Ученица придворного алхимика

Я возвращалась домой очень медленно, нехотя. Не знала, что сказать тем, кого оставила и заперла в дереве. На удивление, меня никто не встречал, а ветки дерева снова стали обычными и расплелись при моём приближении. Я зашла на кухню и застала там только наставницу, преспокойно пьющую чай, и Тинтур, беспокойно ходящую по кухне туда-сюда и заламывающую руки. — Слава лесным духам! — увидела она меня и подбежала, схватив мои ладони в свои. — Девочка моя, как же ты меня напугала! Сейчас же пошлю сильфов Тибольду и Майлин! Тебя все ищут! — Все? — переспросила я. Стало немного стыдно. — Я говорила, что ты вернёшься сама, но кто бы меня послушал, — фыркнула Хексия. — Посмотри, в каком ты виде. И кого я воспитала? — Действительно, Нархинель, что с тобой случилось? Ты наткнулась на писки? Они обидели тебя? — всплеснула руками бабушка. — Ничего страшного, просто покусали немного… — я наклонила голову. — Сейчас, дай мне руку, я вылечу твои раны, — предложила Тинтур. — Пусть само заживает, — лениво произнесла Хексия со своего места. — Боль отлично вразумляет. Пусть походит с царапинами, они маленькие, ничего страшного. — Я уважаю Ваш воспитательный опыт, — с раздражением ответила ей бабушка, — но у меня у самой есть внучка, и я прекрасно знаю, что делать с детьми! — Именно поэтому Ваша внучка сегодня даже не пришла повидаться с сестрой, — кивнула Хексия, не меняя безмятежного выражения на лице. — Я видела её, видела Дараэль. — Как? Где? — удивилась Тинтур. — В лесочке под холмом. Она сначала спасла меня от пикси, а когда узнала, кто я, то сказала, что уж лучше бы они меня загрызли, и убежала… — развела я руками. — Не удивительно, — ввернула очередную реплику Хексия и сделала ещё один глоток. Пила она тоже как королева, отставив мизинец. — Ох, горе ты моё! — вздохнула рыжеволосая эльфийка, а затем решила: — Ладно, ступай в свою комнату, я пришлю Гвилвилет, и она обработает твои раны. Я даже немного огорчилась. Получается, в итоге Хексия уговорила её не исцелять меня с помощью магии! Обидно было. Но в глубине души я понимала, что заслужила всё это, поэтому не стала сопротивляться и потопала к себе. — Ох уж этот огненный характер дома Идринн! — услышала я возглас бабушки за спиной. — Дурь это, а не характер, — резонно возразила Хексия. Мне очень хотелось спросить их, а где Талаэр? Неужели он тоже искал меня? Но я не стала. А ещё мне очень хотелось сходить к нему в комнату, но я тоже не стала. Даже подходить не стала к двери, ведь если он там, то услышал бы. А я решила, что теперь обижена на него. Поэтому просто зашла к себе и хлопнула дверью. Я сидела на кровати, не в силах развязать платье, и иногда почёсывала тело, которое щипало. Надо же, первый день в Эдрейне — уже искусали пикси! Прямо как маленькую! Даже злилась на себя за это. И платье красивое испортила… А оно было ужасно дорогое! А теперь рваное! Как я могла быть такой расточительной? Хексия бы меня заставила его зашить и потом пару лет ходить в нём без обновок. Чтоб знала, какой ценой достаются вещи, и как легко по глупости их испортить. Сглупила. А ведь уже давно считала себя взрослым, разумным алхимиком. Мда… «Работы у тебя мало», — сказала бы Хексия. И, наверное, была бы права. Какая работа с теми событиями, которые случились в последнее время? Снизу послышался шум: на повышенных тонах разговаривали Тибольд, Майлин и бабушка. Хексию было не слышно, она не любила повышать голос, но я была уверена, что она тоже успевала вставить реплики. Казалось, будто внизу скандал. Наконец, всё утихло. Потом за окном я услышала лошадиное ржание и топот копыт. Кто-то уезжал со двора. А потом в мою комнату постучали. — Войдите. Вошла Гвилвилет с тазом воды и чистой тканью, а ещё баночкой, в которой, я уверена, была мазь. — Хантале Тинтур велела мне промыть Ваши раны и обработать их, — пояснила Гвилвилет, опуская голову. Золотоволосая, голубоглазая — скорее всего, именно она была той девочкой из сна, приснившегося мне в тюрьме Исы. Тинтур же сказала, что мы дружили с Гвилвилет в детстве. — Знаешь, то, что кто-то опускает передо мной голову и называет меня на Вы, звучит просто ужасно. Пожалуйста, не делай так, — попросила я. — Но как же… Вы же дочь Советника. — Да-да, и внучка вечной эльфийки, — согласно кивнула я, поёжившись. — Но ведь я всю свою жизнь была придворным алхимиком, и мне никогда никто не кланялся. Это просто странно для меня. — Придворным алхимиком? В Ардарии? — я увидела, что Гвилвилет заинтересовалась. — Тебе любопытно, как живут люди? — Не особенно, — вдруг сникла она и поставила таз на стул. — Позвольте, я развяжу Вам платье. — Давай на ты, пожалуйста, без этого всего, — попросила я. — А с платьем помоги, но не потому, что ты служанка, а просто без твоей помощи я никогда в жизни его не развяжу! А рвать не хочется, бабушкин же подарок… Гвилвилет молча начала возиться с завязками на спине. Не знаю, почему она была такой молчаливой. Действительно, похожей на запуганную служанку. — Гвилвилет, а мы правда дружили с тобой в детстве? — уточнила я. — Да… — помявшись, ответила девушка. — А бабушка тебя не обижает? — Что Вы! — испугалась эльфийка. — Если бы не хантале, что бы сейчас со мной было? Она лишь благодаря нашей дружбе взяла меня к себе, а если бы не это… Я бы сейчас была беспризорной сиротой. — Тогда зачем ты так меня боишься? — Вы дочь Советника… — Поговорю завтра с бабушкой и попрошу её нанять другую служанку, а тебя отпустить, — сказала я. — Нет, пожалуйста, бренель Нархинэль! — удивительно, но вдруг Гвилвилет упала передо мной на колени, заливаясь слезами. — Молю Вас! Мне некуда идти! У меня никого нет! — Эй, ты что расплакалась? — я испугалась. Ох уж нервные все сегодня… Решила попробовать манеру разговора Хексии, но, видимо, неудачно. — Послушай, ты просто так боишься меня, что я подумала, что тебя здесь обижают и нагружают работой. Если бы ты могла разговаривать со мной, как с равной, я бы и не беспокоилась. Ты ведь сама говорила, что мы дружили. Я попыталась улыбнуться. А Гвилвилет захлопала глазами, сидя на полу и пытаясь осознать сказанное. Наконец, она вскочила. — Я… исправлюсь! Только не отсылайте… не отсылай меня, прошу! — Я не сделаю ничего такого, — пообещала я. И поняла, что мне очень, просто ужасно не хватало Эльвины. Принцесса была такой живой и бесстрашной. В наших отношениях именно принцесса задавала тон. Но, увы, чем это обернулось для меня? — Я обработаю раны? — неловко спросила Гвилвилет. — Да, спасибо за помощь. Девушка мягко отерла моё лицо, руки, плечи, спину, вздыхая и охая укусам и царапинам. А потом очень осторожно, едва прикасаясь, нанесла мазь, которая подарила прохладу и облегчение. — Гвилвилет, а что это был за скандал внизу? — решила попытать я счастье. Служанки во дворце, например, были очень болтливые, как, впрочем, и придворные дамы. Так что даже если скандал какой-нибудь случился не при тебе, сразу об этом можно было узнать из сплетен, особо не прикладывая усилий. Имеющий уши да услышит. — Ваш… твой отец хотел забрать тебя в свой дом, — спустя паузу промолвила эльфийка. — Но хантале Тинтур была против. Она сказала, что ты устала с дороги, и что жестоко заставлять тебя ехать куда-то на ночь глядя. — Он хотел меня забрать? — почему-то в сердце похолодело. Я с ужасом представила, как живу под одной крышей с Тибольдом, Майлин и Дараэль, и вокруг нет никого близкого. — Да, — подтвердила Гвилвилет. — А потом… Советник и его жена ускакали, им привели лошадей. Они обещали забрать тебя завтра. — Ну уж нет, — с жаром возразила я. — Спасибо, Гвилвилет. — Я пойду? — Ага. А сколько времени? — спросила я, зевая. — Уже за полночь. — Вот почему так спать хочется… Я действительно просто упала в кровать и заснула практически мгновенно, не смотря на то, что впечатлений за сегодняшний день было просто невообразимо много. Но и они могут подождать… Меня разбудили разноцветные лучи, проникшие в комнату и скользившие по лицу — они были не очень яркими, но я не помнила, чтобы спала в комнате с витражом, поэтому проснулась только от неожиданного цвета. Тело немного зудело, а мышцы ныли после путешествия. Но спать уже не хотелось. И как вообще Хексия не подняла меня до сих пор? Я похлопала ресницами, потянулась, и вдруг почувствовав, что на меня кто-то смотрит, повернула голову. У стола сидела Тинтур, сложив руки на коленях и смотрела на меня так, будто от этого зависит её жизнь. — Доброе утро, — поздоровалась я, смешавшись, и рефлекторно натянула одеяло повыше. — Доброе, доброе, девочка моя. Не бойся старую женщину. С тех пор, как ты вернулась, я просто не могу на тебя наглядеться. — Старую женщину? — уточнила я. Бабушка, конечно, не выглядела молодой, но при этом старой она пока тоже не выглядела. Кажется, она даже сохранилась лучше, чем моя наставница! А со спины её так вообще можно было принять за девочку. — Мне уже семьсот лет, — рассмеялась Тинтур. — Вставай, моя хорошая. Завтракать, и выдвигаемся к твоим родителям, в дом Тибольда. — Бабушка, ты отдашь меня им? — огорчилась я. — Они тебе не понравились? — она серьёзно посмотрела на меня. — Я просто их не знаю. Я ещё не привыкла к ним, а они сразу так… — я вспомнила, как Майлин начала трогать меня, едва переступила порог. — Да, такту я свою дочь так и не научила, — легко согласилась Тинтур. — Но Тибольд считает, что дочь должна жить с родителями, и никак иначе. Впрочем, я понимаю, что тебе нужно время, и только обрадуюсь, если ты поживешь у меня. А теперь вставай! Я приготовила тебе новое платье, а потом ты наконец-то увидишь отчий дом! И лошадей. Лошади, думаю, тебе понравятся. — Лошади? — Самая лучшая порода эдрейнских коней, белоснежные. Единственный табун в городе принадлежит твоему отцу. Ты очень любила их в детстве. А если останется время, осмотрим ещё и алхимическую лабораторию. На последних словах я воспряла духом и вскочила с кровати. Такое начало дня меня всё же воодушевило.