Отчего так в Биндюге березы шумят?

На этот раз звонкоголосому ольховскому будильнику все-таки удалось вырвать Цири из тенет сна. Разбуженная ведьмачка сонно щурилась, глядя на циферблат, пытаясь сообразить, где она и что с ней. И лишь в последнюю очередь, достаточно придя в себя и расслеповав время, которые показывали стрелки часов, Цири задалась вопросом: а чего ее, собственно, подкинуло ставить будильник на шесть часов и подрываться в такую рань? Так и не найдя ответа на этот животрепещущий вопрос, Цири уже было решила со спокойной душой лечь спать дальше, как вдруг ее осенило: «Посуда! Я обещала Эредину убрать со стола после вчерашних посиделок и вымыть посуду. И все это затем, чтобы он взял меня сегодня в Вызиму. Кстати! — только сейчас Цири осенило — она ведь по-прежнему находилась в кровати одна. — И где, интересно, Эредин? — задумалась ведьмачка. — Я хорошо помню, что выпроводила его разгонять орущих у нас в огороде котов. Он ушел. И всю ночь где-то прошироёбился? Так выходит? Интересно, куда его черти понесли? — Цири оглядела спальню в поисках ответов на свои вопросы. Взгляд ее наткнулся на джинсы Эредина, которые он еще с вечера кинул на стул, раздеваясь перед сном. — С другой стороны, не мог же он уйти гулять босиком и в одних трусах? Или мог?» Обеспокоенная Цири вскочила с кровати с тем, чтобы немедленно отправиться на поиски, но тут сообразила, что сама стоит посреди спальни в чем мать родила. Осознав, какую глупость она чуть было не совершила, выскочив в таком виде в зал, куда в любой момент могли зайти Креван или Карантир, Цири покраснела и судорожно принялась одеваться. «А вот интересно, что сказал бы Авик, увидев меня без ничего? — почему-то подумалось ей. — Наверное заалел бы, как маков цвет. Или упал бы в обморок. Он же такой правильный и приличный. Как он еще Карьку умудрился заделать с таким воспитанием. И еще более странно, что у такого праведника-папаши вырос такой раздолбай сынок, как Эрединка». Одевшись и немного приведя в порядок волосы, Цири выглянула в зал и сразу с облегчением вздохнула, увидев Эредина, который преспокойно спал на разложенном диване. — Фу-ух. Ну хоть Эрединка нашелся. Это не может не радовать. Наверное не захотел меня тревожить и решил улечься спать тут. Вот и молодец. Однако это что же получается, я тут буду пахать, как Золушка, а он будет спокойненько дрыхнуть в свое удовольствие? Надо его разбудить, — решила Цири и уже было сделала шаг по направлению к дивану, но потом остановилась и задумалась. — Не. Пожалуй не стоит. Если я его разбужу, он разозлится, разорется, а потом откажется брать меня в Вызиму. Надо чё-то другое придумать. Взять и нарисовать ему усы или вымазать пастой, или написать у него на груди «Эредин — дурак». Кстати, надо пойти умыться, пока не приполз противный Карька и не оккупировал умывальник. Так Цири и сделала. Потом неохотно набрала в таз воды, напрыскала туда моющего средства и потащила в комнату, собираясь все-таки заняться мытьем посуды. Какое-то время Цири работала, старательно намывая губкой тарелки и миски и затем раскладывая их на столе. Периодически она бросала взгляды на своего сожителя, крепкий сон которого не могли нарушить ни плеск воды, ни звон посуды ни бормотание Цири. — Все-таки надо его разбудить, — решила наконец Цири. — Пусть хотя бы за водой мне сходит. А то разлегся тут, понимаешь, барин-боярин. Сейчас побрызгаю его холодненькой водичкой — враз проснется. Но едва только ведьмачка собралась приступить к экзекуции, как ведущие в спальню Кревана занавески слегка колыхнулись, и пред светлы очи Цири явился сам эльф собственной персоной. Но боги, на кого он был похож! Лицо Кревана было нежно-зеленого цвета, под запавшими и кажущимися огромными глазами залегли глубокие тени, черты как-то враз осунувшегося лица заострились, отчего щеки казались еще более впалыми, а скулы — наоборот выдающимися. Цири смотрела на эльфа и думала, что сейчас он более всего похож на замученного голодного лиса. — Доброе утро, Цири, — прошелестел Аваллак’х. — Доброе. Хотя, глядя на тебя я бы этого не сказала, — ответила Цири. — Авик, что с тобой случилось? Вроде с вечера уходил спать нормальным эльфом. А сейчас выглядишь как восставший из зада. — Ну примерно оно так и есть, — грустно кивнул Аваллак’х. — Тебе плохо, что ли? — Сейчас уже ничего. А всю ночь было. — Странно. С чего бы? — Э-эм, ну-у, — Креван замялся. — Съел наверное что-то не то, — решила Цири. — А может, из-за давления. — Да-да, именно так, — поспешил согласиться со всем оптом Креван. — Так слу-ушай. Давай мы Шани вызовем. Или хочешь я тебе какую-нибудь таблетку найду. Правда, я не уверена, что у Эрединки есть — он же сроду никогда ничем не болел наверное. А у меня есть. Я, правда, так-то тоже ничем не болею, потому что ведьмачка, но когда голова болит или живот, бывает, тянет перед делами… Ой, тебе надо, может, рассольчику? Он, конечно, после пьянки обычно хорош. Но наверное и в твоем случае поможет. Авик, тебе надо сейчас больше пить. У тебя организм потому что обезвожен. Хошь, я тебе водички принесу? — Цири, я, конечно, очень тронут твоим участием… — начал Креван, слабо улыбаясь. — Да ладно. Ты вообще-то это, не стой так, присядь лучше. А то мне чё-то боязно. Ты такой зеленый, что так и кажется, будто сейчас в обморок грохнешься. — Вообще голова у меня действительно кружится, — признался Аваллак’х. — Это от слабости, — авторитетно заявила Цири. — А поноса у тебя нету? — Нет, — быстро ответил Креван, бледные щеки которого тут же залил легкий румянец смущения. — Надо Эрединку согнать с дивана, а ты бы лег, — предложила Цири. — Да я и на своей кровати мог бы… — А чего ты выполз? Лежал бы, приходил в себя. — Да я… — Ой, Авик. А ты не слышал, как ночью коты орали? Это же ужас какой-то был. Я даже Эрединку отправила их разгонять. Хотя тебе наверное не до котов было, — сообразила она. — Вообще-то я… — Ты сиди-сиди, — замахала руками Цири на плюхнувшегося в кресло Аваллак’ха. — Тебе попить принести? Не хочешь? Ну ладно. Ой, Авик, а как же мы в Вызиму-то поедем? — вдруг вспомнила она. — Мы? — сделал вид, что удивился Аваллак’х. — Ну да. Я же с вами поеду. Ой, еле уломала Эрединку, чтобы он согласился меня взять. — Я рад. И что он в итоге согласился. И, главное, что ты едешь с нами, — слабо улыбаясь сказал Аваллак’х. — Более того, это, пожалуй, первая приятная новость за сегодняшнее утро. — Да? — удивилась Цири. — Не, это ты что, правда рад? — Конечно. С тобой дорога будет намного веселее. Я думаю, ты очень оживишь наше путешествие. И разбавишь нашу с Радей сугубо мужскую компанию. — У-у, оживлю — это даже не сомневайся, — пообещала Цири. — А чё, сядем с тобой на заднее сиденье. Эрединка все равно ворчит, когда я рядом сажусь. У него тогда сразу косоглазие развивается и руки не туда тянутся. Вот и пусть он один спереди сидит, на дорогу смотрит и рулит. А мы с тобой будем трепаться всю дорогу. И будет нам весело. И дорога короче покажется. — Лично я в этом не сомневаюсь ни секунды. Вот только сейчас ты не могла бы хоть немного помолчать или хотя бы говорить потише. Тут кто-то спал, между прочим. — Что? — Цири с возмущением посмотрела на Аваллак’ха и лишь потом сообразила, что сказал это явно не он. Переведя взгляд на лежащего на диване проснувшегося Эредина, Цири уперла руки в боки и изготовилась к схватке. Она открыла было рот, чтобы высказать сожителю все, что она о нем думает, но ее опередил Аваллак’х. — Эредин, зачем ты так? Мы с Цири очень мило беседовали. Она, видя мое плачевное состояние, пыталась мне помочь, как-то развлечь беседой. — Да? — Эредин перевел взгляд с Цири на Аваллак’ха. — Выглядишь ты конечно «краше в гроб кладут». Но если тебе действительно от ее щебета легче… — Легче, — кивнул Аваллак’х. — Тогда токуйте. Я ж не знал. С этими словами Эредин встал с дивана и вышел из комнаты. Аваллак’х и Цири услышали, как хлопнула входная дверь. — Даже не извинился, паразит, — обиженно сказала Цири после небольшой паузы. Неизвестно, что хотел ответить на это Креван, так как в следующий момент раздался стук в дверь, а затем она слегка скрипнула, приоткрываясь: — Эй, хозяева, дома есть кто? — Ой, это папка пришел! — обрадовалась Цири, узнав голос Геральта. Аваллак’х, не вставая с кресла повернулся, отодвинул занавеску и выглянул в столовую: — Геральт, мы тут. Проходи. — В такую рань никто не спит, — заметил ведьмак, проходя в зал и присаживаясь на стул. — Божички, Креван, а с тобой-то что? Ты, по-моему, когда с дерева был снят, и то румянее и бодрее смотрелся. — Авик приболел, — сообщила Цири. — А ты почему не на работе? — Так рано еще, во-первых. А во-вторых, Вимка, видимо, в преддверии выборов решил нам царский подарок сделать. Приобрел две раритетные «буханки», чтобы мы на работу не пешком ходили, а ездили. Так что за мной и Йориком сегодня специальное такси приедет. Вы уж не пугайтесь, когда хрип да звон услышите… — Это экспонат музея автомобилестроения за вами едет? — пошутила Цири. — Ага. Точно. Сегодня попробуем прокатиться, посмотрим, докуда он нас довезет, и будем надеяться, что он не развалится на запчасти прямо на дороге. — Пап, ну ты же к нам-то зашел не для того, чтобы рассказать новость о Вимкином подарочке? — Ну да. У меня, собственно, к Кревану дело. — Да? — подал голос эльф. — Какое? — Аваллак’х, ты, часом, в Вызиму не собираешься? — Конечно, собираюсь. Мне же надо своему нанимателю отрапортовать, что я свой контракт отработал. Заеду в Флотзам, попрошу у Русти копию медицинского заключения о смерти Сианны, чтобы не быть голословным, приобщу его к рапорту. — И когда ты планируешь ехать? — Сегодня. Меня Эрединка отвезет. — Ага. Значит, я вовремя успел, — обрадовался Геральт. — Потому что Детлафф попросил меня с тобой поговорить. — О чем? — О своей будущей должности. — Почему со мной? — Потому что он уверен, что ты станешь мэром Флотзама. — Это абсурд! Я даже не выдвинул свою кандидатуру. И кстати не уверен, буду ли я вообще это делать. — Знаешь, Креван, мне кажется, у нас с Детлаффом есть аргумент, который разрешит твои сомнения. — Какой? — насторожился Аваллак’х. — Вот этот ключик, — с этими словами Геральт вытащил из кармана небольшой ключ и показал его эльфу. — Это ведь… — Аваллак’х прикусил губу и прищурился. — Это то, что я думаю? — Это именно то, что ищет Хеммельфарт. — Ну скажем, это лишь часть того, что он ищет. Ключ, конечно, хорошо. Но где-то должен быть еще замок, который он открывает. — Детлафф готов предоставить заинтересованным лицам и эту информацию, но взамен он хочет попросить об одной услуге. — А именно? — Так уж получилось, что из-за одного своего необдуманного поступка он стал в Новиграде персоной нон грата. Детлафф надеется, что, вернув все на круги своя, он перестанет ею быть. — Как я могу обещать ему такое? — Просто поговори об этом с Наталисом. Он мужик умный, сообразительный и имеет связи в самых разных сферах. Возможно, он поймет, что Детлафф имел в виду, и сможет посодействовать в его просьбе. Ведь это в его интересах тоже. — Хорошо. Я постараюсь найти способ ненавязчиво донести до Наталиса просьбу Детлаффа. — Креван, я знал, что мы договоримся. Ты умный мужик. Мы с Детлаффом очень на тебя рассчитываем. — Ирония судьбы, — усмехнулся Аваллак’х. — Кстати, он знает о моем участии в деле с Сианной? — Нет. Да ему и незачем. — Почему он тогда просит об услуге именно меня? — Вообще-то он просил меня. Я сказал, что могу быть только посредником, но я пообещал найти разумного и надежного человека… или эльфа. В данном случае Детлаффу все равно. Он только хочет, чтобы последствия того, что натворила Сианна, больше никоим образом его не касались. Поскольку выбора у него не было, он согласился с моим предложением и доверился мне. Я надеюсь, ты тоже его не подведешь. — Если честно, мне тоже хочется поскорее развязаться с этим делом, — поморщился Креван. — А имена Сиги, Бедлама и Тесака я вообще предпочел бы не воскрешать в памяти и больше никогда не слышать. — Разумное желание, — кивнул Геральт. — Кстати, у меня к тебе просьба. Даже скорее, пожелание. Не говори никому о ключике и просьбе Детлаффа. — Геральт, ты за идиота меня считаешь? — обиделся Креван. — Я имею в виду Эредина. Он, конечно, твой сын и вообще хороший парень, ты всецело ему доверяешь. Но… Уж очень он временами бывает горяч и скор. — Да. Я понял, что ты имеешь в виду. И ты прав. Не надо давать Эрединке повод для необдуманных действий. Кстати, надеюсь Цири это тоже учтет. — Цири? Она-то тут при чем? — Чтобы не проговорилась при нем случайно. Дорога до Вызимы длинная. — А почему… — Пап, я еду в Вызиму с Эрединкой и Авиком, — сообщила Цири. — Ах, вон что! — А ты против, что ли? — Да на здоровье. Только как же твоя работа? — Я отпрошусь у Лютика. — Ну хорошо. А когда вы обратно? — Я надеюсь решить все за день и завтра вечером отбыть домой, — сказал Креван. — Понятно. Тогда я пошел. Ровной вам дороги и удачной поездки. Цири, как приедете в Вызиму, позвони мне. — Хорошо, — сморщила носик Цири. — Не волнуйся. Я там буду с Эрединкой и с Авиком. Они меня в обиду не дадут и проследят, чтобы со мной все было в порядке. — Я ни секунды в этом не сомневаюсь. Но ты все равно позвони. — Ладно. Пап, а ты сейчас домой? — Ну да. — А как же Йенка? — С ней у нас наверное сейчас будет серьезный разговор. — Мне пойти с тобой? — спросила Цири. — Думаю, будет лучше, если ты останешься тут. — Ругаться будете? — Боюсь, без этого не обойтись. — А ты все-таки собираешься с ней чего? — Расстаться, как и планировал. — И как вы будете жить с ней в одном доме? — Никак. Я намерен предложить ей поискать другое место жительства. — Она орать будет. — Не сомневаюсь. Но другого выхода нет. Пора поставить точку в наших с ней отношениях. И разойтись раз и навсегда. — Удачи тебе тогда, — вздохнула Цири.

***

Поскольку обе двери были, разумеется, заперты на ночь изнутри, в дом Геральту пришлось проникать чрез чердачное окно. Спустившись вниз по вбитым в стену железным скобам, Геральт оказался в коридоре. Он осмотрелся, пытаясь определить, изменилось ли в доме что-нибудь за время его отсутствия и хозяйничания Йен, и тут взгляд его наткнулся на старый, еще весемиров чемодан, который был выставлен за дверь и, судя по вздутости его боков и торчащему из-под крышки краю темного галстука, доверху набит его вещами. Догадаться, что это значило, для Геральта труда не составило. — Это она, значит, дает понять, что меня здесь больше не ждут и чтобы я убирался на все четыре стороны из своего собственного дома. Йен решила поиграть в сердитую жену. Но на этот раз она явно перегнула палку. Геральт прошел дальше, заглянул в ведра, стоящие на широкой лавке. — Пустые, как и ожидалось. Воды в доме ни капли, а госпожа Йен, скорее умрет от жажды, но не станет утруждаться ходьбой на колодец. Надо полагать, примерно такая же картина наблюдается и в холодильнике. Возможно и до запасов, что хранятся в буфете в кладовке она тоже добралась. Геральт зашел в дом. В глаза ему сразу бросился стол, уставленный немытыми столовыми приборами. Запах в помещении стоял соответствующий. За то время, пока он и Цири отсутствовали, печь, конечно, не топилась ни разу. И хотя на улице было тепло, в доме было несколько зябковато. В зале, разумеется, царил беспорядок. Йен имела привычку разбрасывать вещи по всей комнате. До недавнего времени Геральту это даже какой-то мере нравилось, он считал эту черту характера Йен проявлением ее независимой натуры. Ее небрежность и нелюбовь к порядку придавала ей некий шарм, служила наглядным доказательством ее неординарности и эксцентричности. Сейчас же Геральт смотрел на бардак, устроенный в доме и ловил себя на мысли, что чувствует он лишь глухое раздражение: ни висящий на люстре чулок, ни стоящий на столе туфель почему-то больше не вызывали в нем былого умиления. «Развела свинарник, — подумал он с тоской. — А убирать весь этот гадюжник придется мне. Впрочем, почему мне. Я же не буду собирать за нее ее вещи перед тем, как выставить из дома. Или все-таки собрать? Это надо додуматься взгромоздить на стол туфлю. Надралась наверное опять до поросячьего визга. Ну конечно, вино разлито, вся скатерть уделана. Что за дурацкая привычка, упиваться в хлам и свинячить прямо там, где ешь. А ведь когда-то я просто не обращал на это внимания». Геральт машинально убрал со стола обувь, снял испачканную скатерть и сдернул с люстры черный чулок. — Он-то как на люстру попал? — пробормотал ведьмак, крутя в руках этот пикантный предмет женской одежды. — Надралась и стриптиз перед зеркалом устроила сама для себя. Или, может, у нее кто-то был? С нее станется. Могла со злости пуститься во все тяжкие. Правда, от нее все местные мужики как от чумы шарахаются. Но кто знает… Впрочем, мне-то теперь какая разница? Надо ее будить, а то сама она продрыхнет до полудня. А мне-то надо успеть выставить ее дому пока за мной машина не пришла. Не то придется потом до делянки пешком шкандыбать. А этого мне очень бы не хотелось. В любом случае скандала мне не избежать. Эх, прав был Весемир, когда говорил, что совсем не той головой я думал, когда загадывал желание этому чертовому джинну. И вот нет ни джинна, ни желаний, любовь куда-то в одночасье испарилась, а от Йен теперь поди-ка попробуй избавиться. Геральт в предвкушении неприятной процедуры тяжело вздохнул и двинулся в спальню, но едва приоткрыв двери поморщился — небольшое помещение было пропитано густым и насыщенным запахом винных паров. Ведьмак сделал глубокий вдох и отважно шагнул внутрь. На окне он обнаружил недопитую бутылку вина, рядом с ней стояла тарелка с креветочными очистками, добавляющая свое эксклюзивное благоухание к стойкому винному аромату, тем самым создавая довольно адскую смесь запахов, от которых у чувствительного Геральта едва не заслезились глаза. Еще раз вдохнув неповторимый аромат несвежих креветок с нотками подкисшего вина, ведьмак почувствовал, что в носу у него защекотало, а потом он громко чихнул. — Блядь! Какого хуя здесь кому-то надо? — рявкнула разбуженная Йеннифэр. — И тебе привет, Йен. Доброго утречка, — ответствовал Геральт, вытирая ладонью выступившие на глазах слезы. — Что ты городишь? Какое оно доброе? И вообще, ты чего приперся? Убирайся отсюда к своей… Куда хочешь, чтобы я тебя тут больше не видела! — Чего приперся? Йен, я вообще-то тут живу. Это наш с Цири дом. Так что извини, но это тебе придется очистить помещение. — Что-о? — от изумления и злости Йен аж привстала. — Ты меня выгоняешь? Да как ты смеешь? — Ну так, Йен. Ты решила, что меня бросаешь. А значит логично было бы подумать, что в этом случае тебе придется подыскать себе другое жилье. Или ты думала, что мы с Цири должны оставить тебе наш дом? С какого перепугу, Йен? — Ты можешь уйти к Весемиру. А Цири уже нашла себе новый дом. — Конечно, могу. Но не хочу. У отца и так полно народу. А этот дом я сам строил для нас с Цири. Он наш. И я не вижу причин, почему я должен уступить его тебе. — Потому что мне негде жить! Неужели не понятно! — Ты должна была подумать об этом до того, как принять решение расстаться со мной. — Ты удрал в Кейрановку к своей любовнице. Я должна была это терпеть? — Раньше же терпела. — А теперь мне надоело! — Согласен. Мне тоже. Йен, ты права. Нам действительно пора разойтись и прекратить трепать друг другу нервы. Ты же видишь, ничего из нашей совместной жизни не выходит. Мы с тобой не ругаемся только когда трахаемся. Да и то не всегда. А ведь это неправильно. И улучшения ждать не приходится. Надо признаться себе, что мы пытались, но у нас не получилось. — Ты хочешь сказать… — Да, Йен, все кончено. Нам действительно надо расстаться. Только уже окончательно и бесповоротно. Не знаю, как ты, а я так больше не могу. Да и Цири наши вечные скандалы идут не на пользу. Ей надо свою семью строить, а она и не видывала, как в нормальных семьях общаются. — Ты помирился с Трисс? Это она надула тебе в уши всю эту чепуху? — По-твоему, то, что я сейчас сказал, чепуха? — Ты всегда был истериком и паникером. — Йен, ты можешь думать и говорить, что хочешь. Спорить я с тобой не намерен. Все, что я хотел тебе сказать, я сказал. И добавить мне больше нечего. — Кто она? — Какая еще она? — Твоя новая любовница. Ради кого ты решил меня бросить? — Йен, позволь напомнить, это ты решила меня бросить, а я на этот раз лишь согласился с твоим решением. Что ты хочешь от меня теперь? — Выйди вон! Я оденусь. — С каких это пор ты стала такой стыдливой? — Да как хочешь, — фыркнула Йеннифэр, выбираясь из-под одеяла. — Ради тебя я бросила Истредда! — выкрикнула она, хватая халат и пытаясь одеть его, от злости не попадая в рукава. — Я приехала к тебе в эту чертову глушь, в этот долбаный медвежий угол. А ты, мало того что крутил тут роман с Трисс, так еще и продолжил это делать даже после того, как мы стали жить вместе. И это после всех твоих клятв и заверений в большой и невмырущщей любви. Так куда же делась твоя любовь, Геральт? Или ты лгал мне все это время? — Истрепалась, Йен. В постоянных ссорах и склоках. Не выдержала испытаний временем, разлуками и трудностями. К тому же я никогда не обещал, что она будет вечной. Я не требовал от тебя ни ответной любви, ни тем более клятв в верности. Но и сам их не давал. Тебя это устраивало. Ты сама говорила, что любишь свободу и не собираешься ограничивать меня. И предупреждала, что если услышишь хоть слово упрека или намек на ревность, то я тебя больше никогда не увижу. Да и разве я сам говорил тебе когда-нибудь о любви? Ведь ты не хотела ничего об этом слышать. — Мне не нужны были твои заверения, — фыркнула Йеннифэр. — Ты ведь хотел меня до дрожи в коленках. Так, что аж в глазах было темно. — Да, Йен. Это так. Беда в том, что я, видимо, спутал «хочу» и «люблю». А теперь и дрожь унялась, и в глазах пояснело. И стало понятно, что любви-то и нет. А может, ее и вправду не было. Оказывается, чтобы жить вместе долго и счастливо одного секса недостаточно. Нужно нечто большее. — Жаль, что прошли времена, когда в этом мире была магия. Будь у меня сила и возможность, я бы стерла тебе память, превратила бы в идиота, пускающего слюни и испражняющегося под себя… Не-ет, превратила бы тебя в каменную статую и поставила под окнами своего дома, как назидание тем, кто еще захочет поиграть со мной в любовь, — Йеннифэр с остервенением натянула чулок. — Где второй? — На диване валяется. Я его с люстры снял. Рядом с диваном стоит туфель. Только он грязный. Ты его спьяну в какой-то еде выпачкала. — А другой туфель где? — Не знаю. В тарелке только один стоял. — Ой, Геральт, ты хоть что-нибудь когда-нибудь в этой жизни знал вообще! — со злостью заявила Йеннифэр, стремительно покидая спальню. — Где мой чемодан? — Под кроватью. — Так не стой столбом, вытащи его. Или, по-твоему, я должна еще и пыль глотать, если ты и так выгоняешь меня из собственного дома? — Конечно, нет, — согласился с доводами любовницы Геральт, послушно полезая под кровать. — Ну это же надо! — бушевала тем временем Йеннифэр, швыряя на диван платья, блузы, юбки и белье, которое она вытаскивала из шкафа. — Я бросила все, отказала таким влиятельным людям, ради чего и ради кого? Я могла бы сейчас жить практически во дворцах и купаться в роскоши, а вместо этого прозябаю в глуши в какой-то ветхой землянке с печным отоплением. Стоило отказываться от благ цивилизации, чтобы попасть в этот первобытнообщинный строй! Геральт, ты меня слышишь? Ты что, даже не поинтересуешься, куда я теперь пойду? — Вернешься к Истредду, надо полагать? — пожал плечами Геральт. — А вообще-то, Йен, ты знаешь. С недавних пор мне стало наплевать на то, что ты делаешь, куда идешь, даже с кем спишь. И я ничего не могу с этим поделать. — Замолчи! — зло выкрикнула Йеннифэр. — Я не желаю слышать эти твои измышления. — Беда в том, Йен, что ты никогда особенно не желала слушать то, что я говорил. Я даже допускаю, что тебе действительно было наплевать, а делать над собой усилий и имитировать заинтересованность ты не хотела, а может, не могла. Я тебя не виню. Теперь я сам понял, насколько это трудно. — Ты считаешь, что мой приезд сюда — недостаточное доказательство моих к тебе чувств? — Я не знаю. Ты всегда подчеркивала, что с твоей стороны это великое одолжение и большая жертва. А я устал быть вечно тебе обязанным. И потом, Йен, иногда человеком движет любовь, иногда — жалость, внешне результат вроде один и тот же, а вот мотивы — разные. Откуда мне знать, чем руководствовалась ты? — Почему ты не сказал мне всего этого раньше? — Я тоже эгоист, Йен. Сначала я думал, что любил тебя, потом испугался, поняв, что любовь ушла, а образовавшуюся вдруг вместо нее пустоту мне нечем заполнить. Я так хотел думать, что это временно, что я просто ошибся, но… Прости, Йен, я действительно больше ничего не чувствую. — Получается, что джинн пошутил? — криво усмехнулась Йеннифэр, защелкивая застежки битком набитого чемодана. — Боюсь, у него нет чувства юмора. Просто ни джинн, ни маг, ни черт, ни даже наверное бог не могут превратить равнодушие в искренние чувства, а желание — в любовь. Над нашими чувствами, как выясняется, властны только мы сами. Жаль, что понял я это слишком поздно.

***

— Лютик, у меня к тебе просьба, — Цири, ворвавшаяся в кабинет заведующего клубом, даже не сочла нужным проходить и начала дозволенные речи прямо от порога. — Короче, мне в Вызиму вот так надо. Я пришла тебя предупредить, что сегодня и завтра я на работу выйти не смогу. — Цирь, погоди, — остановил ведьмачку несколько опешивший от ее напора Лютик. — Что случилось? Почему тебе так срочно понадобилось в Вызиму? — Потому что Авик едет туда сегодня по делам, а Эрединка его отвезет. Ну и я, конечно, еду с ними. Лютик, я короче, пошла. Мне некогда, потому что собраться надо и вообще. А то Эрединка, паразит ушастый, еще возьмет специально и без меня уедет. — Э-эм, Цири, тут такое дело… — замялся Лютик. — Что еще? — Не могу я тебя сегодня отпустить. Вот на завтра — и вопросов бы не было, а сегодня никак. — Что? — Цири даже не поверила своим ушам. — К нам сегодня инспекция придет. Из Элландера проверяющий приехал во Флотзам. А поскольку у нас открылась библиотека, то он и в наш клуб заглянет, чтобы удостовериться, что библиотека — не фикция, и все у нас действительно работает: и фонд в наличии, и библиотекарь на месте присутствует в живом виде, а не на бумаге, и картотека ведется, и читатели имеются настоящие, а не липовые. Так что извини, Цирь, но сегодня ты должна на рабочем месте присутствовать. — Лютик, ты чё? Это ты не отпускаешь меня, что ли? — от возмущения и неожиданности Цири едва дар речи не потеряла. — Да. Не отпускаю, — отважно заявил Лютик. — Мне очень жаль. Но… — Лютик, у меня обстоятельства семейные. Мне отгул нужен. Эрединка в Вызиму поедет, а я тут, что ли, без него останусь? — Не понимаю, Цири, а какая необходимость тебе с ним ехать-то? У вас что, какое-то важное семейное мероприятие планируется в Вызиме? — Ну как… — Цири растерялась. — Поездка совместная просто. Лютик! — опомнилась она и вновь набросилась на своего начальника. — Ты хоть понимаешь, каких трудов мне стоило Эредина уговорить взять меня с собой? — Ну-у… Догадываюсь, — дипломатично сказал Лютик, героически сдерживаясь, чтобы не захихикать, представив, какими способами и методами Цири добивалась согласия у своего любовника. — И что? После этого ты все равно меня не отпустишь? — Цири, я бы рад, но не могу. Я ведь объяснил тебе. — Тогда я увольняюсь, — решительно заявила Цири. — С сегодняшнего дня. — Ты все равно должна будешь отработать две недели. — А тогда я самовольно уйду. Можешь уволить меня за прогул. — Цири, — Лютик вздохнул, вышел из-за стола, подошел к девушке и мягко дотронулся до ее руки. — Присядь пожалуйста. Выпей водички, успокойся. — Да не хочу я ни сидеть, ни пить, ни успокаиваться. Я с Эредином в Вызиму хочу! — Нет, ты, конечно, можешь все бросить и поехать. Я костьми на твоем пути ложиться не буду. Ну поорет на меня этот проверяющий, выговор вкатит, штраф допустим даже. Это ерунда, я бы пережил. Только библиотеку тогда точно закроют. И, боюсь, уже насовсем. Жаль будет, потому что народ так обрадовался, что хоть что-то у нас в клубе заработало, хоть какое-то занятие появилось, кроме танцулек по выходным, на которые, кроме подвыпившей молодежи не ходит никто. Конечно, если тебе так уж жизненно необходимо с Эредином ехать, дам я тебе этот отгул, я не зверь, и ты мне тоже почти как дочь — не буду я палки в колеса твоему счастью вставлять. Цири, прошла к столу, за которым обычно сидел Лютик и плюхнулась на стул. Затем, подумав, налила в стакан воды из графина и выпила. Посмотрела в пол, тяжело вздохнула и подняла глаза на присевшего рядом Лютика. — Точно закроют, да? Если меня на месте не будет. — Я, конечно, могу попробовать соврать, что у тебя больничный, свадьба, не знаю, что-нибудь еще… — Да нет у меня ничего такого уж важного в Вызиме, — призналась Цири. — Просто хотела с Эрединкой поехать, погулять с ним по Вызиме. Он меня даже брать вообще-то с собой не хотел. — Ну так что делать будем? — спросил Лютик у притихшей и грустной Цири. — Ну чё. Пойду работать. В следующий раз поеду. Делов-то, — ведьмачка пожала плечами. — Вызима и Эрединка никуда ведь не денутся. А библиотеку закроют. И тебе попадет. А меня совесть потом заест. И папка с дедом еще запилят и запозорят. Да и вообще, правда, не могу я так. — Ну вот и ладно, — с облегчением выдохнул Лютик. — Цирь, ты только не расстраивайся. И не плачь. А то я сейчас сам, на тебя глядя расплачусь. Встретим этого проверяющего с красными носами и заплаканными глазами. — Он подумает, что это мы от радости лицезреть его важную персону, — грустно усмехнулась Цири. — Да ты видишь, принесло его невовремя, — словно извиняясь, сказал Лютик. — Я тогда попрощаться с Эредином и Авиком только выбегу на 15 минуток. Ладно? — От 15 минуток, думаю, никто тут не умрет, — кивнул Лютик.

***

— Цирь, ты никак расплакаться собралась? — Эредин взял ведьмачку за плечи, слегка качнул и, согнув ноги в коленях, чтобы хоть немного сравняться ростом с девушкой, наклонил голову, заглядывая ей в глаза. — Да еще чего, — шмыгнула носом Цири. — Ци-ирь, мы послезавтра будем дома. Ну, что ты? — Да я знаю, — она вздохнула. — Просто я скучать все равно буду. Вот приду сегодня домой, а тебя там нет. Знаешь, как грустно и плохо в пустой дом возвращаться? Ты еще небось опять вещи свои всюду раскидал. — Ну, раскидал. — А я вечером буду их собирать и… — Плакать? — Злиться. А мне и побухтеть даже будет не на кого. Авик тоже уедет, Карька на свиданку опять убежит. А я одна останусь, сяду у окошка, как та краса-девица с картинки, пригорюнюсь и буду тебя ждать. — Ци-ирь, ну ты совсем. Вон, смотри, тебя послушав, Авик сейчас расплачется. — О, Авик, привет, — Цири обернулась и посмотрела на подошедшего к машине Кревана. — Ты как, отчунял? — Да, Цири, спасибо. Я уже вполне нормально себя чувствую. — А-ай, вот поехали бы вы завтра, — протянула она. — Цири, ты же понимаешь, что дело не улучшится, если его затягивать, — быстро сказал Эредин, метнув взгляд на Аваллак’ха, который, услышав Цири, казалось, всерьез задумался над ее предложением. — Ну да, — Цири сникла, уткнулась лбом в грудь Эредина и все-таки всхлипнула. — Цирь, ну все-все, не плачь. Вернемся мы скоро, — Эредин погладил ведьмачку по голове, наклонился, поцеловал в губы, потом мягко отстранил ее от себя. — Авик, садись, поехали. — До свидания, Цири, — сказал Аваллак’х, забираясь в машину. — Ага, пока, — рассеянно кивнула ведьмачка, бросив на него быстрый взгляд, а потом снова повернувшись к Эредину. — Цирь, пока, — Эредин махнул девушке рукой и сел за руль, захлопнув дверцу бумера. Затем взревел мотор, машина тронулась с места, а Цири осталась стоять одна посреди дороги, глядя вслед и тихо всхлипывая. Она еще увидела, как сидевший позади Аваллак’х, обернувшись, смотрит на нее и машет рукой на прощанье. Почему-то от этого ей стало тоскливо уж вовсе до невыносимости. Наспех вытерев слезы, она достала из кармана дежурную пачку, судорожно закурила, глядя, как машина скрывается за поворотом, а потом медленно и печально поплелась обратно в клуб.