Скрывая крылья

Ангелы зовут это небесной отрадой, черти – адской мукой, люди – любовью. (Генрих Гейне)

      - Мариэль. Эй, Мар!       Голос был ласковым, но доносился, будто из-под слоя ваты. Меня кто-то гладил по голове. Я с трудом разлепил глаза. Когда я успел заснуть? Рядом со мной сидел Изахар в одних штанах. Стояла глубокая ночь – за окнами была чернота. На тумбочке у кровати горел ночник.       - Ангел мой, тебе нужно поесть, - наставительно сказал демон. – Давай, садись.       Он помог мне принять сидячее положение, пока я соображал, кто я, где я и что происходит. В следующую секунду в мыслях замелькали события прошедшего дня: соревнования, Буйнов, фееричное возвращение Изахара и наше жаркое воссоединение. Меня накрыла лавина облегчения от осознания того, что он не исчез, пока я спал. Остался, заботится, покормить меня вздумал. В груди потеплело. Тем временем мой возлюбленный взял откуда-то тарелку с едой.       - Я заказал роллы, - объяснил он. – Любишь их?       «Тебя люблю», - хотелось сказать мне, но я боялся, что спугну своё счастье. Поэтому просто кивнул, хотя был равнодушен к японской кухне. Демон кормил меня с рук прямо в постели. Аккуратно клал мне в рот один ролл за другим, касаясь губ кончиками пальцев. На четвёртом куске я нарочно прихватил его палец зубами. В глазах Изахара заплясали смешинки.       - Не убивай, пожалуйста, Колю, - пользуясь спокойствием, тихонько попросил я, помня, как угрожал парню мой вспыльчивый демон.       Улыбка медленно сползла с его лица.       - Не проси меня об этом, - Изахар отвернулся.       Я сглотнул.       - Ты уже это сделал, пока я спал, да?       - Ещё нет. Но я это так не оставлю, - жёстко отчеканил он.       - Изахар. Он был пьян, не в адеквате. Просто забудь о нём, забудь о мести. Нужно ли тебе это? Ведь я в порядке.       Я взял его за руку. Он в ответ чуть сжал мои пальцы, но ничего не сказал. Я понимал, что ему трудно переступить через себя, утихомирить свою натуру, которая жаждет расправы. Как же непросто ангелу быть с демоном…       - Хорошо, - примирительно начал я, - я не буду брать с тебя обещание. Я просто прошу. А ты сам решай, как поступить.       Неожиданно Изахар выдернул свою руку, встал и, отвернувшись от меня, выпалил:       - Я другим не стану.       Снова сравнивает себя со мной.       - Не стану! – взревел демон, резко развернувшись ко мне: кулаки сжаты, ноздри раздуваются, глаза потемнели от ярости, верхняя губа приподнимается, словно он сейчас оскалит клыки и зарычит – ну точно адский пёс. – Я демон!       Пытаешься меня напугать, показать свою жестокость? Я тоже поднялся и, как был нагой, смело подошёл к нему вплотную, говоря миролюбиво:       - Я знаю. Но никто другой мне и не нужен, - я сцепил руки за его шеей, он не шелохнулся. – Почему ты не можешь в это поверить?       Я, правда, не понимал, что мешает ему принять мои чувства. Они искренни, необъяснимы, противоречат всем законам природы и, возможно, нарушают баланс Вселенной, но я ничего не могу с этим поделать – ни запрятать их куда подальше, ни спрятаться от них самому. Я понял, что сейчас настал тот самый момент. Решиться на признание было непросто. Но я собрался с духом, чтобы закончить мысль.       - Я именно тебя… - сбивчиво забормотал я, - вот такого импульсивного, порывистого, взрывного… тебя…       Изахар не дал мне договорить:       - Я убил Руслана.       Моё лицо вытянулось от такого поворота. Лишь усилием воли я не отшатнулся.       - Ещё в тот день, - продолжил он с вызовом, - когда мы с тобой гуляли по городу. Ты отвлёк меня, думал, я не заметил. А я просто позволил тебе так думать.       Я вспомнил, как безотчётно поцеловал тогда Изахара и чем потом это закончилось. Я-то думал, мой одноклассник в безопасности, а он давно уже мёртв. Я был потрясён, но рук своих не убрал. Молча смотрел на него и анализировал.       Изахар наверняка догадался, что я хотел ему сказать, но нарочно прервал, будто давая возможность ещё передумать. Однако то, что он демон-убийца, для меня не новость. Я могу понять, почему он так поступил – это было его заданием, он за этим здесь. Но зачем рассказал мне? Хочет быть честным? Вряд ли. Скорее, хочет доказать, что он чистое зло (кстати, какое-то парадоксальное словосочетание – чистое зло, без примеси грязного добра типа?), чтобы оттолкнуть меня. Только непонятно, кому он это доказывает: мне или себе? И следующий вопрос: зачем ему меня отталкивать, если до этого он пытался лишь сблизиться? Конечно, по-своему, по-демонски, но всё же это так. К тому же, выполнив задание, он остался тут, напрашивается вывод, что из-за меня. То есть ему нравилось быть со мной. Но что случилось, отчего он бросил меня одного? Что поменялось? И тут меня осенило: поменялись его чувства, и он просто испугался самой мысли о нашем союзе, когда узнал о моём к нему отношении из стихотворения. «Благородно отступил», так как считает себя недостойным ангела. Ведь он нередко сопоставляет нас, вот даже пару минут назад. Выходит, Изахар… он… он любит меня??? Я вгляделся в его глаза и утвердился в своей догадке. Вопреки словам его взгляд умолял простить, принять и любить. Это придало мне уверенности, и я на одном дыхании выпалил:       - Я люблю тебя.       Не знаю, чего он ждал от меня после признания в убийстве, но явно не слов о любви. Потому уставился с приоткрытым от удивления ртом, затаив дыхание и нахмурив брови, затем часто заморгал, качая головой и высвобождаясь из моих объятий. Вот несносный! Что за бессмысленное отрицание?! Я желал получить ответ о взаимности, поэтому не дал ему улизнуть, привстав на носочки и поймав в плен его мягкие губы.       - Я. Люблю. Тебя, - твердил я, заверяя каждое слово печатью поцелуя. – Изахар. Таким, какой ты есть. Просто люблю, и ты этого не изменишь.       Наконец, мой возлюбленный сдался: выдохнул и обхватил меня обеими руками, проговорив прямо в губы:       - И я люблю тебя, мой ангел. Ты даже не представляешь, как я тебя люблю!       Мы целовались долго, тягуче, сладко, хватая друг друга за губы, встречаясь языками. Я пил его поцелуй, словно божественный нектар, смакуя вкус произнесённых этими устами слов.       Затем мы вместе принимали ванну, однако мытьё было последним, о чём мы думали. Взбаламутив пену, Изахар опустился в горячую воду и вытянул свои длинные ноги. Я уселся на него верхом, лицом к нему и обхватил за шею. Очередная серия страстных поцелуев привела к неизбежному результату: я скакал на Изахаре, снимая наше обоюдное возбуждение. Пена летала вокруг нас хлопьями, я чувствовал её горький привкус при поцелуях. Вода расплескалась по полу, а мы лишь теснее прижимались скользкими мыльными телами и ничего не видели, кроме взгляда напротив.

***

      - Поначалу, когда ты исчез, я думал, что надоел тебе.       Мы лежали под одеялом, удовлетворённые и расслабленные. Я прижимался спиной к прохладной груди Изахара, а он обнимал меня, едва ощутимо поглаживая пальцами по плечу. Мне хотелось вытянуть из него правду, выслушать его, проникнуть в его мысли.       - Что ты, глупыш! – демон чмокнул меня в плечо. – Ты не можешь мне надоесть. Наоборот, мне всегда тебя мало. Я не могу насытиться тобой.       Я порадовался, что он не видит моего лица, на котором сейчас расплылась дурацкая счастливая улыбка. В доказательство своих слов Изахар вжался бёдрами в мои ягодицы, и я ощутил, что он готов к очередному заходу. О горе мне! Точнее, моей пятой точке. Неугомонный…       - Что произошло тогда? Во всём виновато то дурацкое стихотворение? Оно выбило тебя из колеи? – допытывался я.       - Я сам сначала не хотел поддаваться этому «недемонскому» чувству, - выдержав паузу, ответил Изахар. – К тому же предполагал, что оно будет безответным. И совсем не ожидал, что ты испытываешь ко мне такое… Как вообще возможно, что ангел влюблён в демона?       - Я не знаю – как, но это есть, - сказал я.       - Так не должно быть, - заявил парень. – Ты не должен меня любить. Я принесу тебе только страдания…       Его уверенный тон и тяжёлый вздох мне не понравились. Зачем, спрашивается, так себя накручивать? Я развернулся к нему. Демон мрачно хмурился, и, как всегда бывает при этом, на его лбу вздыбилась тонкая голубая жилка.       - Ты делаешь меня счастливым, Изахар! – я буду убеждать его, пока он не поверит в себя, в то, что его место рядом со мной.       Я провёл указательным пальцем вдоль по любимой венке и, не удержавшись, мягко поцеловал её. Затем уткнулся носом ему в шею:       - Только не бросай меня больше, - тихонько попросил я, касаясь губами его острого кадыка, скакнувшего вдруг вверх-вниз. – Я не могу без тебя.       Сильные руки накрыли меня объятием.       - А я без тебя умираю…       Этот шёпот был последним, что я услышал прежде, чем провалиться в глубокий обволакивающий сон.