Причина безумия

- Ну, что? Кто-то сегодня ночевал не один? - Иди нахер, Волк, - огрызнулся Сережа, выбросив в открытое окно скуренную до фильтра сигарету. Он достал из небольшой, глянцевитой темно-синей пачки с витиеватой надписью Rothmans еще одну и затянулся. Сильный холодный ветер с силой врывался в кухню и морозил ноги Разумовского: он сидел на подоконнике, почти что вывалив ноги наружу, прислонившись виском к ледяному стеклу. - Не понравилось? – по-прежнему с улыбкой на невыспавшемся лице проговорил Олег. Волков взъерошил темные волосы пятерней и уселся на маленький свободный кусочек подоконника: благо в общаге они были относительно широкие. Он без разрешения тоже достал себе сигарету, закурил и уставился на Сережу. Тот, встретившись взглядом с темными глазами друга, лишь цокнул языком и отвернулся обратно к окну, стал всматриваться в тяжелое, низкое, грязно-серое небо. – Ну, раз все в порядке, то я пошел. Тебе кофе сделать? - Ты понимаешь, ничего не было! – Разумовский вскочил вслед за Олегом и уселся на стол. - Разозлил, эти дни или тупо не дала? – засмеялся Волков, помешивая кофе в турке. – Или у тебя какие-то проблемы? - Придурок, - пробурчал Сережа. Он откинул прядь волос с лица и несильно ударил друга пяткой по пояснице. – Третий вариант. То ли она стесняется, то ли боится меня, то ли еще что… - Марго боится тебя? – громко засмеялся Олег. Его смех громом разлетелся по кухне, заставляя улыбнуться даже Разумовского. – Не придумывай, Серый. - Да, думаю, боится. Тебя там не было, ты не слышал ее голоса. С ней что-то не так. - А ты хотел бы, чтоб еще и я там был? – хохотнул друг. – Не, Серый, не с тобой. - Иди нахер, - вздохнул Сережа, опускаясь на столешницу и почти что растекаясь по ней. – У меня тут пиздец в жизни, а ты смеешься. Я ж почти полгода ни с кем не… - Послушай меня, - прервал его Волков, поставил на стол тарелку с бутербродами. Сергей на еду даже не взглянул, только медленно потянулся к ней рукой, за что и получил удар чайной ложкой по костяшкам. – Моё не трожь! Так вот... Мой тебе совет: делай, как я: подошел и взял. Все. Сережа скептически взглянул на него и слез со стола. Нагло схватив с тарелки бутерброд Олега, он принялся жевать и думать. - Я поговорю с ней, - через пару минут заявил Разумовский. – Посмотрю ее почту, может подруге что написала. Узнаю, что не так, и только потом буду что-то делать. - Как хочешь, - пожал плечами Олег. – Только в запой не уходи. Нужна помощь – только скажи, - Волк похлопал Сережу по плечу и улыбнулся так, что сразу стало понятно: он сделает все возможное, стоит только попросить. Новогодний вечер был ознаменован в комнате девочек глобальной подготовкой. Глобально, честно говоря, готовилась только Женя. Это она разбрасывала по комнате коробки с красками для волос, платья, косметику, туфли, цацки и прочу фигню. Маргарита на все это смотрела с мрачно-скептическим взглядом, недовольно морща нос: она не любила беспорядок. Правда Кузнецовой надо было отдать должное: за собой она убирала так, что становилось чище, чем было изначально. Марго раздражала вся эта шумиха, устраиваемая ее соседкой. Она с каким-то усталым, печально скучающим взглядом расчесывала волосы перед небольшим настенным зеркалом. Оно висело за шкафом и, таким образом, Добровольская оставалась невидима для своей соседки, которая все же продолжала что-то тараторить, то спрашивая совета насчет нового цвета для волос, то предлагая варианты наряда для Маргариты. Девушка не просто так стояла за шкафом. Во-первых, она никого не хотела видеть. Люди мешали ей думать, а этого она не любила. Во-вторых, ей было плохо. Нет, у нее ничего не болело в физическом плане. Неспокойно было на душе, как говорят эмоциональные тонко чувствующие натуры. Сама же Марго так никогда не говорила. Время от времени она вообще начинала сомневаться в наличии у нее этой странной непонятной материи: она редко переживала о чем-либо, редко что-либо чувствовала. А сейчас… На душе неспокойно, дышать тяжело, да и всю ее словно тянет к земле из-за негативных эмоций. Марго даже не заметила, как Женя вышла из комнаты, чтоб смыть краску. Она все стояла у зеркала и, хмурясь, рассматривала свое отражение, которое ее отнюдь не радовало. Недавно она, Сережа и Олег гуляли по городу, заглядывая в различные магазинчики, чтобы купить подарки. Витрины сияли огнями, блестками и мишурой. Снег горел в желтом свете фонарей. Вокруг ходили сотни весело болтающих людей. Создавалось ощущение, что ты попал в рой гулко жужжащих мух. Мух, увязших в коробочке с блестками для лица. Маргарите тут не нравилось. Не нравился ей и разговор Олега и Сережи. Она усердно делала вид, что не слушает их. Но, как говорится, уши не заткнешь. В общем, они обсуждали девушек. - О, Серый, смотри, - Олег схватил Разумовского за плечо, развернул, указывая куда-то в толпу. – Я б её… - Да, - усмехнулся тот, бросив быстрый взгляд в сторону Марго. – Ты б ее. Дерзай. - Куда это он? – Добровольская оторвалась от написания sms-ки родителям и взглянула на широкую спину Олега. Она поправила свой любимый шарф, который раньше принадлежал Сереже, и опустила глаза. - Видишь ту красотку? – Разумовский указал на девушку у фонаря. – Эх, жаль, я уже занят, а то бы… - Рядом с Олегом у тебя не было бы шансов, - лениво проговорила Маргарита, снова уставившись в свой телефон. Его слова задели ее. И признаваться в этом было стыдно. Добровольская все стояла у зеркала и расчесывала волосы. Она прекрасно осознавала, что до той «красотки» она никогда не дотянет. Вместо длинных стройных ног - короткие с толстыми ляжками. И грудь не такая большая, и талия не такая тонкая. Вместо красивого южного загара нездоровая бледность, а вместо высоких острых скул – щеки. Зачем самому умному красавцу-студенту с ИВТ мрачная девушка с грязно-серыми глазами, которая стесняется самой себя, которая боится показаться без одежды? Потому что, черт подери, она не длинноногая жгучая брюнетка с шикарной фигурой и южным загаром! Маргарита с силой запустила расческой в зеркало. То упало на пол и разбилось на тысячи осколков. Впервые в жизни она так сильно злилась. Потому что, черт подери, влюбилась. Хотя обещала никогда в жизни больше этого не делать. Ведь любовь эфемерна. Ее не существует. Ее не объяснить. Марго опустилась на колени рядом с осколками и спрятала лицо в ладонях. Нет, она не плакала. Маргарита не умела плакать. И это сильно осложняло ей жизнь. Эмоции начинают убивать тебя, когда ты только и можешь, что сидеть, закрыв лицо ладонями и тяжело дышать, вместо того, чтобы минут десять порыдать. В этом отношении Маргарита завидовала всем своим друзьям. Женя, вернувшись, стала носиться вокруг нее, пытаясь успокоить и выяснить, в чем дело. Но все было тщетно. Марго сказала ей лишь одно: - Я не достойна его. Все, что у меня есть - это мозг, - она дрожащей рукой достала сигарету и закурила, стряхивая пепел прямо на пол. - Еще чего, - Кузнецова резким движением руки сорвала полотенце с головы и хлестко взмахнула им, – недостойна она. Сейчас все будет. Но Маргарите было все равно. Женя носилась вокруг стола, красиво расставляя тарелки с приготовленной Олегом едой. У нее получалось хорошо, в отличие от Марго, умудрившейся несколько раз едва ли не опрокинуть ту или иную посудину. Она была какой-то растерянно-потерянной. По крайней мере, именно так казалось Сереже. Сегодня как никогда был виден контраст между одетой во все кобальтово-синее, яркой словно ночная неоновая вывеска Кузнецовой и мрачной, темной, скорее похожей на спокойный морской пейзаж Добровольской. - Она просто не любит праздники, - шепнула Сергею на ухо Женя, оправляя пышную короткую юбку. Как только у нее выдалась свободная минута, она убежала на кухню, где ее Сережа и поймал. – Она вообще сегодня какая-то нервная… Зеркало разбила. - Зачем? – тут же спросил Разумовский. - Из-за тебя, - нахмурилась девушка. - А я-то тут при чем? - Слышьте, хорош трепаться! – за их спинами грозным широкоплечим силуэтом возник Олег. – Топайте уже за стол. Я зря готовил что ли? Стол этот находился в холле на их этаже. Именно там собрались все те немногие, кто остался в общаге на ночь с тридцать первое декабря на первое января. Волк, как всегда, с блеском справился с кулинарией. Все было настолько вкусно, что даже после боя курантов никто не хотел никуда идти. Но как бы ни так. Олег посчитал, что все проходит слишком скучно. Он вскочил, махнул рукой двум своим однокурсникам и встал в центре, гордо расправив плечи. Когда все угомонились, удивленные его действиями, а друзья Волка встали за его спиной, он начал вещать важным пафосным голосом. - Ни снег, ни вьюга, ни холодный ветер не могут помешать настоящему викингу совершить набег. Для этого необходимо собрать воинов на свой драккар. Поэтому все, кто считают себя настоящими мужчинами, поднимают свой зад и идут на виртуальный драккар. - Какой нахер викинг? Какой нахер драккар? – выкрикнул кто-то. – Иди нахер, Волков! Давайте лучше в бутылочку сыграем. - А вот нашлась и первая леди, - засмеялся Олег. – Молчи, Кириленко. Это игра для настоящих мужчин. Тот самый Кириленко попытался что-либо вякнуть, но резко передумал, увидев, что большинство встает вслед за Волком: бутылочка стара как мир, а тут хоть что-то новое. Наверняка все это со стороны выглядело до жути забавно. Они уселись в две шеренги друг за другом аки гребцы: впереди одной колонны Олег, впереди другой Сережа. Вот они, два драккара. Под веселую фолк-музыку они погребли, почти полностью ложась на соседа при наклоне назад и почти касаясь лбом пола при движении вперед. Как Сергей не старался, выиграла все равно команда Волкова. Досадно, но Разумовский не расстроился. Свою награду он тоже получил: «выигравшим – поцелуй девушки, проигравшим – чарка меда ». Ну, или, проще говоря, найденной историками в каком-то магазине медовухи. Марго все время была мрачная. Она ни с кем не говорила, она не болела вместе со всеми девчонка за любимые группы. И даже не взглянула на него, когда Сережа сел рядом на подлокотник кресла. - Может, все же поцелуешь? – усмехнулся он, подставляя щеку. - Ты проиграл, - повела плечом Маргарита. – Иди, пей. Сережа поджал губу, отвернулся и зацепился взглядом за стоящую рядом блондинку. Кажется, с филологического. Где-то он ее видел… И даже имя вроде помнит… - Наденька, солнышко, - растянул губу в улыбке Разумовский. Он бросил на Добровольскую быстрый взгляд. Девушка заметила и его, и блондинку. Прекрасно. «Ревнуй, Марго, мне это нравится» - Надюш? - Что? – окинула его томным взглядом филологичка. - А ты меня поцелуешь? – снова подставил щеку. - Тебя, Сережа? – он вспомнил, где ее видел. Она к Олегу приходила. – Конечно. Она запечатлела долгий поцелуй на его щеке. Сережа повернулся к Добровольской, ожидая скандала, крика, пощечины, да чего угодно, только не устало-холодного взгляда. - Помаду сотри, Казанова, - вздохнула она и снова отвернулась. Женя, услышав эту историю, приложила руку ко лбу и назвала его придурком. Олег со смехом повторил ее слова и потащил Сережу на следующий конкурс. Кузнецова же пообещала вытащить Маргариту, и у нее вышло. Игра называлась весьма многообещающе – «пьяный шмель». Но оригинальным было не только название: парень обегал девушку со стаканом той самой медовухи, делал глоток из бокала, убегал обратно, и все по новой. После десяти кругов бокал должен опустеть, а парень должен в течение минуты целовать девушку. Игра хорошая. Тут у них с Волком была ничья, которая медленно перешла в убедительную победу Разумовсвкого: целовались Сережа и Марго дольше. Но была достигнута так же и главная цель: Добровольская немного повеселела и остаток ночи сидела, прижавшись к Сергею. Про ту ситуацию с блондинкой она, кажется, забыла. А может, сделала вид, что забыла. Честно говоря, Разумовский тогда не особо об этом думал. Маргарита сидела у него на коленях и вела спор длинным худым пареньком на тему правосознания людей. Сережа, полностью согласный со своей девушкой, слушал в пол-уха, неотрывно следя за плавной линией плеч и за мягкими локонами, спадающими на грудь. А спор был нечестный: точка зрения Марго вернее, и отстаивает она ее лучше. К трем часам ночи большинство студентов разбежалось: кто спать, кто повышать рождаемость в стране. Сергей уже пессимистично не рассчитывал на второй вариант, поэтому, зевая, пошел спать. Сон – это тоже, в принципе, хорошо. Разумовский быстро нашел взглядом Маргариту. Та лениво беседовала с какой-то милой, низенькой девушкой с копной медно-рыжих кудрей. Девушка ярко выделялась на фоне бледной, одетой во всё черное Добровольской. Эта мысль, похоже, как-то отразилась в его глазах, так как Марго встала и направилась к нему неровной из-за неудобных больших каблуков походкой. - Ревнуешь к ней? – Сережа тут же уверенно и немного самодовольно улыбнулся. - Ты и правда думаешь, что меня интересует, кому ты глазки строишь? – спокойно проговорила она, скрестив руки на груди. - Я надеялся на это, - Разумовский перевел взгляд с безразлично–холодных серых глаз на накрашенные бордовым губы. Поему же его так манят именно ее губы? Мягкие, нежные, скорее всего чуть горьковатые из-за сигарет… Маргарита фыркнула. - Я просто хотела пойти с тобой. - Со мной? – Сергей приподнял брови и растянул губы в улыбке. А может все же сегодня и будет что-то интересное. - У меня есть бутылка рома, - заговорщески прошептала Марго. Веселость Разумовского сменилась удивлением. Всего лишь на мгновение: затем, на его лицо вновь вернулась самодовольно-пошловатая улыбка. - Ты хочешь выпить со мной? – рассмеялся он. Маргарита возмущенно поджала губы. - Я не хочу спать, - медленно, словно объясняя маленькому ребенку, проговорила она. – А поговорить из всех здесь присутствующих можно только с тобой. Что пить, мне все равно. Можем хоть кофе налить. - Променять ром на кофе? – наигранно-ошарашенно прошептал Сергей, наклоняясь близко-близко к губам девушки. От нее веяло странно опьяняющей смесью вина, корицы и сигаретно-ментолового дыма. Разумовский выдохнул – Тащи сюда бутылку. Она усмехнулась, чуть приподняв кончики губ, словно говоря низким тихим голосом «я так и знала». Сережа не выдержал и поцеловал ее, крепко прижав к себе за бедра. Ткань ее платья, теплая и мягкая на ощупь, сминалась в пальцах Разумовского. Он хотел разорвать ее, хотелось вжать Маргариту в стену, целовать жадно, до одурения. Хотелось услышать ее стоны, хотелось довести ее до дрожи в ногах. Но они стоят в холле, где все еще есть люди. Кто-то опустил громкую и пошлую шутку, привлекая к ним внимание лениво болтающих студентов. Маргарита отстраняется и прячет смущенно пылающие щеки за темными прядями. Они ввалились в пустую комнату мальчиков с диким хохотом. Хохот принадлежал Сергею. Маргарита просто широко улыбалась, осторожно ступая босыми ногами на холодный пол, чтоб не упасть: туфли она держала в руке, порвавшиеся колготки уже выбросила. Сережа уселся на кровать, широко зевнул. Почти утро. От нечего делать, пожалуй, можно и поспать. Помнится, в прошлом году он вообще не спал. Но сейчас… Маргарита много чего интересного рассказала за полтора часа пьяной беседы. Надо было даже не то чтобы поспать, надо было полежать и подумать. В сидячем же состоянии мозг отказывался что-либо делать. А когда Маргарита уселась к нему на колени, мысли вообще улетучились. Осталось лишь краткое «хочу». - Сереж, - проговорила она, проведя рукой по его плечу. Разумовский вздохнул, переводя взгляд с пьяно блестящих глаз на чуть приоткрытые сухие губы. – Возможно ли депор…депортировать Олега из моей комнаты? - Сомневаюсь, - прошептал Сережа. Он медленно вел рукой по талии девушки, которая этого то ли не замечала, то ли делала вид, что не замечает. Маргарита вздохнула. - Значит, придется остаться у тебя. - Оставайся, - рука скользнула под юбку, вверх по горячему женскому бедру. Он хочет. А если он хочет… - Сереж, - снова зашептала Марго. Разумовский почувствовал, как холодные пальца коснулись его щеки, медленно обводя черты лица: скулы, губы, подбородок. - Что? - Ничего. Ее поцелуй был коротким, холодным, но, черт подери, таким возбуждающим! Разумовский просто повалил Маргариту на кровать, которая тут же тихо скрипнула, и прижался губами к белой шее. Ее волосы и кожа пахли мандарином, грушей и ландышем. И сигаретами. И алкоголем. Эта смесь запахов опьяняла, ударяла в голову намного сильнее рома. И не было возможности остановиться. Слишком уж она была красива, растрепана, послушна. Слишком уж давно он этого ждал.