Хрупкий, но не сломленный

Когда Джон вновь проснулся, он выглядел значительно лучше, хотя и уверял всех, будто больше походил бы на себя, если бы мог сидеть. Он не мог, однако верх кровати был достаточно приподнят, чтобы позволить Джону выпить немного воды, пусть и через соломинку. Детектив держал пластиковый стаканчик и смотрел, как друг приподнимается на локтях, чтобы сделать глоток. Это же хорошо, не так ли? Правда, он думал, что Джону не следует двигаться; хотя, если это так, врачи не прекратили бы подачу успокоительного через капельницу, верно? Шерлок мог бы спросить мнение Джона: с медицинской точки зрения, насколько разумно в твоем положении приподниматься на кровати? Не усугубит ли это отек позвоночника? Разве тебе не следует лежать строго на спине? Три дня назад он так бы и поступил. Детектив не представлял, что будет что-то, чего он не сможет сказать другу. А теперь вдруг появился целый список: паралич, позвоночник, инвалидная коляска, прогулка. Моя рука у тебя на бедре – ты чувствуешь? Он знал ответ – и не спрашивал. Сделав последний глоток, Джон лег обратно и удобнее устроил правую руку, опутанную проводами и трубками, которые, змеясь, тянулись к приборам. - Лучше бы тебе вернуть ее на место, - заметил Шерлок. - Ага. Только это чертовски неудобно, - отозвался Джон и дернул правым плечом, поднимая руку еще выше. – Сколько ребер у меня сломано? Шерлок скривился: - Ты отделался синяками. И одной трещиной – на десятом ребре. Которое ты не чувствуешь, мог бы добавить он, но не добавил. Его поразило, насколько быстро удалось обуздать эмоции. Достижение! - Ну, я предполагал нечто подобное, - отозвался Джон. Он поморщился, откидываясь на подушку. Шерлока это обеспокоило. - Вызови медсестру, - сказал он. – Они снизили дозу обезболивающих, чтобы ты быстрее проснулся, но, возможно, вернут их обратно, если ты попросишь. - Не стоит. Все нормально. - Это не нормально, если тебе больно, Джон. Что ты за врач? Доктор вздохнул. - Я не… Все в порядке, правда. Просто… Он закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов. Шерлок по опыту знал, что глубокое дыхание при поврежденных ребрах вызывало не самые приятные ощущения. - Это не нормально, - повторил он. - Нормально, Шерлок. – Его глаза оставались закрытыми. Немного помолчав, Джон добавил: - По крайней мере, я могу это чувствовать. У Шерлока перехватило дыхание. Он не нашелся, что сказать. - Джон… Джон открыл глаза и посмотрел на друга. Шерлок в попытке скрыть непрошеные слезы отвернулся и подобрал кнопку вызова, висящую сбоку от кровати. - Тебе все равно придется вызвать медсестру. Я обещал дать им знать, когда ты проснешься. Джон взял у него устройство и нажал кнопку в центре. Ответ последовал незамедлительно. - Я должен сказать вам, что проснулся, - произнес доктор, и по лицу Шерлока скользнула улыбка, когда он услышал, как Джон это сказал. - Все в порядке, доктор Ватсон, сейчас к вам подойдут. Джон положил устройство на столик рядом. - Я не знаю никого из медсестер в этой больнице, - пожаловался он Шерлоку. - Не думаю, что к тебе будет особое отношение, - ответил тот. - Хм… - Джон нахмурился. – Думаю, ты меня недооцениваешь. Спорим, я смогу добиться от них этого «особого отношения»? – И он улыбнулся. Шерлоку это далось сложнее. Вскоре подошла медсестра, представилась и спросила: - Как вы себя чувствуете, доктор Ватсон? - Паршиво, - ответил Джон. И добавил: - И называйте меня Джон, прошу вас. Сейчас я больше похож на пациента, чем на доктора. Она улыбнулась ему, и он вернул улыбку. Шерлок видел, что делает он это через боль, но Джон всегда флиртовал с сестрами, всегда – и как врач, и как пациент. Он не мог иначе, и Шерлок однажды просто перестал взывать к совести друга. Детектив наблюдал, как сестра снимает показатели с приборов, делая записи в карте Джона, и помогает ему устроиться поудобнее, регулируя уровень наклона кровати. Доктор по-прежнему улыбался, хотя друг видел, что с каждым новым движением улыбка эта становится все более натянутой и вынужденной. Наконец Шерлок не выдержал. - Вы не видите, что ему больно? – спросил он. Медсестра в этот момент стояла в изножии кровати, записывая что-то в карту. Удивленная, она взглянула на Шерлока, словно только что заметив его. Детектив воздержался от оценки ее способностей быть внимательной к пациенту и просто пояснил: - Он ненормально бледен, вокруг рта слишком много складок, а его способность флиртовать с вами снизилась, по меньшей мере, до семидесяти пяти процентов. Посмотрите на его руки! Сестра нахмурилась и бросила взгляд на Джона, затем заглянула в карту, которую держала. - Я могу увеличить дозу морфия, если хотите, - предложила она. – Не слишком сильно, вы должны остаться в сознании, но немного можно. Если хотите. Джон хотел было отказаться – Шерлок прочел это по его губам, - но вместо этого уронил голову на подушку, и улыбка сползла с его лица. - Да, пожалуй, - произнес он. Медсестра сделала новую запись в карте и нажала несколько кнопок на аппарате позади койки. Шерлок запомнил настройки, хотя знал, что не должен так поступать. Он мог снизить Джону боль в случае необходимости, а больше детектива ничто не волновало. Напряжение ушло с лица Джона почти сразу, и Шерлок наконец позволил себе расслабиться. Еще один день, проведенный в тесном кресле – и морфин потребуется уже ему. Или хотя бы сигарета и горячий душ с массажером. Он вздохнул и опустился на стул. Очевидно, что массажер он увидит еще не скоро. Сестра использовала кнопку вызова, чтобы позвать врача, который появился так быстро, словно дежурил под дверью. Вместе с ним в палату вошли еще один врач и сопровождавшая их медсестра. Два врача-мужчины, две женщины-медсестры. Как предсказуемо. Джон нашел, что вторая, помоложе, сестра более привлекательна. А Шерлок считал, что обе они слишком накрашены. А оба врача безуспешно пытаются замаскировать наращивание потерянных волос. Детектив честно не мог вспомнить, когда последний раз его восхищала чья-либо внешность, кроме облика Джона. Медицинский персонал столпился вокруг кровати доктора и ободряюще зашумел. Джон снова улыбался, теперь уже более непринужденно. Врачи отключили провода и перевесили на прикроватный штырь капельницу, дав Джону возможность двигаться. Не из постели, конечно, но это было лучше, чем ничего. Старшая медсестра ногой сняла блок с колес, так что теперь они могли выехать из палаты. - Шерлок. – Джон оглядел собравшихся и встретился взглядом с другом. – Пойдешь со мной, да? - Конечно, - он поднялся на ноги. Шерлок не покидал Джона все два дня и не собирался начинать сейчас, особенно если Джон хочет, чтобы он был рядом. Хотя по совести, вот сейчас-то мог бы, наконец, немного вздремнуть. Он устал, но хуже было то, что ум его от усталости терял ясность. Они выкатили кровать Джона через дверь и лифтом спустились на два этажа, затем проехали через пару залов, прежде чем наконец достигли места назначения. Не очень эффективно спроектированная больница, подумал Шерлок. Один из врачей, Джонс, кажется, был хирургом, оперировавшим Джона вчера. Он достал копии снимков КТ и МРТ мистера Ватсона и начал рассказывать, для наглядности постукивая ручкой по экрану большого монитора. Шерлоку делалось нехорошо от взгляда на раздробленные позвонки и поврежденные нервы. Дрожь пробирала от мысли, что это изображение позвоночника Джона, а не просто случайная картинка на экране. Шерлок нашел место рядом с дверью и устроился там, чтобы не мешаться в проходе. Он прислонился к стене и сдвинулся на несколько футов, так что силуэт хирурга частично закрыл от него экран. Детектив склонил голову на грудь, закрыл глаза и слушал в пол-уха. Концентрируясь, он мог сохранять всю поступающую информацию, чтобы потом вернуться к ней, а не перерабатывать ее полностью прямо сейчас. Это работало до тех пор, пока медики не закончили изучение снимков и не приступили к обследованию самого мистера Ватсона. Тогда Шерлок совсем перестал слушать, отвлекшись на подсчет напольной плитки и мысленно переставляя ее в более симметричный узор. Сложнее оказалось не обращать внимания на то, что врачи тыкали и кололи тело Джона, переворачивая его с боку на бок снова и снова. Джон сообщал, что все нормально, но он был под действием лекарств; Шерлок никогда не понимал способности друга вести светскую беседу в любой ситуации. Доктор умудрялся флиртовать с одной из медсестер, даже отвечая на вопросы, может ли чувствовать давление руки или укол иголкой на ногах, коленях, бедрах… В большинстве случаев он отвечал «нет». - Как насчет этого? - О да. – Голос Джона. – Тепло. Я чувствую это. - Хорошо, хорошо. А сейчас? Что они с ним делают? Шерлок открыл глаза, но не стал вглядываться, чтобы рассмотреть. Он чувствовал себя достаточно плохо и без созерцания выражений лица Джона, на котором рисовалась то ли надежда, то ли боль, то ли все сразу. - Нет, ничего. Погодите, да, есть. Холодно. - Частичная термочувствительность сохранилась на левой стороне. Это хорошо, Джон. Врач продолжал говорить что-то о проприоцепции* и колебательных ощущениях, но Шерлок быстро потерял нить разговора. Он не понимал, почему: ему была вполне понятна медицинская терминология на этом уровне. Детектив постоянно читал медицинские журналы Джона, и вряд ли когда-нибудь найдется что-то, чего он не понимает. Эта комната, в ней слишком много людей и слишком душно. Духота ощущалась физически, давила на Шерлока, заставляя чувствовать себя вялым и отупевшим – так, в его представлении, должны были чувствовать себя обычные люди. Он вновь сосредоточился на разговоре. Джон хотел попытаться сесть, но врачи не позволили. Недели, сказали они, должны пройти недели, прежде чем он сможет просто попытаться сделать это без ущерба для спины. Доктор застонал, и одна из сестер, желая поддержать, ободряюще похлопала его по плечу. Джон что-то негромко сказал в ответ на это, и они засмеялись. Невероятно. Он лежал в больничной койке, неспособный двигать ногами или даже сидеть – и он смеялся. Шерлок почувствовал себя окончательно разбитым. Если он не покинет эту комнату, его стошнит. Детективу было плохо так же, как тогда, перед Донован, после падения Джона. Не стоило смущать друга, падая в обморок прямо здесь. Никогда он не думал, что это может затронуть его репутацию. Шерлок Холмс, консультирующий детектив, имеет проблемы с желудком. Ха-ха. Он поднялся, держась за стену, и проковылял к двери. Джон до сих пор что-то говорил, и голос его звучал намного лучше, чем должен был бы, по ощущениям Шерлока. - …будьте любезны, - последнее, что услышал Шерлок, прежде чем дверь, качнувшись, закрылась, и он оказался в коридоре. Воздух остался таким же едким и плотным, но по крайней мере здесь можно было дышать. Он потом извинится перед Джоном; он ушел не от него – только из этой комнаты и от всего, что в ней. Шерлок позволил себе медленно осесть на пол, опираясь на стену, и осторожно вытянул ноги – он не хотел, чтобы кто-то споткнулся о них, гуляя по коридору. Если очень постараться, может быть, удастся успокоить боль в животе до того, как врачи привезут Джона. Не получилось. Дверь позади него распахнулась, и вышла одна из медсестер. Та, которую Джон счел симпатичной. Она присела на корточки рядом с Шерлоком. - Когда вы последний раз что-нибудь ели? – участливо спросила девушка. - Не надо, пожалуйста, - он в отчаянии положил руку туда, где располагался желудок. - Хорошо, - быстро согласилась сестра. – Никакой еды. Но мятный чай вам не повредит. А потом вы пойдете вздремнуть. Она посмотрела на сестринский пост ниже по коридору и поймала взгляд медбрата, широкоплечего молодого мужчины, почти такого же высокого, как Шерлок. Он поспешил к ним. - Я не могу спать, - запротестовал Шерлок. – Джон… Он махнул рукой в направлении двери, этим жестом объясняя очевидное. - Он все равно будет еще не скоро. Ему будут делать повторную КТ и затем, возможно, еще одну МРТ. Вы сможете немного поспать, а когда проснетесь, доктор уже вернется. - Я не уйду, - отрезал Шерлок. - О, вас не спрашивают, - улыбнулась медсестра. – Поспите в палате вашего друга. Что ж, отлично. На самом деле, это звучало не так уж плохо. Он оперся рукой о стену, чтобы встать на ноги, но тут к ним подошел медбрат и попытался помочь ему подняться. Шерлок пристально посмотрел на него и не отводил взгляда до тех пор, пока тот не сдался. - Извини, приятель, - сказал молодой мужчина, примирительно поднимая руки. – Просто выглядишь ты не очень. Шерлок последовал за медсестрой в палату Джона, и обратный путь показался ему гораздо длиннее. К тому времени, как они прибыли на этаж, медбрат – бейдж сообщал, что его зовут Джон, - с которым Шерлок отказался разговаривать, уже ждал их, опираясь на ужасное пластмассовое кресло, которое раскладывалось, превращаясь в узкую койку. Помедлив, медбрат достал из шкафа подушку и простыню. - Спасибо, - проговорил Шерлок. Он попытался придерживаться политики Джона всегда быть милым с медсестрами, потому что они определенно могли сделать жизнь легче, но это оказалось сложнее, чем выглядело. И Шерлок действительно не собирался флиртовать с ними. Он сел, пытаясь меньше хмуриться. Джон-медбрат-наверняка-недостаточно-умный-чтобы-называться-доктором-Джоном сказал: - Держись, парень, - и вышел. Девушка, Надин – отлично, это имя было достаточно приятным, - скрылась в коридоре и вскоре вернулась назад с заварной чашкой – ну, это не мог быть настоящий чай, если там нет чайных листьев, участвующих в его приготовлении, не так ли? Просто горячая вода, слабо благоухающая мятой, и немного сахара. Хотя именно она улеглась в желудке Шерлока лучше, чем могло бы пойти что-нибудь другое. Детектив снял пиджак, сел на край раздвижной кровати и глотнул чайного напитка, глядя на место, где полагалось стоять койке Джона. Он пытался очистить свой мозг – техника, которой Шерлок обычно успешно пользовался и которая с треском проваливалась последние несколько дней. Но даже неудачная попытка в конце концов достаточно отвлекала, и это было лучше, чем позволить мыслям свободно блуждать в голове. Надин суетилась вокруг, входя и выходя из комнаты, роясь в шкафу и ужасно раздражая Шерлока своим присутствием. Он почти допил чай, когда она приблизилась к нему и протянула маленький пластиковый стаканчик. На дне лежали две розовые таблетки. - Это просто антигистаминное, - пояснила сестра, - но если вы сильно устали, они подействуют как снотворное. Шерлок уставился на нее в недоумении. - Я совершенно уверен, что это против правил – предлагать наркотики посетителям ваших пациентов. Надин посмотрела на детектива. Взгляд оказался более открытым, чем он ожидал. - А я совершенно уверена, что моим пациентам не положено иметь посетителей, которые круглосуточно живут в их палатах, тем более если они не родственники. Но я думаю, мы это уладим. - Вы можете потерять лицензию, - напомнил Шерлок. - Это всего лишь противоаллергенное. Мне не грозит даже выговора. Кроме того, вы же отплатите мне. Шерлок сверлил ее взглядом несколько секунд, затем взял таблетки и проглотил их вместе с остатками чая. - Этот человек слишком много болтает, - сказал он, протягивая ей чашку. - Простите? Он не стал утруждать себя объяснениями, что понял, что это медбрат Джон сказал ей дать ему таблетки. Вместо этого Шерлок просто прилег на оказавшуюся слишком короткой койку, сбросил ботинки и позволил ногам свободно повиснуть. Он не хотел спать, но вернувшись сюда, чтобы дождаться Джона, не знал, чем еще заняться. Я бы пошел смотреть его снимки, если бы не думал, что это меня убьет. Надин приглушила свет и сказала: - Отдохните немного, и вы почувствуете себя лучше, когда Джон вернется. Вы знаете, когда я услышала, что он поступил к нам, я надеялась, что смогу встретиться с ним и с Шерлоком Холмсом. Шерлок закатил глаза. - Встреча с нами – это все, о чем вы мечтаете? - Джон восхитителен, - отозвалась девушка. - Он флиртует со всеми, - сказал детектив. – Не думайте, что это хоть что-то значит. И вообще, у него ужасный вкус на женщин. - Что до вас, - словно пропустив его слова мимо ушей, продолжила Надин, - я оставлю свое мнение при себе. Может быть, вы изменитесь после того, как немного поспите. - Я никогда не изменюсь, - сказал Шерлок и повернулся к ней спиной. Надин и медбрат Джон были крайне любезны с ним – фактически, почти каждый, с кем он сталкивался здесь, был с ним любезен, - и это сводило с ума. Нападая на нее, Шерлок не чувствовал никакого удовлетворения. Он накрылся пиджаком, больше чтобы отгородиться от всего, нежели как одеялом. С некоторых пор в больничной палате стало теплее, что Шерлок находил исключительно удобным. Врачи беспокоились насчет кровообращения Джона и его способности поддерживать температуру тела. Раз уж это затянется надолго, они хотели найти способ утеплить квартиру, ведь зимой в домах гуляли ужасные сквозняки! Квартира. Шерлок заставил себя прекратить представлять, как они будут жить на Бейкер-стрит, если Джон не сможет ходить, не говоря уже о том, чтобы пользоваться лестницей.

***

Может они и дали ему всего лишь пару противоаллергенных таблеток, но эффект от них получился сильнее – Шерлок проспал дольше, чем собирался. И мог бы спать дальше, если бы не пил тот ужасный мятный не-чай. Увы, мочевой пузырь был той частью его тела, которой детектив никогда не мог отказать. Шерлок повернулся на своей маленькой узкой кровати и увидел, что Джон вернулся, пока он спал. И, судя по всему, вернулся довольно давно, потому что снова спал, а за койкой стоял поднос с остатками весьма неаппетитной больничной еды: обертка от сендвича, валяющаяся среди множества крошек, полупустая чашка яблочного пюре, рядом – нетронутая бумажная чаша куриного супа. И пустая чашка из-под чая, конечно. Они могли держать Джона на безвкусной диете, но они не могли держать его на этом своем чае! Шерлок сходил в уборную, а вернувшись, встал возле кровати Джона. Он налил себе стакан воды и попытался избавиться от вкуса мяты и горечи во рту. А потом просто стоял и смотрел, как спит его друг. Он лежал на спине, постель снова была полностью горизонтальной, и тонкое одеяло укрывало большую часть его тела. Джон ненавидел спать на спине. Говорил, что всякий раз, когда ему снились кошмары, он просыпался и обнаруживал себя лежащим именно на спине. Шерлок не вполне верил его словам и все собирался провести исследование, чтобы понять, было ли это правдой, или же Джон просто не помнит моменты, когда спал на спине и не видел кошмаров. Детектив мог сделать это сейчас: спрашивать доктора каждый раз, как он просыпается, что ему снилось, и проследить, есть ли связь. Но идея эта больше не привлекала Шерлока. Это был не эксперимент и не медицинский феномен для изучения – это был Джон, лежащий в больничной койке, и Шерлок не мог сделать ничего, чтобы это исправить. Что детектив хотел сделать – так это забраться в кровать рядом с другом. Если бы он лежал на боку, там было бы больше места, и Шерлок мог бы поддаться искушению. Джон был маленьким, Шерлок – худым, к тому же, они делали так прежде, не обращая внимания на огнестрельные ранения, переломы и указания врачей. Им было удобно в объятиях друг друга, и остальное не имело значения. Но даже если бы Джон сейчас мог лежать на боку, даже если бы у него не было повреждений позвоночника - до тех пор, пока большая часть отека не спадет и опасность здоровью не исчезнет полностью, Шерлок ни за что не осмелится лезть к нему. Слишком большой риск. Хотя сейчас у Шерлока была его собственная маленькая кровать, и, возможно, он мог бы… Детектив стал двигать свою койку через всю комнату, пока не пристроил ее рядом с кроватью Джона. Тот не шелохнулся. Хорошо. Он передвинул кнопку вызова, висевшую на поручне. Затем нажал кнопку регулирования положения кровати, опустив раму ниже. Шерлок боялся, что разбудит Джона, но все, что тот сделал, когда детектив передвинул кровать – высунул руки из-под одеяла. Теперь обе койки были на одинаковой высоте. Шерлок опустил перила между ними и скользнул на свою раздвижную кровать. Джон лежал перед ним, голова его была слегка повернута на бок. И теперь Шерлок был достаточно близко, чтобы дотронуться до него, достаточно близко, чтобы почувствовать его запах… Джон, конечно, сейчас пах медикаментами, куриным супом и немытыми волосами, но Шерлока это не заботило. Руки доктора были неплотно сведены вместе под подбородком, и Шерлок устроил свою ладонь между ними - осторожно, чтобы не потревожить капельницу, все еще прикрепленную к правой руке Джона. Устроившись поудобнее, детектив почувствовал, что его снова потянуло в сон. Прикосновение к другу успокаивало. Он закрыл глаза и расслабился, сосредоточившись на ощущении своей руки в руках Джона и отринув все остальное, потому что ничто другое сейчас не имело значения, кроме главного – они вместе. Вдвоем. *проприоцепция - ощущение положения частей собственного тела относительно друг друга (прим. переводчика)