темноту ему не хотелось, но разбудить кого-нибудь, чтобы составил компанию, гордость не позволяла. Он ещё раз проверил все бутылки, заглянул под стол, на случай, если одна случайно туда закатилась, и обошёл всю комнату. Ни единой капли воды не осталось, и модельер с тоской покосился на дверь.       Пить хотелось нещадно; так сильно, что казалось, горло горело от жажды. Наконец взяв себя в руки, Чунмён глубоко вдохнул и вышел из комнаты. Коридор он преодолел в два шага, стараясь не задумываться и не оглядываться. Холл оказался залит лунным светом, который пробивался сквозь огромные окна. Здесь было уже не так страшно, но, когда мужчина оказался на пороге восточного коридора, его охватила паника.       — Ты же мужик, — прошептал он в пустоту и стиснул кулаки. — Ну и что, что педик.       Взгляд невольно метнулся в сторону лестниц. Они возвышались над полом, словно величественные горные хребты. Снега с них сошли, и проталины чернели украшенным тёмными цветами ковролином. В очередной раз блеснула молния и Чунмён вздрогнул — ему всего не миг показалось, словно он увидел тень на ступенях. Со следующим электрическим разрядом, разорвавшим тьму, мужчина расслабился и готов был посмеяться над собой.       — Какой же ты трус, Чунмён, — сокрушённо прошептал он и решительно шагнул вперёд.       Проходя мимо банкетного зала, он с опаской покосился на запертые двери. Те ответили ему угрюмым молчанием, и модельер поспешил добраться до кухни. Там было на порядок светлей, чем в коридоре, но темноты на сегодня Чунмёну было достаточно. Он пошарил по ближайшей стене в поисках выключателя и довольно быстро отыскал его. Пальцы щёлкнули по кнопкам, но за этим ничего не последовало. Свет не загорелся и мужчина недоуменно поклацал ещё несколько раз.       — Что за…? — прошептал и попробовал снова. — Неужели лампочка перегорела? А может свет вырубило?       Разочарованно вздохнув, Чунмён по стене дошёл до стола с мойкой. Там видимость была лучше. Модельер принялся заглядывать в шкафчики и спустя несколько минут поисков достал из одного стакан. Открыв кран, он ополоснул его под струёй и набрал воды. Первый стакан мужчина одним махом осушил до дна и тут же поспешил наполнить его снова.       Он привалился бедром к краю стола и окинул ленивым взглядом кухню. В самом дальнем углу, между стеной и дверью ему неожиданно что-то померещилось. Какая-то тень, должно быть, подумал Чунмён, вешалка. Он поднёс стакан к губам и сделал пару глотков, как раздался новым, мощный грозовой раскат. На смену ему пришёл особенно сильный разряд молнии, который на доли секунды залил комнату белоснежным сиянием.       Но Чунмёну не показалось. В углу действительно что-то было, и он увидел его в лучах этой вспышки. Этим нечто оказался… Исин. Он стоял там, всего в десятке метров от модельера. Кожа в тусклом свете отливала синевой, а глаза были мутными и блёклыми. Его рот исказился в кривой усмешке, обнажившей белоснежные зубы.       — Это твоя вина, — произнёс Исин, глядя застывшему Чунмёну прямо в глаза. — Ты не успел.       Модельера тряхнуло, будто в конвульсиях. Глаза широко распахнулись от всепоглощающего ужаса, что схватил его за горло своими корявыми пальцами. Руки и ноги похолодели и буквально через секунду он уже не чувствовал своего тела. Последнее, что он успел ощутить — сердце, которое ухнуло и провалилось куда-то вниз. В кухне раздался гулкий удар от падения тела и звон разбитого стекла.