Скрывая крылья

Демоны и ангелы слышат своё истинное имя, где бы ни находился зовущий (только Ад за пределами ангельского восприятия, а Рай – демонского).

      После того злополучного момента прошло дней десять, но Изахар больше не появлялся. Он никак не давал о себе знать, просто исчез бесследно. У меня было два предположения, из которых одно хуже другого: либо всё дело в том несчастном стихе, оттолкнувшем его, либо с моим демоном что-то случилось. Жаль, что я не умею перемещаться, иначе я бы, наверное, спустился за ним в Ад.       Мир для меня сразу вновь посерел, я ходил мрачнее тучи, сильно похудел из-за потери аппетита. Артур понимал, кто виноват в моём подавленном настроении, но, как обычно, тактично не лез с расспросами. Мне ещё никогда не было так паршиво. Не хотелось абсолютно ничего. Полнейшая апатия. Я никакой, словно мёртвый. Засыпать одному было непривычно и холодно, не хватало кого-то родного под боком. Первые три дня после его ухода я вообще не мог спать, лежал с открытыми глазами, иногда вставал, наливал себе чаю и сидел на широком подоконнике, подложив для удобства подушку и бездумно глядя в окно. Кроме того я лелеял надежду на то, что Изахар снова придёт ночью, чтобы взглянуть на меня спящего. Но он не приходил. Меня душило одиночество и чувство собственной ненужности. Я понимал, что поддался депрессии, но единственное от неё лекарство было мне недоступно. Одно сердцебиение, одно дыхание – этого мало. Людям для жизни необходимы вода, еда и воздух. А мне, как оказалось, – ещё и Изахар. С горя или с дури я сделал себе пирсинг на пупке. Теперь мой плоский животик украшала золотая завитушка. Ему бы понравилось…       Единственное, что хоть немного отвлекало меня от тоски по любимому – это плавание. Ближайшим субботним вечером как раз у нас должен состояться показательный заплыв. Что-то типа шоу пловцов: демонстрация стилей, скорости, командное выступление. Билеты на наш заплыв можно было получить за чисто символическую цену, а все деньги потом пойдут на благотворительность, если не ошибаюсь, в помощь местному детскому дому инвалидов. Поэтому я просто не мог пропустить данное мероприятие и в назначенное время был на месте. В соревновании на скорость участвовало семеро парней, в том числе и я. Конечно, оно было больше дружеским. Кто из нас придёт первым, было неважно, сегодня это лишь игра ради благотворительных сборов.       Если сделать скидку на мой далеко не самый высокий рост в нашей команде, недосып и недоедание последних дней, то моё третье место очень даже зачётно. Улыбаясь до ушей, я вылез из воды, опустил очки на шею и накинул на плечи своё большое полотенце. Мы с парнями пожали друг другу руки. Этот заплыв был последним номером в нашей шоу-программе.       Зрителей было не так много – в основном родственники, друзья, знакомые и девчонки-подростки, пришедшие поглазеть на полуголых мокрых спортсменов. Жаль Артур не смог прийти, слёг с ангиной. Я всматривался в ряды людей, покидающих зрительские трибуны, с глупой надеждой ища глазами одну тёмную фигуру с бледной кожей и в длинном пальто. Разумеется, Изахар был в курсе моих занятий плаванием. Как он это узнал и что думал по поводу моего многочасового пребывания в почти обнажённом виде среди симпатичных парней – это уже отдельная история. Про сегодняшний заплыв он тоже знал, я ему все уши прожужжал. Изахар планировал сидеть в первом ряду и не спускать с меня глаз. Но это было до того, как он ушёл. Моё участие в соревнованиях – событие не такое уж важное, но вдруг он… вдруг…       На моё плечо опустилась тяжёлая рука:       - Привет!       Я резко обернулся. Буйнов. А он-то что здесь делает? Неужели на меня пришёл посмотреть? Да нет, вряд ли. Не думаю, что он вообще знал, что я хожу в бассейн.       - Привет, - я незаметно для всех убрал его руку со своего плеча.       Мне показалось, на его лице промелькнула ярость, будто он мне сейчас врежет, но парень моргнул и быстро успокоился. Даже улыбнулся мне:       - Отлично выступил. Ты быстро плаваешь.       Он ещё нёс какую-то ерунду ни о чём, я почти не слушал, изредка кивая. Народ расходился. Мои товарищи, торопясь попасть домой, давно убежали в душевую, вход в которую располагался в конце зала и которая соединялась с раздевалкой. Я не горел желанием общаться с Буйновым, к тому же начал замерзать в одном полотенце, поэтому поспешил присоединиться к своей команде:       - Слушай, Коля, мне нужно идти…       - Погоди, а где твой друг?       - Артур? Заболел.       В Буйнове было что-то странное, в растягиваемых им словах, блестящих глазах. Всё объяснилось, когда он кашлянул, и я почувствовал запах алкоголя. Он пришёл сюда пьяным? Отвратительный человек. Его взгляд пару раз мазнул по моему телу, задерживаясь на новом пирсинге (вообще-то тренер велел мне снять побрякушку, но я не послушался). Мне было ужасно неприятно находиться рядом с ним. Где сейчас мой демон, который никого ко мне не подпустил бы?..       Коля шмыгнул носом и, вторя моим мыслям, спросил:       - А этот твой… псих волосатый?       Ударил по самому больному. И его обращение к Изахару меня взбесило:       - Сам ты псих! Он занят.       - Ага, уже неделю как занят. Признайся, кинул он тебя?       Зал давно опустел, и я не собирался более стоять тут с ним.       - Отвали! – бросил я и пошёл, наконец, в душ.       Я встал под расслабляющие горячие струи душа и, греясь, услышал, как двое последних моих товарищей по команде покинули раздевалку. Тем лучше. Люблю уединение. Я вымылся дочиста бананово-шоколадным гелем для душа, скребя себя с особым усердием, помыл голову, выключил воду, повязал полотенце на бёдра и вышел в раздевалку. Встал у порога, задумавшись. Большинство ребят так спешили домой, что вряд ли озаботились тем, чтобы смыть с себя хлорку после бассейна. А мне, напротив, так не хочется возвращаться в свою пустую безизахарную квартирку, что я подумывал пройтись погулять. Мои размышления прервала захлопнутая дверь.       - Ты тут один, Максик?       Буйнов. Опять. И почему я не запер душевую или раздевалку изнутри? Да просто мне даже не приходило в голову, что сюда может кто-то зайти, кроме тренера. Теперь же у меня нехорошее предчувствие. Коля стоял, опираясь спиной о закрытую им же дверь раздевалки, пьяный, и снова называл меня «Максиком», как когда отпускал в мою сторону похабные шуточки. Только сейчас глаза его были пугающе серьёзными. А я, между прочим, в одном всего лишь навсего полотенце! Наедине с этим озабоченным здоровяком. Совершенно беспомощный без своих крыльев.       - Выйди, пожалуйста, мне нужно одеться, - попросил я как можно увереннее, но прозвучало всё равно жалобно и опасливо.       - Нет, тебе не нужно, - ответил Буйнов и стал надвигаться на меня.       Я бросился к двери, ведущей в коридор, но не успел до неё добежать, потому что был сцапан грубыми накаченными лапищами и вжат лицом в стену. Одной рукой он зажал мне рот, а пальцы другой сомкнулись стальными оковами на моих запястьях, вывернутых за спину. Моё сердце пустилось в тахикардический галоп – вот это я попал! Привалившись ко мне сзади и смердя алкогольным дыханьем, боксёр с шизанутой страстью зашептал мне на ухо:       - Максик-Маааксик… Я ж к тебе и так, и этак, а ты всё нос воротишь.       Я дышал, как паровоз, и трясся, ибо мне не доводилось ранее быть жертвой насилия. А так как дураком я не был, то понимал, что последует за его действиями. Я лихорадочно оценивал свои шансы на спасение. Надо улучить момент и закричать, авось, кто-нибудь да услышит из-за закрытых дверей. А если нет, то у меня два пути: воспользоваться своей истинной силой, спастись, но тут же быть обнаруженным моими крылатыми собратьями; или быть изнасилованным этим подонком. Но что я говорю? Два пути лишь теоретически. На самом деле – один. Я ни за что на свете не раскрою крылья в данной ситуации. Да и регенерирует у меня всё быстро…       - Под своего чернявого лёг, а меня динамишь, - тем временем продолжал Коля озлобленно-обиженно, а потом злорадно: – Но теперь-то его нету. А то я уже мозоль натёр дрочить на тебя каждый день. Хочу тебя живого, настоящего, горячего…       Буйнов размашисто лизнул меня в шею от основания до уха, отчего я брезгливо дёрнулся.       - Не рыпайся, а то «случайно» больно сделаю, - пригрозил он.       Неужели этот парень до такой степени одержим желанием поиметь меня? И почему именно меня, блин?! Наверняка есть полным-полно смазливых мальчиков, готовых на всё ради такого мачо, как он, причём добровольно.       - Только попробуй заорать, - очередная угроза, и Коля – вот удача! – убрал ладонь с моего рта, как оказалось парой секунд позже, чтобы сорвать с меня полотенце.       Но этих секунд мне хватило, чтобы понять, что есть третий путь, и сделать то, что должно меня спасти. Буйнову стоило бы отпустить мои руки, но не позволять мне говорить. Я быстро, но с отчаянием падающего в бездну выкрикнул:       - ИЗАХАР!!!       Я буквально взмолился к его имени. Воззвал к нему и голосом, и сердцем. Где бы ни был мой демон, он услышит меня. Если, конечно, он жив, в чём я не сомневался. В обратном случае, мне кажется, я бы почувствовал. Я мог крикнуть что угодно: помогите, пожар, убивают и т.д. Но позвал его.       За «нарушение правил» боксёр тут же разъярённо приложил меня лбом о проклятую стену. От души так приложил, отчего моё сознание помутилось, и от потери координации подкосились ноги. Коля жёстко, до синяков сжимал мои нежные ягодицы, громко сопя носом. Дорвался. «Хоть кто-то из нас двоих будет удовлетворён», - промелькнула у меня слабохарактерная мысль.       Изахар не появился. Хватит тешить себя глупыми надеждами. Он наигрался мной, и ему по барабану, что со мной происходит. Или, может, это вообще не его настоящее имя… Мне стало до слёз жаль себя, использованного и влюбившегося не в того. Воистину: сердцу не прикажешь. Мы не можем выбирать сознательно, кого любить.       Коля принял мои слёзы на свой счёт.       - Не ной! – его раздражённый рявк напомнил о реальности – меня тут, между прочим, насилуют, а я рассуждаю о потерянной любви. – Сам виноват: довертелся задницей, блядёныш мелкий!       Да уж, моя страсть к узким джинсам меня погубит…       Находясь в полусознании, я вдруг почувствовал такое равнодушие к тому, что Коля делает с моим телом. Пусть это прозвучит заезжено и по-идиотски, но без Изахара мне плевать на всё, ничего не нужно. Даже беспокоиться о себе.       Буйнов высунул из штанов свою сочащуюся скользкую хотелку и коснулся ею меня, прицеливаясь, чтобы войти. Пожалуй, один виток эмоций я всё же испытывал: противно и мерзко! Только Изахару позволено прикасаться ко мне! Но теперь я тут ничего не решаю.       Сейчас будет больно, надо только вытерпеть... Внезапно какая-то неведомая сила оторвала боксёра от меня. Моё сердце сообразило быстрее, чем разум. Оно забарахталось в слезах, выплывая на поверхность, чтобы вдохнуть, спастись. Изахар! Ты всё-таки пришёл! Я чувствую тебя, не оборачиваясь. Краем глаза я засёк, как Коля рухнул на пол, шандорахнувшись об него башкой до беспамятства, и у него позорно затухло то, что успело раздуться по максимуму. Без поддержки я стал медленно оседать по стеночке вниз. Разумеется, упасть мне не позволили ловкие бледные руки, поймавшие и бережно притянувшие к себе. Я вжался в него всем телом, уткнулся лицом ему в грудь, содрогаясь от рыданий, вдыхая родной запах и боясь, что любимый вновь исчезнет. Вцепился в воротник его кожаного пальто и стою, трясусь в его объятиях – перепуганный ангел. Изахар принялся успокаивать меня, поглаживая по спине:       - Тише, мой ангел, не плачь, тише…       Он слегка отстранил меня и поднял моё лицо за подбородок, приближаясь. Я закрыл глаза, ожидая ощутить его губы на своих, но демон просто стал сцеловывать слёзы с моих щёк. Я таял от этих невесомых поцелуев, бессознательно улыбаясь. Затем почувствовал, как меня уложили спиной на что-то мягкое. Открыл глаза: моя комната, моя кровать, Изахар сидит у меня в ногах и критически осматривает моё тело, как я понял, на предмет повреждений. Я лежал перед ним полностью обнажённый, открытый, доступный. Под его взглядом я невольно начал возбуждаться, ощущая его (взгляд) на себе, словно прикосновения, но демон, казалось, этого не замечал. Наклонившись надо мной, провёл пальцем по шишке на лбу – результат встречи моей головы со стенкой. Вернулся в прежнее положение. Его взгляд побежал дальше вниз, зацепился за что-то. Изахар взял мои кисти в свои руки и, приглядевшись, гневно сжал челюсти: на запястьях проявлялись синяки. Перед этим от меня не ускользнуло, как загорелись его змеиные глаза, когда он заметил мой пирсинг. А я будто онемел от счастья, оттого что он здесь, со мной, переживает, проверяет, всё ли со мной в порядке.       Изахар перевернул меня на живот, провёл ладонями от моих плеч до ягодиц, задержавшись на последних и слегка раздвинув их в стороны.       - Не тронул, - выдохнул он с облегчением. – Не успел. Ублюдок!.. Моё! – и поцеловал по очереди каждую половинку.       Затем, не отрываясь от меня, кажется, носом прошёлся от копчика по позвоночнику вверх до самого загривка, делая один растянутый вдох. Остановился, пару минут дыша мне в волосы. Неужели он перебарывает соблазн, чтобы уйти? Рождение этой параноидальной мысли побудило меня перевернуться на спину, обхватить демона руками и ногами и скандировать, как заклинание:       - Только не уходи, не бросай меня! Мне так плохо без тебя! Прошу, не бросай меня, не бросай…       Гордость? Не знаю, что это такое.       - Мариэль… Мариэль… - раз за разом повторял он, вырвавшись из моих тисков и скидывая с себя одежду.       Я, залюбовавшись открывающимся видом, невольно сравнил его тело с Буйновым. Торс Изахара был рельефным, но стройным и изящным, а не раздутым от мышц, как у боксёра. Чёрная вязь татуировок смотрелась на фарфоровой коже демона столь органично, что казалось, будто демон таким родился.       Изахар проложил дорожку поцелуев от моей груди до пупка. Здесь он на какое-то время завис, закусив мою золотушку (золотую завитушку) и потянув на себя, играясь с ней. Я звонко смеялся. Знал, что ему понравится.       - Это для тебя, - признался я, когда он оторвался от моего живота и взглянул на меня сияющими глазами.       Задыхающийся, бешеный поцелуй не заставил себя ждать. Столкновение губ, языков, сплетение дыханий, пальцев… Как же я ждал этого! Изголодавшись по прикосновениям демона, его телу, мечтая вновь ощутить его в себе, я тёрся об него бёдрами, сжимал его упругие шелковистые ягодицы, царапал спину, чувствуя перекаты напряжённых мышц под кожей. Однако любимый не спешил с проникновением. Он тщательно облизал меня всего, шепча:       - Мой сладкий…       А во мне всё горело, и потушить этот пожар можно было лишь одним способом. Я закинул ноги на талию Изахара, призывая его к действию, и простонал умоляюще:       - Хочу тебя!       Демон, видимо, сам уже изнемогая, одним резким движением насадил меня на себя. Я сжал его внутри как можно сильнее и почти видел, как сыплются искры из его глаз. Несколько мгновений он не шевелился, наслаждаясь, привыкая, давая мне привыкнуть. Затем сорвался и с рычанием адского пса зарядил толчки сумасшедшей скорости. Я не знал, какой звук издают адские псы, но был уверен, что практически идентичный этому. Я же кричал так, что соседи, наверное, подумали: меня тут режут. Хотя нет, всё они поняли правильно, потому что со мной в унисон красноречиво кричал ещё один голос, более низкий. Это буйство не могло продолжаться долго, и вскоре сумрак комнаты рассыпался разноцветными конфетти перед моим взором.       Я был обессилен, измотан за сегодняшний день эмоционально и физически, поэтому лежал бездвижно, полуживой, приходя в себя. Но смог слабо улыбнуться, ощутив руку, поглаживающую меня по щеке. Мою улыбку запечатлели сухие губы Изахара.       - Ты похудел, - обеспокоенно заметил демон – уж он-то знал каждый сантиметр моего тела.       Надеюсь, его не оттолкнут мои выпирающие косточки. Свой прежний вес я восстановлю. Надо съесть что-нибудь. Сейчас, вот только полежу чуток...